Спустившись на землю и следуя примеру нервного аукциониста, Ян вошёл в комнату, которая, как объяснил мужчина, была кабинетом главного торговца рабами Турсика. Алекс следовал за ним сзади. К этому моменту молодой человек смирился и решил протянуть Яну руку помощи, чтобы тот мог закончить все упомянутые им "покупки" и вернуться, пока не возникло ещё больше неприятностей.

Турсик, будучи незаконным торговцем рабами, не мог ничем возразить, поэтому оставил свои мысли при себе, предложив лорду присесть. Он наклонил подбородок, приказываю женщине-служанке со следами побоев подать лорду чай. Тотчас же служанка засуетилась, звеня металлической цепью и кандалами, что заставило Алекса нахмуриться.

Заметив это, служанка застегнула свою длинную цепочку, чтобы не шуметь, так как, похоже, эти двое, сидящие перед Турсиком, очень важные люди. Звук бульканья обжигающего чая, наливаемого в белую чашку, привнёс продолжительный звук в могильную тишину кабинета рабовладельца. Ян, скрестив ноги, неторопливо сидел на диване с неувядающей ухмылкой на лице, ожидая, пока подчинённый Турсика принесёт контракт на рабыню и приведёт Элизу.

В отличие от гостя, Турсик, который всегда надменно кричал на своих подчинённых, теперь продолжал нервно ёрзать на своём месте, будто выброшенная на сушу рыба. Ян, конечно, казался в хорошем настроении, но этот человек был известен своим непостоянством, и если кто-то осмелится сделать что-то, что его оскорбит, кто знает, какая участь постигнет неугодного глупца.

Ян взглянул на служанку, которая подавала ему чай. Её исхудалое лицо было покрыто синяками и шрамами, такими, какие можно получить только от побоев.

«Мистер Сив обладает садистской натурой», — подумал он, усмехаясь про себя. Всегда забавно наблюдать, как тот, кто любит бить своих слуг, сейчас трясётся как осиновый лист.

«Люди никогда не меняются», — продолжил размышлять Ян, — «Им нравится видеть, как другим больно, но они никогда не захотят сами ощутить такую же боль. Эгоистичные натуры, что никогда не менялись и никогда не изменятся».

Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал подобные эмоции. Возможно, это было ещё до того, как он потерял свою человеческую сущность и стал чем-то, что бросало вызов богам.

Служанка заметила, что Ян смотрит на неё, но от страха не смогла отвести взгляд и с грохотом поставила чашку. Ян перевёл взгляд и заметил, что служанка украдкой продолжала смотреть на него, когда он отвернулся. Мужчина растянул губы в улыбке под маской и ответил весёлым тоном, который произвёл обратный эффект и напугал всех присутствующих в комнате:

— Очень признателен.

Женщина-служанка убежала в угол комнаты, решив, что Яна раздражают её вороватые взгляды. В кои-то веки Турсик почувствовал себя счастливчиком, став тем слугой, который смог укрыться от чужого гнева, выполняя свою работу.

Кроме них в комнате находился и Алекс. Он не сел рядом с Яном, а стоял позади, изучая комнату, в которой повсюду находились головы животных, развешанные на стенах.

— Должно быть, охота — ваше хобби, мистер Сив, — прокомментировал Алекс.

Турсик Сив с трудом натянул уголок губ, пытаясь улыбнуться:

— Да, это так.

— Звучит неплохо, вы когда-нибудь бывали на севере? Это лучшее место для охоты, — ответил Алекс, завязывая небольшой разговор, который мог бы разрядить напряжённую атмосферу в комнате.

— Н-нет… Не знал об этом, — Турсик почувствовал себя немного спокойнее, услышав непринуждённый разговор Алекса, но вскоре он пожалел о своём легкомыслии.

— Что ж, а должны были. Но, как и охота на севере, я думал, что рабство теперь запрещено. Я и не догадывался, что это не мешает процветать торговле рабами. — Мрачная усмешка проскользнула на устах Алекса.

Он не был плохим человеком, если говорить о нём самом, но он видел, насколько злобен этот Турсик, и не мог удержаться от того, чтобы не повозмущаться. Алексу с детства не нравилась идея торговли людьми, хотя он и был благородным. Он считал это увлечение дворян совершенно отвратительным и достойным ненависти.

Гордые дворяне, за исключением него, не могли так запросто выкинуть работорговлю из привычной жизни, поскольку та брала своё начало аж с момента осонования Империи. Более того, люди, которые имели больше всего выгоды с рабов, были дворянами. Всё было настолько запущено, что никто уже не мог восстановить справедливость в отношении не имевших права голоса рабов.

— Ш-ш-ш, — прошептал Ян, проведя пальцем по своей маске, — Я здесь, чтобы купить одну. Если ты сейчас скажешь это, разве не стану я тогда автоматически соучастником преступления?

— Вам не стоит беспокоиться, Ян. В конце концов, вы — Ян Уайт, лорд Ворайна. Кто посмеет хоть что-то сказать о ваших действиях? — возразил Алекс.

Ян взял чашку и с холодной усмешкой вдохнул ванильный аромат.

— Наверное, ты прав. Но мне бы не хотелось, чтобы слухи разлетались по округе, — Он перевёл многозначительный взгляд на Турсика, — Но я верю, что вы умеете хранить секреты, верно, мистер Сит?

— Д-да, я сделаю так, что об этом никто и никогда не услышит! — Турсик поклялся, слишком низко склоня голову.

Ян Уайт, лорд Ворайна, кто бы не знал его имени во всей этой империи? Даже самые страшные и отвратительные мифические существа, обитавшие в заброшенных землях Маршфота, хорошо знали, что делать, услышав его имя. Бежать! Иного не дано.

Он не убивал людей забавы ради и Ворайн, за который он отвечал, никогда ни от чего не страдал. Наоборот, его земли процветали на протяжении веков. Но он обладал бесчеловечным сердцем. Он убивал людей, которые ему не нравились, с одной лишь фразой: «Мне не понравится твоё лицо».

Никто не знал, что он имел в виду и какое именно лицо ему не нравится, но они знали, что этого достаточно, чтобы никогда с ним не встречаться. И что было ещё более загадочным в лорде Яне, так это то, что никто не знал, кто он: человек, колдун или мифическое существо.

Сразу после слов Турсика вернулся его подчинённый с Элизой. После того, как они вошли в комнату, Турсик сжал челюсти, а Алекс заулыбался от радости. Ян повернулся лицом к новому гостю и устремил свой взгляд на маленькую девочку, которая продолжала кротко смотреть на него.

— Это контракт на раба, мой господин, — Подчинённый подошёл, и положил на стол бумагу с чернилами вместе с перьевой ручкой.

Элиза смотрела на Яна, своего нового покупателя, которого она теперь должна называть "хозяин". Подписав последнюю строчку на бумаге и положив ручку, Ян поднялся со стула. Со своими длинными ногами он вмиг оказался возле девочки.

Тень перед ней увеличилась в размерах и в конце концов уменьшилась, когда Ян наклонился, чтобы сравняться взглядом с девушкой. Он хотел поприветствовать девушку и избавить её от страха, но заметил ошейник на её шее и почувствовал, как его язык щёлкнул сам по себе.

— Похоже, что на моего щенка кто-то другой посмел надеть ошейник… — Рука Яна с отвращением провела по тяжёлому кольцу на шее девочки.

Его глаза мерцали светом, в них в одно мгновение застыл холод и при этом пылала обжигающая ярость, появившаяся из ниоткуда.

— Этот ошейник мне не по вкусу, — Как только он заговорил, цепь пеплом рассыпалась в прах.

Глаза Элизы расширились от удивления, она провела пальцами по шее и запястьям, чтобы убедиться, что тяжёлый ошейник действительно бесследно исчез! Она обрадовалась его исчезновению, но затем на её маленьком личике появился страх.

— Колдун, — пробормотала она, делая шаг назад в ужасе.

Последнее, чего бы она хотела, так это попасть в руки колдуна, но несчастье сорвало джекпот и подарило ей самую страшную участь – того, кто, вероятно, захочет использовать её в качестве жертвы! Она знала, что ей очень не везёт и она часто встречает несчастья, но сегодня это несчастье было в тысячу, нет, в миллион раз хуже, чем когда-либо!

У Турсика, стражника и побитой служанки были одинаково изумлённые лица. Работорговец и стражник помрачнели, так как они не могли поверить, что ошейник, сделанный колдуном башни за очень высокую цену, мог развалиться за несколько секунд. Мало того, что он смог войти в защитный магический круг, установленный на сцене, так он ещё и смог превратить магическое устройство в пепел!

— Не пора ли нам идти, мой щеночек? — сказал Ян, протягивая ладонь, чтобы девочка могла взять его за руку.

Элиза, которая всё ещё представляла себя лежащей на алтаре, стояла как вкопанная.

Видя нерешительность девочки, которая была дерзкой для ничтожной рабыни, охранник закричал:

— Что ты делаешь?! Твой господин приказывает тебе! Возьми его руку сейчас же!

Элиза вскочила и взяла руку Яна со стеклянными глазами. Она нервно покусывала губы, а её лицо становилось всё бледнее с каждой секундой. Когда Ян увидел её отрешённый взгляд и красные губы, вслед за этим он уловил ржавый запах  крови. Нахмурив брови, он посмотрел на девочку, которая была вся в ранах, но от её спины исходил более сильный запах сукровицы.

Быстро развернув девочку, он посмотрел на спину Элизы, где виднелась диагональная рана от хлыста. Почти мгновенно в его тёмно-красных глазах стылый лёд смешался с кровожадным блеском. Тот, кто увидел бы его глаза в этот момент, тотчас бы застыл от ужаса. Он узнал эти шрамы с первого взгляда: такие раны мог нанести только кнут. Давным-давно он уже видел это и сейчас, увидев рану, почувствовал, как что-то щёлкнуло в глубине его сознания.