Глава 5: Новичок исчез

«Плюшевый кролик» не останавливался.

Напуганный лаем «плюшевого волка», он всё равно изо всех сил прорывался вперед.

Плюшевый кролик всегда получал раны.

Даже под защитой магии его ранили снова и снова, плавили снова и снова, он плакал и плакал от нестерпимой боли.

Капли крови превращались в следы; его обожженные ступни шлепали по земле — шлёп, шлёп.

Хватит. Довольно.

Айз заговорила.

От одного вида этой фигурки у неё щемило в груди, ей хотелось разрыдаться.

Тебе больше не нужно стараться!

Её дрожащий голос не достигал цели, поэтому она закричала во весь голос — посылая его в полет, оседлав ужасный ветер, что выл за пределами ледяной клетки.

Но плюшевый кролик не остановился. Вместе с феями он упорно шел вперед.

Мимо внушающих ужас монстров, мимо девушек, которые выглядели точь-в-точь как Айз — преодолевая всё на своем пути.

И тогда случилось чудо.

В море крови, где её драгоценная подруга-кукла лежала разбитая вдребезги, плюшевый кролик собрал осколки и поднял их, объединив силы со всеми остальными.

Айз вцепилась в ледяные прутья, её глаза широко распахнулись.

Хотя она не могла выбраться, по её лицу бежали слезы — слезы, рожденные не печалью или болью, а чем-то совершенно иным.

Кто ты?

Она хотела узнать имя.

Но не могла вспомнить.

Впервые в её душе зашевелилось нечто, кроме грусти—

и в этот момент клетка треснула.

Она ахнула.

Прямо сверху эхом донесся жуткий голос.

— Еще… самую малость~

Сквозь рушащийся потолок она увидела его — массивный, пульсирующий глаз.

Что-то пыталось поглотить её.

Внезапно ей стало нечем дышать.

Ей всегда было больно, но это было хуже всего.

Силы покинули её. Она повалилась на бок, свернувшись калачиком, словно ребенок.

Энергия утекала. Телу стало невыносимо холодно. Само её существование, казалось, угасало.

Я исчезаю.

Так подумала Айз. И, находясь в полузабытьи, она решила — это нормально.

Её драгоценная подруга была в безопасности. Этого достаточно.

Но тут — она услышала голос.

Айз почувствовала на себе взгляд — тот, что не давал ей уснуть, не давал ей уйти в небытие.

Когда она обратила свои дрожащие глаза в ту сторону, то сквозь затуманенное зрение увидела, что плюшевый кролик всё еще там.

Неся свою драгоценную подругу-куклу на спине, бежа бок о бок с феями и волком, он кричал—

— Я иду спасти тебя! Я иду спасти тебя!

Обжигающее чувство, вспыхнувшее в груди Айз — она не понимала, что это.

Она лишь снова почувствовала слезы.

Среди холодного ветра, всё еще дующего вокруг неё, она ощущала его: трепетное дыхание того, кто непременно должен прийти и спасти её.

— Зео Гулльвейг!

Активировалась исцеляющая магия Хейд.

Золотистый свет вырвался вперед, окутывая Тиону, которая едва цеплялась за жизнь.

Её смуглое тело, ссутулившееся и едва способное сидеть прямо, начало восстанавливаться.

Но в следующее мгновение её голова резко дернулась вперед, словно от удара, и её вырвало.

— Ге-е—!? Кх... Гха! Угх-х-х...!

— Тиона!

— ...Как я и боялась, моей магии недостаточно. Я могу залечить любую внешнюю рану, но я не могу удалить корни, сросшиеся с её нервами.

Лефия отчаянно поддерживала тело Тионы, когда та повалилась, заливая темной, почти черной кровью пол и руки эльфийки. Хейд глубоко нахмурилась, продолжая процесс исцеления.

(Это в точности как тогда, когда Чигуса была заражена омелой Мшистого Огра...!)

Тогда любая попытка залечить её раны или восстановить силы лишь подпитывала паразитирующий нарост внутри.

Сейчас происходило то же самое — корни раздувались и извивались под коричневой кожей Тионы, дергаясь, словно живые, и посылая невыносимую боль по всему её телу.

Особенно правая рука — распухшая и скользкая от слизи, её выступы затвердели, приняв форму когтей. В битве с Оскверненным Духом руку Тионы, очевидно, один раз уже отсекли, но она была заново присоединена гифами монстра-кордицепса, искавшего сильного носителя.

Гротескное слияние человеческой и монструозной ткани — её правая рука стала самой деформированной частью тела.

Через наблюдающий Окулус донесся едва слышный шепот кого-то из богов:

Жестокая ирония — её потерянная рука, возвращенная по прихоти монстра, теперь мучает её, словно затяжное проклятие.

Но во время боя с Мшистым Огром, стоило уничтожить основное существо, как инфекция омелы исчезла сама собой.

Однако сейчас — даже после того, как монстр-кордицепс был полностью испепелен — его корни остались.

— Это дело рук Оскверненного Духа, — произнес один из богов. — Пока источник — существо, порождающее этих радужных монстров, — не будет уничтожен, корни в теле амазонки никогда не исчезнут.

Радужные монстры были щупальцами Оскверненного Духа.

Сколько бы щупалец ни было отрублено, они регенерировали — на их месте всегда вырастали новые.

Пока они не нанесут удар в самое начало всех щупалец — ничего не закончится.

Голос Гестии донесся через Окулус; её логика не оставляла нам выбора, кроме как в ярости стиснуть зубы.

— Хе-хе, хе-хе-хе...! Если это Святая Амид, она как-нибудь это исправит...! Она вылечила Алисию и остальных — ну, знаете, когда ими завладели монстры, как и мной...!

Тиона, всё еще потея и тяжело дыша, подняла лицо к нам, собравшимся после битвы.

Её губы были в крови, дыхание было горячим и рваным, но она заставила себя храбро улыбнуться.

Это зрелище было настолько болезненным, что я даже не мог найти слов утешения, но вместо меня заговорила Лефия.

— ...Тиона права. Если мы доберемся до Амид, она сможет её вылечить.

— Деа Сейнт тоже была частью экспедиции, — заметил профессор Леон. — Если она всё еще отрезана вместе с группой Финна на 60-м этаже, то шансы не нулевые… но.

— А пока она будет только замедлять нас, верно? Мне ненавистна сама мысль о том, чтобы оставить её здесь, — сказала Хейд с неохотным реализмом, — но мы могли бы связаться через Окулус, чтобы тыловой отряд забрал её.

Леон задумался; предложение Хейд было холодным, но обоснованным. При их нынешних силах и ситуации кто-то должен был озвучить практичный выбор — даже если он звучал бессердечно.

Это было жестоко, и всё же ситуация была за гранью отчаяния.

Тем не менее, я не мог этого принять. Лефия подалась вперед, собираясь возразить вместе со мной—

— Пойдешь с нами.

Бет прервал её, не оставляя места для споров.

— Этот чертов кролик сохранил тебе жизнь. Значит, теперь твоя очередь защищать его.

Грубые слова, безрассудная логика — но его взгляд был твердым, непоколебимым, прикованным к Тионе, которая всё еще корчилась от боли.

— Будь щитом, будь кем угодно, черт подери. Если сдохнешь, я тебя там и оставлю. …Ты же не из тех баб, что не могут шевелиться только из-за того, что им «больно», а?

— —!

Тиона стиснула зубы под его презрительным взглядом — и, к нашему шоку, заставила себя подняться на ноги.

Игнорируя наше изумление, она, пошатываясь, сделала шаг вперед, пока не оказалась прямо перед ним, и сердито посмотрела снизу вверх.

— Я смогу! Конечно, смогу! Я не слабачка вроде тебя, Бет!

— Тогда перестань тянуть нас на дно! Надо было делать это с самого начала!

— Заткнись! Я просто отдыхала! Ах ты, пес шелудивый!

— Что— эй! Не брызгай на меня слюной, когда орешь!?

От её крика полетели капли крови, и Бет в раздражении отшатнулся.

Глядя на то, как они препираются — Тиона снова стояла на ногах и кричала, — профессор Леон негромко рассмеялся, и его глаза потеплели от облегчения.

Хейд вздохнула, пробормотав: «Амазонки и гномы… всегда одно и то же, да?»

Лефия прижала руку к виску, явно привыкшая к этому хаосу.

Я стоял, опешив, но чувствуя то же облегчение — и всё же, беспокоясь достаточно, чтобы подойти ближе.

— Тиона…

— Я в порядке, Аргонавт…! Обидно признавать, но Бет прав… и к тому же! У меня есть этот потрясающий Навык, который включается, когда я по-настоящему приперта к стенке!

Тиона накрыла рукой рану на боку — всё еще пульсирующую и мокрую, — пряча её и улыбаясь.

— Так что я могу помочь! Нет — я буду помогать!

Хотя она страдала больше всех, хотя она едва держалась на ногах, она улыбалась, как солнце, стараясь всех успокоить.

Поэтому я не стал больше ничего говорить. Я просто твердо кивнул, не проронив ни слова.

«…Не хочу портить момент, но время действительно на исходе. Шевелитесь!»

При звуке голоса Локи, раздавшемся из Окулуса, группа двинулась без колебаний.

Мы не могли сбавлять темп.

Мы бежали почти на полной скорости. Тиона, обливаясь потом, работала руками, сражаясь за возможность не отстать.

— Тиона!

— Не волнуйся, Лефия! Угх—! Я… я точно не отстану…!

Бежавшая сразу за ней Лефия не могла перестать обеспокоенно оглядываться.

Забота о старшей подруге в итоге подтолкнула её к действию — она сняла золотой браслет с правого запястья и протянула его ей.

— Лефия, это же…

— Ты ведь знаешь, как им пользоваться, верно? Пожалуйста — возьми его вместо меня.

— …Ага. Спасибо, Лефия!

Тиона улыбнулась и застегнула браслет на своей всё еще человеческой левой руке.

Я, отставший, чтобы прикрывать её фланг, молча наблюдал за этим обменом — затем, поборов в себе сомнения, стоит ли спрашивать, всё же заговорил.

— Эм… Тиона. Ты знаешь, что на самом деле представляет собой Оскверненный Дух?

— …А?

— Оскверненный Дух… как ты думаешь, чьим духом она была раньше?

Даже во время бега — и даже при том, что вопрос мог лишь обременять Тиону, когда она едва держалась, — я не мог избавиться от чувства, что должен это знать.

Тиона удивленно моргнула, не в силах ответить сразу, поэтому вместо неё спросила Лефия.

— О чем ты говоришь?

— В прошлом… особенно древние духи, они часто жили бок о бок с героями — и умирали вместе с ними.

«Духи, спускающиеся с небес — спутники героев».

Так говорилось в одном из героических эпосов, что я читал.

— Так что, если Оскверненный Дух живет здесь с давних пор… кем она была до того, как пала и стала монстром? И какой герой когда-то стоял рядом с ней?

При этих словах Тиона — которая, как и я, обожала легенды о героях — кажется, поняла, к чему я клоню.

Она на мгновение задумчиво опустила взгляд, затем слегка покачала головой.

— Прости. Я не знаю. Этот Оскверненный Дух… она сожрала тонны других духов. Все они перемешались внутри неё.

— Понятно…

Так же, как она поглотила Айз, Оскверненный Дух до этого сожрала бесчисленное множество других. Лефия объясняла это еще в лазарете. Я надеялся, что если кто-то и мог что-то знать — какую-то зацепку, погребенную в старой легенде, — то это была бы Тиона. Но… видимо, нет.

— Но, — Тиона начала говорить, и хотя я хотел попросить её замолчать, видя, как тяжело ей даже дышать, она выглядела измученной, словно пыталась вытолкнуть из себя то, что беспокоило её всё это время. — Она продолжала называть Айз «Арией». И она сказала… «младшая сестра».

— !

— И когда она — когда монстр — был внутри меня, когда я теряла рассудок… я думаю, это говорил Оскверненный Дух, но… я слышала голос, произносящий: «Я хочу видеть небо».

От этого мои глаза расширились. Мои мысли погрузились в глубину, словно камень, брошенный в колодец.

Ария… Великий Дух Ветра из «Оратории Подземелья», божественной хроники?

Почему она называла Айз этим именем? Причина неясна, но если она называла её сестрой, то это делало бы Оскверненного Духа старшей — возможно, той, кто существовал еще до сошествия Великого Духа Ветра, Арии.

Это означало бы, что она принадлежала к еще более древней истории — той, что предшествовала легенде об Арии.

И «Я хочу видеть небо».

Действительно ли она тосковала по открытому воздуху? Или «небо» было метафорой — Небес? Или чего-то совсем иного?

Я пролистал в памяти каждую сказку о героях, которую когда-либо читал. Подходили только две.

Одной был плачущий дух ветра Сильфида, брошенная на поверхности и тоскующая о возвращении на небеса.

Другой…

…Кто же это был?

— …Белл Кранел. Мне не нужно этого говорить, но тот дух…

— …Да, я знаю. Мы не можем позволить кому-то еще закончить так же, как Мелуна и остальные… и мы должны спасти Айз.

Лефия, которая тихо наблюдала, не перебивая, заговорила тогда — её слова были мягким предупреждением, чтобы мои мысли не уносились слишком далеко на опасную территорию.

Я перестал размышлять, кивнул один раз и всё понял.

Никакой жалости. Никакого милосердия.

Даже если она не произнесла этого вслух, я молча поклялся в том же.

Даже если Оскверненный Дух когда-то была чистым и нежным духом, эти адские владения были слишком жестоки — кто-то должен был положить этому конец.

На мой ответ Лефия умолкла и опустила взгляд, оставив всякие протесты.

Да. Речь шла не о жалости или сочувствии.

Если бы мы смогли определить, чем на самом деле является Оскверненный Дух, возможно, мы нашли бы зацепку — какой-то способ победить.

Расчетливая мысль, пожалуй. Но если даже боги хранили молчание, возможно, это действительно было лишь принятием желаемого за действительное…

— —!

Внезапно дунул ветер.

Сильнее, чем когда-либо прежде.

Это был не просто воздух, скользящий по коже — он взвыл в наших ушах, словно вот-вот разразится буря.

— Что за—!

— Она пожирает ветер Айз! Черт возьми!

Из глубин оскверненных владений на нас обрушился порыв насыщенного магией ветра. И Бет, и я вздрогнули, нахмурившись.

Десятки вкрапленных кристаллов вдоль стен и колонн начали яростно вспыхивать. На этот раз копии не появлялись, но всё Подземелье, казалось, содрогнулось, живое и трепещущее.

Сила оскверненного мира нарастала — ощутимо!

Присутствие слез исчезло.

Мы должны добраться до Айз, немедленно!

— …Владения снова смещаются!

После того как мы пробились через длинный коридор, Подземелье изменилось.

Сталактитовые пещеры Кладбища Драконов и Залов Драгоценных Камней исчезли—

сменившись чем-то гротескным.

Стены, потолок и пол — всё это превратилось в пульсирующую фиолетовую плоть.

Было отчетливое ощущение, что мы находимся внутри тела монстра.

Эта гротескная сцена подтверждала истину: мы в буквальном смысле шли через чрево существа.

Хейд застонала от отвращения.

Но реакция Семьи Локи была совершенно иной.

— Мы близко!

— Похоже на то место, где раньше было ядро Оскверненного Духа!

— Айз — она прямо впереди…!

Их взгляды обострились. Багровый свет моего «Сопротивления очарованию Огненным пламенем» (Ванадис Тевере) яростно вспыхивал от эмоций.

Далеко впереди — между двумя крутыми фиолетовыми стенами — разливался жуткий свет.

Это оно. Я чувствовал это. Магия была такой густой, что кожа шла мурашками.

Конечная точка оскверненного мира — едва ли в ста метрах от нас.

Наш отряд рванулся вперед как один, ускоряясь к цели—

— когда уши Бета внезапно встали торчком.

Он посмотрел вверх, напряженный, словно пораженный молнией—

— и тогда это случилось.

Массивный выброс магии взревел над нами.

Высоко над головой.

Там, куда метнулись глаза Бета.

За долю секунды до взрыва я тоже увидел это—

Одиночный, гигантский золотой кристалл, достаточно большой, чтобы закрыть собой весь потолок.

Золотые осколки рассыпались в воздухе — дождь из сверкающего света.

И из этого сияния спустилась не золотовласая девушка, а женщина — зрелая, её волосы были выкрашены в иссиня-черный цвет.

— Ария-а-а—

Из глубин оскверненных владений голос выкликнул это имя — словно кто-то благоговейно шептал название величайшего шедевра.

В следующее мгновение тьма вырвалась на свободу.

— ―――――――――――――――――――――――――――――――――!!

Всё исчезло.

Без преувеличения — стены, колонны, пол — всё в радиусе примерно трехсот медолов просто перестало существовать.

Черный ветер, непохожий ни на что, виденное нами прежде.

Яростный угольно-черный вихрь аннигилировал всё на своем пути.

— Гха!?

Я увидел, как Бета смело в сторону, и стены рухнули вместе с ним.

— Н-н-а-а-а-а-а-а-ах—!? Агх—!?

Крик Хейд оборвался — а затем что-то лопнуло с тошнотворным звуком, похожим на звук раздавленного фрукта.

— Уа-а-а-а-а-а-а-х-х-х-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х-Х-Х—!?

А затем Лефия, Тиона, профессор Леон и я — все мы были поглощены обрушившимся полом и рухнули вниз.

Даже когда мы падали, сотни похожих на плети жгутов черного ветра впивались в нас. Если бы не мой навык «Сопротивление очарованию Огненным пламенем» (Ванадис Тевере), одна только эта турбулентность разорвала бы нас в клочья.

Прикрывая грудь, шею и голову обеими руками, я успел заметить вспышку движения — профессор Леон бросился на Лефию и Тиону, закрывая их собой от яростного натиска.

«Бе—!! Бе—!!»

Голоса богов обрывались, растерзанные в клочья ревом шторма.

Затем последовал удар — наши тела врезались в нижний этаж, расположенный далеко внизу.

Бесконечный шок прошил мой позвоночник; я даже не смог закричать.

Но я исцелюсь.

Обливаясь потом, дрожа от очередной встречи со смертью, я заставил себя подняться, словно разорвавшийся снаряд.

— Профессор Леон!!

— Гх—!?

Леон лежал, распростертый поверх Лефии и Тионы; его состояние было тяжелым.

Серебряные доспехи, что всегда так надежно высились за нашими спинами, были расколоты и залиты багрянцем. Его конечности, голова — всё кровоточило. Тело становилось холоднее с каждой секундой.

Я двинулся немедленно. Кобура на ноге — всё еще на месте!

Я потянулся за Эликсиром, который дал мне Морд, но—

«Мальчик—!! Сверху!!»

Нет времени вливать его ему в горло.

Я вскинул голову, широко распахнув глаза—

—как раз вовремя, чтобы увидеть, как на меня опускается очередная волна черного разрушения.

— Гхх—!!

Она прошила меня в воздухе, снова в клочья разрывая конечности и отшвыривая, словно тряпичную куклу, к стене.

То же самое случилось и с остальными — профессор Леон, Лефия, Тиона — каждого отбросило в сторону, их тела были исполосованы свежими ранами.

— У-у-а-а-а-х-х-х-х-х—!?

— —ах—ах—ах—!?

Наши крики разлетались во все стороны.

Лефия вцепилась в свою руку, борясь со слезами.

Тиона, и без того тяжело раненная, снова и снова харкала кровью, её дрожащие пальцы впивались в землю.

Пока моё «Авто-исцеление» пыталось восполнить достаточно крови, чтобы я оставался в сознании, сквозь пелену я, наконец, увидел её.

Черная Дева.

Её руки были слегка вытянуты, её волосы — длиннее её собственного роста — и одежды, во что она была облачена, дрейфовали в воздухе, покачиваясь, словно живые тени.

Медленно спускаясь сверху, она была настолько захватывающе красива, что, если бы не агония, пожирающая моё тело, я мог бы смотреть на неё вечно.

Её божественная фигура была стройной, но формы — грудь, бедра — были полными и точеными, облаченными в одежды настолько тонкие, что они были почти невидимы.

Материал этих одежд напоминал крылья только что вылупившегося насекомого, еще бледные и полупрозрачные, мерцающие слабыми оттенками, переливающимися от зеленого к синему в зависимости от угла падения света.

Её волосы, спадающие далеко за пятки, были такого глубокого черного цвета, что, казалось, способны поглотить все краски и свет мира.

Её лицо — настолько совершенное, что могло быть отлито с лика богини — было скрыто лишь челкой, прятавшей глаза.

Телосложением она была примерно на размер выше и статнее Айз — если бы не цвет волос, она могла бы быть самой Айз, ставшей взрослой: воплощение божественной красоты во плоти.

— Копия… Великого Духа!?

— Неужели монстр считал воспоминания Айз — её происхождение как духа ветра — и воссоздал её!?

Голоса богов достигали моих ушей, но не задерживались в сознании.

— Высший страж — не просто привратник, а истинный Тюремщик Подземелья! Они сгустили каждое испытание, с которым должны были столкнуться Белл и его группа, в одно единственное существо!

Даже голос Гермеса, дрожащий от благоговения, едва доходил до меня.

Присутствие существа перед нами сковывало саму душу — абсолютное, подавляющее.

Она не была простым монстром.

Для нас она была воплощением богини смерти.

Я стоял застыв, с пустым разумом, пока инстинкт — чистый инстинкт выживания — не взял верх.

Моя левая рука начала самостоятельно накапливать энергию.

Это был не тревожный звоночек, а великий, резонирующий звон, отдающийся эхом в моем теле—

и пока он нарастал, Черная Дева медленно посмотрела на меня… и улыбнулась.

Дрожь прошла по мне так яростно, что едва не переломила позвоночник.

Нет времени на колебания. Ни секунды.

Я отбросил все следы страха и взревел:

— Огненная Стрела!!

Семнадцать секунд накопленной мощи—

с активированным «Сопротивлением очарованию Огненным пламенем», этой силы хватило бы, чтобы пробить даже босса этажа.

Но—

— Х-у-у-у-х…

Она выдохнула.

Подняв свою хрупкую на вид левую руку к потолку, она издала слабый вздох—

—и одно это породило вихрь.

Мой пылающий заряд молнии и пламени отклонился от курса, отрикошетив в небо, словно сама реальность искривилась.

Последовал колоссальный взрыв.

Куски плоти Подземелья посыпались дождем—

и всё же её черные ветры отразили всё, оставив её неприкосновенной в её абсолютных владениях.

Всё еще улыбаясь, Черная Дева снова подняла левую руку—

и мягко указала на меня указательным пальцем.

— Та-ан.

Копье ветра.

Иссиня-черная вспышка, быстрее мысли.

В моем плече образовалась дыра.

— Г-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А—!?

Удар, предназначенный пронзить грудь навылет — там, где должно быть сердце.

С погрешностью меньше вдоха, я успел вывернуть тело в последний момент—

и наградой мне стала рука, едва не оторванная напрочь.

Но ветер не остановился.

Каждый легкий взмах её запястья посылал очередное черное копье, с воем прорезающее воздух.

— Та-ан, та-ан, та-ан~♪

Мои руки, ребра, бока, шея, виски, бедра, голени—

всё пробивалось так же легко, как бумага.

Ударные волны швыряли меня, словно тряпичную куклу.

Это было чудо, что мне не отсекло уши или пальцы.

Даже моё «Авто-исцеление» не поспевало; само существование по имени «Белл Кранел» стиралось по частям.

Я больше не мог даже кричать.

Подобно фальшивым Айз до неё, Черная Дева играла без эмоций—

забавляясь, жестоко, убивая меня так, словно играла с поломанной куклой.

— Дуга Луча!!

Великая вспышка света взорвалась за её спиной—

заклинание, призванное спасти меня,

чудо воли мага—

но для неё это было не более чем детской шалостью.

— Х-у-у-у-х…

Её дыхание снова превратилось в вихрь,

и луч отклонился к небу,

безобидно взорвавшись в потолке.

— Светящийся Арио!!

Но прежде чем заклинание успело удариться о стены, оно изогнулось — резко вильнув в полете.

Самонаводящаяся магия! Та же черта, которую я когда-то видел у Гиацинта, ребенка Аполлона, в Военной Игре!

Это грандиозное заклинание не должно было обладать такой точностью—

и всё же оно преследовало, настигло и детонировало прежде, чем она смогла отклонить его во второй раз.

Принудительный триггер самодетонации заклинания.

— Ха… ха—!?

— Л-Лефия…!

Лефия стояла там, едва держась прямо, посох дрожал в её окровавленных руках, она судорожно глотала воздух.

Освобожденный от танца смерти, я рухнул, конечности дергались в конвульсиях—

— Фу-фу.

— —!?

Сквозь затихающий взрыв и рассеивающуюся пыль она вышла — невредимая.

Черная Дева.

Черный поток ветра струился вокруг её тела, подобно чарам Айз, но темнее — гораздо темнее.

Эта кружащаяся аура превратила сильнейшую магию Лефии в не более чем жестокую шутку.

Ты, должно быть, шутишь — что это за тварь такая!?

— Резонансный Развей Ка—!

— Огненная Стре—!

— Ветер.

Мы двинулись в идеальном унисоне, выбрасывая руки вперед для атаки — но мы всё равно были слишком медленными.

Черные ветры сдетонировали.

Шторм, рожденный внутри Подземелья, растерзал всё — меня, Лефию и всё остальное, что еще стояло на ногах.

— А—!

Это было безумие. Хаос. Чистое, всепоглощающее разрушение.

Неужели Оскверненный Дух действительно был способен породить такое воплощение смерти?

Нет — это мы дали ему время родиться.

Те три минуты, что мы потратили на спасение Тионы — теперь мы платили за них.

И даже когда черный ураган рвал нас на части,

я чувствовал это — хотя мы были далеко друг от друга, наше отчаяние было общим.

Лефии, Тионы и моё.

Наша безнадежность резонировала как одно целое.

По всему мясистому фиолетовому пространству Подземелья всё выгрызалось и разрывалось в клочья.

Раздался тошнотворный, мокрый всплеск.

Тело — изувеченное, превращенное в красные лохмотья — ударилось о землю.

Было ли это удачей или жестокостью, но нас с Лефией отбросило рядом, в то время как Тиона рухнула чуть поодаль.

Обе они едва дышали.

Между тем моё тело — бесстыдное, как и всегда — уже начинало исцеляться.

Но я не успею вовремя.

Черная Дева протянула руку.

Смерть улыбнулась.

Наши с Лефией окровавленные лица должны были стать последним, что мы увидим—

—когда еще один голос прогремел издалека.

— Резонируй, Остаточный Свет — вы, доблестные Двенадцать Престолов!!

Массивный двуручный меч, брошенный подобно молнии, ударил в Черную Деву.

«—!!»

— Пламя Раунда!!

Клинок был отклонен барьером черного ветра—

но сама сила броска гнома расколола этот щит и заставила её пошатнуться.

В этот короткий просвет сверху посыпался дождь из световых мечей.

Фигура — уже находящаяся в движении после произнесения заклинания — спустилась вместе с ними,

обрушиваясь на Деву с неудержимой силой.

— Вперед, Белл! Лефия!!

Это был профессор Леон.

Даже после того, как он закрыл собой Лефию и Тиону, даже после того, как его отшвырнуло через всё Подземелье полумертвым—

он вернулся, чтобы сражаться. Истинный рыцарь.

— Не вините себя!!

— !

— Ваш выбор никогда не был ошибочным!!

Черная Дева ударилась о землю с титанической силой,

но ветер взметнулся под ней, позволяя ей замереть в дюймах от поверхности—

и Леон продолжил натиск.

Его клинок света, выкованный чистой волей и колоссальной магией,

столкнулся с её штормовой броней, рассыпая каскад сияющих искр.

Он сам был штормом—

одинокий рыцарь, несущийся напролом в невозможное.

— Дуэль!? — выдохнул я.

— Те три минуты — это я был тем, кто дал их!

Если за это нужно платить, то платить будем мы, взрослые!

Так и должно быть!!

Дева нахмурилась, когда он отказался отступать.

Она нанесла удар, и черный ветер отшвырнул его в сторону—

но рыцарь превратился в льва, с ревом прыгнув обратно,

прорезая шторм кровью и яростью.

— Белл — благодаря тебе я тоже хочу совершить чудо!!

— Профессор…!

— Неважно, сколько реальности мы повидали,

решимость таких детей, как вы —

она всегда потрясает нас до глубины души!!

Даже посреди бури света и ветра,

профессор Леон говорил как учитель, всё еще наставляющий своих учеников.

— Никогда не привыкайте бросать других.

— У вас, детей, есть право гнаться за мечтами — гнаться за идеалами.

Каждый взмах его сияющего меча, казалось, нес в себе этот урок.

— Вот почему я никогда не мог перестать быть учителем!!

И даже в этой смертельной схватке он улыбался.

Черная Дева подняла руку.

Часть его серебряных доспехов разлетелась вдребезги—

его голова была рассечена от удара.

Меч света разбился.

— Второй Меч Испытания — Габель!

Третий — Дальбазар!

Четвертый — Филон! Пятый — Семелат! Шестой — Алуон! Седьмой — Мельветор!!

Парные световые мечи, пылающий топор, сияющий щит, лучистое копье, мерцающий молот, жнущая коса—

один за другим божественные доспехи рыцаря разбивались со звонкой ясностью.

каждый звук был подобен крику героев далекого прошлого—

словно неугасающий блеск их неповиновения.

— Восьмой Меч Испытания — Залдор!!

Свет сошелся вокруг всего тела рыцаря, сгущаясь в чистое сияние—

а затем вырвался наружу как воплощение тлеющей доблести, живое послесвечение самого героизма.

Выкованный из святого блеска, но окутанный чем-то свирепым и ужасающим,

Великий Меч Света засиял—

и впервые выражение лица Черной Девы дрогнуло.

— Вперед, юнцы!!

«—!!»

Она выставила вперед обе руки, ветер завыл, когда гигантский клинок опустился.

Стена шторма поднялась для защиты — её самый сильный барьер на данный момент.

В мгновение, когда их силы столкнулись, трещины поползли по мечу света,

но столкновение удерживалось — борьба равных сил, подобная дуэли богов.

— Я прикрою ваши спины — чего бы это ни стоило!!

Среди бушующих черных вихрей, что рвали воздух подобно неистовствующим драконам,

его львиного цвета глаза повернулись к нам — глаза профессора Леона.

Моя грудь затрепетала.

Глаза горели не от крови, а от чего-то более глубокого.

Я хотел броситься к нему — к спине этого героя.

— Белл Кранел!!

Я стиснул зубы и подавил нахлынувший в груди жар.

— Спасибо, профессор!!

Я прокричал это только в своем сердце.

Затем, вместе с Лефией, я побежал — к Тионе, подняв её, и бросился вперед.

Мы оставили позади человека, который дал нам разрешение — продолжать гнаться за нашими идеалами.

«—!!»

Черная Дева повернулась к отступающим юношам, убийство кружилось в её ветрах — готовое обрушить смерть на них.

Но великий меч света поднялся ей навстречу, отбивая атаку.

Хотя его доспехи были разбиты, а тело было полумертвым, Рыцарь Шуры становился только сильнее с каждым ударом сердца.

Впервые с момента своего создания Черная Дева почувствовала нечто чуждое — беспокойство.

— Изыди, реальность! Не застилай глаза тем, кто смеет мечтать!!

Лев взревел.

Рыцарь провозгласил.

Леон рассмеялся — диким, величественным смехом.

— Если взрослый не может защитить решение детей — то какое право я имею называться таковым!?

Если я не могу постоять за них, то что я за учитель!?

Любого, кто посмеет встать у них на пути —

я раздавлю всех!!

Трещины разошлись по великому мечу света.

Клинок завоевателя прижался к черным ветрам.

По всем законам Дева должна была победить—

но закаленный воин внутри неё почувствовал нечто иное.

Страх.

Послесвечение героев достигло новой высоты.

С той знакомой озорной ухмылкой, которую он носил в своей безрассудной юности, Леон взревел:

— Восьмой Меч Испытания — Залдор, пройден!!

Девятый Меч Испытания — Альфиар — высвобождение!!

Бежать.

Неся Тиону на руках, я мчался бок о бок с Лефией.

Оглушительный рев битвы грохотал позади нас, отдаляясь с каждым отчаянным шагом. И всё же тяжесть слов рыцаря врезалась в мою спину, отзываясь дрожью при каждом вдохе.

— Лефия! Нам нужно где-то подлечиться—!

— Продолжай бежать! Если мы остановимся, этот ветер нас догонит!

Даже если профессор Леон сдерживал её, сила Черной Девы была за гранью разума.

Из всех врагов, с которыми мы столкнулись сегодня, она, без сомнения, была сильнейшей.

Шторм, обретший человеческую форму.

Если мы задержимся хоть немного, этот ветер затянет нас, разорвет на части и ничего не оставит. Сама мысль об этом не отпускала нас.

Лефия поймала мой взгляд и немедленно начала параллельное чтение, подготавливая свое следующее заклинание призыва.

Я поудобнее перехватил Тиону на спине и нащупал предмет в своей сумке. Моё «Авто-исцеление» поддержит во мне жизнь — но Лефии и Тионе лечение нужно было прямо сейчас.

Однако мне так и не представилось возможности.

— —!?

Перед нами возникли десятки новых порождений кошмара.

Безголовые, безрукие женские тела, парящие в воздухе. Из их спин разворачивались многослойные крылья, похожие на лепестки массивного цветка. Их плоть — подобная фиолетовой ткани самого подземелья — была скрыта такой же почти прозрачной одеждой, как и у Черной Девы. Они были прекрасны и в то же время гротескны, словно ожившие мраморные изваяния.

— Остатки Духов — Самос Фракия!?

— Белл, беги!!

Мы не знали, что они такое и на что способны, но панических криков богов было достаточно, чтобы я насторожился.

Безголовые, безрукие тела запульсировали. Их формы вспыхнули красными, синими, желтыми, белыми и черными символами — магические круги расцветали прямо на их плоти. Затем, в один миг, они высвободили волны чистой разрушительной силы.

— Гха—!?

Пол, стены и сам воздух разлетелись вдребезги. Это был не ветер — это было чистое давление. Сила, подобная магии гравитации Микото, но высвобожденная во всех направлениях каждым из них одновременно. Безумие.

Моя правая нога подкосилась — плоть скрутило, кость хрустнула. «Авто-исцеление» сработало немедленно, но Тиону вырвало из моих рук, и она беспомощно покатилась по коридору.

— ...Резонансное Высвобождение: Канон! Залп Фалларики!!

Сквозь хаос Лефия — едва удерживающая равновесие после того, как её отбросило в сторону — вскинула свой посох. То самое кольцевое заклинание, которое нам не удалось сотворить против Черной Девы, теперь вспыхнуло жизнью — и шторм пылающих стрел заполнил воздух, сходясь со всех сторон. Пламенные багровые снаряды дугой прорезали воздух, один за другим врезаясь в парящих над нами уродов — но те не падали.

— Они не падают!?

Остатки Духов — Самос Фракия оставались невредимыми; их тела дымились, но сохраняли форму. Их сопротивляемость магии была неестественной. Они были духами — нет, они были практически тем же самым, что и Духовные Одежды, которые мы носили, воплощением самой магической защиты.

— ......

Не имея ртов, чтобы говорить, жалкие порождения вместо этого засияли цветами — красным, синим, желтым, белым и черным — каждый из которых представлял свою стихию. Затем они начали дико извергать волны энергии во все стороны.

— ———!?

Это была летающая артиллерия. Слишком сильные, слишком многочисленные. Десятки, появляющиеся разом — сущий абсурд. Неумолимое продолжение после Черной Девы; само Подземелье издевалось над самим понятием «баланса этажей». Демоническое Царство решило полностью отбросить честность.

Ударные волны крушили всё — тела, камень и волю. Мы с Лефией закричали, когда нас разнесло в противоположные стороны. Её крылья — и без того изорванные — тщетно били по воздуху, но эльфийка всё равно поставила всё на последнюю карту.

— Предвестник конца, белый снег пред сумерками, ныне закружи ветры!

— !

Длинная инкантация — она решилась на длинное заклинание. Даже здесь, в этой смертельной ловушке, она собиралась прорваться. Значит, моя роль ясна — поддержать её, чего бы это ни стоило. Перекатившись по обломкам камня, я выбросил вперед правую руку, на инерции продолжая движение, и выстрелил.

— Огненная Стрела!

Пылающий шквал. Даже когда я восстановил равновесие, я вбил свою исцеленную ногу в пол, используя её как якорь, и продолжал стрелять вверх — без устали. Двести восемьдесят шесть выстрелов на данный момент — и счет продолжал расти. «Авто-исцеление» не справлялось с нагрузкой, но это не имело значения. Мне было плевать, если я промахнусь — мне нужен был объем, хаос, подавление.

Наконец, одно из порождений вспыхнуло и рухнуло. Это было возможно. Они не были непобедимы — но на их убийство уходило слишком много времени. Нужны были физические атаки, а не магия. Но если бы я попытался прыгнуть и ударить, меня бы просто сбили в воздухе. Даже если бы я прикончил одного, я не смог бы защитить Лефию, пока она читает заклинание.

Так что я просто продолжал стрелять.

— Аргонавт!

Затем—

— Лефия!

Крик прорезал хаос.

— Гх—!

Холодный, мокрый звук. Паразитический Паук. Он подкрался сзади, вонзая свои зазубренные клыки в мой левый бок.

— ...ах...

Задушенный крик прервал песнопение Лефии. Я не понимал, что произошло — знал только, что это фатально.

(...)

Игра окончена. Многогранные глаза паука блеснули жестоким весельем, когда время, казалось, остановилось. Я чувствовал это — сущность монстра вливалась в мое тело, его корни прорастали сквозь мою плоть. Раздутое брюхо существа раскрылось, словно распускающийся бутон — рождая искаженную женскую форму, ту самую проклятую фигуру, что когда-то мучила Мелуну и остальных. Отчаяние вот-вот должно было расцвести вновь.

Но в это застывшее, бесконечное мгновение я знал одно наверняка. Этот человек — Лефия — никогда не сдастся. И потому что я знал это — я тоже не сдамся.

— ОГНЕННАЯ СТРЕЛА!! —

Я выстрелил сквозь часть собственного тела, и—

— МОЁ ИМЯ — АЛЬФ—!! —

Она продолжала петь во весь голос.

— Гья-а!?

Паразит в моем боку и органы вокруг него были испепелены. Решение, принятое за доли секунды. Мгновенный упреждающий удар, прежде чем моим телом завладеют. Я выжег брюхо начисто без секунды колебаний благодаря брутальному чувству дежавю — быстрее, чем когда Джаггернаут пронзил меня своей сваей. Я не позволю этой гротескной «женской форме» родиться. Я не отдам и свое тело. Налитые кровью глаза, мучительный жар — до самого костного мозга — и всё же я полностью испепелил паразитического паука.

— Реа Лаватейн!!

Тут же из пола взметнулся столб багрового пламени. Из огромного красного магического круга изверглись десятки — сотни — алых столпов. Каждый столб взмывал более чем на десять метров в высоту. Каждый по силе превосходил обычную «Огненную Стрелу». Они поглощали причудливую стойкость монстров, охватывая и полностью испепеляя их.

С нашей стороны—

— Угх-а-а-а-а—!? Лефия—!?

Я рухнул на обожженный пол жалкой кучей, вцепившись в свежеисцеленную дыру в боку и корчась от боли, и наблюдал, как адские колонны поднимаются между мной, Тионой и Лефией. Столбы образовали теперь непроницаемую стену пламени, отрезавшую нашу позицию от них. Все монстры вокруг нас были уничтожены — но барьер огня оставался.

(Неужели... на той стороне всё еще есть враги? Она разделила нас, чтобы не подпустить их к себе!?)

Столбы горели так, словно собирались полностью поглотить жизнь этого человека — океан жертвенного огня, образующий границу. Его яростный жар просто освещал лица Тионы и моё.

Я, наконец, оторвал себя от пола и закричал вслед эльфийке, скрывшейся за огненной стеной.

— Лефия!? Почему... что ты делаешь!?

Лефия опустилась у основания пульсирующей фиолетовой колонны, прижавшись к ней спиной и испуская неглубокие, рваные вздохи. Мысль о том, что из мясистого столпа может вырваться монстр — или одна из фальшивых Айз, — промелькнула у неё в голове, но у неё больше не было ни сил, ни концентрации, чтобы это её заботило. Она просто прислонилась там, неровно дыша, её тело дрожало от истощения.

— Лефия!

Сквозь бушующее инферно, которое она призвала, ей показалось, что она слышит голос мальчика. Нет… не показалось — она действительно слышала. Даже сквозь рев пламени голос этого ребенка достигал её, плачущий и кричащий, словно упрямый малыш, отказывающийся оставаться позади.

Но ничего не поделаешь. Даже за пределами радиуса её «Реа Лаватейн» эти злосчастные «порождения» продолжали спавниться бесконечно. Если кто-то хотел спасти свою «любимую», значит, кто-то другой должен был остаться в этом аду. И Лефия просто решила, что эта роль будет её. Она слабо, болезненно улыбнулась, принимая это.

— ...Лефия, ты—!

Голос её богини донесся из кристалла — голос Локи, натянутый от тревоги. Сделав вид, что не заметила резкого вдоха на другом конце, Лефия подняла маленький кристалл одной дрожащей рукой.

— Локи... ты можешь передать ему мои слова?

— Белл!!

Даже когда я хрипло кричал сквозь кровь в горле, пришло сообщение от богов. Но я не мог их слушать — не сейчас. Потому что за этим пламенем была она. Соперница, что сражалась бок о бок со мной с самого начала. Та, кто помогала мне снова и снова. Та, кто пообещала: «Давай спасем Айз вместе». Лефия была за этим пеклом—!

— Белл… Кранел…

— !!

Не голос богов остановил меня, когда я, шатаясь, шел к огненной стене. Сквозь рев пламени до меня донесся её голос — голос Лефии. Тогда я понял: Окулус Гестии был связан с моим, а Окулус Локи — с её. Две богини соединили их, позволяя нашим голосам пересечься через оба магических устройства.

— Лефия! Пожалуйста, подожди! Я иду—!

Я отчаянно закричал в кристалл, но её слабый, дрожащий голос прервал меня.

— Тот, кто спасет Айз… это буду я.

— ──────

Это был вызов. Намеренная провокация.

— Я собираюсь опередить тебя, Белл Кранел… Я буду той, кто доберется до Айз.

Даже при том, что мы обещали спасти её вместе. Даже при том, что она собиралась встретить всё это в одиночку. Я понял. Она делала то же самое, что и профессор Леон. Пыталась подтолкнуть меня вперед. Заставить меня идти дальше, используя нежную ложь. Я мог бы сказать, что это ложь. Я мог бы отказаться поддаваться на её провокацию. Но даже сейчас — Лефия пыталась сдержать наше обещание. Спасти Айз, чего бы это ни стоило. Даже если наши пути разошлись, эта связь осталась неразрывной.

Искры, похожие на пепел, сыпались вниз багровым снегом. Каждая из них — частичка жизни эльфийки, её преданности.

Тогда… если это то, что она дает мне—

Тогда я точно знаю, что должен сказать.

— Нет! Ты ошибаешься… это буду я! Я спасу Айз!!

Сквозь помехи я услышал едва уловимый вздох смеха — тихий, гордый.

— Тогда… это гонка, не так ли?

— …Да!!

Я ухмыльнулся сквозь дым и кровь, потому что знал — где-то там, за пламенем, она тоже улыбается. Отгоняя прочь каждый порыв, я ударил себя по ногам, чтобы выбить даже малейшее колебание — и повернулся спиной к бушующей стене огня. Я сорвался на бег, неся Тиону на спине; её лицо исказилось от боли. Вместо крика её дрожащая рука потянулась через моё плечо, крепко вцепившись в мою грудь сквозь ткань — словно говоря мне: «Иди».

С глухим стуком Лефия выронила магический кристалл из руки, завершая разговор с мальчиком. Медленно она посмотрела на себя.

— …Мы закончили одинаково, да…

Её левой руки больше не было. Локтя и всего, что ниже — кровь капала непрерывно, отказываясь останавливаться. Во время параллельного чтения она попала под ударную волну. Второе поле ударило под другим углом, выкручивая её предплечье до тех пор, пока оно не оторвалось начисто — словно сорванный с ветки плод. Руки не было, и она никогда не восстановится. Чувствуя прерывистое, полное ненависти дыхание Локи через кристалл, Лефия почти нежно коснулась кровоточащей культи и слабо улыбнулась.

— …Еще нет.

Её тело было избито сверх всякой меры — покрыто кровью и холодным потом, силы уходили с каждым вздохом. И всё же Лефия стояла. Она подошла к одному из оставшихся столбов пламени и прижгла рану об него, подавляя крик, рвущийся из горла.

Остатки Духов, Самос Фракия — безголовые, безрукие чудовища, рожденные в результате кормления оскверненного духа. Вот… что ждало Айз, если её поглотят. Её душа, изжеванная в ничто, её мечта, превращенная в разбитую скорлупу. Непростительно. Глаза Лефии пылали; теперь не было места для пределов. Она осталась здесь не для того, чтобы умереть. Она осталась, потому что она и этот мальчик дали обещание — вместе спасти их общего идола.

— Я не проиграю… этому человеку!

Глядя на прилив приближающихся чудовищ, однорукая эльфийка глубоко вдохнула — и снова начала петь.

Я использовал Эликсир Морда — на Тионе. Даже так она всё еще не могла нормально двигаться. Я продолжал бежать, неся её на спине, пробиваясь вперед к Айз ради всех тех, с кем нас разделили — ради тех, кто отправил нас дальше.

Но тут—

— Ах… гух…!

Тошнотворный звук прошел под моей кожей, когда эти гнусные «корни» снова начали прорастать. Невыносимое ощущение ползания, словно что-то скользит прямо под плотью, сопровождаемое резкой, трескучей болью, разливающейся во мне. Я уже выжег «паразитического паука», но корни, которые он вбил в мой левый бок, всё еще были там — всё еще извивались внутри меня. Тонкая струйка крови тихо потекла из моего носа.

— то же состояние, что и у Тионы сейчас.

Хейд предупреждала нас снова и снова: это было абсолютное табуированное состояние, Плохой Статус, которого ни в коем случае нельзя допускать. Сколько бы раз ни срабатывало моё авто-исцеление, «корни» не исчезали. Они ползли сквозь меня, словно яд, поедая меня заживо изнутри. Такова была цена того фатального слепого пятна — одного мгновения неосторожности, позволившего им проникнуть внутрь.

С влажным звуком изо рта выплеснулся полный рот темно-красной крови. Я упал на одно колено. Мой левый бок не двигался как надо, словно всю половину моего тела сводило судорогой. Корни раздувались под кожей — вверх по левому плечу, вдоль шеи.

— Ха-а… ха-а… ха-а!?

Я должен был сделать это снова — Я должен был еще раз влить «Огненную Стрелу» внутрь собственного тела. Тот пылающий ад, который я пережил раньше — ужас, боль — ничто из этого теперь не имело значения. Мое тело кричало: «Хватит!» Но мне было плевать. Это был единственный способ полностью выжечь корни. В моем нынешнем состоянии выжить в этом проклятом мире иначе было бы шуткой.

Но где—? Тогда, когда я очищал себя пламенем, чтобы спасти Тиону, после этого я едва мог пошевелиться. Сделать это снова сейчас, в одиночку, когда профессор Леон не может меня прикрыть — было бы самоубийством. И я не мог втянуть в это Тиону. Не тогда, когда она сама едва цеплялась за жизнь.

Должен ли я сделать это сейчас? Или попытаться сначала добраться до Бета и остальных, и очиститься уже после того, как мы перегруппируемся?

— ...Голоса богов разделились три на три, Белл, — божественный голос Гестии эхом отозвался в моем сознании, словно читая мои мысли. — Уран воздержался. Ты должен решить сам.

— ……Прости, Аргонавт… это моя вина…

— !

Её голос — слабый, дрожащий — раздался прямо у моего уха. Губы Тионы были бледными, дыхание — прерывистым. Улыбка исчезла. Осталось только сожаление — болезненное, сокрушительное сожаление.

— Я глупее, чем Тиона и остальные…

— Поэтому я всегда стараюсь улыбаться, что бы ни случилось…

— Потому что, если я смогу заставить улыбнуться и всех остальных… может быть, всё вокруг останется светлым.

Этот тон — такой знакомый. Волна дежавю захлестнула меня. Рю. Тот же взгляд, что был у неё тогда, в Колизее — когда она умирала у меня на глазах, но всё еще пыталась защитить кого-то другого.

— Но теперь…

Значит — Есть только одна вещь, которую я должен сделать.

— Я буду улыбаться.

— ...Э?

Я сотру эту тьму — это отчаяние, — вцепившееся в неё и в само Подземелье.

— Сколько бы они ни издевались надо мной, как бы громко ни смеялись, я всё равно скривлю губы и улыбнусь!

— ...!!

— Потому что, если я этого не сделаю — ни духи, ни богиня судьбы никогда не улыбнутся в ответ!

— Эти строки…

— Это из «Аргонавта»! Сказание о герое, которое ты так любила, Тиона!

Если для того, чтобы заставить её улыбнуться, нужно быть дураком, клоуном — пусть так и будет.

— Если ты действительно думаешь, что я похож на Аргонавта, тогда улыбнись! Пожалуйста, Тиона!!

— !

— Покажи мне свою сияющую улыбку — улыбку, подобную солнцу! Дай мне сил!

Тиона тихо ахнула. Её губы задрожали, приоткрываясь и смыкаясь в такт дыханию, хрупкие и влажные от эмоций. Я продолжал идти, шаг за шагом. Даже с опасностью повсюду вокруг нас я кричал — чтобы заглушить страх, чтобы прогнать отчаяние. Я хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Поэтому я продолжал улыбаться.

— ...Эй, Белл. Тебе нравится комедия об Аргонавте?

— Честно говоря, не очень!

— Правда?

— Да!

— Она мне вовсе не противна, но я всегда предпочитал истории вроде «Стража Священного Царства», «Эпиметея» или «Легенды о Короле Льве»! Те, где герои скашивают монстров одного за другим — я всегда на это равнялся!

— Значит, ты всё-таки мальчишка, а?

— А как же ты, Тиона?

— Я... больше всего на свете люблю «Комедию об Аргонавте». Я всегда думала: если бы такой герой существовал на самом деле... я бы очень хотела встретиться с ним.

— Значит, ты тоже мечтательница, Тиона?

— Может быть... да, наверное, так и есть.

Всё это превратилось в какое-то признание в любви к любимым историям — и через магическую связь я почти чувствовал, как Гестия и Локи удивленно моргают. Раздался тихий смешок — скорее всего, это был Гермес или, может быть, Бальдр.

Но горе Тионы испарилось. Вместо него зазвучал нежный, спокойный голос, коснувшийся моих ушей.

— Я правда очень люблю «Комедию об Аргонавте»... Когда мне было больно, когда мне было грустно — эта история всегда заставляла меня снова улыбаться.

Её грудь, прижатая к моей спине, была теплой, а сердце колотилось так дико, что это почти причиняло боль. Когда на мою шею упала одинокая слеза, я сделал вид, что не заметил.

— Ты и правда... так похож на героя Аргонавта, с которым я всегда мечтала встретиться.

Я поудобнее перехватил её на спине, крепче сжав руки под её коленями. Шаг за шагом я пробивался вперед — каждый мой шаг был наполнен силой и решимостью. Вкус крови наполнял горло. Тело вопило от боли. Корни, ползающие под кожей, пульсировали и извивались. Но я раздавил всё это жаром, полыхнувшим из самой глубины моей груди.

— Будем улыбаться?

— Да!

— Я тоже буду улыбаться.

— Обязательно!!

Я принял решение. Я не стану снова выжигать свое тело. Если я не смогу сражаться, я просто оставлю её одну. Поэтому я буду смеяться вместе с ней — превращу и трагедию, и ужас в комедию. Из самой глубины моей души вырвался громоподобный смех — и «Героическое желание: Аргонавт» пробудилось.

Что-то внутри меня вырвалось на свободу. Я чувствовал это. Правая рука, левая рука — белые искры света закружились, эхо колокольного звона отозвалось во мне — две комедии зазвучали в унисон.

Привлеченные этим шумным началом пьесы, явились вестники трагедии.

— Белл, остатки духов — Самос Фракия — приближаются!

Новые порождения кошмара обретали форму перед нами, преграждая путь, словно актеры, которым достались роли злодеев в нашем фарсе. Они были полны решимости не дать дуракам, решившим спасти принцессу, двинуться дальше.

Десять... двадцать... еще больше. Бесконечно. Подземелье больше не скрывало свои клыки.

Я опустил Тиону на землю. Никто из нас не будет под защитой — мы будем сражаться плечом к плечу. Мы оба сплюнули кровь, встретились взглядами и рассмеялись. Я передал ей «Белого Призрака», она отдала мне «Нож Гестии».

Держа теперь в руках эти две комедии, я сосредоточился и замер. Шестидесятисекундный заряд. Глядя на сияющий рой монстров, мы взревели и бросились в атаку.

Нам не нужна трагедия.

Мы хотим комедию!!

О-о-о-о-о-о-о-о-о-о...

Комедию... мы ведь хотели её, верно?..

О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о...

Я и правда хотел комедию... но...

— О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!

И вот тогда комедия действительно явилась.

С верхних ярусов стен, почти у самого потолка, прорвался огромный черный титан, с сокрушительной силой врезаясь в остатки духов. Парящие монстры разлетались, как игрушки под натиском дракона — один за другим они были разорваны в клочья. Черный гигант наступил на один из трупов, используя его как опору, и снова прыгнул, сея хаос так, как ему вздумается.

Он был похож на быка-«финального босса», которому не терпелось дождаться клоунов, пришедших спасать принцессу — он ворвался в сцену, совершенно не заботясь о декорациях.

— ...А...

Мы с Тионой застыли, глядя вверх с полуоткрытыми ртами. Остатки духов рвались, как мокрая глина. Нет — эти твари не были слабыми. Просто этот бык был слишком силен. Каждый раз, когда взмахивала окровавленная Лабрис, очередной монстр разлетался на куски. Каждый последующий рев заставлял всё Подземелье — и саму мою душу — содрогаться.

БУМ!!

Иссиня-черный шторм смерти с громоподобным грохотом приземлился посреди широкого прохода, сокрушив последнего из врагов.

— ...Астерий, са...

В тот миг, когда я начал произносить его имя, эта массивная, бугрящаяся мускулами фигура обернулась — и в его глазах блеснула вспышка узнавания.

— НУ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!

— Э—

Бык взревел, вскинул свой обоюдоострый топор и бросился прямо на нас. Колоссальная тень поглотила меня и Тиону целиком. Мой рот смог издать лишь глупый звук — и прежде чем я успел пошевелиться, этот огромный, неизбежный, абсолютно смертельный удар обрушился на нас. Я был слишком изломан, чтобы среагировать; это был бы тот самый комедийный финал, от которого мой дед помер бы со смеху...

— Стой!!

— ...Ну?

Прямо перед ударом между нами скользнула маленькая фигурка. Две тонкие руки, раскинутые в стороны, черный плащ, капюшон того же цвета. Голубая кожа, выглядывающая из-под подола — и голос, который я никогда не смогу забыть. Мои глаза расширились сами собой.

— Нельзя здесь драться! Какой толк в победе, если ты так поколотишь бедного Белла, Астерий!?

— ...Ну-у-у...

Прежде чем я успел осознать происходящее, минотавр, готовый нанести удар, застыл на месте. Могучий Астерий, получив нагоняй от крошечной фигурки, издал низкое ворчание и медленно опустил топор. Вид грозного соперника, жаждавшего реванша, который внезапно надулся под строгим выговором, окончательно взорвал мне мозг.

Но затем, когда ветер сорвал её капюшон, обнажив длинные сине-серебристые волосы, я увидел её лицо — и ахнул.

— Вина!

— Белл!!

Она бросилась в мои объятия, и я крепко подхватил её. Я больше ничего не понимал. Облегчение, радость, неверие — всё это нахлынуло разом, и я почти заплакал. И прежде чем я успел вымолвить хоть слово, еще две фигуры спрыгнули через дыру, проделанную Астерием.

— Белл! Ха, а ты всё-таки жив!

— Лид!

Ксенос-воин, ящеролюд, ухмыльнулся, его янтарные глаза изогнулись полумесяцами, и он подскочил к нам со своей обычной энергией.

— Фелс сказал нам, что ты направился на шестидесятый этаж раньше нас, но, мужик, мы и не думали, что правда тебя найдем!

Даже голос Гестии через божественную связь не мог скрыть её радости от этого неожиданного подкрепления. Но прежде чем я успел это отпраздновать, я выпалил вопрос:

— Как вы вообще узнали, что мы здесь?..

— Ну, очевидно, потому что наш парень Астерий не мог дождаться встречи с тобой! — Лид хихикнул. — ...А, шучу, шучу! Не бледней ты так, ну же...

— Я слышала его! Звон колокола! Так я и узнала!

Шутка Лида была совсем не к месту, учитывая обстоятельства, но когда Вина подняла голову от моей груди, её заостренные драконьи ушки резко дернулись. Конечно — необычайный слух девушки-дракона, Виверны! Колокол, давший начало этой комедии, не просто призвал монстров... он позвал и наших союзников.

— Спасибо, что спасли нас! Я правда, правда счастлив — так счастлив, что вы пришли!

— Э-э, я не совсем понимаю, — наконец подала голос Тиона, прерывая долгое молчание, — но... вы двое всё это время были здесь, на шестидесятом этаже?

Она и раньше слышала о Ксеносах, но даже так — в подобной ситуации даже кто-то вроде Тионы не совсем понимал, какое выражение лица ей стоит принять. Лид казался искренне в восторге от самой возможности поговорить с кем-то не из «Семьи Гестии», его голос звучал живо и энергично.

— Ага. После того как мы помогли твоим приятелям из «Семьи Локи» отступить на поверхность, Астерий никак не желал успокаиваться, так что мы просто рванули за ним! Кристалл связи разбился, так что мы не могли ни с кем связаться... но каким-то образом нам удалось найти хотя бы вон того.

— Воного?

Лид и Вина повернулись в ту сторону, и мы проследили за их взглядами — только для того, чтобы обнаружить одинокую фигуру, стоящую поодаль.

Он стоял там, как человек на вечеринке, который никого не знает — наблюдает, как его друг весело болтает с другими приятелями, которых он никогда не видел, слишком неловко, чтобы присоединиться, и изо всех сил пытается исчезнуть в углу комнаты.

Это был темный эльф, Хёгни.

— Фу... фу-фу... быть спасенным по прихоти монстра... такова судьба, дарованная мне... мне, который никогда не был кроликом, достойным спасения...

— Х-Хёгни!?

Зрелище было настолько сюрреалистичным, что я едва мог его осознать. Обычно холодный и невозмутимый Хёгни — весь оборванный, картинно позирующий с закрытыми глазами — покосился на меня краем глаза... и внезапно его глаза наполнились слезами.

— У-у-а-а-а-а-ах!! Почему я единственный, кого спасают монстры!? Я не справляюсь, я не просто застенчивый — я монстро-застенчивый! Это слишком, всё кончено, я пропал!! Но спасибо, что пришел спасти меня, Белл!!

— Ва-а!? Х-Хёгни, успокойся, пожалуйста!?

Прежде чем я успел опомниться, он бросился ко мне, крепко вцепившись в мою талию и рыдая, каким-то образом умудрившись при этом увернуться от Вины. Тиону оттолкнули с испуганным «Ой-ёй!?», а я — уже держа Вину на руках — был в полном замешательстве. Даже Астерий, теперь притихший, стоял и молча смотрел на меня, и его взгляд был достаточно тяжелым, чтобы я снова занервничал.

Затем—

— Я рада, что ты в безопасности, Хёгни. Я всегда верила, что ты дашь мне снова услышать свой голос.

— Э-э — а!? Госпожа Фрейя!? Не Сир, а Фрейя!? Где!? Э-э — так точно, госпожа, я в порядке, жив и здоров!!

Внезапный голос самой Фрейи донесся из кристалла связи. Хёгни мгновенно выпрямился, застыв в жестком приветствии, словно солдат, застигнутый врасплох. Услышав теплый тон Фрейи впервые с начала операции, я тоже не смог сдержать улыбки. Но прежде чем мы успели насладиться облегчением...

— ...! Что-то страшное приближается!

Драконьи ушки Вины резко дернулись. Как она и предупреждала, новые скопления остатков духов — Самос Фракия — начали появляться повсюду вокруг нас. Их было гораздо больше, чем раньше.

— Идите.

— А?

Тиона поднялась на ноги, пока вся группа готовилась к бою — но первой вперед вышла массивная черная фигура.

— Я возьму их всех на себя.

— Что? Ты хочешь сказать, что останешься здесь и будешь их сдерживать, Астерий!? Ты не пойдешь с нами!? — закричал Лид.

Ответ Астерия был кратким и уверенным.

— Если я останусь рядом с Беллом... я нападу на него. Я не смогу это контролировать.

Я мысленно похвалил себя за то, что удержал лицо и не скривился. Он слишком хорошо знал свои инстинкты — он не мог доверять себе, зная, что может потерять контроль в присутствии своего соперника.

— ...Что ж, в этом есть смысл, — признал Лид, пожав плечами.

Астерий шел на единственный компромисс, который мог предложить — не дать собственному желанию разрушить наше.

— Белл.

Черный бык протянул ко мне свою массивную руку. Он вложил мне в руки обоюдоострый топор, Лабрис.

— Когда придет время — у нас будет реванш.

Мои глаза расширились, и прежде чем я осознал это, я крепко сжал в ответ это массивное оружие. Черный минотавр отбросил слова, возвращаясь к зверю внутри себя.

— У-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!

С громоподобным ревом он бросился вперед — его истерзанная броня и израненное тело всё еще несли на себе груз бесчисленных сражений.

— Идите! Все вы! Берите эту группу и двигайтесь к финальному боссу! Это ваш последний чертов шанс!

Голос Локи прозвучал в тот момент, когда Астерий столкнулся с новоявленными духами. Он сбил четверых в воздухе еще до того, как остальные начали светиться, подготавливая свои ударные волны — но мы не могли оставаться и смотреть. Нам нужно было уходить. Восстановление подождет. Приоритетом было выбраться отсюда, пока мы не стали обузой для Астерия.

— Самое страшное впереди! Я чувствую, как воет ветер!

— Спасибо, Вина!

— Молодчина, Вина! — добавил Лид, явно понимая, почему её взяли с собой.

Необычайные чувства девушки-дракона были жизненно важны — её слух и восприятие, вероятно, помогли им спасать потерявшихся союзников и ориентироваться в этом хаотичном мире. Она была и детектором, и компасом в этом проклятом лабиринте. Я всё еще не мог не беспокоиться — такому хрупкому телу, как у неё, не место в такой опасности. Но прежде чем я успел что-то сказать...

— Погоди, Вина—!

— Получай!!

Она боднула одну из павших оболочек духа, которую пропустил Астерий, разнеся её на куски одним чистым ударом. Все мы — даже боги, слушавшие через кристаллы — застыли в шоке.

— Вина стала по-настоящему сильной! Она продолжала есть магические камни, даже несмотря на то, что ей противен их вкус! — закричал Лид, разрубая последние ошметки своей ятаганом.

Я даже не знал, какое выражение лица мне принять. Всё еще потирая голову в том месте, где она ударила монстра, Вина гордо улыбнулась.

— В этот раз я хотела помочь Беллу! Я хотела отплатить за доброту, поэтому... я очень старалась!

— В-Вина, ты так выросла... я сейчас в обморок упаду...

Голос Гестии дрожал от эмоций — и облегчения — идеально передавая тот беспорядок чувств, который я не мог облечь в слова. На данный момент я не мог этого отрицать: Вина, возможно, действительно стала самой сильной в нашей «Семье».

— В любом случае! Пошли, Белл! Мы победим этих духов и спасем ту девушку, Валлен-как-её-там!

— Верно!

Это было единственное, что имело значение. Как один, мы устремились глубже в бездну — направляясь прямо к сердцу преисподней.

— О, прежде чем мы пойдем — можно я по-быстрому выстрелю в себя заклинанием?

— Что?

— Во мне еще остались эти корни. Мне нужно их выжечь. Это не займет много времени!

— ...Белл, даже монстры бы так не поступили... — пробормотал Лид с совершенно серьезным видом.

— Какое нелепое везение!

Из динамика кристалла доносилась смесь хаотичной болтовни, рева пламени и крика кролика. Глаза Локи не отрывались от изображений, мелькающих внутри хрустальной сферы.

— Нет... не везение, — произнесла Фрейя, и в её голосе зазвучали нотки тихого веселья. — Это кульминация всего, что Белл и эти дети строили до сегодняшнего дня.

Богиня красоты наблюдала с восторгом — каждая неудача, каждый безрассудный выбор теперь сплелись воедино в этом моменте. Провальная экспедиция «Семьи Локи», отчаянное спасение на 60-м этаже, безумное решение объединиться с Ксеносами... даже её собственные махинации — тот «сад» и та «война», что она развязала — всё это привело к этому.

— Жаль, что мы не можем стать свидетелями каждой главы их истории воочию, — пробормотала Гефест, сузив свой единственный глаз на пылающую сцену. — Но прямо сейчас...

— Да, — сказала Фрейя, и её улыбка стала глубже. — Теперь наступает испытание — истинный экзамен, чтобы увидеть, смогут ли они отразить настоящий «конец», спящий в этой бездне.

— Уран, — позвала Локи через божественный круг, — на чью сторону ты ставишь? Ты достаточно долго играл роль стороннего наблюдателя.

— ...Нужно ли вообще спрашивать? — низко пророкотал голос старого бога.

Бальдр слабо улыбнулся. Гефест подалась вперед, её взгляд был полон ожидания. Гермес склонил голову с хитрой ухмылкой. И, закрыв глаза, Уран возложил свою веру — свою ставку — на саму надежду.

Подземелье содрогалось от аномалий и нарушений, великая шахта едва держалась, а «демоническое царство» под всем этим извивалось в зловещем движении. Проблемы всё еще громоздились до небес, как горы. Но посреди этого хаоса боги чувствовали это — пульс нового мифа, который вот-вот должен был родиться.

— Победи, Белл... — прошептала Гестия, крепко сжав свой маленький кулачок. — Пожалуйста... победи.

Все их молитвы, все их истории сошлись в одном желании — чтобы борьба мальчика дала начало легенде о герое, способной бросить вызов самому концу света. Подгоняемые волей своей богини, авантюристы собрались вместе — чтобы встретить финальную битву.

— Ла—лала—ла-а-а—♪

Словно вспоминая о недосягаемом небе. Словно снова мечтая о песне земли, которую она когда-то слышала.

«Она» тихо напевала неуклюжую мелодию.

— Я хочу увидеть небо.

Таково было её желание.

С тех пор как она начала тосковать по тому далекому небу, погребенному в бесконечных глубинах памяти, её сила продолжала расти даже после того, как она обратилась в чудовище. Она нападала, захватывала, пожирала, пила, сокрушала, смеялась, поглощала себе подобных, подвергалась угрозам, защищалась и становилась еще сильнее. Она строила королевства, расширяла свои владения, нашла последний ветер и добралась сюда.

Оставалось лишь полностью поглотить этот великий ветер — и пробить брешь. Разорвать все шестьдесят печатей над головой, проломить тяжелый свод и вырезать в мире огромную зияющую рану. Тогда все её желания исполнятся. Там, за небом, по которому она так тосковала, она будет играть без удержу и воздвигнет прекрасный райский ад.

— Я просто хочу увидеть небо.

«Она» рассмеялась.

Мгновение «разжевывания» и «проглатывания» было уже близко. Её мощь раздувалась невыносимо, и, устав от пения, она подняла взор вверх, нежно облизывая губы.

Именно тогда она это почувствовала — приближение чужого присутствия.

Тень зверя.

Даже после того, как его разлучили с товарищами, первым, кто вошел в «Глубины Демонического Царства», где она поджидала, был избитый волк.

— Я вернулся... чертова тварь.

Бете остановился и окинул взглядом представшее перед ним зрелище — видение настолько масштабное и гротескное, что оно лишало всякого смысла.

Зал был огромен. Слишком огромен.

Пол, стены и потолок — всё состояло из пульсирующей фиолетовой плоти, залитой болезненным лиловым светом. Это было похоже на то, как если бы ты шагнул внутрь вскрытого тела живого монстра. С потолка свисали массивные фиолетовые колонны — их нельзя было назвать иначе как «деревьями плоти», — десятки таких столбов укоренялись в высоком своде. Бете не нужно было даже присматриваться: эти деревья состояли из кричащих женских лиц — духов, поглощенных и искаженных до этой мерзкой формы.

Стены демонических владений пульсировали яростнее, их оттенки стали темнее и ядовитее, чем прежде. А в самом центре этого необъятного пространства покоился колоссальный «мозг». Он свисал с потолка, словно гротескный алтарь, раздутый сверх всякой меры — как обезумевшая злокачественная опухоль. Глубокие борозды на его поверхности придавали ему вид гигантского, бьющегося церебрума из сине-фиолетовой плоти. В самый центр был вживлен единственный огромный глаз — вращающийся, пульсирующий, влажный и живой, бесконечно дергающийся.

Плотные потоки магии образовывали светящиеся нимбы вокруг центра залы — кольца света, сплетенные из маны так туго, что они пульсировали, словно живые вены. От этого органа управления демоническим царством расходились позвоночные отростки — змеевидные, гротескные, извивающиеся, точно гигантские змеи из плоти.

И на конце одного из таких массивных «позвоночников» ждала она.

У нижней части её тела не было ног; вместо этого она бесшовно сливалась с этой позвоночной массой, принимая облик получеловека-полузмеи — нечто вроде ламии. Её гладкая бледно-фиолетовая кожа сияла чувственным блеском, способным сбить с толку и смертного, и монстра. Маленький аккуратный пупок над упругим животом; грудь, достаточно большая, чтобы заполнить обе ладони, казалась почти чрезмерно налитой жизнью. По её гибким рукам, плечам и верхней части тела шли бесчисленные строки священного письма — знаки, напоминающие божественные иероглифы. С головы ниспадали длинные иссиня-черные волосы, водопадами струясь по обе стороны до самого пола.

Красота, способная околдовать и человека, и зверя — и в то же время несущая вонь запустения. Вестница порчи, облаченная в божественное очарование. Куда более изысканная, более соблазнительная и бесконечно более ужасающая, чем любой «Деми-Дух».

Её знали как Оскверненного Духа.

— Ну надо же — снова пришел, да~?

Глядя сверху вниз на маленького оборотня, Оскверненный Дух тихо рассмеялась, и её голос был подобен переливчатой песне певчей птицы, полной издевки. В дополнение к двум алым глазам, в её лбу был посажен третий — огромный одиночный глаз, в точности такой же, как тот, что был вживлен в гигантский мозг над ней. Все три глаза сузились в гипнотическом веселье. Вокруг этого центрального глаза проросли четыре роговидных выступа, образуя гротескную корону, подобающую так называемой Королеве Подземелья.

Во всём её божественном облике выделялась одна кошмарная деталь: её левая рука больше не была человеческой. Она превратилась в массивную, искривленную конечность, похожую на тело многоножки — сегментированную, хитиновую и многосуставчатую. Рука дергалась и шипела, изгибаясь под неестественными углами, а её конец широко раскрывался в зияющую пасть, усаженную зазубренными клыками.

— Ты стала еще уродливее, — выплюнул Бете. — Аж тошнит.

Левое полушарие огромного «мозга» над ней тоже изменилось — его регенеративные способности взбесились, образовав опухолевидный нарост, сросшийся с боком. Его можно было назвать вторым мозгом, поменьше и еще более перекрученным, чем первый. Это был не просто шрам, оставленный штурмом «Семьи Локи» — это было нечто новое, свежий орган, который Оскверненный Дух вырастила в ответ на атаку.

Две вещи в этом гротескном центральном зале всё еще были неведомы Бете.

Одной из них были бесчисленные трубки, змеящиеся по всему пространству — пронзающие стены, потолок и пол во всех направлениях, словно жилы из плоти.

От возвышающихся «деревьев плоти» расходились бесчисленные нити — они пронизывали всё вокруг, напоминая жуткую сеть капилляров. Каждая вена ритмично пульсировала, проталкивая слабо светящийся голубой свет — поток маны ветра, который циркулировал по огромному залу, как кровь в гигантском живом организме.

А затем открылся второй ужас — источник, от которого исходило сердцебиение этой маны ветра.

Чудовищное сердце, вживленное высоко в дальнюю стену каверны — почти в пятидесяти метрах над землей — билось в болезненном, органическом ритме.

— ...Тц!

Даже сейчас пульсирующая масса колотила, как живой барабан. Вокруг неё парили шесть Остатков Духов (Самос Фракия) — крылатые мерзости, вставшие стражами вокруг своей королевы. Они были трофеями Оскверненного Духа — доказательством её власти, добычей в её кровавой жатве. Через бесчисленные вены, соединенные с ним, сердце качало ману вовне, питая свою госпожу, пока та купалась в удовлетворении.

И внутри этого гротескного сердца, сквозь мембрану живой плоти, Бете мог разглядеть слабый силуэт девушки — свернувшейся, как плод в утробе. Её золотые волосы и золотые глаза было невозможно не узнать.

Айз Валленштайн.

Ярость и жажда убийства вспыхнули в нем, раздирая внутренности, удерживаемые лишь титаническим усилием воли. Оскверненный Дух наклонила голову, её голос звучал певучей издевкой:

— О-о-о? Ария говорит, что ты ей больше не нужен~ Так почему бы тебе не убраться отсюда?

— Заткнись, гребаная тварь, — прорычал Бете. — От одного твоего дыхания меня тянет блевать.

Даже когда она играла с ним, используя человеческий язык, сам факт того, что этот монструозный правитель подземелья — истинный суверен бездны — мог так бегло изъясняться, только углублял гротескную абсурдность происходящего. Но Бете не дрогнул. Его железная воля была непоколебима, пока глаза сканировали зал, собирая информацию с холодной и смертоносной точностью.

Он зафиксировал взгляд на деревьях из плоти, этих омерзительных стволах, слепленных из голов и торсов духов. Их искаженные, кричащие лица — каждое было записью того, как она их поглощала. Каждое из этих лиц принадлежало Великому Духу, которого сожрала эта тварь.

И среди них лица Айз пока не было.

Её тело плавилось, переваривалось, впитывалось — но еще не было поглощено окончательно.

Это значило, что её еще можно спасти.

Разум Бете, отточенный годами в качестве авантюриста первого класса, начал просчитывать способ вырвать её оттуда — пока существо не решило кое-что ему показать.

— О, но это правда~ Вот, посмотри.

Её массивная правая рука — достаточно большая, чтобы раздавить человеческую голову — лениво поднялась. Раздались влажные, хлюпающие звуки. И прямо из ладони этой огромной руки начало формироваться лицо девушки.

— —

Длинные волосы, закрытые глаза, тонкие черты — несмотря на то, что всё лицо было окрашено в болезненный фиолетовый цвет, Бете узнал его мгновенно.

Это было лицо Айз.

— ...Бете, — заговорило оно.

Веки медленно поднялись, открывая безжизненные, стеклянные глаза — глаза куклы.

— Не приходи... Мне больше никто... не нужен.

Голос был неправильным. Пустым. Грубая имитация. Трюк чревовещателя. Айз никогда бы такого не сказала.

Но это не имело значения.

Бете сорвался. Окончательно и бесповоротно потерял контроль.

Играть с кем-то из его «стаи» — осквернять её образ перед ним — одного этого было достаточно, чтобы волк вышел за пределы ярости.

— Видишь? Она сама сказала~

А затем—

Хлюп.

В тот миг, когда лицо девушки было раздавлено — как горсть малины — что-то внутри Бете лопнуло. Последняя преграда, сдерживавшая его ярость, разлетелась вдребезги. То, что последовало за этим, было не гневом, а чистой, нефильтрованной жаждой убийства.

— Я убью тебя.

Бете исчез.

Пол взорвался под его ногами, когда он взмыл вверх, как серебряная пуля — живое копье, нацеленное прямо в Оскверненного Духа, парящую более чем в тридцати метрах над землей.

— Аха-ха~♪

Монстр хихикнул. Позволив кровавым ошметкам имитации Айз стечь с её ладони, она просто улыбнулась. Огромный красный магический круг материализовался перед ней — мгновенно, без заклинаний и жестов. Он превратился в сияющий огненный барьер, без усилий поглотив удар Бете, нанесенный в полную силу.

— Тц!

Металлические сапоги столкнулись с пылающими рунами, высекая снопы искр. Посреди этого ослепительного столкновения издевательская улыбка Оскверненного Духа ни на миг не дрогнула.

Затем над Бете появился еще один магический круг.

— Пока-пока.

— —!

Громовой залп молний обрушился вниз. Лишенный крыльев, Бете успел лишь скрестить руки перед собой, прежде чем взрыв впечатал его в землю, словно метеор. Электричество жгло всё тело, каждый нерв вопил от боли. Даже барьер «Дыхания Вуали», который Лефия заново наложила на него после спасения Тионы, не смог смягчить удар — его жизненные силы ополовинились в одно мгновение. Если бы не это заклинание, он был бы мертв. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный рык.

— Гх—!

— Это всё~?

Сам воздух задрожал. Открылось еще больше «орудийных портов» — множественные магические круги расцветали, словно грозовой фронт. Огонь. Лед. Тьма. Каждая стихия вырывалась каскадной бомбардировкой.

— Проклятье—!

Волк мчался сквозь хаос, уклоняясь от каждого взрыва на волосок. Оскверненный Дух смеялась, пребывая в восторге.

— Аха-ха-ха-ха-ха!

Это была не битва — это была игра. Внутри этого необъятного пространства она могла призывать магические круги везде, где пожелает. Её залпы были бесконечными, беспорядочными и жестокими. Даже первоклассный маг не мог и мечтать о такой огневой мощи. Это была не точность — это был чистый садизм.

Один из извивающихся усиков скользнул из плоти внизу, обвиваясь вокруг ноги Бете.

— Тц!

Он выхватил оба клинка, полосуя каждое щупальце, тянувшееся к нему — разрезая, разрывая и прорываясь сквозь живой лабиринт. Но в этот момент Оскверненный Дух выдохнула, почти лениво. Волна огня пронеслась по залу — настолько широкая и огромная, что она испепелила сам воздух.

— Га-а—!

Пламя поглотило его целиком. Масштаб её силы был за гранью понимания. Она не была существом — она была экосистемой, всем шестидесятым этажом, воплощенным во плоти. Сражаться с ней было всё равно что пытаться бросить вызов самому Подземелью. Даже авантюрист первого класса шестого уровня был для неё не более чем игрушкой.

Тело волка рухнуло на регенерирующий пол из плоти, его доспехи были опалены, мех дымился. И всё же он был жив.

— Какой упрямый~, — пропела Оскверненный Дух. — Тогда я сделаю тебя своей новой марионеткой.

Обожженная, раздавленная земля под её телом мгновенно исцелилась. Её губы изогнулись в форме полумесяца, когда она подняла руку, обрушивая ливень щупалец прямо на павшего волка.

Но прежде чем они достигли цели—

— Огненная Стрела!

Всплеск багровых молний вспыхнул между ними, рассекая и сжигая щупальца в пепел. Оскверненный Дух застыла, её лицо исказилось. Пламя и гром принадлежали одной фигуре — беловолосому юноше, сжимающему длинный меч и божественный кинжал, сияющий от жара. Рядом с ним стояли воительница-амазонка, ящеролюд, темный эльф и девочка-дракон — каждый сжимал свое оружие в унисон.

Глаза Бете расширились.

— Вы, идиоты...

— Ты в порядке, Бете!? — крикнул в ответ Белл, крепче перехватывая меч.

Время одиночества закончилось. Окруженный этой разношерстной, хаотичной группой, Белл Кранел занял позицию перед волком, встречая Оскверненного Духа лицом к лицу.

— Какого черта ты творишь, Бете!? Ты выглядишь как груда металлолома! Броситься в одиночку вот так — ты просто напрашивался на роль козла отпущения!

— У нас нет времени, если мы собираемся вернуть Айз! И кого это ты называешь козлом отпущения!?

— Ой, да ладно, после всех этих крутых речей тебе наваляли по первое число, дворняга! Слабак здесь только ты — кха, кха, кха!

— Ты уж определись! Либо издевайся, либо захлебнись кровью, тупая амазонка!!

Воздух наполнился визгливым смехом Локи, доносившимся из Окулуса, смешиваясь с поддразниваниями Тионы, пока Бете, уже снова поднявшийся на ноги, яростно огрызался в ответ. Белл попытался проверить состояние волка, но, поняв, что шумная перепалка «Семьи Локи» делает это излишним, просто вытер пот и вместо этого протянул последнее зелье, что у него было.

— Мы тоже сражаемся! Пожалуйста, позволь нам сражаться вместе с тобой, Бете!

— ...Похоже, я теряю хватку — никогда не думал, что буду объединяться с монстрами.

Выхватив зелье у Белла, Бете вылил его себе на голову, бросив короткий взгляд на Лида и остальных; раздражение на самого себя жгло его изнутри. Но он не отказался. Сейчас был только один приоритет: спасти Айз. Ради своей «стаи» волк мог проглотить и грязь, если потребуется. Тем временем Вина сжалась, напуганная репутацией этого буйного авантюриста, прячась за спину Белла.

— О-о-о-о? Вас теперь больше? Вы тоже пришли поигра-а-ать~?

— Это Оскверненный Дух...

Длинная, похожая на позвоночник нижняя часть тела существа гротескно извивалась, пока она возвышалась над ними, глядя сверху вниз с издевательской улыбкой. У Белла кожа поползла мурашками. Говорящий монстр — не Ксенос — такого не должно существовать. Один этот факт приводил в ужас. Для Белла, который подружился с Ксеносами, это было нечто иное — это был не интеллект, рожденный добротой, а зло, мимикрирующее под человечность.

И всё же она не казалась абсолютно чуждой. Он помнил Деми-Духов, паразитического паука, получеловеческие формы, что изрыгали слова ненависти и скорби. Эта тварь была их кульминацией — высшей «порчей» всех тех, кто был до неё. Топор, вверенный ему Астерием, стал тяжелым в его руках.

Рядом с ним Хёгни пробормотал из-за плеча Белла дрожащим голосом:

— Я никогда не хотел видеть эту штуку снова...

— ...Бете, где Хейд?

— Откуда мне, черт возьми, знать? Её отшвырнуло неизвестно куда — у меня не было времени искать.

— Что!? Хейд здесь, но пропала? Ух, типичный Хедин — вечно он не вовремя...

Даже не спуская глаз с мерзости над ними, Хёгни не смог сдержать стона отчаяния. Потерять лучшего целителя в битве с боссом такого масштаба было сущим кошмаром. Но Бете нельзя было винить — поиски могли стоить им всего. Если бы они потратили хоть минуту, они могли бы упустить единственное окно возможностей перед самым концом.

— Если тебе дорога Хейд, тогда срази этого падшего духа, Белл. Как только её не станет, каждый хроматический монстр здесь исчезнет.

— Ты спасешь не только Айз, но и всю группу обороны шахты.

— Понял...

— Эта девчонка похожа на тебя — у нее есть «Авто-исцеление». Если она не будет лезть в драку, то продержится. Даже если в нее впился один из тех пауков, это может пойти ей на пользу: они не нападают на то, что уже пометили как свою добычу.

— Я не знаю, утешительно это звучит или ужасающе!

— Если она будет осквернена, я лично буду обнимать её до тех пор, пока она обо всём не забудет. Я сделаю так, чтобы каждое пятнышко казалось пустяком.

— Что—!?

От совершенно нефильтрованного голоса Фрейи, раздавшегося из Окулуса, Белл застыл, а по его шее скатилась капля пота. Хёгни же закрыл глаза руками, и его лицо залила густая краска. Бете выглядел так, будто был в секунде от того, чтобы врезать Беллу просто за факт его существования.

Но тон Фрейи не был шутливым. Она пыталась удержать их внимание на главном — и её слова несли важный смысл.

Хейд жива.

Это всё, что им нужно было знать.

— Тогда иди поиграй, Белл~, Ария тоже~♪

— ...!

Оскверненный Дух раскинула руки, и её голос эхом разнесся по залу. Гигантское сердце, вживленное в дальнюю стену, яростно забилось, сотрясая всё пространство. Даже если они не понимали значения имени «Ария», они знали главное — Айз внутри этого сердца.

— Айз! Держись — мы идем!!

Времени на раздумья больше не осталось. С криком Белла герои бросились в атаку. Финальная битва началась.

Так называемая «Группа Мечты из Сильнейших Героев» была какой угодно, только не обычной — абсурдная смесь авантюристов, монстров и изгоев, — но они стояли плечом к плечу против Оскверненного Духа.

— Локи! Используй кролика! Вы, боги, берете командование на себя!

— Вот это я понимаю — безрассудное делегирование полномочий, хе-хе!

Бете первым бросился в атаку, выкрикивая указания Беллу, единственному обладателю Окулуса. Он уже раскусил главную слабость их команды — все были бойцами ближнего боя. Координация обещала стать кошмаром. Вместо того чтобы тратить время на попытки выстроить боевые порядки с враждующими фракциями и монстрами, он передал тактический контроль божественным наблюдателям. Даже с учетом задержки связи, всевидящий взор богов был лучшим вариантом.

В конце концов, их враг был порождением небес. Немного божественного вмешательства было правилом честной игры.

Так Локи и остальные начали «дистанционно управлять» Беллом, приказав ему начать зарядку силы.

— Ха-а... хах...! Эй, дайте мне оружие!

— Ты уверена!? Ты выглядишь так, будто сейчас копыта отбросишь!

— Неважно! Я не могу просто сидеть и ничего не делать!

— Ладно! Длинный меч или ятаган — выбирай!

— Тот, что побольше!

Позади Бете Лид бросил длинный меч Тионе, одновременно обнажая магический клинок за своей спиной — последнее уцелевшее оружие из скрытой деревни Ксеносов.

— М-мне всегда не везет... тело почти не слушается...

— На! Зелье Фелса!

— ...Спасибо.

Хёгни, единственным настоящим союзником которого здесь был Белл, выглядел несчастным. Снова встретиться с монстром, который его травмировал, было худшим испытанием для его психики. Но невинная улыбка Вины — чистая, яркая, которой невозможно было отказать — не оставила ему пути к отступлению. Приняв флакон, он молча выпил особое зелье «Знак Дурака», вытер рот и отшвырнул стекло. Затем, сжав свой любимый клинок «Victim Abyss», он рванул вперед.

— Ледяной Клинок!

Оскверненный Дух ответила мгновенно. Вокруг нее расцвели сорок четыре синих магических круга. На одном дыхании она выпустила шторм морозных лезвий, заполнивший всё небо.

— Проклятье, проклятье, проклятье! Ненавижу сражаться с этой тварью!!

Воин-ксенос Лид выкрикнул то, о чем думали все. Повидав немало хроматических монстров и деми-духов, даже он понимал: это совершенно иной уровень. Артиллерийская дуэль за гранью разума.

Они не могли продвинуться. Не могли даже приблизиться. Один неверный шаг — и они закончат как Бете до этого: будут раздавлены еще до того, как доберутся до нее.

Это был бой не против личности, не против армии и даже не против крепости.

Это была битва против самого мира.

Сколько бы их ни было, её магия топила их, словно океан смерти. Их первое наступление было захлебнулось в зародыше.

— Ванарганд, пробивай!

— Сам знаю!!

Он оттолкнулся от земли, и его голос взорвался вместе с яростью. Поток льда разбился перед ним, когда его металлические сапоги — «Frosvirt», та самая пара, что когда-то ошеломила Белла, — вспыхнули силой. Драгоценные камни в их основе поглотили пламя Оскверненного Духа, выпущенное ранее, воспроизводя эту стихийную мощь, пока он прорывался сквозь атаку.

Он превратил её «Огненный Барьер» в свое оружие — огонь встретился со льдом, хаос встретился с хаосом. И этим рывком волк проделал брешь в шторме.

Безрассудный первый удар Бете вовсе не был безрассудным — он был расчетливым. Он намеренно использовал подавляющую магическую мощь врага, чтобы создать преимущество, превратив чистое разрушение в тактическую ступеньку.

Пока глаза Оскверненного Духа слегка расширились — ровно настолько, чтобы выдать раздражение, — богиня Цубаки Коллбранд, Гефест, торжествующе сжала кулак, наблюдая через Окулус.

— Мальчик! Начинай с залпа!

— — Огненная Стрела!

По приказу Локи Белл выпустил заклинание, которое заряжал целую минуту. Ревущий поток пламени и молний сорвался с его руки, устремляясь к парящему в небе чудовищу. Оскверненный Дух немедленно отменила свой следующий залп, изгибая длинный змеиный торс, чтобы уклониться.

Удар чистой мощи 6-го уровня — усиленный полным зарядом Белла — прошил огромный зал, поток раскаленной энергии достиг самых дальних глубин. И цель была ясна: гигантское «сердце», которое всё еще пульсировало, выкачивая силы из Айз.

Но—

— Что!? Заблокировано!?

Шесть остатков духов — стражи Самос Фракия — синхронно задвигались вокруг массивного сердца, проецируя огромный шестиугольный барьер. Огненная Стрела врезалась в эту сотовую стену и рассыпалась бесполезными искрами.

— Разумеется, заблокировано.

— Это «Абсолютный Щит» Оскверненного Духа! Ух, как раздражает!

Пока Белл стоял в шоке, голоса богов оставались спокойными. Этот щит — «сильнейшая грудная клетка» — был создан для защиты запечатанного сердца Айз. Чтобы спасти её, им нужно было сначала пробить эту защиту.

Фрейя и Гестия хладнокровно анализировали ситуацию, и Локи снова вступила в дело:

— Забудь об этом пока! Снова заряжайся, парень!

— П-понял!

Белл подчинился немедленно, сосредоточившись на восстановлении энергии. С его неисчерпаемой выносливостью и маной Белл был ключом к победе — незаменимым якорем всей операции. Даже против существа такого масштаба всевидящая позиция богов позволяла видеть четкий путь вперед.

— Перемещайтесь во внутреннюю залу.

— Встаньте так, чтобы это гигантское сердце было у вас за спиной — используйте его как укрытие!

Воспользовавшись брешью, пробитой Бете, и атакой Белла, группа рванула вперед. Следуя божественным командам, передаваемым через Белла, они проскользнули мимо массивного «мозга» и змеиного позвоночника, соединяющего его с телом Оскверненного Духа, расположившись так, чтобы «сердце» оказалось позади них.

Глаза Оскверненного Духа дернулись.

— Даже такой безумный монстр не станет рисковать, нанося удары по собственному сердцу. Её атаки теперь будут ограничены, — произнес голос Бальдра — безмятежный, но властный.

Благодаря этой божественной проницательности они нашли лазейку в броне размером с мир.

— Ваш враг может призывать магические круги в любой точке этого пространства, но теперь не все углы обстрела для неё доступны. У вас будет больше места для маневра — пользуйтесь этим.

Боги в очередной раз вывели своих детей из лап верной смерти. Белл прошептал в благоговении:

— Они... невероятны.

Для авантюристов голоса богов, которые так редко удавалось услышать напрямую, были лучшим подкреплением, какое только можно представить. Моральный дух команды вырос сам собой.

— Рассредоточиться!

По команде Локи они разорвали строй. Бете бросился прямо вперед, в то время как остальные разошлись вверх и в стороны — кто-то карабкался по живым венам, тянущимся по стенам, кто-то бросался в атаку с флангов.

— Кья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Оскверненный Дух взвизгнула, её гротескное тело задрожало от ярости. Магические круги расцветали в воздухе, на полу и даже на пульсирующих венах. Щупальца хлестали, молнии дождем сыпались из мозга наверху — казалось, весь мир ополчился против них.

Но они адаптировались.

Огненные удары Бете отбивали молнии в сторону. Тиона и Хёгни уклонялись с ювелирной точностью. Лид набрал полные легкие воздуха и взревел, выпуская испепеляющую струю пламени, которая в мгновение ока превратила тянущиеся усики в пепел. Шторм атак продолжался, но впервые герои сражались против самого кошмара на равных.

— Эй, боги! «Мозг», «сердце» или этот «дух» — во что нам бить первым!?

— Мозг, если хотите нарушить систему управления этим подземельем. Духа, если метите в убийство с одного удара, — ответил Гермес на вопрос Лида, пока тот бежал рядом с Беллом.

Они бы всё отдали, чтобы освободить Айз из великого сердца, но если сосредоточиться только на разрушении «абсолютного щита», их атакуют со спины. Оставалось два варианта. Боги определили «мозг», сросшийся с потолком, как центр управления подземельем, в то время как «дух» управлял его сознанием и разумными функциями — и они уже видели, что именно в последнем кроется ключ к победе.

— Тогда это точно «дух», без вопросов!

Оторвавшись от Белла, Лид рванул вперед. Бете, Тиона и Хёгни также атаковали с разных сторон.

— Ха-а, ха-а...! Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала с Айз!

Тиона, всё еще избитая и далекая от пиковой формы, полагалась на свои инстинкты закаленной в боях амазонки и ловкость 6-го уровня, чтобы уклоняться от атак. Но «дух», наблюдая, как она карабкается по одному из пульсирующих «сосудов», хищно улыбнулась. Она подняла одну тонкую руку и согнула палец.

— Гха—!?

Мгновенно «корень», всё еще сидевший внутри Тионы, пронзил её бок. Она кашлянула кровью — но её яростный взгляд не дрогнул. Прежде чем упасть с «сосуда», она обломила корень у основания и метнула его, как копье.

— Получай, чертов монстр!!

— !?

Импровизированный снаряд закрутился в сторону Оскверненного Духа. Это была настолько абсурдная атака — такая неожиданная, что никакая магическая защита не успела сработать. Существо едва успело прикрыться четырьмя рогами, торчащими из головы, но удар потряс её череп и заставил отшатнуться.

И в этот момент трое ударили разом.

— Умри!

— Сдохни!

— Серьезно, просто сдохни уже.

Бете, Лид и Хёгни вместе атаковали пошатнувшегося духа — пламя, изогнутый клинок, проклятый меч. Дух, так любившая играть со своей добычей, внезапно почувствовала прикосновение смерти. Она закричала.

— Дистилляция — Разряд!!

— А-а!?

— Гха-а — горячо!!

— Да уж, я всё еще ненавижу эту штуку!

Её гладкая фиолетовая кожа вспыхнула отвратительным светом, и наружу вырвался поток электричества — зачарование молнией, сотворенное без слов и жестов. Взрыв разбросал первоклассных бойцов Орарио, как тряпичных кукол. Лид среагировал рефлекторно, взмахнув своим громовым мечом, чтобы нейтрализовать ток, пока он и остальные отступали.

Оскверненный Дух скрестила руки, защищаясь, а затем посмотрела своим третьим глазом — и выпустила концентрированный луч смерти.

— Всем назад!!

Цепляясь за «сосуд» и истекая кровью, Тиона закричала. Игнорируя приказы богов, Белл вытянул руку вперед, готовый выпустить ответный залп...

Но шестой член их группы оказался быстрее.

— Вина!! — закричал Лид, и девочка-дракон бросилась вперед, её тень неслась подобно вспышке света. Черный плащ Вины взметнулся за спиной, когда из её спины вырвались два драконьих крыла, и она прыгнула между группой Лида и лучом света.

— М-м-м-н-н-н-н-н-н-н-н!!

Её маленькое тело широко расправило эти огромные крылья, скрестив их и образовав настоящий двухслойный щит. Трескучий свет обжигал воздух — з-з-з-з-т! — но усиленные крылья выдержали, отражая смертоносный луч.

Бете и Хёгни, наконец восстановив равновесие на одном из пульсирующих «сосудов», уставились на это в неверии.

— Было так больно!

— Красава, Вина!

— Но мне больно, Лид!

Ящеролюд, обхватив сосуд хвостом для устойчивости, выкрикнул похвалу, пока почти расплавленные мембраны крыльев Вины светились докрасна. На её глазах выступили слезы, когда Лид легко подхватил её при падении, отбегая в сторону как раз в тот момент, когда сверху обрушилась новая волна лучей.

— Вина... невероятно!

— В-Вина, ты правда стала сильной! — Голос Гестии сорвался от избытка чувств.

Белл и его богиня только сейчас поняли, почему Лид взял её с собой. Раса Виверн специализировалась на скорости и защите, чтобы оберегать красный камень, вживленный в лоб. Лид и другие Ксеносы тренировали Вину, чтобы еще больше развить эти сильные стороны. Её атака могла быть самой слабой в группе, но как мобильная стена, как защитный боец, она оказывалась бесценной. Даже в этой кошмарной битве против Оскверненного Духа она помогала переломить ход событий.

Оскверненный Дух больше не улыбалась. До этого момента она смотрела на этих авантюристов свысока. Монстр, считавший Айз своим «сокровищем» и уничтоживший экспедицию, наконец был вынужден признать: даже без нефритовой эльфийки, маленького героя, несгибаемого гнома или самой Айз... эти авантюристы способны убить её.

Было ли это рассудком или инстинктом, но Оскверненный Дух перестала играть и начала сражаться всерьез.

— Ветер!

— Гх—!?

Впервые она призвала стихию ветра — силу, которую она всё еще развивала, поглощая магию Айз, но даже сейчас это был грозный козырь. Порыв пронесся по залу, буквально снося с ног Хёгни и остальных, пытавшихся подобраться поближе. Вены, пронизывающие воздух, лопались одна за другой, изрыгая бирюзовый свет и густую, вязкую кровь.

Затем появились новые враги: безголовые оболочки духов, остатки Самос Фракия.

— Опять пушечное мясо!?

— Боги, это уже издевательство!

— Черт!

Воющий шторм и натиск оболочек духов нещадно избивали их. Группа Лида бросалась в укрытие, где только могла, но даже крылья Вины могли заблокировать лишь часть атак. Боги помрачнели — битва резко обернулась против них. Само Подземелье навалилось всей своей тяжестью, чтобы раздавить их. Будучи владыкой всего этого этажа, Оскверненный Дух могла использовать саму окружающую среду как оружие.

Лид выругался, в ярости метнув свой сломанный магический меч — но тот так и не достиг цели. Вращающийся ветряной барьер духа отразил удар и разнес клинок в щепки.

— Проклятье, это просто нереально! Без мага это невозможно!!

— Отсутствие арьергарда действительно бьет по нам... и всё же они сражаются отлично, учитывая обстоятельства!

Локи и Гефест в унисон ругались через канал связи. Обычно битва с боссом этажа опиралась на четкое построение: авангард держит строй, пока тыл ведет магический обстрел. Но у импровизированной команды Белла не было такой роскоши. Ни мага, ни целителя, ни баффера. В обычных условиях любой авантюрист бежал бы без оглядки от такой безнадежной битвы — но эта группа и не думала отступать.

Даже боги — игроки, взирающие со своего небесного пьедестала — оказались втянуты в отчаянную партию. Неважно, сколько сотен ходов вперед они видели на доске; текущая битва была игрой в «камень-ножницы-бумага», где у их стороны на руках была всего одна карта.

Финальный босс без точек сохранения, без права на перезагрузку — идеальный шторм из ограничений. Локи скрежетнула зубами: будь здесь их арьергард в лице Лефии, шансы были бы куда выше. И всё же единственной причиной, по которой группу Белла еще не стерли в порошок, была быстрая реакция и тактическая координация богов.

Но даже для всезнающих божеств нехватка грубой силы была препятствием, которое нельзя устранить одним лишь желанием.

— Магу не докричаться до чуда. А значит...

Но отчаяние было чуждо богам, собравшимся перед подземным алтарем.

— Остался только один ход — «Удар Героя»!

Их козырь всё еще был в игре.

Слова Фрейи подхватила Гестия. И пока Белл метался среди хаоса, перебегая от одной разрушающейся вены к другой и злясь на то, что не может встать в авангард, он молча вел обратный отсчет в своем сердце:

(Тридцать секунд до полного заряда...)

Белый свет и пламя собирались вокруг массивной обоюдоострой Лабрис, покоившейся на его левом плече.

«Двойной заряд».

«Удар Героя» ждал своего мига.

— ...Этот звук. Ненавижу его, — прошипела Оскверненный Дух.

Даже в гневе она заметила резонирующий звон Великого Колокола — её насмешки исчезли, внимание теперь было приковано к «белому свету», который действительно мог её убить.

— Громовой Луч!

Безмолвное заклинание.

Она выбросила руку вперед, выпуская выкованное штормом копье молнии — громовой луч с ревом пронесся через огромный зал. Она ухмыльнулась. «Белый свет» еще не был достаточно силен, чтобы убить её, а топор мальчишки даже не был поднят для защиты. Надоедливый колокол сейчас замолкнет навсегда — так она верила.

— Сейчас, Белл! Пали вторым! — раздался голос Локи.

И из-за Лабрис вспыхнул «другой белый свет».

Оскверненный Дух застыла.

Белл держал топор перед собой, скрывая за ним правую руку — маскируя свой второй заряд. Он вытянул правую руку вперед, выпуская секрет, который берег до этого момента.

Эволюционировавшая форма его навыка — «Аргонавт» — теперь позволяла заряжать две точки одновременно.

«Вторая комедия — Дорогой Аргонавт».

Он научился этому на горьком опыте, вдохновленный одним человеком:

— Техника сдвоенных пушек Лефии.

— «Если бы я мог сделать это... с Аргонавтом...»

Эта мысль преследовала его со времен битвы на 51-м этаже. Через постоянные испытания Белл толкал себя вперед как авантюриста, расширяя границы своего навыка. И теперь, в этих экстремальных условиях, возможность стала реальностью.

Без малейшего колебания он выстрелил.

— Огненная Стрела!!

Пылающий удар грома разорвал сам шторм. И копье молнии, и яростный ветер были поглощены единым массивным всплеском пламени.

— ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!

Оскверненный Дух закричала, когда её рука, поднятая для удара, была охвачена огнем и уничтожена. Полностью заряженный выстрел прошил её шторм, пробив дыру в её абсолютном слиянии нападения и защиты. Схватившись за обожженное плечо, дух попятилась, паника пробилась сквозь её высокомерие. Смятенный разум исказил её магию, и шторм обезумел, кромсая всё на своем пути — и своих, и чужих.

— Твою ж направо!?

— Бежим!

Вина рванула Тиону за руку, увлекая её прочь от неистовствующего вихря. Буря была настолько яростной, что даже разрывала на части призванные оболочки низших духов — Самос Фракия. «Великое сердце», всё еще впитывающее магию, мучительно застонало, и его свет начал лихорадочно мерцать. Сама Оскверненный Дух вопила от боли, дико извиваясь.

— А-А-А! У-у-ух, больно! БОЛЬНО—!?

Когда буря наконец начала стихать, Оскверненный Дух — с растрепанными волосами и горящими глазами — всё еще дрожала от замешательства.

Звон Великого Колокола не прекратился.

Двойные источники света — белое пламя и Лабрис, связанная с силой минотавра — всё еще были нацелены на неё. Осознав это, дух широко распахнула глаза. Она лихорадочно огляделась.

— Где!?

Прямо под ней.

— Пять минут.

Полная мощь. Максимальный заряд.

Белл стоял внизу, в самом затишье — в «глазу бури», который он предсказал, единственном месте, не тронутом яростными ветрами. Над ним возвышалась сбитая с толку Оскверненный Дух и пульсирующий «мозг», управляющий подземельем.

— Сейчас, Белл! — услышал он зов богов через кристалл.

Это был прием, который он едва освоил, сырой и неотточенный, но его потенциал был неоспорим — удар, достойный истинного рыцаря. Удар, способный сносить холмы, крушить замки и убивать драконов.

— Остаточное пламя—

Вихрь огня и святого света закружился вокруг Лабрис. Белл сжал её обеими руками и издал рев.

— Аргонавт Священного Пламени — Арго Веста!!

Ослепительный росчерк устремился вверх — одновременно клинок и пламя, свет и ярость. Летящий удар белого огня испепелял всё на своем пути. Купаясь в обжигающем сиянии, Оскверненный Дух и «мозг» были поглощены этим лучезарным инферно. Каждая защита рассыпалась. Каждый фрагмент сгорел в пепел. Синергетический взрыв заклинания и навыка — «Остаточное пламя» — прошил духа насквозь и врезался в потолок каверны самого Преисподнего мира. Последовал громоподобный удар, сотрясший весь этаж сверху донизу.

Бете и остальные с трудом удерживались на ногах, а Вина с мягким глухим звуком приземлилась рядом с Лидом.

— ...У него получилось.

Когда толчки утихли, и монструозный дух, и извивающийся мозг исчезли из виду. Глядя вверх, Вина засияла. Она вскинула руки, прыгая от радости.

— Белл, ты сделал это!

— Ты крут, Белл!

Ксеносы торжествующе закричали.

От изможденного тела Белла поднимался дым, смешанный со слабыми искрами — послевкусие его огненного удара. Двойные лезвия Лабрис дезинтегрировались от такой нагрузки, и его тело, истощенное физически и ментально, держалось теперь только на бешеном пульсе «Авто-исцеления».

Вина и остальные побежали к нему...

Но вдруг—

Шаг за шагом их бег замедлялся, пока они окончательно не остановились.

— Белл...?

Юноша смотрел в одну точку, его профиль оставался напряженным.

— Сердце всё еще бьется...

Айз всё еще была в ловушке. Вина и другие проследили за его взглядом к огромному «великому сердцу», вживленному в дальнем конце зала. Как и сказал Белл, масса плоти, удерживающая Айз, пульсировала — тук-тук — перекачивая магию, словно кровь через Бездну. Вокруг него шесть остатков духов, Самос Фракия, замерли неподвижно, как тюремные надзиратели.

— Монстры тоже не исчезли...!

— Разве подземелье не должно вернуться в норму после гибели Оскверненного Духа!?

— Не может быть...

Бете нахмурился, Тиона вскрикнула, а Хёгни со слезами на глазах не опускал гарду. Никто из них не убрал оружие.

Этот этаж, шестидесятый, изначально был «Ледниковым Доменом» — ледяным лабиринтом. Но после того как Оскверненный Дух пустил здесь корни, это место за пятнадцать лет превратилось в этот демонический ландшафт. Мясной лабиринт, напоминающий нутро чудовища, был делом рук духа. Если бы дух и «мозг», служивший ядром этажа, действительно исчезли, то по логике (и по советам богов) цветные монстры и щупальца должны были начать вянуть и разваливаться. Лид и Вина тяжело сглотнули.

Но «великое сердце» всё еще зловеще пульсировало.

Голубой свет — магия ветра — бежал по сети капиллярных трубок, омывая авантюристов. Самос Фракия молча смотрели сверху вниз.

В канале связи боги вели себя странно тихо. Дыхание Гестии, когда Белл его услышал, показалось ему горьким. Раздался смешок, тихий и небрежный.

В реальном мире прошла лишь секунда. Белл обменялся взглядом с Бете и, намереваясь броситься вперед и вырвать Айз из «великого сердца», прежде чем случится что-то еще, сделал шаг — но смешок пригвоздил его к месту.

Настороженность авантюристов взлетела до предела. Ксеносы оглядывали все углы огромного зала.

— Фу-фу... ах... гу-хи-хи.

Смех нарастал. Звук заполнил пространство — нет, казалось, само пространство ухмылялось. Волчьи уши Бете первыми уловили аномальное предчувствие. Он задрал голову вверх, широко раскрыв глаза.

— Что за—!?

— Потолок—

— ...Там наверху что-то есть—

Тиона и Хёгни тоже увидели это. Белл и остальные увидели: там, где потолок выдержал удар Белла, куски плоти и мембраны отслаивались, как битая яичная скорлупа, обнажая нечто злокачественное, скрытое за ними.

Для Белла время остановилось.

— ...Не достал.

Локи—

Всеведущие боги видели это. Они заметили злобу, притаившуюся в потолке. Они планировали использовать это слепое пятно для идеального сюрприза: дать своему избранному герою ударить изо всех сил и одним рубящим ударом вынести духа, «мозг» и сердце разом. Таков был план.

И снова всё уперлось в чистую мощь. Даже сильнейшей техники Белла — «Послесвечения» — оказалось недостаточно. Прочность Оскверненного Духа превзошла даже удар героя. Простая формула: само подземелье, усиленное ветром, который оно выкачивало из Айз, оказалось крепче его абсолютного удара.

Глыбы плоти падали с потолка, как обломки, вокруг Лида и остальных. Но никто не шевелился. Их глаза были прикованы к тому, что начинало проявляться.

— Хе-хе... ги-хи-хи-хи...

Оскверненный Дух извлекла урок.

В первой битве она уничтожила «Семью Локи» — и всё же многим удалось спастись. То выживание было доказательством скрытой силы первоклассных авантюристов, их блеска как «неизвестных». Хотя она украла девушку Айз, их контратака была яростной — святой и неумолимой. Она почти оказалась прижата к стене.

Поэтому на этот раз, опасаясь, что нечто подобное повторится, Оскверненный Дух приняла меры предосторожности.

Она использовала свою жертву — Айз — не только для выкачивания магии, но и для того, чтобы раскопать её воспоминания, сожрать её до мозга костей, прозондировать глубины её существа. И там она нашла это. Она подготовила это.

То, что она создала, вложив огромное количество времени и ресурсов, было «Черной Девой» — а теперь она распечатывала «Мерзость».

Это было существо, которого Айз боялась больше всего. Самое сильное, что она когда-либо видела.

Внутри «великого сердца», продолжавшего высасывать её силы, приглушенный крик девушки превратился в конвульсию света и пульса.

И тогда, безжалостно, настал этот миг.

Белл встретился с ним взглядом — массивным левым глазом. Плоть отваливалась пластами; показалось огромное тело — тонкая шея и конечности, но слишком большая голова, его черная чешуя сияла потусторонней тьмой.

Правого глаза не было.

Когда последний слой плоти с потолка упал и открылась колоссальная форма, одна из девушек прошептала:

— Дракон.

Он был похож на древнее ископаемое. Погребенный в фиолетовой плоти, с поджатыми длинными конечностями и хвостом, сгорбленной переразвитой головой, он застыл в жуткой позе эмбриона. Но его размеры — его гротескная необъятность — опровергали любую мысль о младенчестве. От него исходили черные, похожие на туман миазмы.

Вина неудержимо дрожала. Лид в ужасе отступил. Авантюристы могли только смотреть. Ксеносы больше всех понимали, кто стоит перед ними — Король Монстров.

Низкий, сотрясающий землю рокот прокатился по залу, словно простонала сама земля. Белл напрягся, и к нему пришло осознание.

Тот звук, который он слышал с самого входа на этаж — глубокое, далекое «гво-о-о-ох» — это был не вой ветра.

Это был рев.

Оскверненный Дух скрывала крик дракона.

«Кладбище Драконов».

«Путешествие через чрево».

Все улики, что он чувствовал по пути, сложились в одну истину. Всё вело к этому Плачущему Дракону. И через кристалл боги произнесли его имя, шепча правду о том, что они видели.

— ...Черный Дракон.

Последовавший за этим рев был не просто звуком — это было разрушение во плоти.

Воздух взорвался. Само пространство, казалось, забилось в конвульсиях. Черный шквал, выпущенный «Духом Дракона», прошил огромный зал, разрывая саму плоть подземелья, словно бумагу.

Боги, наблюдавшие через кристалл, больше не могли говорить. Даже божественные чувства помутились перед этой подавляющей силой — рожденной не из ненависти или голода, а по естественному праву того, кто стоит на вершине всего сущего.

Черный Дух Дракона спустился, его тело извивалось, как воплощенный шторм. Каждый вдох искажал мир. Остатки стен, вены и даже свет засасывало в него, затягивало в эту бездонную воронку, окружающую его форму. Белл и остальные больше не сражались в подземелье. Они стояли внутри владений дракона.

Один взмах его массивных крыльев расколол землю. Следующий высосал весь воздух, сокрушая легкие и волю.

И всё же—

Сквозь сокрушительный вес, сквозь ураган смерти, хриплый голос Белла прорвался вверх, необработанный и неумолимый:

— Верни её...! Верни Айз!!

Единственный левый глаз дракона шевельнулся. На долю секунды что-то древнее и полное ненависти — а возможно, и слабой печали — посмотрело вниз на мальчика.

Затем мир снова взревел. Рев, провозглашающий конец всего сущего.

Магия, выкачиваемая напрямую из «сердца», хлынула вверх, и всё тело Духа Дракона начало мерцать от массивного зачарования. Воздух замерз. Даже у опытных авантюристов перехватило дыхание — инстинктивная реакция на абсолютную мощь.

— Магия Айз...

Шепот Тионы утонул в завывании ветра. Из мясного потолка донесся гротескный звук «рождения». Десятки оболочек духов — Самос Фракия — посыпались, как опавшая чешуя, паря вокруг Духа Дракона, прежде чем скрутиться, истончиться и заостриться в спиральные копья ветра. Они обретали форму копий чистой злобы — в дань уважения самой трагедии.

Дух Дракона опустил взгляд, и эти бесчисленные копья задрожали от жажды убийства.

Затем—

— Темпест... Лиль Рафага.

Всего одна фраза. Одиночное заклинание, резонирующее глубоко в груди дракона. Та же атака, которую когда-то пела Принцесса Меча. Теперь она была выпущена голосом оскверненного бога.

Десятки — нет, сотни — ветряных копий пришло в яростное движение. Шторм «Лиль Рафага» обрушился, поглощая авантюристов целиком.

На этот раз не было криков. Даже боги ничего не услышали. Сам звук был пожран ревущим ураганом. Пронзание. Кромсание. Дробление. Ветер принес всему — каждому живому существу, каждой надежде — конец.

— ...а...

Когда дрожь утихла, и последние отголоски бури замерли, на земле остались лишь сломанные тела — раздробленные конечности, пропитанные кровью лохмотья, которые когда-то были героями и монстрами. Единственным ритмом, оставшимся в этом мире, была пульсация «Великого Сердца», бьющаяся в такт тишине.

И тогда Дух Дракона начал меняться.

— Ги-хи-хи... ги-хи-хи-хи! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

Из разрушенного правого глаза дракона распустился цветок из плоти. Из этого постыдного бутона показалась верхняя часть тела Оскверненного Духа. Человеческие руки, искривленный торс и трехглазое лицо. Бездушный дракон был её сосудом — её телом.

И теперь королева преисподней — обезумевшая от восторга и опьяненная собственным творением — рассмеялась. Она смеялась бесконечно, пока сам этот звук не затопил собой весь мир.

— Белл! Белл, ты слышишь меня?! Пожалуйста, ответь!

Голос Гестии сорвался на крик; она кричала в кристалл, сжимая его дрожащими руками. Ответа не было. Только статика. Изображение поля боя, когда-то четкое, теперь превратилось в месиво из красного тумана и мерцающего света — искаженный ландшафт из плоти и руин, тянущийся до самого горизонта. Но она продолжала звать, охрипшая и отчаявшаяся, не в силах остановиться, даже когда голос начал подводить.

Вокруг нее в подземном святилище боги застыли в мрачном молчании. Их взгляды были прикованы к последнему, едва различимому образу в кристалле: колоссальной фигуре Духа Дракона.

— ...У меня было плохое предчувствие, — пробормотала Локи, и её лицо напряглось. — Но подумать только, что козырем Оскверненного Духа окажется макет «Черного Дракона»... Даже для репетиции конца света это слишком жестоко.

— Локи, — тихо спросил Гермес, его обычное легкомыслие испарилось, а поля шляпы скрывали лицо. — Этот дракон... он ведь из воспоминаний Айз, верно?

Бальдр тоже повернулся к ней с тем же немым вопросом. Гефест и остальные последовали его примеру — тяжесть осознания давила на каждого. Рыжеволосая богиня медленно выдохнула.

— ...Да. Эта гнилая дурища копнула глубоко в память Айз — до самого дна. Нашла то, что пугало её больше всего... и воплотила в жизнь, чтобы бросить в детей.

«Черная Дева» была высшим символом ветра.

«Черный Дракон» — воплощением мощи и ужаса, спящим в душе девушки.

Оскверненный Дух нашла это, прогрызая тело и разум Айз, пока не обнажила погребенный образ и не дала ему форму.

— ...Это не настоящий Черный Дракон, — ровным, низким голосом произнес Уран. — Форма не та. Это лишь имитация — отражение того, что Принцесса Меча помнит как абсолютное существо. Манифестация её ярости, её страха... её отчаяния.

И действительно, Дух Дракона всё еще был окутан слабыми черными миазмами. Его края дрожали и расплывались, будто он был соткан из теней и памяти, а не из плоти.

Гестия оторвала взгляд от замолкшего кристалла, её глаза горели бессильным гневом.

— Тогда откуда — откуда эта Айз Валлен-как-там-её вообще знает о Черном Драконе?! Эта тварь должна была появиться только в Древнюю Эру, и с тех пор она запечатана в Долине Драконов! Как этот ребенок мог вообще видеть такого монстра?!

Её голос сорвался на крик, дрожа от ярости и неверия. Но никто из богов не ответил. Ни Уран. Ни Локи. Никто. Воцарившаяся тишина была невыносимой. Гестия прижала кристалл к груди, зажмурившись, словно в молитве.

— Белл... — прошептала она дрожащим голосом. — Пожалуйста... будь жив.

— ...Гх... ааагхх—!

Ему показалось, что он слышит её голос. Он почувствовал слезы — теплые, божественные слезы, которые не были его собственными. И тогда, залитый кровью, Белл заставил себя подняться.

Неумирающее пламя, существующее только в этом проклятом подземном мире, снова вспыхнуло, в мгновение ока затягивая смертельные раны. Каждая разорванная мышца, каждая сломанная кость, каждая растерзанная вена — всё срасталось воедино, словно само тело отказывалось позволить ему умереть. Он был единственным, кто еще двигался. Все остальные затихли — сломленные, без сознания или хуже.

Он попытался встать в полный рост.

— У—!?

Но тело не слушалось. Белл глянул вниз — и замер. Дыхание перехватило. Ниже колен ничего не было. Его левая нога отсутствовала полностью от колена и ниже. Половина правой икры — тоже. Он видел их в нескольких метрах от себя; они лежали на земле, как выброшенные запчасти от куклы. Это было абсурдно. Слишком абсурдно. На мгновение даже боль показалась чьей-то чужой проблемой. Он просто смотрел пустыми глазами, пока сверху доносился смех.

— А-ха-а-а!

— Гху!?

Прежде чем он успел среагировать, из пульсирующих вен над головой выстрелили щупальца, обвив его руки.

— Гху—!?

Они вздернули его вверх, как тряпичную куклу, не обращая внимания на хруст вывихнутых плеч. Подвешенный в воздухе — в десяти метрах под извивающейся плотью потолка — Белл оказался лицом к лицу с ней. С Оскверненным Духом.

— А-а-а, потрясающе! Сколько бы раз я тебя ни ломала... ты возвращаешься в норму!

— Гх—!?

— Почему?

— Гху!?

— Почему? Почему?!

— Гх—?!

— Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему!?

— АаааАААААААГХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ!!!

Её визгливый смех слился с криками Белла. Снова и снова хлестали щупальца. Ребра крошились. Органы разрывались. Одну руку оторвало. Куски плоти и кожи слезали с его лица. Его шея хрустнула — и тут же вправилась с ужасным звуком. И всё же он не умирал. Даже на пределе его псевдо-тело 6-го уровня отказывалось сдаваться. Смертельный шок, потеря крови, коллапс — ничего не наступало. Его тело регенерировало быстрее, чем он успевал истечь кровью. Каждый раз, когда сердце должно было остановиться, тот адский свет вспыхивал вновь, возвращая его в сознание.

Оскверненный Дух была очарована. Как ребенок, разбирающий игрушку, чтобы посмотреть, как она устроена, она наслаждалась процессом его разрушения и восстановления. Она не понимала, что причина этого — чуда выживания — в ней самой. Миазмы, пропитанные очарованием и заполнившие воздух, активировали навык Белла «Vana-Ardis», сопротивление пламени анти-очарования, которое теперь бесконечно горело внутри него, подпитывая авто-исцеление. Осознай она это, возможно, она бы остановилась. Пойми она, что сама является причиной его нескончаемого возрождения, возможно, она бы убила его быстро. Это неведение было единственной милостью для Белла.

Но это не было милостью. Боль превышала всё, что может вынести человеческая жизнь. Каждый нерв вопил. Все сигналы в его мозгу переполнились, пока даже агония не превратилась в бессмысленный шум.

— ...а...гх... гхх... г...ухх...

— Ахаха! Ты ведь совсем как мы, правда?!

Его тело — уже едва ли человеческое — висело мешком. Двух конечностей нет, одна вывернута так, что не узнать. Двигалась только правая рука. И всё же пламя не гасло. Его тело — признанное Хейд телом истинного воина, эйнхерия — всё еще светилось слабым огнем. Оскверненный Дух наклонилась ближе, её три глаза сузились в восторженном любопытстве.

— Если я съем и тебя тоже... увижу ли я небо?

— ...а...

— Будет ли рай под этим красивым синим небом?

— ...гх...

— Наше королевство! Твои глаза мне тоже нравятся!

Её слова были белибердой, бессмыслицей, почти детским лепетом. Но в этом безумии — искаженном болью, тоской и порчей — она шептала о своей мечте. О небе, которого ей никогда не достичь. О рае, построенном на горе из крови. И Белл, истекающий кровью, сломленный, всё же услышал, как её голос дрожит от чего-то, что звучало почти... по-человечески.

Пустые алые глаза Белла источали кровавые слезы. Его челюсть задрожала, когда он медленно поднял голову, глядя на мерзость перед собой — на монстра, который когда-то был духом. Одно из извивающихся щупалец отделилось от мясной стены с влажным, рвущим звуком. Оно раскрылось, как гротескный цветок, обнажая зияющую пасть с неровными клыками. Оскверненный Дух, уже не довольствуясь превращением монстров в своих слуг, уже не просто стремясь ассимилировать других в свое тело, просто улыбнулась с невинностью жестокого ребенка. Её налитые кровью глаза сияли от предвкушения; она готовилась отправить рожденную в пламени жемчужину — живой уголек, коим был Белл — в глотку, иную, нежели та, что поглотила Айз.

Но—

Щупальце метнулось к нему, но было отбито в сторону. Одной рукой. Правой рукой, окутанной жгучей молнией.

— !

— ...т...ы...

Белл вырвал мясной шип, пригвоздивший его руку к стене, и выставил дрожащую ладонь вперед. Вспышка — «Огненная Стрела!» — и щупальце взорвалось дождем обугленной плоти. Дух наклонила голову, её губы изогнулись.

— Что это было?

Её улыбка сохранялась до тех пор, пока она не увидела свет, вновь разгорающийся в умирающих глазах Белла. Он выдавил слова, хрипло, но твердо:

— Спирит... Кингдом... Сфир...

Оскверненный Дух застыла. Её ухмылка разлетелась, как треснувшая маска. Впервые воцарилась тишина. Одно лишь это имя — имя человека — несло в себе вес эпохи, погребенной давным-давно. Герой Древней Эры. И этим именем Белл ударил в самую суть забытой личности монстра.

— Тебе никогда не стать ей! — взревел Белл, его голос прорывался сквозь кровь и пламя. — Тебе никогда больше не быть тем духом, что служил королю Сфиру! — Его горло, восстановленное священным огнем, рокотало от ярости.

Все эмоции — гнев, горе, отчаяние, любовь — давно выгорели. Осталась только его убежденность, пылающая против существа, которое потеряло всё, кроме голода и ненависти.

Где-то в этом хаосе мелькнуло воспоминание:

— «Интересно, кому когда-то принадлежал этот дух», — сказал он Лефии всего несколько часов назад после спасения Тионы.

— «В прежние времена», — ответила она, — «духи жили и умирали рядом со своими героями».

— «Тогда, если эта выжила с Древней Эры... кем она была? Что за герой стоял подле неё?»

Он не мог перестать думать об этом. Даже когда Лефия предупреждала его не жалеть такое зло, не колебаться, Белл не мог не задаваться этим вопросом. Теперь, слушая безумный смех Оскверненного Духа, он узнавал фрагменты — всполохи — того, чем она когда-то была. Эти обрывки слов, эти разбитые мечты о «небе» и «рае» были остатками клятвы. И с этими фрагментами он пришел к ответу, который не должен был найти. Он, читавший лишь дедушкины сказки о героях, почему-то чувствовал себя так, будто прожил их — каждую встречу, каждую радость, каждое обещание, каждую трагедию. И он понял.

— Сколько бы из нас ты ни пожрала... тебе никогда не восстановить Королевство Духов! — крикнул он. — Тебе никогда не создать тот рай, который ты обещала своему герою!

Его крик донесся даже до богов через треснувший кристалл. Гестия и Уран закрыли глаза. Старый бог знал правду всё это время — он видел, кем когда-то был Оскверненный Дух. Но он хранил это в тайне. Потому что для неё не осталось спасения. Потому что раскрыть её имя сейчас означало бы лишь углубить трагедию. Потому что даже бог мог только жалеть то, что когда-то было духом, а теперь стало ничем иным, кроме как порчей.

Богиня красоты, Фрейя, вспомнила свою встречу с мальчиком. Ту ночь на Мосту Героев, когда она посетила его в облике своей дочери, Сир. Среди статуй героев — потомка Короля Волков Саруона, королевы амазонок Иверды, Неумирающего Лорда Гарзанева, Копья Власти Сида и Короля Духов Сфира — он тоже стоял среди них, невзирая на годы, разделявшие их смерти.

И там другая «Сир», та, что с пепельными волосами, прижала правую руку к глазу, глядя на это изваяние. Повелитель духов, окруженный множеством дев... Какая из тех дев пала, превратившись в чудовище, Хорн сказать не могла. Но, всё еще связанная слабыми отголосками тайного искусства Вана Сейд, звеном между богиней и дочерью богов, она пришла той ночью одна к Мосту Героев. Опустившись на колени перед статуей, она сложила руки. Хотя её вера принадлежала лишь великой богине, в тот момент она молилась — не богам, а глупому мальчишке. Тому, кто осмелится достучаться до духа героя.

— Тогда верни её — верни Айз!!

Рев Белла эхом разнесся по глубинам демонического царства. Сознание вернулось к Тионе и остальным; они в шоке подняли головы — и увидели, как Дух бьется в конвульсиях, а её язык дергается. Все её глаза были широко распахнуты, кроме чудовищного третьего глаза на лбу. Радость, издевка, самообладание — всё исчезло. Плоть на её щеках задергалась; её тело задрожало, сначала тихо, но отчетливо, словно какой-то шторм эмоций, которых она не понимала, раздирал её изнутри.

Она не понимала, что говорит этот кусок плоти перед ней. И всё же — почему её тело ныло так, будто его кусали клыки дракона?

Налитые кровью глаза расширились, и Оскверненный Дух, ведомая неконтролируемой яростью, издала пронзительный, нечеловеческий вопль.

— Исчезни!!

— Гха—!!

Щупальца обрушились вниз, дробя кости.

— Исчезни, исчезни, исчезни!! Сгинь, сгинь, сгинь — СГИНЬСГИНЬСГИНЬСГИНЬСГИНЬСГИНЬСГИНЬ!!

Она била его снова и снова бесчисленными отростками, размазывая ненавистный комок мяса. Её десять пальцев впились в собственный череп, пока кожа не лопнула и не потекла кровь; её длинные волосы дико хлестали, пока она кричала:

Отвратительно. Отвратительно, отвратительно, отвратительно!

Она била всё сильнее, пока вены, удерживавшие её саму, не лопнули, и она не рухнула вместе с этим комком плоти на землю. Потеряв рассудок, она швыряла всё новые щупальца.

Окровавленная масса на полу подняла дрожащую правую руку — и ответила пламенем.

Она должна была стереть это. Это пятно на полу — она должна была сжечь его прежде, чем оно снова задышит!

— Приди, о Пламя!

Массивный магический круг развернулся над её головой.

— Гори ярко, гори ярко, гори ярко! Сожги небеса! Сожги землю! Сожги источники, горы и жизни, обитающие на них! Как цена за время и жизнь героя, которого я когда-то любила—!!

Она была потрясена. Она распадалась на части. Духу не было нужды произносить заклинание вслух. Но она силой заставляла магию существовать, её фрагментированное заклинание связывалось в грубую инвокацию — манифестацию её хаоса. Магический круг, перегруженный избыточной мощью, полыхал так интенсивно, что даже авантюристы — едва способные шевелиться — могли только кривиться, тщетно пытаясь сопротивляться шторму безумия, который опережал их отчаянную борьбу.

— Огненный шторм!!

Море багрового пламени поглотило всё вокруг, пожирая сам мир.

И в то же мгновение—

— Вариан Хильдр.

Вспышка молнии пронзила зал, пробивая магический круг как раз в тот момент, когда он готов был извергнуть свое адское пламя. В следующую секунду неконтролируемый выброс маны сдетонировал мощным взрывом.

— ГИИИИИИИААААААААААААААААААААААА!?

Вспышка псевдо-маны — Игнис Фатуус — взорвалась в упор, окутывая Духа пламенем. И Оскверненный Дух, корчась в агонии, и авантюристы, застывшие в шоке, повернули головы к источнику молнии.

Там, посреди бойни, в разорванных черно-белых одеждах, с золотыми волосами, сияющими даже сквозь грязь, стоял Белый Эльф. Левая рука вытянута вперед, всё его присутствие излучало спокойную власть.

— Ма... стер...!

— Хедин!?

Крик вырвался у окровавленного Белла и у Хёгни, который заставил себя подняться. Отряхнув нечистоты со своих безупречных волос, Хедин Селланд издал короткий, пренебрежительный смешок.

— Вставайте. Живо, ничтожества.

По его приказу — приказу, не терпевшему возражений — золотой магический круг разошелся в стороны, отличаясь от сияния прежней молнии.

— С этого момента эта земля станет Фольквангом — Полем Битвы. Вы будете сражаться вечно, пока эта мерзость не будет уничтожена.

Сияющее поле развернулось, окутывая Белла, Хёгни, Тиону, Бете, Вину и Лида — каждого раненого бойца в пределах досягаемости. А затем Эльф запел.

— Моё имя Золото, правая рука неумирающей богини. Трижды сожженный, пронзенный навечно.

Из инферно копий рождается сияние света,

И сама смерть оказывается сражена.

Вся каверна вспыхнула золотым сиянием — достаточно ярким, чтобы осветить даже далекого Духа Дракона, возвышающегося в центре.

— Радуйтесь, радуйтесь, радуйтесь!

Я — возрожденное золото.

Под этим воскресшим светом да начнется бесконечная битва!

Это было ничем иным, как насилием исцеления — силой, доступной лишь Золотой Ведьме.

— Зео Гулльвейг!

Даже Оскверненный Дух застыла в неверии, когда хлынуло золотое сияние, восстанавливающее раны не только авантюристов, но и Ксеносов.

— Мои раны... они исчезли!

— Это безумие...!

Лид и Вина изумленно закричали; Бете и Тиона в ошеломленном молчании смотрели на свои исцеленные тела; Хёгни просто издал долгий, облегченный вздох — такой бывает только у тех, кто прошел по самому краю бездны.

Наблюдая за ними, Хейд, чья белая накидка и красное платье медсестры развевались, пока она с усталым вздохом взмахивала длинным посохом, театрально простонала:

— Вы, ребята, копались слишком долго! Если бы вы явились раньше, мне бы не пришлось принимать помощь от того, от кого я меньше всего хотела её получать — от самого лорда Хедина!

Она вышла из-за его спины, бросив на красавца-эльфа колкий взгляд и выдав нарочито затянутую жалобу.

— Но не волнуйтесь, — добавила она, и её губы тронула усмешка. — Этот садист не единственный, кто примчался на помощь.

Не успела она договорить, как еще одна вспышка золотого света — и порыв ветра — ворвались в зал.

— Утидэ-но Кодзути — Пляши!

— Светозарный Ветер!!

— —!!

— Гху—!?

Лучи сияния окутали Бете, Тиону, Хёгни, Лида и Вину один за другим — «Повышение Уровня» хлынуло в их тела. В то же время массивная сфера ветра и света ударила в регенерирующего Оскверненного Духа, прерывая её восстановление.

Сквозь золотые частицы спустилась Асфи, несущая Харухимэ, а сверху Рю спрыгнула с улетающего летающего дракона — и Грос, каменный дракон, взмыл в бой рядом с ними.

Подкрепление прибыло.

— Харухимэ!

— Мальчик-эльф! Ты успел вовремя...!

— Грос! Ты всё-таки пришел!!

— Стал бы я оставлять девчонку-дракона и этого твердолобого мужлана! Принимайте — ваше последнее оружие!

Лицо Вины просияло, она замахала обеими руками Харухимэ, которую Асфи несла по воздуху. С земли голос Гестии задрожал от волнения при виде зеленого плаща, развевающегося вокруг Рю, пока та спускалась, а Грос грубовато прорычал приветствие Лиду — чьи янтарные глаза заблестели от эмоций — и сбросил своему товарищу-ящеролюду запасной длинный меч.

Это стало возможным благодаря карте, которую составляла группа Гермеса. Используя данные разведки, оставленные авангардом Белла, арьергард Хедина был проведен через глубочайшие пределы лабиринта на максимальной скорости — прибыв как раз к финальной битве. Их авантюра с прорывом вперед не была напрасной.

— — Мальчик! Рауль перегруппировался с отрядом Финна! Аллен и Четверо Братьев, даже дети Фрейи — все в безопасности! Мы берем это на себя!!

— !!

— Локи...!

— Сосредоточься на враге перед тобой! Объединяйся с Хедином и остальными — спаси Айз!!

Крик Локи протрещал через треснувший кристалл Окулуса, позади него был слышен судорожный вздох Гестии. Слова летели одно за другим, призванные закалить их дух и заставить двигаться вперед. Группа Хедина была единственной здесь — все мгновенно поняли почему.

Для Бете и Тионы тень, терзавшая их разум, наконец исчезла. Их товарищи — Финн и остальные — были живы. Это было всё, что им нужно. Теперь оставалось только сражаться.

— —!

Воссоединенной передовой — долгожданному подкреплению — не нужны были призывы к бою. Обменявшись кивками, они поднялись, сила приливала к мышцам, божественный свет пылал в их телах. Каждая пара глаз — авантюристов и Ксеносов — была прикована к Оскверненному Духу и чудовищному Духу Дракона, которого она породила.

Из храма внизу Гестия набрала воздуха и вместо Локи ударила в гонг:

— Раунд второй!!

Финальная битва началась заново. По объявлению богини все авантюристы разом рванули вперед.

— Хроники Астреи!

Пока Бете, Хёгни и остальные запрыгивали на огромные пульсирующие вены, опутавшие зал, — несясь к парящему Духу Дракона, — Рю в одиночку начала песнопение. Развернулся священный домен, и песня её рода обрела форму. Окутанная звездным светом, сияющая эльфийка наступала, в то время как Оскверненный Дух, всё еще не отошедшая от слов Белла, взвизгнула от ярости:

— Сгиньте!!

Во всех направлениях — сверху, снизу и отовсюду — сотни магических кругов возникли в шторме света. Это была бомбардировка, предвещающая конец света, которую могла выпустить только владычица этого оскверненного царства. Даже Асфи, державшаяся низко в полете на самом краю зоны поддержки Харухимэ, вскрикнула от ужаса. Каждый из них находился в радиусе поражения — даже Хейд поморщилась от абсурдности происходящего. Мгновенный смертный приговор. Шторм уничтожения.

Но—

— Кайлус Хильдр.

— на этом поле боя теперь было кое-что еще. Сильнейший магический посох Орарио вступил в игру.

Оскверненный Дух застыла. Через весь зал девяносто девять магических кругов вспыхнули жизнью — только чтобы быть встреченными девяноста девятью ударами молний. Равное количество громовых выстрелов с хирургической точностью пронзило каждый магический круг, разбивая их до того, как они успели сработать.

Как и прежде, разорванные магические формации вызвали цепную реакцию взрывов — девяносто девять вспышек света, вспыхивающих одна за другой, поглощая воздух в ослепительных детонациях. Оскверненный Дух вскинула руки, закрывая лицо, её выражение застыло в шоке.

— Сколько раз, по-твоему, я наблюдал, как ты портишь одно и то же топорное колдовство? Я не позволю существовать такой жалкой магии.

В течение трех секунд после визуального контакта — из фиксированной тыловой позиции с полным обзором поля боя — каждый магический круг был уничтожен в безупречной последовательности нечеловечески точным огнем молний. Подвиг, возможный только благодаря идеальному сочетанию мастерства заклинаний, мгновенного суждения и божественной точности.

Заклинание, известное как «Кайлус Хильдр» — «Легион тысячи громовых солдат», — доказало, что является прямым противодействием так называемой магии духов. Один человек в одиночку смог полностью подавить артиллерийский обстрел Оскверненного Духа.

Даже те, кто едва выжил — Лид и остальные, — почувствовали, как по телу пробежал холодок от того, насколько подавляющей была поддержка Хедина. Обладая самой большой дальностью и величайшей ментальной силой во всем Орарио, Высший Эльф не сдал ни на йоту даже в этой финальной, апокалиптической битве. С невозмутимым изяществом он просто поправил очки.

— Я прикрою. И потяну время, пока вы возитесь со своей тактикой.

Его кораллово-красные глаза повернулись к полю звездного света, всё еще сияющему впереди — «Астральному Домену» Рю. Пользуясь минутным шоком Оскверненного Духа от заградительного огня Хедина, Рю выкрикнула имя святой, которую почитала:

— Иливуте!

Из «Хроник Астреи» она призвала магию, которой когда-то владела волшебница Риана Лиц — «Магическое Пламя». Беловолосая эльфийка взмахнула своей короткой палочкой, её фигура была окружена видением её старшей соратницы по Семье Астреи. Шторм пылающих огненных бомб обрушился вверх, проливаясь дождем на Оскверненного Духа, парящего Духа Дракона и на всю каверну. Застигнутый врасплох, даже Дух Дракона, чья чешуя обычно отражала все атаки, был вынужден принять удар на себя.

«...!?»

Оскверненный Дух немедленно почувствовала это — аномалию. Там, где ударило магическое пламя, на теле дракона появились бледные ожоги-стигматы, выкачивающие его силу.

— Пламя Рианы карает нечестивых! Магическая сила Духа падает!

Риана Лиц из Семьи Астреи была родом из магической нации Альтена. Некогда изгнанная и клейменая как вольная волшебница, её магия родилась из отчаяния по родине — и решимости усмирить её безрассудную жажду власти. Её пламя было манифестацией этой воли — «Магическое Пламя Сдерживания», сила, ослабляющая саму магию.

Осознав, что истинной формой врага является сам мир этого этажа, Рю запечатлела огненные стигматы по всему огромному залу. Она кратко передала эффекты своей магии остальной группе — сила её товарищей, одолженная ей, всё еще текла сквозь неё, — а затем подняла свой «Alvs Iustitia», решительно шагнув на передовую.

Атакующее заклинание, которое к тому же несло дебафф-эффект — «понижающее зачарование», — было последним, чего кто-либо ожидал. Пока авантюристы в сердцах молча аплодировали ей, даже боги в подземном святилище (кроме Урана) взорвались криками радости.

— Хороша! — закричали они в унисон. Даже тайная фанатка Галеи, сама богиня Фрейя, похвалила её действия.

С подавляющим баффом Харухимэ и теперь неожиданным дебаффом Рю, расклад сил был полон. Вместе с непревзойденным арьергардом в лице Хедина и бесконечным целителем Хейд, условия для финальной битвы — последнего боя с боссом — наконец сложились. Боги, игроки в этой великой игре, чувствовали, как их кровь закипает от возбуждения.

— Не уверена, слышите ли вы меня там внизу, но-о-о-о...! Обрушьте на них волновую атаку!!

Голос Локи прокричал через трещащий кристалл Окулуса. Дошло сообщение или нет, авантюристы и Ксеносы услышали зов и бросились к Духу Дракона.

— Гр-р-р-а-а-а-а-а-а-х!

Бете, Хёгни и Лид предприняли одновременные атаки с нескольких направлений.

— ──Р-Р-Р-Р-Е-Е-Е-В!

— Что—!?

Дух Дракона ответил единственным ревом.

— Ува-а-а-а-а-а-х!?

— Я сейчас умру, умру, умру, умру, умру-у-у-у!?

— Гху—!? Один только рев обладает такой силой!? Невероятно...!

Ударная волна ветра отправила Бете и остальных в полет быстрее стрел. Даже вдали от дракона Харухимэ закричала, прижав уши от порыва ветра, а Асфи потеряла управление в полете и чуть не разбилась. Позади них Рю едва удалось выдержать удар, хотя её плащ и плечо были рассечены; кровь потекла по её губам, пока она дрожала от шока. В самом тылу только Хедин чисто уклонился — но всех впереди захлестнула чистая мощь ветра.

И тогда—

— Поле Битвы, Фольквангр.

— !?

Золотой магический круг снова вспыхнул под ними, свет рванул вверх. Упавшие Хёгни и остальные поднялись совершенно невредимыми, будто никаких травм никогда и не было — словно бессмертные воины, восстающие из смерти.

— Я буду исцелять вас столько раз, сколько потребуется, так что, пожалуйста, разберитесь с этим жутким духом — и с этим мерзким подземельем заодно!

Магия исцеления Хейд с её абсурдно широким радиусом была такой же «сломанной» силой, как и магия Харухимэ. Будь то Война Семей, битва с боссом этажа или даже это сражение против самого мира, её магия восстановления была неостановима. Подобно ведьме, накладывающей вечное проклятие жизни, она вращала свой длинный посох, излучая золотой свет. Оскверненный Дух, чье лицо исказилось в отвращении, в ярости полоснула одной рукой по горизонтали.

Мгновенно через весь зал — прямо под ногами Хейд — мясные щупальца выстрелили вверх.

— Что—!?

— Не стой столбом!

— Ого—!

Копьеобразное щупальце уже готово было пронзить её, когда сверху спикировала тень — Грос, каменный дракон, вовремя подхвативший её. Он вцепился когтями в её плечи и взмыл в небо, унося её вверх вместе с Асфи и Харухимэ.

— Здесь нигде нет безопасной зоны! И всё же, хорошая работа, Горгулья! Просто продолжай охранять свою любимую целительницу — ой-ой-ой! Твои когти впиваются мне в плечи!

— Терпи пока!

Пока шумный арьергард кричал и суетился на заднем плане, три фигуры продолжали бежать без остановки — Тиона, Вина и Белл.

— Кх—! Кашель! Кха! ...Аргонавт!!

— Белл!

Тиона харкала кровью, «корни», всё еще зарытые в её теле, не могла удалить даже магия Хейд. Она уложила мальчика, которого несла, на мясную землю. Вина, которой удалось отыскать оторванные ноги Белла на адском поле боя, сжала их дрожащими руками, слезы наворачивались на её глаза. Покинув передовую, чтобы оставить её Бете и остальным, Тиона и Вина расставили приоритеты в пользу спасения Белла, пока внимание Оскверненного Духа было приковано к другому — им нужно было действовать сейчас.

— Ноги Белла — как нам приделать их обратно!? Я не хочу, чтобы он разваливался на части! Белл, пожалуйста...!

— Вина...! Мой подсумок на ноге...! Там внутри кровь Мари!

— !

Даже после купания в широкообластной магии исцеления Хейд, отсутствующие ноги Белла не регенерировали. В ужасе от того, что она держит то, что раньше было его частью — и всё же не желая это терять, — Вина крепко прижала конечности к своей груди. Услышав его слова, она встрепенулась и бросилась к кожаному подсумку, пристегнутому к его левому бедру. Работая вместе, она и Тиона приложили оторванные конечности к культям, крепко удерживая их на месте, и поливая раны содержимым маленького флакона — Живой Кровью Русалки.

— Гх... а-а-а...!

Белый дым поднялся от обеих ног. Белл зажмурился, стиснув зубы от боли, пока Вина поддерживала его спину. Он уже сталкивался с потерей конечностей раньше — в битве против Джаггернаута — и знал восстанавливающую силу крови Мари не понаслышке. Она могла не соединить кости и мышцы идеально, но этого было достаточно, чтобы двигаться. С остальным он справится благодаря своему телу 6-го уровня. Как только они выберутся на поверхность, целители Семьи Диан Кехта подлатают его как следует.

Молча Белл поблагодарил добросердечную русалку и поднял взгляд, в котором зажегся свет его Священного Пламени, обратно на поле боя.

— Белл...

— Прости, Вина. Одолжи мне свою силу еще немного, ладно?

— Арго...

— Тиона — пойдем спасать Айз.

Он был избит сильнее всех, и телом, и душой, находясь на грани краха. Тиона и Вина больше всего на свете хотели, чтобы он перестал сражаться. Но Белл притворился, что не замечает их негласных мольб, мягко отклоняя их доброту. С могучим навыком «Анти-очарования», пылающим внутри него, этот мальчик не мог — и не хотел — падать. Не раньше, чем он спасет девушку, которой восхищался больше всех.

Вина и Тиона обменялись печальными взглядами, затем решительно кивнули и побежали обратно в гущу битвы.

────────────────

— Проклятье—! Эта штука слишком сильна, ей нет конца!!

— Я же говорил, что это невозможно...!

Даже с возвращением Белла чаша весов в битве не склонилась. Сколько бы заклинаний духа ни перехватывал Хедин, мощь черного дракона была подавляющей. Лид и Хёгни бросались в атаку снова и снова, каждый раз восстанавливаясь магией Хейд, но обычный рев дракона или взмах его крыльев создавали режущие вихри, кромсающие всё вокруг. Зачарованные ветры отбрасывали всех, кто осмеливался приблизиться.

— Тц.

— Кх!

Между залпами контр-заклинаний Хедин выпускал штормы молний, в то время как «Светозарный Ветер» Рю взрывался параллельными кастами во время её стремительных маневров в воздухе.

И все же, даже под их совместным натиском Дух Дракона оставался совершенно невредимым. Лица эльфов исказились в отчаянии. Что бы они ни пробовали, этот аватар разрушения, созданный Оскверненным Духом, не желал ломаться.

— Дебафф Рю всё еще активен, и он всё еще настолько силен?!

По правде говоря, только благодаря тому, что Рю ослабила магию Духа Дракона, группа вообще выжила. Если бы она не урезала его мощь, тот первый рев — «штормовой крик», вырвавшийся в упор, — мгновенно убил бы Бете, Лида или Хёгни. Локи, наблюдавшая за этим через Окулус, не смогла сдержать напряженного шепота. Белл и остальные чувствовали тот же ужас.

(Даже с поддержкой Рю мы не можем его пересилить... Он слишком силен!)

Мощь врага была подавляющей. Даже с заградительным огнем Хедина, баффами Харухимэ и чудесным исцелением Хейд — идеальным составом поддержки — они не могли найти ни единой лазейки. Был ли этот черный дракон сильнее «Последнего Бедствия», запечатанного в Долине Драконов? Или это лишь бледная тень по сравнению с истинным «Одноглазым Драконом»? Если верно последнее... то какое же отчаяние должен нести тот, настоящий монстр?

Одна эта мысль едва не лишила Белла концентрации. И что хуже—

— Ветер...!

С каждой секундой мощь шторма росла. Даже Хедин, подавляющий заклинания врага точечными молниями, заметил это. Даже Рю, запечатывающая его магию своим пламенем сдерживания, почувствовала это. Все осознавали — этому вихрю нельзя позволить подняться выше. Конец приближался.

Осталось десять минут до полного поглощения Айз.

Когда «Великий Ветер» полностью перейдет под контроль духа, это будет означать поражение Орарио. Через шестьсот секунд златовласая девушка с золотыми глазами исчезнет — и вся группа Белла будет стерта из будущего, которое последует за этим.

(Времени нет! Я должен начать зарядку — сейчас!)

Это был предел — момент для начала длинного песнопения. Даже с учетом всех возможных помех, чтобы достичь полного заряда за пять минут, он должен был начать звонить в Великий Колокол немедленно. И более того—

— Я обещал.

Той янтарноглазой эльфийке. Они поклялись бежать вместе — чтобы спасти ту, которой оба восхищались. Айз была прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Не спасти её сейчас было бы непростительно.

— Вот почему—!

Чтобы сдержать обещание, данное Лефии, Белл поднял окровавленное лицо, его глаза ярко горели. Он выставил вперед свое оставшееся оружие — полусломанный Нож Гестии, заряжая его «Огненной Стрелой». Резонирующий перезвон Великого Колокола эхом разнесся по полю боя, вселяя мужество в сердца Тионы и остальных даже посреди хаоса. Этот непоколебимый ритм — звук неповиновения — вновь разжег волю каждого авантюриста.

И этот же звон впился в нервы Оскверненного Духа.

— Заткнись!!

Дух Дракона взревел, выпуская массивный поток ветра. Самый мощный удар на данный момент — «Выстрел, Убивающий Героев».

— Уклоняйся, глупый кролик!! — крик Хедина запоздал.

Рю и Вина среагировали инстинктивно, но их защита не успела сформироваться. Штормовой луч нацелился на Белла. Мир стал белым. Поток разрушения поглотил его целиком—

—но сквозь него крик его непоколебимой решимости достиг каждого на поле.

— Я не позволю вам потерять надежду.

Ослепительное сияние — нет, свет истинного рыцаря — вспыхнуло над полем боя. Из-за спины Хедина вырвался другой поток разрушения, столкнувшись лоб в лоб с ветром, который готов был поглотить Белла, и полностью нейтрализовав его.

— ...Остаточный свет...

Даже авантюристы — и сам Оскверненный Дух — застыли в изумлении. Белл мог только смотреть в неверии, бормоча слова, словно во сне. Он повернулся к источнику этого света — к входу в огромный зал—

И там стояла одинокая фигура, сияющая, как столп решимости.

— Профессор Леон—!!

Но подкрепление не ограничилось одним лишь рыцарем.

— Вперед, вперед, впере-е-е-ед!!

Первый боевой клич раздался не с Глубоких Этажей, а гораздо выше, со Средних. На грани краха вертикальная шахта была наводнена ярко окрашенными монстрами, разрывающими рушащуюся оборону Корпуса Безопасности — пока не прибыло подкрепление.

— Ока! Стри!

— Кто они...? Какая Семья!?

Ока и Тигуса, отчаянно сражавшиеся бок о бок с учениками Академического Дивизиона в Лабиринте Великого Древа, были спасены лавиной прилетевшего оружия, которая смела монстров перед ними. Среди ошеломленных защитников первой эмблему на побитых доспехах прибывших узнала Микото.

— Семья Локи!?

Авантюристы с эмблемой шута рванули вперед — элита высших классов, прорубающаяся сквозь орды монстров и цветов-людоедов с безрассудной отвагой. Их координация и сила ставили их на голову выше обычных авантюристов того же уровня. Даже Дафна и Борс, чьи отряды были на грани уничтожения, стояли в оцепенении.

— «Экспедиционный отряд», который отступил...!? Они же должны были быть полумертвыми!

— Да ни за что на свете!?

Всего пятьдесят два человека. Не только Семья Локи, но и элитные кузнецы Семьи Гефест, целители Семьи Диан Кехта и другие ведущие авантюристы из союзных Семей, присоединившиеся к экспедиции — все они вернулись в бой. Большинство были далеки от полного исцеления. Зверолюди с пропитанными кровью бинтами, однорукие гномы, одноглазые эльфы — каждый издавал боевой клич, восстанавливая оборону шахты с взрывной энергией. Даже Дафна, обычно образец холодного прагматизма, почувствовала, как жар пробежал по спине при виде такого мужества.

— Если мы будем отлеживаться, всему конец!

— Ради леди Риверии — мы тоже идем!

— Больно, страшно, но... мы не можем оставить всё на Лефию и остальных!!

Раненый кузнец проревел свой вызов. Эльфийка, когда-то потерявшая гордость, выпустила стрелу. Человеческий маг, выплакавшая все глаза после потери друга, теперь снова стояла в строю, роняя слезы ради тех, кто всё еще сражался. Никто не отдавал им приказа. Даже их боги. Они вернулись в ад по собственной воле, чтобы свести счеты — чтобы вернуть свою гордость. Это было безрассудно, даже самоубийственно, но в их фигурах горело безошибочное пламя героев. Их решимость — этих шутов Семьи Локи, которые теперь походили на истинных воинов — вдохновила даже измотанных бойцов-куртизанок с нижних этажей.

— ОТБРОСЬТЕ ИХ НАЗА-А-А-АД!!

— Гх—!! Прочь с дороги, Кадзуки Пылающей Луны!!

Громовой крик Айши разнесся повсюду. Вельф, находившийся на грани обморока, снова зажег свет в глазах и высвободил полную мощь своего магического меча. Со Средних этажей... к Нижним... и эхом до самого Глубокого этажа — рев авантюристов сотряс само подземелье, заставив и монстров, и лабиринт дрожать от страха.

— Подкрепление!? Семья Локи!?

— Да...! Они помогают авантюристам на каждом этаже!

Внезапное изменение условий боя достигло командного пункта штаб-квартиры Гильдии. Доклад Эйны лишил Лилируку дара речи, её уши почти отказывались верить услышанному. Стратег, которая еще мгновение назад была загнана в угол, мгновенно ожила, её взгляд обострился, когда она начала перерасчет.

(Адаптивность Семьи Локи на другом уровне! Их бойцы, их маги — они все абсурдно сильны! Неужели эти радужные монстры им уже «знакомы»? Или они просто едут на чистом адреналине? ...Неважно! Я использую это в любом случае — пора пустить их в дело!!)

То, что должно было быть невозможной, неучтенной переменной, внезапно стало тем самым козырем, которого жаждала Лили — элитной мощью самого Орарио. Их опыт, их напор, всё было иным. Даже раненые, а возможно, именно потому, что раненые, их скрытая сила была неизмерима. В то же время она знала, что это чудо, которое не может длиться долго — мимолетный «волшебный час».

(Все боссы этажей уже побеждены. Если мы справимся с этими радужными монстрами, с остальными иррегулярами будет покончено! Останутся только обычные монстры подземелья! Чем растягивать это в медленное поражение...!!)

Закончив расчеты за секунды, Лили приняла решение от имени Хедина и Финна, отсутствовавших в штабе.

— Продвигайте шахту вперед! Это ва-банк!!

Всеобщее наступление по всем фронтам. Полная переброска сил на нижние этажи. Используя вновь обретенный импульс и боевой дух, поднятый возвращением Семьи Локи, Лили сделала свой ход — такой же дерзкий, как во время Военной Игры.

— Передайте подразделению обороны 50-го этажа спускаться на нижние этажи! Оставьте всё остальное подкреплениям, идущим сзади!

Это было три часа назад.

— Мама Миа, ты уверена в этом, ня-а-а!? — сейчас, в настоящее время.

Оставив свою базу на 50-м этаже, Хлоя и остальные из «Хозяйки Изобилия» спустились в бездну 60-го этажа. Область, всё еще восстанавливающаяся после катастрофических разрушений, вызванных появлением Джаггернаута, едва держалась. Кратеры и разорванный камень из «Горнила Дракона» делали проход возможным только потому, что подземелье еще не закончило регенерацию. Отбиваясь от волн радужных монстров, девушки из таверны кричали и сражались за свои жизни.

— Где мой братец, ня-а-а!! Это моя работа, Мя-ня, спикировать и спасти его в трудную минуту, ня-а-а-а-а!!

— Аня, ты еще тупее, чем обычно! Эти фрики мерзкие и тупо сильные! Ого — паразит-тарантул на подходе!?

— Хватит ныть и сосредоточьтесь! И не забывайте регулярно пить зелье анти-очарования Асфи!

— Это-то ладно, но если мы потеряем 50-й этаж, нас окружат сверху и снизу! Мы не закончим как Семья Локи до их отступления!?

Пока доносилось неистовое мяуканье Ани и Хлои, лопата Мии прорубалась сквозь массу оскверненных щупалец, а кулачный боец Люноир боролась с пачкой цветов-людоедов. Вместе с членами Семьи Ганеши, Академии и других союзных групп женщины из «Хозяйки Изобилия» яростно сражались — когда внезапно группа целителей и травников закричала сквозь хаос.

— Мы знаем, что нас все ненавидят!

— Но, пожалуйста — хоть в этот раз, доверьтесь лорду Вану и его воинам!

Это был «Андхримнир», перемазанные сажей подчиненные Семьи Фрейи. Даже в отсутствие Хейд целители продолжали поддерживать отряд Мии. Вице-капитаны Рона и Ильде умоляли поверить в Вана и эйнхериев, укрепивших 50-й этаж. Капитан Шакти, зная о скрытой помощи Ксеносов, хранила молчание — но Мия лишь ухмыльнулась, положив лопату на плечо и слушая отчаянный призыв целителей.

— Вот как она говорит. И честно говоря, мы держимся лучше, чем я ожидала, а?

— Ну... да, пожалуй, это правда.

— Такое чувство, что здесь не так много монстров или ловушек, ня... На 50-м этаже было куда хуже...

— Это потому, что дети громят всё внутри. Даже у этого «Оскверненного Духа» сейчас нет времени продохнуть.

Мия стояла как несокрушимая передовая линия, прикрывая Люноир и Хлою, пока те переводили дух спина к спине. Взмахом, рассекающим воздух, она отправила извивающегося червеподобного монстра в полет. Тот врезался в мясную колонну и лопнул, но она даже не удостоила его взглядом. Вместо этого её глаза скользнули по кристаллу Окулуса на поясе. Уличная девчонка, которая когда-то давала ей здравые тактические советы — а теперь богиня сама по себе — заслужила слабую улыбку Мии, прежде чем та цокнула языком и пробормотала под нос об их отсутствующем «грузе».

— Я прошла через все эти трудности, сопровождая этого идиота сюда, лишь бы он не дрался... но как только он чует битву — всё та же чертова история. Этот «упрямый сопляк» никогда не изменится.

— Леон!

Зрелище, представшее перед глазами Белла, заставило его затаить дыхание. Его доспехи были в трещинах, волосы слиплись от крови, но его львиный взгляд всё еще горел — не тронутый тенью. И рядом с ним стояла другая колоссальная фигура, гигант, чей силуэт излучал доминирование. Воин, способный стоять плечом к плечу с самим рыцарем.

— Оттар!!

Этот человек-гора — его массивная стать, его свежие раны, его чистая, подавляющая мощь — превращали даже шрамы в украшение. Он был силой, обретшей плоть. Белл хотел заплакать от облегчения, что Леон как-то в одиночку усмирил «Черную Деву» и догнал их, но момент был украден тяжестью чужой ауры. Лев и вепрь. Рыцарь и король воинов. Белл не знал зрелища более внушающего трепет, видения, от которого по спине бежали бы такие мурашки. Ни один герой, ни один ученый, ни одна душа в Городе Героев или Академии Знаний никогда не видели «сильнейших» более великих, чем эти двое.

— Они здесь-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!

Долгожданное прибытие сильнейших заставило богов — Локи, Гермеса и Гестию — пуститься в неистовое празднование, соперничающее с хаосом самого Денатуса. Пока Бальдр и Фрейя улыбались, Локи наклонилась к Окулусу и взревела:

— Повышение Уровня!!

Её крик идеально совпал с голосами её детей — и с громовым приказом Хедина, отданным со скоростью и точностью божественных рефлексов. Сорвавшись с места, Харухимэ уже знала, что грядет.

— Ха... ха... Пляши!!

Текущая длительность повышения уровня: двадцать минут. Перезарядка между использованиями: пятнадцать минут. Это узкое пятиминутное окно истощения — мгновение ускользающей грации лисицы — она преодолела одной лишь волей, поддерживая первые баффы и одновременно сплетая новые золотые хвосты силы для сильнейших среди них. Обливаясь потом, дрожа всем телом в руках Асфи, она протянула ладонь к полю боя и озарила двоих золотым светом.

Леон принял его с легкой улыбкой. Оттар просто закрыл глаза, выглядя слегка недовольным.

— Потерпи пока, Оттар, — донесся мягкий голос Фрейи из Окулуса.

Он, предпочитавший переходить на следующую стадию — Уровень 8 — на собственной силе, мог принять это только под её командованием.

Уровень 8. Вершина могущества Орарио.

— Смотри, Оттар, — спокойно сказал Леон. — Дракон, окутанный тьмой.

— Я вижу.

— Такое чувство, что мы смотрим прямо на конец света.

— Не смеши меня.

Леон держал свой двуручный меч с невозмутимой уверенностью, в то время как Оттар закинул свой массивный черный клинок на плечо с легкой силой. Они даже не взглянули друг на друга, их слова были короткими, холодными — но связанными запахом соперничества, витающим между равными. Два абсолютных титана, окровавленные и несломленные, делили мимолетный миг тишины перед штормом.

— Им всё еще далеко до Зевса и Геры.

Затем — он прыгнул. Силой своих чудовищных ног боаз швырнул себя в небо.

— Э?

В одном прыжке, превзойдя даже пределы нелюдей, залитое золотым светом тело Оттара в мгновение ока преодолело огромное расстояние, взмыв высоко над полем боя — прямо над головой Духа Дракона. Это было ничем иным, как лобовой атакой — за исключением того, что она исходила от Уровня 8.

Тишина разлетелась вдребезги, как стекло.

Глаза Оскверненного Духа расширились до предела, когда колоссальный человек-кабан рухнул с небес, падая быстрее и яростнее любого метеора.

— Броня Ветра — Ариэль!!

— ООООООООООООООХХХХХХХХХХ!!

Дракон взревел, когда дух воззвал к штормовому барьеру — тому самому яростному вихрю, который снова и снова отбрасывал Бете и остальных. Но Оттар лишь бросил:

— Слишком мягко.

И прорвался сквозь него.

— ────────ГХХХХХХХ!?

Плоть разошлась. Доспехи лопнули. Кровь брызнула фонтаном. Ему было плевать. Одним взмахом своего черного двуручного меча он рассек воздушные потоки и обрушил клинок на череп Духа Дракона. Мир взорвался от звука. Дракон не был разрублен надвое, но его чешуя разлетелась вдребезги, и от громового толчка — впервые — ужасающий плачущий дракон рухнул вниз более чем на тридцать метров.

— А ты прибавил, я гляжу!

Пока вепрь парил в воздухе, словно зверь, несущий свою богиню к небесам, лев мчался по земле. В мгновение ока Леон оказался подле него, его нога взорвала похожую на плоть почву, когда он нанес удар, способный рассечь всё сущее.

— АААААААХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ!!

Рев дракона исказился в визг «Оскверненного Духа», словно раздирали шелк. Подбрюшье Духа Дракона лопнуло, и впервые густая черная сукровица — магическая кровь — брызнула фонтаном. Прежде чем наблюдавшие боги успели хотя бы обрадоваться чистому попаданию, двое взревели в унисон:

— ОХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ!!

Они не дали Духу Дракона ни единого шанса на восстановление. Несясь по земле, взмывая в воздух, разрывая веноподобные щупальца на своем пути, двое обрушили шквал ударов, за которыми не мог уследить ни один смертный — беззаконный шторм атак, отрицающий всякую логику. Ни молниеносные лезвия ветра дракона, ни его мощная торнадоподобная защита не могли их замедлить.

— Прочь с дороги, Леон!

Спустя более чем полмесяца в Подземелье — после двух поверженных боссов этажей и такого количества убитых монстров, которое никто не смог бы сосчитать, — истинная вершина Орарио наконец вступила в бой. Причина, по которой Оттар мог продолжать выдавать такую подавляющую мощь — цифры, существующие на совершенно ином плане, — заключалась в его навыке: «Stortus Ottar». Его эффект специализировался на затяжном бою, повышая каждую способность развития до сверхчеловеческого уровня. Вместе с его Зверофикацией это было основой монструозной мощи Оттара — редким навыком, позволявшим ему совершать невозможное: в одиночку отправляться на Глубокие Этажи и возвращаться живым.

— Хоть раз сработай со мной сообща, Оттар! Не заставляй меня говорить подобные глупости!

Сила Леона соперничала даже с этим. Источником его разрушительной мощи был, конечно же, «Blaze of Round». Теперь он призвал его девятое сияние — «Девятый Испытательный Меч: Алфиар». Форма оружия была поразительной: перчатка из света. Надев эти сияющие перчатки, Леон мог сражаться голыми руками, нанося удары, заряженные святым сиянием, или выпускать ударные волны из ладоней, подобно магу. С этим он бросился прямо в защиту «Черной Девы», превращая мастерство и «тактику» в простые игрушки, и в жестокой драке, напоминающей худшие образцы гномьего ближнего боя, он разнес её на куски.

Это был истинный образ сильнейшей ведьмы — одной из Семьи Геры, — которая когда-то сеяла хаос своими кулаками. Для Леона этот Девятый Испытательный Меч, рожденный из той памяти, был и оружием, и шрамом на его душе. Свет, который он излучал, перетекал в его парные длинные мечи — Великие Клинки Погибели Повелителя Драконов, — еще больше усиливая их мощь. По своей природе, как чистое заклинание усиления, оно напоминало «Арго Весту» («Аргонавта») Белла, когда тот сражался двуручным мечом.

И Леон кромсал. Он прорубался сквозь чешую дракона, сквозь миазмы, кружащиеся с ветром, сквозь черную плоть, пропитанную плотной магией.

— Я не буду сдерживаться.

И снова — остаточный свет. Преодолевающее пределы сияние его удара стерло еще одну часть дракона, которая казалась неприкосновенной. Оба мужчины, когда-то потерпевшие горькое поражение от Зевса и Геры, теперь сражались бок о бок, выплевывая презрение:

— Не смей притворяться, что эта жалкая пародия на дракона может сравниться с теми, кто погубил наших богов.

Удар за ударом. Разрушение за разрушением. Их натиск не прекращался.

— Чертов боров!!

— Рыцарь Рыцарей...!

— О-Оттар!!

Неудержимый напор этих псевдо-Уровней 8 вновь зажег сердца остальных — Бете, Рю, Хёгни и каждого авантюриста, что еще стоял на ногах. Спина Оттара, массивная и непоколебимая, заставляла кровь каждого гордого зверя-мужчины закипать. Самый ненавистный из сильных — стена, о которую разбился каждый боец, — любимая заноза прекрасной богини в сердцах каждого. И всё же вид этой непобедимой вершины, стоящей непоколебимо даже в самом аду, стал величайшей искрой для всех воинов Орарио.

— Обнажись, о Король Магических Клинков! Разум в жертву, кровь в подношение — пока пир не кончится, убивай и убивай снова!

Хёгни, истощая остатки ментальной силы, высвободил «Дайнслейф». Превратившись в Короля Войны, не знающего страха до конца битвы, он бросился вперед, а за ним Бете и Рю, ревя от яростной решимости.

— Глупый кролик! Не лезь на передовую!! Ты только—

— Я коплю силы! Я нанесу финальный удар!!

— Не наглей, идиот!!

— Так точно, виноват!!

Пока Хёгни свирепствовал, и само присутствие Оттара раздражало его еще сильнее, оскорбления Хедина летели в три раза громче обычного. Белл, совершенно серьезный, выкрикнул в ответ извинения и сосредоточился на зарядке. Стоять на месте, собирая энергию, было самоубийством — весь огромный зал находился в зоне поражения врага. В любой момент щупальца или магические круги могли вырваться из земли или пустоты. Даже оставаясь начеку, удары Великого Колокола гремели над полем боя, подпитывая ярость и ужас «Оскверненного Духа».

Хейд, чьи огромные запасы ментальной энергии были почти исчерпаны, продолжала исцелять передовую сквозь пот и истощение. Лид, Грос и Вина — вместе с остальными Ксеносами — прикрывали авантюристов, нанося удары и защищая там, где это было необходимо. Не только защищая Харухимэ, Асфи бросала в бой все магические предметы, что были в её распоряжении, мешая движениям оскверненного духа.

Оттар, Леон, Бете, Хёгни и Рю — авангард, достойный стоять в эпицентре шторма, — продолжали атаку под поддержкой Хедина, толкая Духа Дракона к его пределу. Всё — абсолютно всё, до последней капли — было брошено в этот натиск. Они подняли боевой клич и ударили, ревя от желания спасти девушку, запертую в великом сердце в глубинах зала.

— Уууууууууууууу — ААХ!!

Но Оскверненный Дух решительно отвергла жалкое сопротивление авантюристов. Она черпала еще больше магической силы из великого сердца и из всего демонического царства, выпустив титанический порыв ветра. Как раз в тот момент, когда казалось, что Оттар и остальные вытеснили её из своей среды, она немедленно выкрикнула название своего завершающего приема.

— Темпест — Лиль Рафага!!

Спиральная стрела ветра была выпущена снова. В этот раз их количество не шло ни в какое сравнение с первым залпом. Десятки и десятки штормовых снарядов, сформированных из остатков духов, призванных Оскверненным Духом, пронеслись, словно вестники конца, ко всему живому.

— — Кайлус Хильдр!!

Хедин прекратил все другие действия и выпустил отчаянный, предельный залп. Было призвано почти тысяча ударов молний. Хедин пытался погасить шторм этим ослепительным шквалом, тратя огромное количество магии и ментальной силы — но буквальный ураган духа разорвал даже ливень грома. В лучшем случае им удалось притупить часть силы или отклонить несколько траекторий.

Пока они бросались на предотвращение мгновенной смерти, бесчисленные спирали оскалили клыки на авантюристов.

— Га-а-ах!!

— Гу-у-у-у-у-у-у-у-у—!?

Бете задело взрывом при приземлении, а плоть Рю была разодрана в клочья.

— Давай!!

— —!!

Леон парировал клинком, но его всё равно отбросило; даже Оттар, обладавший абсолютной защитой, был вынужден резко отступить, вспахивая пол ногами.

— Защищайте лисицу!

Хедин выкрикнул приказ, даже когда его самого отшвырнуло в сторону: прикрыть Харухимэ и Асфи. Грос и Вина бросились вперед, как живые щиты.

— Ва-а-а-ах!!

— Вина!?

Вина использовала свое единственное крыло и вместе с каменным гигантом Гросом образовала стену — они и те, кого они укрывали, рухнули далеко вниз на землю. То, что последовало для Белла, было спиральной стрелой, усиленной убийственным намерением.

— ———

Смерть отразилась в его глубоких рубиновых глазах. Если он прервет удар Аргонавта, который сейчас заряжал, чтобы погасить этот ветер, он потеряет свой финальный, решающий ход. Даже если он выживет здесь, путь к победе будет потерян. Этот острый, верный инстинкт — признак того, кто достиг ранга авантюриста первого класса, — сейчас вел Белла всё ближе к смерти. Его реакция на защиту катастрофически запоздала.

И прямо перед ним в поле зрения ворвалось нечто коричневое—

— Тиона!?

— Лефия-а-а-а-а-а!! Одолжи мне свою силу!!

На вытянутом запястье Тионы блеснуло снаряжение, данное ей Лефией: «Браслет Магиуса». Аксессуар, всегда наполненный магией Лефии, вспыхнул, расходясь кругом золотого света. Спиральная стрела ударила, столкнувшись с сияющим барьером. Последовавшая ударная волна взорвалась яростными искрами — и свет разлетелся вдребезги.

Взрыв ударил в землю рядом, отбросив и Тиону, и Белла. Застежка, удерживающая Окулус на перчатке Тионы, лопнула, и кристалл улетел, вращаясь в воздухе.

— Ува-а-а-а-а-а-а-ах!?

— Проклятье!!

Крик Лида и яростный рев Хёгни отозвались эхом, когда шторм разрушения наконец утих. Передовая авантюристов рухнула. Воздух заполнил дым, густой от маны. И в этом хаосе Оскверненный Дух и Дух Дракона отступали. Игнорируя побитых авантюристов, распластанных в поражении, они оставили центральный трон и отошли в самую глубокую часть огромного зала — прямо перед Великим Сердцем, где была заточена Айз.

Дух Дракона расправил крылья перед пульсирующим ядром, и впервые с начала спасения под ним появился огромный магический круг — самый большой из всех.

— Дистанционное Разрушение, Земля Обетованная, Спасение Небес — Словом Богов, я призываю Тебя...!!

Лицо Оскверненного Духа исказилось в мрачной решимости, когда она начала свое первое длинное песнопение. В этом царстве она должна была иметь возможность творить заклинания безмолвно и без усилий, но она выбрала пение — доказательство того, что то, что она плела, было ничем иным, как заклинанием аннигиляции, не оставляющим шансов на восстановление.

В то же время шесть духов-остатков, охранявших Великое Сердце, поплыли на новые позиции, выстраиваясь по периметру огромного круга. Образовалась структура, похожая на шестиконечное кольцо.

— Шесть Колец Духов!?

— Это тот же ритуал, что используется для призыва столпов с небес! Не говорите мне, что они превращают его в пушку!?

— Мощность упадет, раз в качестве замены используются остатки духов... но уничтожить всё это пространство не составит труда, — в ужасе и в унисон произнесли Гефест, Локи и Бальдр.

— Все, вы не можете позволить ей выстрелить этим!! — крикнул голос Гестии из упавшего на пол Окулуса.

Рю и Хедин, избитые и едва способные стоять, заставили свои тела подняться и произнесли заклинание в унисон:

— ...Светозарный Ветер!

— Кайлус Хильдр!!

Бесчисленные сферы света и яростный гром ударили в круг — и были с легкостью отражены.

— Барьер!? Сам круг является защитой!?

— Даже заклинания Хедина и Рю не заставили его дрогнуть...!

Пока Рю и остальные в шоке смотрели на это, Асфи — едва спасенная Виной и Гросом — и Хёгни, отталкивая тело Лида в сторону, мрачно подняли глаза. Теперь огромный магический круг сотворил купольный щит с сотовым узором, обернувшись вокруг Духа Дракона и Великого Сердца, как массивный круглый щит. Это был Абсолютный Барьер — призванный защитить грядущий удар вымирания.

И что еще хуже, Дух Дракона издал долгий, пронзительный рев, призывая восемь массивных торнадо, которые скрыли его облик из виду.

— Так теперь оно прячется, да!?

— Проклятье, оттуда лезет еще больше этих мерзких монстров...!

Хейд, всё еще на земле, стиснула зубы, используя свое автоматическое исцеление и магию восстановления широкого радиуса, чтобы подлатать группу. Лид, заставивший себя встать рядом с ней, тоже слышал это — гротескный звук раскалывающихся стен зала, когда новые остатки духов, Самофракии, начали выползать на свет.

Оскверненный Дух, загнанный в угол, оставил все игры и милосердие. Он не будет сдерживаться.

В северном конце огромного зала — там, где пульсировало Великое Сердце — враг отступил. Авантюристы без всякого плана или команды собрались в самом центре, где когда-то восседал Дух Дракона. Это был жест отчаяния — рожденный не из мужества, а из безнадежности настолько полной, что она превратилась в неповиновение.

— Что нам теперь делать!?

Асфи, полностью осознавая, как мало времени осталось, озвучила вопрос, которого все боялись. Даже зная, что это только углубит чувство безотлагательности, она должна была спросить. Ответил Леон, отстегивая от руки ставший бесполезным наруч:

— Мы идем в атаку.

Похожий на вепря воин рядом с ним — такой же побитый — уставился в шторм и, казалось, согласился:

— Все атакуем разом. Мы прорвемся сквозь шторм — и уничтожим этот магический круг.

— Ты предлагаешь нам пойти в самоубийственную атаку!?

— У меня нет привычки умирать зазря, — ответил Леон с сухой улыбкой. — Но если мы не сможем одолеть это, то победа над Черным Драконом — не более чем мечта.

Асфи прикусила губу. Слова рыцаря не несли в себе логики или тактических доказательств — только железную решимость. Но никто не спорил. Планировать было больше нечего, и каждое потерянное мгновение приближало их к концу. В арьергарде Хедин поправил очки, молча давая знак согласия.

— Кто еще может двигаться? — спросила Рю, оглядывая группу.

— Проще посчитать тех, кто не может, — отрезал Хедин.

Белл всё еще лежал поодаль, пытаясь подняться, Нож Гестии был зажат в его дрожащей руке, пока он продолжал бить в Великий Колокол. Бете и Тиона тоже были едва в сознании — неясно, смогут ли они вообще снова сражаться.

— Но... они придут, — пробормотал Хедин с уверенностью. И действительно, несломленная воля мальчика отзывалась каждым ударом колокола. Он еще не сдался. Еще нет.

Взгляд Рю смягчился, и даже у Хёгни — несмотря на безумие одержимости Дайнслейфом — проскользнула слабая, нежная улыбка.

— Дай этому глупому кролику Повышение Уровня, — велел Хедин. — Передай ему, чтобы пока не лез. Он — наш финальный аккорд.

— А до тех пор, — сказал Леон, — мы, его союзники, исполним прелюдию к его победе.

— Да...!

На слова белого и черного Харухимэ кивнула с убежденностью. Это был конец их краткой передышки. Из каждой стены и трещины рои остатков духов — Самофракий — хлынули вперед, устремляясь к авантюристам, собравшимся в центре.

— Выдвигаемся.

С Харухимэ и Хейд, обеспечивающими свою непревзойденную поддержку, с Асфи, Виной и Гросом, охраняющими фланги, авангард — Оттар, Леон и остальные — бросился вперед. Плакать или смеяться больше не имело значения.

Финальная битва началась.

— Гху…!

Звук всё еще гремел — песня сражения, бесконечным эхом разносившаяся по бездне.

Вокруг него Оттар и Леон вращали свое колоссальное оружие с громоподобным размахом; Хедин и Рю слаженно выпускали магию, прорубаясь сквозь волну за волной остатков духов — Самофракий, — несясь вперед с дикой решимостью, чтобы ухватиться за последнюю оставшуюся нить победы.

На юго-восточном краю огромного зала Бете пошатнулся. В тот момент, когда его нога коснулась земли, колено подогнулось, и он упал на одно колено.

— Проклятье…

Кровь некрасиво потекла из носа. Сколько бы ран ни закрывало исцеление Хейд, сколько бы выносливости ни восстанавливалось, его тело вопило в бунте. Каждый нерв и мускул, сражавшийся в этом бесконечном аду подземелья, был на пределе.

Это не было просто истощением — это была эрозия души. Его разум и дух истончались от неестественного цикла ранений и стремительных восстановлений. С момента их первого поражения он ни разу по-настоящему не отдыхал. По сравнению с мальчишками, рискнувшими жизнью на 37-м этаже, бремя, которое нес Бете, было куда, куда тяжелее.

Оттар всё еще мог сражаться как несокрушимый зверь — и это приводило его в ярость. Разница между ними была простой и жестокой: Оттар был сильнее, а он — нет.

— Да чтоб… вас… всех!

Он поднял взгляд. В северном конце зала высилось Великое Сердце, и перед ним Дух Дракона готовил свою катастрофическую атаку. Их группа разошлась лучами от этой точки — даже Хедин выдвинулся на передовую теперь, когда Оскверненный Дух, поглощенная песнопением, заставила замолчать свои остальные заклинания.

Это было лезвие ножа между катастрофой и возможностью — безошибочный поворотный момент. Но Бете не мог сражаться, а другая участница Семьи Локи рядом с ним, сколько бы исцеления она ни получала, тоже не могла подняться.

«Корни», наводнившие её тело, распространились повсюду, заперев Тиону в мучительном пространстве между жизнью и смертью.

— Проклятье…!

Пот градом катился с её дрожащего тела, пока она лежала, согнувшись пополам, не в силах даже нормально встать на колени. Наблюдая за её борьбой, Бете мог только скрежетать зубами — потому что её жалкий вид зеркально отражал его собственный.

— Бете…! Ты еще жив!?

Металлический лязг привлек его внимание — перед ним упала перчатка, отброшенная ударной волной битвы. Через встроенный в неё кристалл — Окулус — донесся дрожащий голос его богини.

— Бете…

Вставай. Продолжай сражаться. Я хочу видеть тебя в лучшей форме. Это то, что Локи обычно говорила бы, смеясь и подначивая его.

Но не в этот раз.

Потому что он пал слишком низко. Потому что его слабость заставила её замолчать. Богиня-обманщица небес, которая всегда шутила и играла со всеми, теперь звучала… по-человечески. Мягко. И от этого его тошнило от самоненависти. Его голова поникла. Кровь мерно капала из носа, окрашивая мясной пол в красный цвет.

И тут—

— Эй! Волчонок!

Другой голос оттолкнул Локи в Окулусе — высокий, свирепый, безошибочно принадлежащий маленькой девочке.

— Не сиди просто так — возьми на себя ответственность!

— А!? Коротышка!?

— Да давай уже!

— О чем ты, черт возьми, несешь!?

— Белл здесь из-за тебя!

В её словах не было смысла — но татуировка на его щеке слабо задрожала.

— Я никогда не говорила Локи, но знаешь что, волчонок? Я тебя ненавижу! Я злилась на тебя с той самой ночи в таверне!

Воспоминание ударило как молот. Ночь празднования после «Экспедиции». Пьяный и сквернословящий, он насмехался над слабым маленьким кроликом, пока тот не сбежал из бара. Никчемный, дрожащий новичок, которому нечего было делать в Подземелье — и который вернулся на рассвете избитый и окровавленный.

Жалкая, смехотворная история. Та, над которой даже Бете тогда глумился.

— Из-за тебя Белл и та девочка начали бежать! И они не остановились!

Слова обжигали его изнутри. Мальчик, который когда-то был никем — жалким кроликом — бежал вперед, отказывался останавливаться и стал чем-то, над чем Бете больше не мог смеяться. Широко раскрыв глаза, Бете снова поднял голову.

Вдалеке он увидел беловолосого мальчика, который уже поднялся — уже бил в великий колокол, уже был готов к финальной битве, даже раньше самого Бете. Более упрямый, более волевой и более непоколебимый, чем Бете в этот момент — он был мужчиной, который перестал быть слабым.

— Возьми на себя ответственность за то, что ранил этого ребенка! Возьми на себя ответственность за то, почему он здесь — сейчас!

Ему было стыдно? Хорошо. Богиня не сказала бы этого Бете сейчас. Вечное священное пламя подгоняло Бете именно потому, что этот мальчик не был одним из его собственных последователей. Оно подстегивало Бете тем же импульсом лесного пожара, который он сам когда-то обрушил на Белла в ту ночь в таверне.

— — Гах…!! Ответственность, ответственность — заткнись уже…!

Из кристалла вырвался вздох. Это был голос Локи.

— Хочешь, чтобы я извинился? Как прискорбно.

Его согнутое колено выпрямилось. Он не должен был иметь возможности двигаться — у него не было на это права — но он всё равно шевелился.

— Кто, черт возьми, собрался извиняться?!

С этими словами он вырвал драгоценный камень из своего бронированного сапога.

— Я не сделал ничего плохого!!

Поток полных ненависти слов мог быть направлен на богиню, на мальчика или на него самого. Кровь текла свободно, пока волк выплевывал неприкрашенную правду, которую он никогда бы не исказил:

— Одним слабаком меньше!

Боль под татуировкой пульсировала — исток Бете, сильного человека, который когда-то был таким же слабым, как этот мальчик.

— Одним никчемным слабаком меньше—!!

Он свирепо посмотрел на мальчика, который всё еще сражался.

— Ту идиотку — ты спас её!!

Он взглянул на девушку-амазонку, которую Бете всегда был способен только убить.

— Дальше—! Дальше ты попытаешься вернуть женщину, в которую влюбился!!

Он уставился на клетку из плоти, в которой томилась златовласая девушка с золотыми глазами. Всё то, что Бете не удалось сделать — в тот день мальчик, над которым Бете издевался, перестал быть слабаком и стал сильным; благодаря этому должно было родиться чудо, называемое «героем».

Тогда у Бете оставалось только одно дело. Одинокий волк, высмеивающий слабых, презирающий слабаков и признающий только сильных, имел лишь один путь.

— Верно!! С этого момента ты и Белл объедините силы и спасете этого ребенка!

Богиня прильнула к кристаллу, произнося истину, которую хотела донести.

— Так одолжи нам свою силу!! — Тогда мы будем считать твой долг погашенным!

— Заткнись! Ты вообще кто такая?!

— Богиня, очевидно же!

К тому времени, как прозвучал ответ, Бете уже двигался. Крепким шагом он шел к мальчику. Он прошел мимо девушки, всё еще лежавшей там, где она упала.

— — Вся пропиталась ядом. Играешь в Финна, да?

Оставив девушку позади, Бете стиснул зубы, остановился и отшвырнул то, что сжимал в руке. Это был вырванный им камень.

— Эй, идиотка! Я иду вперед!

Камень покатился и замер рядом с девушкой, чья щека прижалась к полу.

— Если ты из тех слабых сучек, которых может спасти только мужчина — тогда гний здесь и подыхай!!

С этими словами Бете рванул вперед. Девушка — чья кожа была осквернена инородными захватчиками под ней — сильно прикусила губу. Скрытая под волосами, застилавшими глаза, она стиснула зубы так же, как и волк, и её дрожащие пальцы сомкнулись вокруг камня.

Не видя этого, Бете прыгнул вперед и ударом ноги вдребезги разнес остаток духа Самофракии, который бросился на мальчика, застигнув врага врасплох.

— …! Бете…

— …

— С… спасибо…

Голос Белла звучал неловко, когда он благодарил человека, только что спасшего ему жизнь в последний момент. Бете посмотрел прямо на него, затем медленно открыл рот.

— «Такому слабаку, как ты, не место рядом с Айз Валенштайн».

— !

Он повторил слова, которые когда-то стали поворотным моментом во всей жизни Белла. Столкнув его с правдой, которой Белл долго избегал, Бете сузил свои острые глаза.

— Ты больше не слабак.

— …а?

На мгновение голос Белла стал ошеломленным, почти тихим. Бете оскалил клыки и взревел:

— Тогда докажи это! Покажи мне, что ты можешь спасти Айз Валенштайн!!

Последовавшая тишина длилась лишь миг. Тело Белла яростно задрожало, когда он принял эти слова всем своим существом — будто он наконец преодолел рану, которая преследовала его, будто его наконец признал тот, чьего признания он всегда желал.

Он один раз стиснул зубы, его щеки вспыхнули от жара.

— Мы прорубим путь! За мной!!

— …Да!!

— Ты тот, кто сразит этого чертова дракона!!

— Да!!

Их рев, крик двух воинов, разнесся по полю боя. А издалека голос Локи донесся через брошенную хрустальную сферу.

— …Бесит это признавать, но я уже давно знала… ты ведь признал его, а, Бете?

Это было еще во время битвы с Минотавром. Уже тогда волк перестал называть мальчика «Помидоркой». С того дня, как и Лефия, Бете всегда наблюдал за Беллом. Во время Военной Игры против Семьи Аполлона. Во время Войны Семей. Всё это время.

— Среди моих детей ты самый упрямый и азартный… Ты всё-таки сказал это, а.

Серый волк и белый кролик — Локи наблюдала за их первым настоящим «совместным боем», который выжигался в её памяти. Взоры богов обратились к центру огромного зала. Окруженный Виной и остальными, сражавшимися за защиту Харухимэ и Хейд, Бете шагнул вперед, лишь на шаг опережая Белла, который продолжал заряжать свою атаку.

— Скованный, король проклятых волков — Фрос…

Началось — песнопение. Повернувшись лицом к Оттару, Леону и мерзкому духу впереди, Бете начал собирать ту малую толику магической силы, что осталась в нем.

— Бете… читает заклинание…!?

Белл был потрясен. Он всегда считал, что Бете — чисто физический боец. Даже Хедин, Хёгни и Оттар — поглощенные боем — бросили в его сторону удивленные взгляды.

— «Одна рана, сдержанность — Гергья. Две раны, вопль боли — Гьёрр. Три раны, вбитый кол — Свидр. Слюна голода, единственная надежда. Построй реку, смешай с кровью и смой слезы».

Это было само воплощение подсознания Бете — проклятое заклинание, которое он ненавидел каждой фиброй своей души. Подобно черному боевому коту боевой колесницы, Бете ненавидел свою собственную «магию», словно она была ядом. Этот «козырь» он выпускал лишь несколько раз за всю свою жизнь.

— «Незаживающие раны, не забывайте. Эта ярость, эта ненависть — они ваша немощь и ваше обжигающее пламя».

Это было проявление его гордости.

— «Ненавидь мир, прими его законы, и пусть каждая слеза высохнет».

Это было зеркало, отражающее глубины его души.

— «Преврати свои раны в клыки, свои крики в вой — сделай кровь и плоть, что ты потерял, своей силой».

Это была сама форма боли волка, высеченная бесчисленными потерями. И то, что это заклинание было произнесено вслух — было доказательством того, что Бете нашел нечто, ради чего стоило отбросить свою гордость. Нечто, чего он желал. Нечто, что он должен был защитить. Он разорвал цепи, сковывавшие его, отбрасывая всё — ради девушки по имени Айз и мальчика по имени Белл.

— …гх…

Это песнопение достигло даже Тионы. Она уже харкала кровью — так много, что теперь черное смешивалось с болезненно-зеленым. Это было отвратительно. И всё же, несмотря на это, она крепко сжала свою дрожащую руку. Потому что она отказывалась проигрывать этому упрямому волку.

Эти тонкие ноги — почти уже не её — поднялись. Монстры подземелья, Оскверненный Дух, все игнорировали её теперь. Она больше не стоила даже внимания. Корни, распространившиеся по её телу, делали её больше похожей на монстра, чем на человека. Остатки духов — Самофракии — принимали её за одну из своих, за одно из щупалец Духа.

В таком темпе она могла по-настоящему стать монстром. И всё же — авантюристы и Ксеносы всё еще сражались, сражались за то, чтобы Тионе больше никогда не пришлось сражаться. Беловолосый мальчик всё еще стоял против ужасного существа, чтобы спасти Айз, чтобы защитить Тиону. Это было похоже на ожившую историю о героях.

— Айз...

Привлеченная видом его спины — окутанной белым светом и окруженной искрами — Тиона подняла руку. Она была избита, но еще не осквернена. Эта красивая левая рука потянулась к нему.

— Я... я нашла своего героя.

Она улыбнулась. Как ребенок, который знал только любовь и тоску в сказках.

— Я...

Её лицо озарилось яркой усмешкой — как у девочки, которая наконец встретила того, о ком мечтала в своих историях.

— Я встретила... своего героя, Аргонавта.

Её глаза замерцали, как солнечный свет на ряби воды. Как рассказчица, которая когда-то попрощалась со своим сокровищем, но теперь снова прижала его к сердцу. И в сторону девушки, всё еще заточенной впереди — её дорогой спутницы, лучшей подруги и, во многих смыслах, младшей сестры, которой она дорожила — Тиона прошептала мягко:

— Так что, Айз... ты тоже—

Она сделала шаг вперед. А затем еще один. Магический круг Золотой Ведьмы, Хейд, мерцал — каждая волна исцеления, которую она выпускала, пожиралась корнями, высасывающими её силы. Одной ногой она уже переступила в царство смерти, но отказывалась отпускать жизнь. Как бы близко ни подбиралась тень смерти, свет никогда не покидал её глаз. Были вещи, которые она хотела защитить — сокровища, которые она хотела удержать. Был кто-то, до кого она хотела дотянуться.

— Айз… тебе нужно перестать делать такое грустное лицо, — пробормотала она тихо. — Пусть Аргонавт заставит тебя снова улыбнуться.

Её губы мягко изогнулись — желая, чтобы эта улыбка расцвела вновь, как цветок высоко в горах под синим небом. Даже сейчас она улыбалась печальному «ветру», словно говоря ему, что боль прошлого больше не связывает её — что она забыла те далекие печали и засияет снова, как солнце.

— …Мы идем спасать тебя. Вместе с Аргонавтом.

Её брови сошлись. Тело наклонилось вперед. И с последними силами, оставшимися в ней, Тиона потянулась к финальной мощи — своему последнему козырю.

— Оттар! Сколько еще раз ты можешь использовать Зверофикацию!?

Поле боя содрогалось без пауз. Молнии, огонь и ветер — сплетенные воедино фейри — слились в единую волю к наступлению. Леон, срубая назойливые фрагменты Самофракий, стоявшие на их пути, крикнул воину рядом с собой.

— …Столько, сколько потребуется.

— Значит, только один раз! Понял!

Одна вспышка. Затем другая. Каждый «Остаточный свет», который он выпускал — одна из самых разрушительных техник даже в битве против оскверненного духа — озарял воздух божественным блеском. Будто в знак протеста, сам шторм дрожал от безудержного использования дварфом высших техник богов — парных божественных искусств Зевса и Геры.

Леон выпустил еще один «Остаточный свет», словно парируя: «Кто бы говорил», и два из восьми массивных торнадо были развеяны. Его резкое, рыцарское лицо исказилось, приняв первобытное выражение. Его сила угасала. Бесконечные битвы — особенно испытание с «Черной Девой» — взяли слишком большую цену.

Оттар, сражавшийся еще дольше, был в не лучшем состоянии. Они всё еще не достигли «Великого Барьера» оскверненного духа, который продолжал свое мерзкое песнопение.

— Больше никаких «Остаточных огней» вполсилы. Следующий будет моим последним.

— …

— В таком темпе даже мой «Двенадцатикратный Меч Раунда» не дойдет до конца. Оттар — одолжи мне свою силу.

Уклоняясь от очередной ударной волны, рыцарь в доспехах и воин с львиным сердцем прижались спинами друг к другу, плечом к плечу. Оттар взглянул на руки Леона, сжимающие меч.

Перчатки, некогда сиявшие первозданным светом, теперь были испещрены трещинами.

— Если мы проиграем здесь, некому будет продолжить этот бой.

Леон слабо улыбнулся.

— У нас достойные преемники, не так ли? Тот самый, кому удалось одолеть тебя.

— Я не был побежден.

С яростным рывком, оттолкнувшись друг от друга после столкновения, они снова бросились вперед. Пятнадцать лет назад они были вспыльчивыми юнцами. Теперь же, возвышаясь как непоколебимые столпы, на которые взирали их последователи, мужчины вложили каждую крупицу сил и магии в свой следующий удар.

Лев пробивался сквозь орду монстров, его кулаки полыхали. Вепрь начал свое грубое, гортанное песнопение. Чтобы не отстать, эльфы и ящер высвободили всё, что у них было.

— Арвеллия!

— Кайлус Хильдр!

— Жги, Дайн!

— Фу-у-у-у-о-о-о-о-о-а-а-а-р-г-х-х!!

Взорвался поток огня и молний. Священное пламя Рю, громовые разряды Хедина, темный огонь Хёгни и опаляющее дыхание Лида переплелись, развеивая два последних торнадо.

Но затем—

— Откройся — снизойди, явись — Эмпирей Высших Небес!

Скрытое за ревом шторма, омерзительное песнопение подошло к концу. Массивный магический круг, уже достигший критической мощи, вспыхнул жизнью.

— !!!

— О нет!!

Предупреждающий крик Рю — и даже вопли ужаса богов — запоздали. Оскверненный Дух тоже поставила на этот удар всё. Черпая каждый последний фрагмент силы, который могло дать демоническое царство, она завершила величайший грандиозный ритуал. Её искривленные губы разошлись в гротескном полумесяце — финальной, торжествующей улыбке, — когда она призвала катаклизм, чтобы положить конец всему.

— Небесная Катастрофа!!

Суд Небес — казнь, которая должна была аннигилировать само мироздание. Высшее заклинание, которое должно было быть божественным возмездием, под извращенным влиянием демонического царства и порочности самого духа превратилось в орудие вымирания. Столп ослепительного света вырвался вперед — копье аннигиляции, обещающее только забвение.

Всё тело Рю, глаза Вины, сам огромный зал — всё было залито черно-синим сиянием. Всё, чего касался свет, распадалось, растворяясь в небытии. В тот миг, когда всё должно было превратиться в элементарные частицы—

— УООООООООООООООООООООООООООХ!!

Зверь взревел.

— Десятый Испытательный Меч — Альфиар, предел пройден!!

Сияющие перчатки Леона разлетелись вдребезги — и вспыхнули, обретая высшую форму. Трансформация Оттара взорвалась в тандеме: Зверофикация и Усиление Рыцарского Раунда. Всё их существо — тело, душа и воля — рванулось за предел Уровня 8, чтобы бросить вызов вершине, некогда принадлежавшей самим богам.

— Хильдис Вини!!

— Десятый Испытательный Меч — Регнант, высвобождение!!

Лев, окутанный золотым мехом, и вепрь, сжимающий свою проклятую алебарду, высоко подняли оружие — и явили наследие героев.

— Остаточный свет!

Два голоса взревели как один. Темно-фиолетовый и золотой столкнулись — осквернение против сияния, разрушение против доблести. Мир содрогнулся. Оглушительный треск расколол саму реальность.

Свет против тени. Конец против продолжения. Столкновение противоборствующих абсолютов породило поток света, поглотивший всё перед собой. Фрагменты духов Самофракий были дезинтегрированы; Рю, Хедина, Хейд и Лида отбросило, словно листья в урагане; даже Вина и остальные, находившиеся вдали от взрыва, были сметены его яростью.

Сама Оскверненный Дух застыла в неверии, когда волна света захлестнула её монструозное тело, и даже Дух Дракона содрогнулся под ослепительным сиянием. Демоническое царство кричало. Мир трепетал. Само Подземелье отшатнулось.

И в конце всего этого, когда небесный суд должен был провозгласить вымирание — раздался иной вердикт.

— Нейтрализация.

Высшие техники героев отменили конец света.

— —!!

Совместный удар двух легенд, их пересекающиеся лучи света вдребезги разнесли вспышку аннигиляции. Массивный магический круг взвыл под тяжестью собственной отдачи, в то время как Оттар и Леон попали в эпицентр афтершока — их с силой отбросило назад, они пробили стены из плоти и камня, их доспехи рассыпались в пыль.

Натиск прекратился. И всё же, хотя её финальное оружие было остановлено, Оскверненный Дух застыла, оглушенная — потрясенная до самой глубины души несокрушимой силой смертных, посмевших бросить вызов богам.

Тогда она услышала это — нечто за пределами отчаяния. Даже среди этого апокалиптического столкновения света — пока мир содрогался между руинами и выживанием — голос продолжал петь.

— Цепи разорваны, небеса ревут. Род ярости, пожри луну вместо меня и проглоти всё перед собой.

Сквозь слепящее сияние, сквозь шторм разрушения, два силуэта всё еще стояли твердо там, где герои прорубили путь. И в этот финальный миг — когда взор духа дрогнул — начал проявляться огненный зверь.

— Этими клыками пламени — пожри.

Пробил колокол. Великий Колокол, возвещающий зарю героев, прозвонил вновь, его звучный призыв слился с поднимающимся пламенем. В его отблеске янтарные глаза серого волка горели убийственной решимостью. Воля к разрушению, обет триумфа — и имя, которое он бросил в бездну:

— Хати.

Само слово стало огнем. Пламя завыло. Клыки пылающего багрянца окутали его руки и ноги, превращая их в челюсти всепожирающего инферно. Пожар вырвался из тела оборотня — чары чистой аннигиляции. Алое пламя вздыбилось, неистовствуя и взрываясь, принимая форму колоссального огненного волка.

Оскверненный Дух, застывшая даже внутри собственного царства, увидела — в сиянии пожара глаза мужчины несли обет абсолютной охоты, обещание истребления для всех перед ним. Пламя запульсировало, разлетаясь искрами, подобными частицам солнца. Затем раздался рев — звук настолько яростный, что он разорвал неподвижность времени духа.

— ГРА-А-А-А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х!!

Рывок испепеляющей ярости. Ничто на его пути не выжило. Поток пылающего гнева опалил плоть подземелья, разорвал сам воздух и понесся с божественной скоростью — прямо к ненавистному духу и её драконьему носителю.

Беловолосый мальчик следовал по пятам, заставив замолчать даже собственное благоговение, влекомый этим монструозным пламенем. Оскверненный Дух закричала, её голос был пронзительным от ужаса и неверия.

— АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!?

Ибо она понимала — лучше кого бы то ни было — что означает этот огонь. Отчаянно она собрала каждую крупицу существующей магии. С кончика её дирижерской палочки вырвались легионы заклинаний; шторм стихийной смерти, рой фрагментов Самофракий — каждый взрывался огненными шарами и дугами молний, преграждая путь волку.

Но пылающие челюсти пожирали всё.

— !?

Изумление Оскверненного Духа сменилось ужасом — волк не дрогнул. Он питался каждой атакой, и с каждым укусом он рос — становясь больше, ярче, свирепее. Воплощение разрушения стало неудержимым пламенем. Чем больше магии ударяло в него, тем сильнее рвалось и горело его тело — и тем громче выло пламя.

— Урон… поглощается!?

— Нет, присмотрись—!

— И то, и другое! Поглощение магии и Поглощение урона!

В небесных залах наблюдения боги закрывали глаза от ослепительного зрелища внизу. Даже когда их божественное зрение с трудом осознавало происходящее, воцарилась тишина — тишина, рожденная не из благоговения, а из жалости.

Запретное искусство Бете, «Хати», пожирало магию, жаждущую его убить, и даже раны, высеченные на его плоти, потреблялись, превращаясь в еще большую огневую мощь — проклятая, редкая магия, рожденная из неповиновения и краха. Это было воплощение самих ран.

Всю свою жизнь он искоренял слабость, презирал бессильных и отказывался прощать того хрупкого себя, каким был когда-то. Каждый шрам, каждая потеря, каждая неудача — всё было пожрано, переплавлено в силу этим саморазрушительным пламенем. Мощь этого инферно теперь превосходила даже яростный напор «Боевой Колесницы», величайшего из его соперников.

— Бете!

— ГрррррАААААООООООХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ!!

Чем сильнее оно горело, тем меньше жизни у него оставалось. Каждое мгновение силы покупалось его собственным телом. Вражеские взрывы разрывали его плоть, жилы обугливались, кости крошились — но волк не останавливался. Позади эхом раздавался крик Белла, но Бете не отвечал — он не уступит другому ни единой раны. Перезвон Великого Колокола — воля Белла — не должен затихнуть.

И волк принимал каждый удар на себя, его когти разрывали потоки пламени, его голос был ревом неповиновения угасанию его света.

— Да хватит уже ныть!!

Белл бросился в пламя, чтобы спасти Тиону — чтобы бросить вызов самой смерти. Разве мог Бете сделать меньше? Оступиться сейчас было бы предательством самого кредо, определившего его жизнь. Если он не сможет превзойти даже это, он действительно окажется не более чем слабым дураком, над которым когда-то насмехался.

Этого он никогда не допустит. Ибо Бете Лога рожден пожирать крики слабых — воплощать хищника, который отказывается сдаваться.

— Если этот чертов кролик может— то даже не думай, что я не смогу!!

Его рев прорезал инферно — декларация, разорвавшая грохочущий пульс подземелья. И далеко позади, с пузырящейся кровью на губах, истерзанная амазонка подняла взгляд — её глаза ярко горели.

— Это… моя фраза…

Харкая багрянцем, Тиона оскалилась, её дух вспыхнул, вторя духу волка. Если он отказывался склоняться перед отчаянием — она тоже не станет. Не желая больше оставаться сторонним наблюдателем, девочка, нашедшая своего героя, сама восстала как герой, её душа дышала тем же огнем.

— Яростный жар—!

Тиона низко пригнулась, дикий оскал исказил её губы, когда она выдохнула опаляющее алое дыхание. Это дыхание вскоре вспыхнуло живой аурой, обернувшись вокруг всего её тела — жар настолько неистовый, что даже монстры подземелья отпрянули в инстинктивном страхе.

«Яростный жар» (Intense Heat) — редкий навык Тионы. Его эффект: массивное усиление всех способностей, когда она находится у порога смерти. В сочетании с «Берсерком», повышающим её силу каждый раз, когда она получает урон, Тиона Хирьют была тем типом воина, который становился лишь сильнее, чем ближе подходил к гибели.

Искаженное зеркало волка, с которым она так часто спорила — сходство с силой самого Бете не укрылось от неё. Когда она однажды сказала Беллу об «очень крутом козыре, который срабатывает, когда я в отчаянии», она имела в виду именно это.

Даже когда корни осквернения когтями впивались в её вены, высасывая жизнь изнутри, она ухмылялась и плевала на них, используя их вторжение как топливо. Затем она впилась пятками в землю — и камень под ней треснул.

— Погнали.

Вытянутая рука Вины так и не коснулась её. Амазонка сорвалась с места в мгновение ока, превратившись в размытое пятно из чистых мускулов и инстинктов, звероженщина, которую больше не заботили разум или сдержанность. Воздух взорвался позади неё, когда она рванулась к ревущему впереди пожару — к мужчинам, сияющим, как само пламя колокола.

И затем—

— Угх — п-прочь от меня-а-а-а-а-а-а-а-а!

Пылающий волк несся прямо на Оскверненный Дух. Даже в этой безлунной бездне его пламя, казалось, пожирало саму идею света — словно зверь, пытающийся проглотить полную луну целиком. Он мчался вверх по пульсирующим венам зала, игнорируя каждый взрыв, каждое заклинание, каждое отчаянное щупальце, брошенное на его пути. Дух кричала от непонимания, неспособная осознать продвижение того, что не должно было существовать.

— ОООООООООООООООХХХХХХХХХХ!!

Дух Дракона, защищенный массивным «Великим Барьером», взревел в ответ, черные ветры взорвались вовне — ветры, которые бесчисленное количество раз отбрасывали Бете раньше. Но не сейчас. Вихрь встретился с огнем — и был пожран. Он прорвался сквозь шторм, его клыки сияли, как крошечные солнца, сжигая, разрывая, прокладывая путь одной лишь грубой силой.

— РРРРРРРРА-А-А-А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х!!

Пылающие челюсти Бете ударили в барьер. Затем— БУМ!

Всплеск ослепительного огня извергся, и один из шести Остатков Духов, поддерживающих «Абсолютный Щит», рассыпался пеплом. Не один — а многие.

БУМ! БУМ! БУМ!

По часовой стрелке они разлетались один за другим, пока не осталось всего два. Трещины пошли по некогда идеальной сотовой структуре Великого Барьера. Крепость божественной геометрии дрогнула, и в огненном сиянии, окрасившем зал в красный цвет, на искаженном лице Оскверненного Духа, некогда уверенном и жестоком, наконец запечатлелся страх.

Ни магия Рю, ни молнии Хёгни или Хедина не смогли даже поцарапать этот барьер — и вот теперь все трое во все глаза смотрели на пылающее инферно, поглощающее поле боя. Даже Леон и Оттар, эти образцы могущества, могли лишь наблюдать в молчаливом признании. Лев, вепрь — оба были затмлены одним-единственным пылающим волком. И этот волк ревел, требуя возвращения рожденной ветром девочки.

— ────Ах… Ах… АаАААХХ──────!!

Даже дракон, чье лицо до сих пор было холодным и механическим, вздрогнул от инстинктивного страха. Но пока «Великий Барьер» трепетал, Оскверненный Дух почувствовала иной ужас, куда больший, чем волк. За огненным зверем шел звон колокола. Приближалась фигура — более грозная, чем лев, более пугающая, чем вепрь, более неумолимая, чем волк.

Жалкий кролик? Не будьте абсурдны. Это был — герой, способный убивать драконов.

— Заткнись заткнись заткнись — ЗАТКНИ-И-И-ИСЬ!!!

Падший дух не могла понять — этот мальчик, призвавший имя героя Сферы, тот, кто потряс её саму душу, напоминал ей о нем. О герое, которого она когда-то любила — о том, кому было суждено уничтожить монстра, которым она стала. И сердце этого затаившегося духа теперь вопило: Не дай прозвонить этому погребальному колоколу!

Дух завыла, когда мальчик поднял клинок божественного света — её собственный реквием, выкованный в пламени и сиянии. Она отбросила всю концентрацию, попрала каждый рациональный инстинкт и выбрала единственный возможный ход: бросила защиту от волка, чтобы аннигилировать приближающегося мальчика.

— —!!

Бесчисленные магические круги вспыхнули в воздухе, сотворенные из собранной маны — артиллерийские порты чистого разрушения, все нацеленные на него.

— Белл!! — закричала Рю.

— Белл!! — плакала Вина.

— Белл!! — даже божественный голос Гестии дрогнул.

Но волк—

— — Тиона!!

Он взывал не из страха, а из уверенности. Потому что знал — она придет. Потому что так поступают товарищи.

— ААААААААААААААААААААААААААААААААА!!

Навык «Яростный жар» вспыхнул — порыв красного ветра окутал её, сливаясь с собственным ветром её подруги, с духом самой Айз. Тиона рванулась вверх по пульсирующей плоти «вен», одним прыжком обойдя Белла — и взмыла ввысь. Тиона прыгнула прямо на путь аннигиляции. Гром погибели обрушился вниз — и она выставила вперед свой монструозный правый кулак.

— Тиона!!

Этот хрупкий человеческий кулак никогда не смог бы устоять против такого божественного разряда. И она, и Белл должны были быть стерты в то мгновение, когда свет ударил. Крик Локи разорвал поле боя — но, как и у Бете, это не был крик отчаяния. Это был божественный приказ, боевой клич веры.

В следующее мгновение — гром сошелся в правой руке Тионы.

— —!?

Дух в неверии отпрянула. Амазонка стиснула зубы, всё её тело дрожало, когда она заставила эту мощь замереть.

И в её хватке засиял единственный камень — металлическая вставка с сапога Бете, «Флосвирт».

Его истинная функция: магический проводник. Вплавленный в него самоцвет поглощал заклинания и зеркально отражал их стихийную природу. Перед своим рывком Бете вырвал этот камень из поножи и швырнул его ей — обещание, заключенное в его словах: «Мы прорубим путь».

Вместе он и Тиона должны были гарантировать, что Белл доберется до Айз.

— Больно до чертиков — НО Я ЗНАЮ, ЧТО АЙЗ КУДА БОЛЬНЕЕ!!

Один лишь камень никогда не смог бы выдержать этот гром. Тот разряд должен был стереть в порошок её руку, тело, саму её душу. Но мутировавшая правая рука — плоть, оскверненная собственными тентаклями духа, — не сгорела. Этот гротескный отросток, пропитанный маной и сопротивляемостью, стал её броней. Паразитическое проклятие, которое терзало её, которое оскверняло её тело и издевалось над её волей, теперь стало щитом, позволившим ей нанести ответный удар.

Сами боги замолчали перед лицом такой иронии. Вся жестокость этого проклятого подземелья теперь обернулась против своего создателя.

Лицо духа побледнело. Нечеловеческая рука Тионы вспыхнула молнией — и она рванулась вперед, живая молния рядом с пылающим волком. Она высоко подняла свой трещащий кулак. И с яростью амазонской воительницы она взревела:

— ПОГНААААААААААЛИИИИИИИИИИИИ!!

«Великое Разрушение — Ульга!»

Удар достиг цели. Навык «Яростный Жар» и поглощенный гром слились в одну катастрофическую атаку. Её Громовой Кулак столкнулся с пылающими клыками Бете — и вместе они аннигилировали последние ядра духа. Последние Остатки Духа разлетелись в шторме из пепла и синих молний. Сотовый барьер закричал, треснул и разлетелся, словно стекло под божественным огнем.

— ...Бете, Тиона — спасибо.

Сквозь каскады света и обжигающую пыль голос мальчика прозвучал отчетливо. Белл Кранел прыгнул сквозь распадающееся сияние, мимо волка и амазонки — к Оскверненному Духу и Духу Дракона, чтобы покончить со всем этим. Священный огонь взревел, белые искры света закружились в его кильватере. Белл достиг полного заряда — каждая крупица воли, каждая капля духа были сконцентрированы в одной точке.

Не осталось места для защиты, не осталось зазора для уклонения. Только удар героя.

— Арго Веста!!

Он обрушил клинок своей души на ложный «конец».

— ООООООООООООООООООООООООООООООХХХХХХХХХХ!!

— ААААААА────ХХ!!

Катастрофический удар прошил Духа Дракона насквозь. Его тело содрогнулось и дезинтегрировалось, безмерный свет разрывал его изнутри. Оскверненный Дух попыталась бросить форму дракона, вырываясь на свободу — но взрыв поглотил её целиком, отбросив изуродованную верхнюю часть тела назад, к пульсирующему Великому Сердцу.

Пепел посыпался вниз, словно серый снег. Богини и боги ликовали; авантюристы и Ксеносы кричали от триумфа — но Белл не остановился, чтобы услышать хоть что-то из этого. Он ухватился за толстую, пульсирующую вену, тянущуюся от Великого Сердца, спрыгнул и приземлился.

Его глаза впились в слабый лазурный свет глубоко внутри багровых стен.

— Айз!!

Он протянул руку — рука дрожала, голос срывался — к девушке, запечатанной в этом коконе синего сияния.

— ТЫ... ЕЁ... НЕ... ПОЛУЧИШЬ!!

Оскверненный Дух, окровавленная и наполовину уничтоженная, вцепилась в Великое Сердце. Третий глаз на её лбу блеснул ядовито-красным.

Башу—!

Плоть сердца содрогнулась. Она вздулась. Треснула. Массивная, зияющая пасть — органическая яма из клыков и мышц — открылась перед Беллом.

Время остановилось. Бете и Тиона, всё еще падающие после своего последнего удара, застыли в воздухе. Лид, Рю и остальные, слишком раненые, чтобы двигаться, могли только в ужасе наблюдать.

И затем—

Мир стал алым. Извивающееся мясо поглотило его целиком.

— АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!

Смех духа эхом разнесся повсюду — безумный и торжествующий. Сияние священного огня исчезло из виду. И Тиона, осознав, что только что произошло, первой закричала, её горло и грудь дрожали от отчаяния:

— Аргонавт!!

Было тепло — тошнотворно тепло. Ощущение было отвратительным. Белл был в ловушке, замурованный в плоти. От ступней до макушки не осталось ни единой щелочки — каждый дюйм был запечатан живым, пульсирующим мясом. На мимолетное мгновение он задался вопросом, не это ли чувствует младенец, возвращаясь в утробу матери — но тут же отбросил эту мысль.

Это не было колыбелью любви. Это был желудок цветка-людоеда, растворяющий свою добычу в блаженном экстазе.

(Я не могу... это невозможно...)

В этом море плоти даже Авто-лечение было бессмысленным. В тот миг, когда его здоровье и разум восстанавливались, они тут же высасывались снова. Его тело, его магия, даже его воля — всё откачивалось. Его кожа уже начала срастаться с живыми стенами. Липкая текстура, давящая на него, заставляла разум балансировать на грани краха. Он чувствовал, как плавится, словно мягкое содержимое кокона перед выходом бабочки.

Руки, ноги, лицо — всё превращалось в месиво. Он становился не более чем комком растворяющейся плоти, который когда-то был Беллом Кранелом. Бесконечное исцеление или нет, его поглощали — впитывали в саму Оскверненный Дух.

(Я... ничего... не могу... сделать...)

Ни ножа. Ни магии. Ничего не осталось, чтобы дать отпор. Его зрение затуманилось; мысли померкли, погружаясь в сиропный, опьяняющий ритм плоти. Теперь он понимал — тюрьмой, высасывавшей силы его любимой Айз, было это место. Это мерзость.

Смех проскользнул сквозь красную пустоту.

— Ахихи... фуфуфу... ха-а...

Не колыбельная. Смех издевки — нет, экстаза. Это было злорадство Духа над своей финальной победой. Или, возможно, стон радости от того, что она наконец стала единым целым с тем «героем», которого желала.

(Ничего... не изменится...)

Побега не было. Решения не было. Пульс разрушения бился вокруг него — густой, влажный, неудержимый. Когда его сознание начало угасать, Белл наконец признал, что его собственных сил недостаточно.

(Не... в одиночку...)

И он потянулся за чужой силой. Его дрожащая рука нащупала что-то за спиной — сжав кинжал, который он спрятал поближе к животу перед тем, как его проглотили.

Магический меч Кроццо.

Ему не нужно было подпитывать его магией. Ему не нужно было замахиваться. Клинок, выкованный его дорогим товарищем, ответит ему, на каком бы расстоянии они ни находились — пока жива их связь.

И тогда—

— ──Вельф──!!

Он выкрикнул имя друга всеми остатками своего существа. В следующее мгновение багровый клинок вспыхнул жизнью.

— ──Гх! Ах... АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААХ!!

Тюрьма из плоти воспламенилась изнутри тем же глубоким красным пламенем, что и глаза самого Белла. Соблазнительный смех Духа превратился в вопль адской агонии. Живые стены горели и пузырились, слияние плоти и души было разорвано, и инфернальное пламя вырвалось наружу, словно вулканический поток багрового огня.

— !!

И те, кто остался в огромном зале — Рю и остальные — стали свидетелями этого. Оскверненный Дух, цепляющаяся за Великое Сердце, внезапно исказилась в ужасе. Прижимая дрожащие руки к животу над пульсирующим пупком из плоти, она могла только кричать, когда—

Словно солнечный протуберанец, Великое Сердце взорвалось яростным потоком багрового пламени.

Снизу Бете и Тиона в шоке подняли глаза, их лица были освещены красным. Через кристалл Окулуса даже боги расширили глаза; грохот горения и вопль духа эхом разнеслись по огромному залу с оглушительной силой.

Оскверненный Дух снова просчиталась. Белый кролик, которого она поглотила, не был ни жалкой трапезой, ни тем ложным героем, которого она когда-то любила — он был живым пороховым погребом. Благодаря его активному навыку сопротивления пламени «Anti-Charm», этот безрассудный поступок стал худшим из возможных противодействий для духа.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а — Айзу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!

— ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!

Внутри пылающего Великого Сердца два голоса столкнулись в гротескном дуэте агонии — один голос неповиновения, другой — мучения. Даже сам Белл не был пощажен. Жар, давление, боль — всё разрывало его на части. Но он не остановился. Движимый чистым отчаянием, он карабкался и проталкивался вперед, пробивая себе путь сквозь слои плоти. Он плыл сквозь море огня, нырял в море плоти и грязи. К первому он уже привык — он делал и похуже, чтобы спасти Тиону. Со вторым он столкнулся, имея в запасе лишь чистую силу воли.

Если и было время показать грубую мощь авантюриста Первого Класса, то это время настало сейчас. Стена перед ним была монструозной — более десяти метров в толщину, крепость из мышц и жил. Он прорывался сквозь неё, рвал её, сжигал её — снова и снова, пока—

Сквозь дым, кровь и огонь он увидел его. Тот самый прекрасный голубой свет.

Он протянул руку. И, наконец— его рука коснулась её.

Её щека прижалась к холодному ледяному полу. Разрушающаяся птичья клетка больше не могла её удерживать. Её силы уже угасли; она знала, что когда клетка окончательно разлетится вдребезги, окружающая тьма поглотит её целиком. Это она понимала. Даже страх был ей больше недоступен. Она не могла найти в себе сил позвать кого-либо. Её веки начали смыкаться—

И тут что-то маленькое коснулось её руки. Книга.

Там были книги об ужасающих драконах и другие — о духах, которые мать когда-то читала ей давным-давно. Они были словно фрагменты её сердца — воспоминания, обретшие форму, бесчисленные книжки с картинками, разбросанные в пустоте. Её дрожащие пальцы коснулись одной из них. Это была история о храбрых, могучих героях — таких, каким когда-то был её отец. Лежа на замерзшем полу, она перевернула страницу последними остатками сил.

Но то, что ждало её внутри, было чистым листом — девственно белым, как нетронутый снег. Пустота на весь разворот. Словно сама книга шептала ей: «Для тебя нет героя, Айз».

Её золотые глаза дрогнули. Слезы готовы были брызнуть из глаз.

Но затем. Но затем. Но затем—

Кролик шел.

— ...Ах.

За пределами чистого листа — на краю её угасающего зрения — Айз увидела, как из-за пределов клетки приближается потрепанный плюшевый кролик. У него не было лапы. У него не было ноги. Его било током, его отшвыривало прочь, осколки синего льда вонзались в его спину. Каждый раз кукла-кролик падала на землю. Каждый раз она покачивалась и заставляла свое разорванное тело собраться воедино, сшивая себя чистой волей — а затем снова вставала. Шаг за шагом, волоча ноги, шлеп... шлеп... скрежет..., он шел прямо к ней.

Дрожащие губы Айз разомкнулись. Её собственное тело начало двигаться, словно увлеченное этой хрупкой настойчивостью. Собрав последние силы, она поползла вперед по замерзшему полу. Она добралась до железных прутьев своей ледяной клетки, вцепилась в них и приподнялась. Заплатанный кролик с глазами-пуговицами подковылял ближе — достаточно близко, чтобы дотронуться.

Но как только она протянула руку—

Красное щупальце из плоти метнулось сверху и обхватило его шею. Кролика дернуло вверх, он взлетел в черную пустоту над головой. Его обмякшие лапы раскачивались, пока он висел там. Из тьмы наверху раздался голос — искаженный и злорадный.

«Нет. Никогда. Я его не отдам».

— ...Ах...

Увидев висящего там кролика, Айз не выдержала, и слезы потекли из её глаз. Надежда разбилась. Конечно, всё должно было закончиться именно так. Она причинила боль стольким своим друзьям. Её ветер ранил их всех. Кто-то вроде неё не заслуживал спасения. Эти мысли рассыпались тихими рыданиями, застилая зрение—

И тут кролик вспыхнул.

— ...Э?

Короткие лапки забились, и из-за пояса маленькая фигурка выхватила спичку — вжик!

В мгновение ока он высек пламя. Кукла-кролик подожгла себя. Айз могла только смотреть, ошеломленная, как ревущий огонь перекинулся на красное щупальце и помчался вверх сквозь тьму.

— ──УААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААХ!?

Жуткий смех превратился в пронзительный крик. Горящий шнур лопнул и развалился. С тяжелым глухим ударом! кукла-кролик рухнула на землю перед Айз. Нет — к тому времени это уже была не кукла. Это был человек — кто-то с длинными руками и ногами — носивший голову кролика как маску. Он был выше её. Маленькая Айз отпрянула, испуганная. Но прежде чем она успела отступить, он поднял руку и снял маску кролика.

Волосы, белые, как свежевыпавший снег, рассыпались по плечам. Глаза глубокого багряного цвета — как драгоценные рубеллиты — встретились с её глазами. Айз была заворожена их светом.

— ...Прости, что заставил ждать.

Опустившись на колени по другую сторону прутьев клетки, мальчик извинился.

— Я пришел, чтобы забрать тебя домой.

Его тело было истерзано, лицо покрыто кровью и пеплом, но он улыбался — нежно и непоколебимо.

— С помощью всех остальных... я пришел спасти тебя.

Мягко. Спокойно. Слезы наполнили глаза Айз и покатились по щекам.

— ...Кто ты? — забыв даже вытереть слезы, прошептала она вопрос.

— Я... авантюрист.

Трещина расколола тьму. Мир теней начал рушиться, и из-за распадающейся черноты хлынули лучи света.

— Я просто авантюрист... который когда-то восхищался героем — тобой.

Айз покачала головой, её дрожащий голос был едва слышен.

— Я... не герой.

И тогда она спросила его еще раз — тихо, пока клетка рассыпалась вокруг них.

— Ты... станешь моим героем?

Глаза мальчика расширились. Сквозь замерзшие прутья маленькая девочка и мальчик смотрели прямо друг на друга. Золото встретилось с багрянцем — её глаза, похожие на солнечный свет, и его, похожие на пламя рубеллита. Их взгляды переплелись, безмолвные, трепещущие. Наконец мальчик заговорил.

— ...Я хочу быть героем.

Он не отрывал от неё взгляда, его голос был тверд, и он протянул руку сквозь ледяные прутья.

— Я хочу быть твоим героем.

Айз судорожно вздохнула. Её маленькие пальцы потянулись вперед — коснувшись его руки. Ледяная клетка разлетелась вдребезги. Тьма растворилась. Мир кошмаров рухнул в ничто. И когда всё было залито ослепительным белым светом под прекрасным голубым небом — Айз упала вперед, мягко, в руки мальчика.

Тепло, которое он вернул себе — он больше никогда его не отпустит.

— ───!!

Плоть горела, лопалась и отваливалась. Вернувшись из иллюзии, Белл падал вниз головой сквозь воздух — крепко прижимая к себе золотоволосую девушку с золотыми глазами, которая лежала без сознания у него на груди.

— С-СТОЙ... Э-Э-Э-Э-Э!?

Оскверненный Дух, разорванная изнутри и изрыгающая фрагменты Великого Сердца, испустила крик, похожий на конец света, и бросилась к ним. Даже лишившись своего могучего Ветра и превратившись в лохмотья, она всё еще неистовствовала — монстр до самого конца. Водопад плоти хлынул вверх, щупальца щелкали в воздухе, отчаянно пытаясь снова заполучить девушку. Они тянулись к Беллу и Айз — слишком быстро, слишком близко. Не было времени бить в колокол. Тиона и остальные были слишком далеко, чтобы вмешаться. Его должны были разорвать на части, а девушку вырвать из его рук. Это было неизбежно.

И всё же — Белл не дрогнул. Потому что он верил.

«Если я смог это сделать...»

«Тогда и ты сможешь».

«Если я смог добраться до неё — значит, и ты сможешь тоже».

— ──Лефия-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Крик нес в себе их общее обещание, их обет никогда не отставать друг от друга.

И тогда—

──Лучевая Дуга (Arcs Ray)──

Звук света. Ослепительный рев света выстрелил вверх, пронзая мясной пол далеко внизу и поднимаясь к небесам. Луч пронзил землю — эльфийское заклинание, выпущенное с этажа ниже — пронеслось мимо Белла, устремляясь ввысь.

Пронзительный вопль Оскверненного Духа эхом разнесся по залу, когда магический разряд в клочья разорвал её щупальца и смел большую часть её тела, разбрызгивая кровь в воздухе.

Белл крепко прижал Айз левой рукой, а правую вытянул вперед. Он прицелился прямо в третий глаз монстра — в ту древнюю душу, что была заточена в этом темном лабиринте более тысячи лет. И именем своей богини он выпустил очищающее пламя, чтобы даровать свободу всему сущему.

— Файерболт! (Firebolt!)

Столп белого огня и молний вырвался наружу. Соединившись с восходящим светом эльфийки, он пронзил Оскверненный Дух — то самое воплощение нечистоты. В этом сиянии, когда мир стал ослепительно белым, она — дух — посмотрела на мальчика, обнимающего девушку. На мимолетное мгновение на её лице отразились печаль, зависть и умиротворение… словно она увидела в них отражение самой себя, потерянной давным-давно.

Ведомая светом эльфийки и громовым пламенем, она возвращалась — её душа наконец возносилась к небесам, по которым она так тосковала. Окутанное этим финальным блеском — светом не изгнания, но освобождения — существо, когда-то звавшееся Оскверненным Духом, исчезло навсегда.

Падающих мальчика и девочку прямо в воздухе подхватили руки Бете и Тионы, которые прыгнули следом за ними.

— …Б-Белл…

— …Я здесь.

Её дрожащий голос встретился с его ответом, и радостные крики богов и авантюристов заполнили рушащийся зал. Послышались спешные шаги — их союзники, Ксеносы, все, кто сражался ради этого мгновения, бежали к ним.

Когда их осторожно опустили на землю, Белл и Айз почувствовали, как на их щеки падают слезы — слезы бесчисленных друзей и товарищей. Их пальцы потянулись друг к другу, ища опоры в дрожащем воздухе, пока тонкий безымянный палец и маленький мизинец не сплелись вместе.

Только сейчас — ни один из них не разомкнет хватку.

Пока мир нижнего царства начинал рушиться с траурным ревом, Белл держался за это тепло и вспоминал… тот утренний свет на вершине городской стены, так много времени назад. Те слова, которые он хотел сказать ей с тех самых пор.

— С возвращением… Айз.

И в его плывущем взоре ему показалось, что её губы едва заметно дрогнули в улыбке.

Оскверненный Дух — повержена.

Принцесса Меча, Айз Валенштайн — полностью спасена.

Само время, казалось, замерло, но нижний мир продолжал жить, связанный надеждой. С далекого алтаря над подземельем боги восхваляли и благословляли историю Семьи, которая преодолела первый конец времен.