Пандемониум

Айз плакала.

Её крохотное тело сжалось в комок, она бессильно опустилась на землю, закрыв лицо руками. Внутри этой ледяной клетки — похожей на замерзшую темницу для птиц — ей оставалось лишь позволять слезам течь бесконечным потоком.

За бледно-голубыми прутьями раскинулось море крови. Её маленькие куклы — её единственные друзья — лежали вповалку, их красные внутренности бесформенными пятнами расплылись по полу. Багрянец на фоне тьмы был настолько ярким, что её тошнило. Теплый голос, когда-то звавший её по имени, исчез навсегда.

Во всём была виновата Айз. Та Айз, что жила внутри неё, сломала их всех. Губы девочки дрожали; взор застилала пелена слез. Отчаяние, стоящее далеко за пределами простой грусти или боли, грызло её тонкие руки и ноги. Деревянный меч, который она когда-то сжимала, исчез незаметно для неё самой, лишив возможности пронзить собственную маленькую грудь.

Затем раздалось: дзынь, дзынь.

Что-то сверху методично ударяло по ледяной клетке — снова и снова, почти играючи. Пошли трещины. Посыпались осколки. Золотистые волосы Айз качнулись, когда она в ужасе подняла взгляд.

— Прекрати.

Она всхлипнула, как беспомощный ребенок.

— Нет…

Качая головой, расплескивая слезы, она крепко обхватила себя руками.

— Не ломай её!

Её невинный, молящий крик лишь раззадорил то, что было снаружи. Ведь если эта клетка разобьется, всё закончится. Ужасное «что-то» извне пожрет её — и число этих красных, сломанных кукол только вырастет. Та Айз, что внутри неё, та, что отняла у неё всё... этот чудовищный ветер — он снова станет острым, блеснет, как лезвие, и причинит боль всему живому.

Поэтому не надо. Нет — пожалуйста, не надо. Пожалуйста...

— Тебе нельзя сюда приходить!..

Лицо её было залито слезами, когда она посмотрела сквозь прутья клетки. И там, ступая прямо в море крови, показалась еще одна кукла — её любимый плюшевый кролик.

Это был день, полный драконов.

Чем глубже ты проникаешь в Подземелье, тем неизбежнее становятся встречи с драконами — сильнейшими из всех монстров. Это истина, которую должен принять каждый авантюрист. Но даже при этом «владения», в которые мы ступили, превосходили всё, что я мог себе вообразить.

— Кости дракона?..

Первое, что бросилось мне в глаза, — окаменевший дракон, огромный, словно кит. По всей огромной пещере лежали полузасыпанные останки и скелеты драконов. У одних были крылья, у других — нет. На ком-то еще висели ошметки плоти и шкуры, а другие полностью превратились в камень. У некоторых внутри грудных клеток всё еще слабо пульсировали сердца, а иная чешуя тускло поблескивала во тьме.

Но у них была одна общая черта: каждый труп, каждое ископаемое было пробито в лоб или в грудь чем-то, похожим на «меч из плоти», словно само их существование было кем-то отвергнуто.

— Уф… что это за место?

— Лефия?

— Оно… изменилось, — Лефия нахмурилась. — Этот 60-й этаж тоже. Когда я была здесь в прошлый раз, это была каверна с синими стенами из живой плоти. Сейчас всё иначе.

Хейд даже не пыталась скрыть своего отвращения. Леон тем временем подтвердил наблюдение коротким вопросом. Планировка Подземелья чем-то напоминала известняковую пещеру со сталактитами и каменными колоннами повсюду. Потолок взмывал вверх минимум на пятьдесят метров, а открытое пространство тянулось, пожалуй, на целый километр. Массивные колонны стояли хаотично, напоминая колоннаду какого-то безумного храма. Сравнивая это с прошлым отчетом Лефии — тогда это место походило на ледяную пещеру — трансформация была пугающей.

— Это похоже на… кладбище драконов.

Слова вырвались у меня прежде, чем я успел их обдумать. Хотя я и называл это пещерой, меня не покидало ощущение, что мы идем по бесплодной пустоши. Потому что здесь до сих пор жили звуки. Поток воздуха коснулся моих волос. Холодный ветер гулял среди бесчисленных драконьих туш, оставляя их на растерзание стуже. Со зловещим завыванием этот ветер нес в себе головокружительную плотность магической энергии.

— Это вам не обычное Подземелье, — раздался голос Локи из кристального передатчика. — Весь лабиринт превратился в тело этого проклятого Оскверненного Духа… считайте, что вы в утробе монстра.

— …!

— Этот ублюдочный дух делает всё возможное, чтобы поглотить силу Айз, — продолжала Локи. — И в процессе он впитывает её разум, её воспоминания… её глубочайшие эмоции. Именно это превращает структуру этажа в такой бардак.

Пока Леон вел нас вперед, голос Локи заполнял тишину. Я едва мог поверить в услышанное. Но одна деталь полоснула меня по сердцу, как кинжал.

Айз всё еще пожирали. Медленно, внутри этого проклятого лабиринта. Этот «ветер» был тому доказательством. Доказательством того, что её поглощают, по кусочку за раз.

Нет — нет, этого не может быть. Мой желудок сжался. Мне хотелось кричать, швырять «Огненные Молнии» во все стороны, пока весь этот кошмар не рухнет. Я стиснул зубы до боли, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Меня ввели в курс дела, — ровным тоном произнес Леон, — но почему такой монстр так зациклен на силе Принцессы Меча? Любой другой авантюрист был бы просто поглощен и забыт.

Даже когда мои мысли путались, резкий вопрос Леона прояснил ситуацию. Это было простое, разумное сомнение. Голос Локи вернулся после короткой напряженной паузы.

— В жилах Айз течет кровь духа.

— !!

— Вот оно как, — тихо сказал Леон. — Значит, обезумевший монстр-дух ищет силы своего сородича. В этом есть смысл.

Пока я пребывал в шоке, Леон принял это как простой факт, его тон не дрогнул. Мрачный голос Локи и опущенные глаза Лефии подсказали мне, что в этой истории есть нечто большее, но никто из них не решился продолжать.

(У Айз… кровь духа? Как у Вельфа?..)

Мой разум тут же обратился к древнему сказанию Эпохи Героев — о кузнеце Кроззо, который спас духа и получил взамен «мистическую кровь». Вельф, его потомок, унаследовал эту «кровь духа», а вместе с ней и навык ковать магические мечи невероятной мощи. Неужели Айз такая же? Тот необъятный «ветер», что я видел на городских стенах… был ли это силой духа?

— Что произойдет… если Принцесса Меча будет полностью поглощена?

— Всё закончится, — отрезала Локи. — Точно так же, как Бравер и его команда не вернулись на поверхность — вас всех тоже сотрут в порошок. Орарио, Город Героев, падет.

Её тон был абсолютным — божественное провозглашение краха, от которого у меня задрожало горло.

— У Айз осталось около двадцати четырех часов до того, как она будет полностью поглощена. Просто интуиция, но это ваш лимит времени.

Это всё, что у нас было. Я почти видел песок, просачивающийся сквозь песочные часы — десятки часов в моей голове крутили стрелки с безумной скоростью. Четко обозначенный дедлайн для конца света. Даже Лефия рядом со мной резко выдохнула, в её дыхании слышалась паника. Наши шаги стали неосторожными и неровными, пока спокойный голос Леона не разрезал напряжение:

— Ясно. Тогда приступим к покорению этажа в установленном порядке. Даже если тело этого монстра замышляет погибель — если это всё еще Подземелье, то долг авантюриста остается неизменным.

— !!

Мы с Лефией ахнули. Этот твердый, полный достоинства голос подействовал как магия, приводя нас в чувство. Вид его спины, рыцарски прямой и непоколебимой, успокаивал лучше любых слов. Он не был похож на Мастера или Финна — его сила лежала совсем в другой плоскости. Присутствие Леона утишило наш страх и вернуло способность мыслить. 7-й уровень не был единственной причиной его мощи. Он провел годы в качестве инструктора, направляя учеников и взращивая их. Этот опыт сформировал его уникальный навык «учителя» — дар, которым не обладал обычный авантюрист. Это было похоже на заклинание, возвышающее сердце.

Мы с Лефией обменялись короткими взглядами, а затем снова посмотрели вперед. Паника и отчаяние исчезли — осталась лишь тихая решимость. Да. Если мы собираемся спасти Айз, мы должны вести себя как авантюристы больше, чем когда-либо прежде.

— Богиня, — позвал я через кристалл, — не могли бы вы взять на себя картографирование? У нас, скорее всего, не будет времени рисовать самим.

— Поняла, Белл — предоставь это мне! … Так, Гермес, твоя очередь!

— Честно, Гестия, ты выставляешь меня в не лучшем свете, — донесся забавный ответ Гермеса. — Ну да ладно, я сделаю это.

— Лабиринт полностью изменился, — добавила Лефия. — Я не могу гарантировать, насколько применимы мои прошлые разведданные, но я поделюсь всем, что помню.

Пока боги переговаривались по связи, Лефия начала набрасывать свои заметки — живую, выстраданную информацию. Мы должны были перестроить мышление. Относиться к этому как к неисследованной территории — пограничному этажу, который еще никто не зачищал. Мы будем использовать всё, что сможем. И если сами боги могут нам помочь, мы с радостью на них положимся. Под тихим присмотром доброй улыбки профессора Леона мы продолжали собирать информацию с предельной осторожностью.

— Эта область Подземелья иногда сама творит заклинания. Не монстры — стены и полы. Признак — формирование магического круга. Единственная контрмера — уничтожить круг и окружающую структуру примерно за три секунды.

Поручить кому-то вне Подземелья картографирование было, мягко говоря, безрассудно, но, как и следовало ожидать от бога — существа над логикой — перо Гермеса начало без усилий выписывать линии на его карте. От того, как спокойно Лефия выдавала столь дикую информацию, я вздрогнул. По просьбе Гермеса — «Белл, покажи мне окружение в деталях», — я поспешно повернул свой Окулус на запястье, чтобы дать обзор.

— Атмосфера здесь чудесная, — легко сказала Хейд, идя позади группы. — Все работают вместе… мне даже немного жаль леди Фрейю, но, честно говоря, я бы осталась в этой группе навсегда.

Я не знал, что на это ответить. Обычно смешанные группы разных Семьи были напряженными, полными недоверия — и всё же она говорила это так жизнерадостно… Она поправила рюкзак с легким вздохом, а затем скривилась, на цыпочках обходя массивное ископаемое дракона, вросшее в землю.

— Кажется, эти штуки могут ожить в любую секунду, — пробормотала она, стараясь держаться чуть поодаль от меня, пока я шел сзади, охраняя её.

Я не мог её винить. С потолка свисали десятки драконьих голов — от некоторых остались только кости, другие пугающе сохранились с ошметками гниющей плоти. Трудно было отделаться от ощущения, что их пустые глазницы внезапно вспыхнут и выпустят огненный шар. Постоянный вой ветра в пещере только усиливал иллюзию. Весь этот этаж был сетью ветряных туннелей — звук, наполнявший воздух, походил на хор драконов, стонущих от боли. Помня сравнение Локи, и правда казалось, что мы блуждаем во чреве дракона. Этот бесконечный, отдающийся эхом крик невидимых зверей заставлял кожу покрываться мурашками.

— Еще одна опасность, с которой мы столкнулись, — холодно продолжала Лефия, — это «Пыль Очарования». Любой, у кого показатель сопротивления аномалиям ниже H, будет очарован, если вдохнет её.

— Пыль очарования… ах, это, должно быть, она.

Хейд посмотрела вверх, подняв руку, словно пытаясь поймать падающий снег. Мягкое синее мерцание собралось в её ладони — слабые частицы света, дрейфующие повсюду в воздухе. Источником, казалось, были цветы с синей плотью, цветущие на стыках стен и потолка. Теперь, когда она упомянула об этом… мое тело и правда ощутило странное тепло.

— Мы наложили защитную магию перед входом, так что всё должно быть в порядке, — тихо сказала Лефия. — Но во время нашей экспедиции даже первоклассные авантюристы направляли оружие друг на друга.

— !

И Хейд, и я в шоке посмотрели на неё. Первоклассные авантюристы сражаются друг с другом? Это была не битва. Это был кошмар.

— Подземелье здесь не просто ослабляет незваных гостей, — тон Лефии стал ледяным. — Оно забирает их — захватывает — и превращает в инструменты.

Её рука скользнула к кинжалу на бедре, обнажив его одним плавным движением. А это значило —

— Другой метод, — мрачно произнесла она, — это одержимость.

И тогда — началось.

Шаг профессора Леона замер. Из воздуха исчез всякий намек на расслабленность. Само Подземелье, доселе безмолвное, выслало свой авангард.

— У-фу-фу…

— А-ха-ха…

Эхом разнесся смех — невинное хихиканье маленьких девочек, играющих на цветочном поле. Но в этом месте звук был неправильным. Совсем неправильным. В нем чувствовалось дыхание магии, чуждой и гнусной. Голоса доносились впереди, из-за массивной колонны. И там, выходя из теней, показались несколько человеческих силуэтов. Каждый из них перекрывался… чем-то еще.

— …Что?..

Ужасное чувство пронзило меня — непреодолимое предчувствие трагедии. Прямо передо мной профиль Лефии застыл, её выражение лица окаменело от ужаса. Хейд прищурилась и пробормотала: «Худшее из возможного». Леон молча поднял свой двуручный меч. Из тени колонны в поле зрения показался враг.

— Добро пожаловать.

Голос — человеческая речь. Но это не был тот звук, который можно было бы спутать с речью ксеносов. Это был неприятный, насмешливый щебет, который пробирался под кожу. Оно улыбалось нам.

— Мои новые мясные марионетки, мои новые друзья.

Стоял труп. У одного не хватало руки. У другого — впалые глазницы, а изо рта хлестала кровь. А у одного и вовсе не было головы.

Цепляясь за спины авантюристов — за эти безжизненные тела, — они паразитировали на них.

──────────────────────────────

Из талий и спин павших авантюристов прорастали гротескные верхние части тел. Это были женские формы, кожа которых лоснилась градиентами зеленого, синего и фиолетового — гладкая, влажная и неестественно красивая в том смысле, от которого сам воздух сладко гнил. У каждой было по три пары рук, всего шесть, движущихся с медленной, змеиной грацией, которая одновременно манила и вызывала отвращение.

У одних были короткие волосы, у других — длинные, у кого-то — волнистые, и все окрашены в глубокий фиолетово-синий цвет. Телосложение разнилось; возможно, их размер зависел от силы или жизненной энергии носителя, которого они заразили. Мой разум отказывался это осознавать, но инстинкты авантюриста всё равно обрабатывали детали — холодно, автоматически. Это вызывало тошноту.

Их лица были пугающе человеческими — носы, рты, губы — но глаза выдавали их: красные фасеточные глаза, несомненно монструозные. Существа, использующие трупы авантюристов в качестве своих сосудов.

Мой голос пропал. Горло перехватило. Время остановилось. Колени едва не подогнулись.

— Ки-ха-ха!

— А-хи-хи-хи-хи!

Они смеялись — невинно и порочно. Их шесть рук скрипели при движении. Нижняя пара нежно обхватывала грудь мертвой женщины-авантюристки. Пальцы средней пары потянулись вверх, вдавливаясь в её пустые глазницы — чвяк. Паразит поднес вырванное глазное яблоко к своим губам, смакуя его, как конфету. У их ног сновали паукообразные существа размером со щит. Они были тех же тошнотворных радужных оттенков, что и цветы-людоеды. Теперь всё стало ясно: эти пауки вцеплялись в спины авантюристов, зарывались внутрь, и из них расцветали и развивались эти ужасающие монстры с женскими телами.

Это были «Насильники» (Violators) — чудовищные женщины-пауки, которые терзали тела авантюристов, оскверняя и пожирая всё, даже их достоинство.

— …Семья Локи…

На боевой форме носителей красовалась эмблема шута. Жертвы экспедиции… товарищи Лефии.

— …Сволочи.

Божественный голос, сорвавшийся с Окулуса, так и брызгал яростью — жаждой убийства Локи.

Молчание Гестии, жалость в голосе Гермеса — всё это казалось далеким, нереальным.

— Осквернить даже их трупы... Я никогда не прощу их.

Той, кто пылал сейчас самым синим пламенем ярости, была Лефия. Она подняла кинжал и короткий посох, её глаза горели. Эта решимость привела меня в чувство. Сражаться с ними? Против тел наших собственных союзников? Мы ведь даже не знали, действительно ли они мертвы!

Но гротескные женщины-пауки не дали времени на раздумья. С тремя парами рук — а учитывая конечности носителей, их было восемь — они раскинули их в стороны и бросились в атаку.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Ух —!?

Огромный прыжок, дуга в воздухе, и на нас обрушился шторм рубящих ударов. Я действовал на инстинктах, бросившись вперед, чтобы защитить Хейд. Я принял удар единственным взмахом Ножа Гестии, удерживая его обратным хватом — но боги, как же это было быстро! Когти монстра, заточенные словно лезвия, били в тандеме с беспорядочными взмахами меча авантюриста, который всё еще был зажат в мертвой руке.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь! — оглушительный лязг заполнил пещеру, сталь визжала, сталкиваясь с когтями и оружием. Перед моими глазами мириады искр рассыпались, словно фейерверки.

— Белл!!? — закричал голос Гестии из Окулуса.

...Я видел эти атаки. Вопреки панике в её тоне, моя голова была холодной и ясной. Это было воплощение дикого, неконтролируемого насилия — никакой техники, только голые мышцы и скорость. Но при такой мощи и темпе это всё равно была смертельная угроза.

Однако сейчас — именно сейчас, Белл Кранел мог выстоять против этого.

И всё же давление было подавляющим. Я застрял в обороне, не в силах вернуть ритм. Нож Гестии дрожал в моей руке, мои ответные движения были вялыми, открытыми для удара. Я не мог бить в ответ. Монстр надрывался от хохота надо мной, а пустые, безжизненные глаза авантюриста, которым он кукловодил, вонзались мне прямо в сердце. Мое колебание — мой отказ сражаться в полную силу — сковали меня цепями.

— Фу-фу-фу-фу!

Резкий металлический звон — Нож Гестии вылетел из моей руки. Ошибка, недостойная авантюриста. Пока я смотрел на это широко раскрытыми глазами, изогнутый коготь рванулся ко мне — вместе с четырьмя перекрестными ударами меча в идеальной последовательности.

— Их потенциал... примерно Пятый уровень.

— — Э?

В мгновение ока три правые руки монстра и правая рука авантюриста, сжимавшая меч, отлетели в сторону в брызгах синей крови. Золотистые волосы вспыхнули перед моими глазами. Серебряные доспехи засияли. Всё замедлилось, когда я увидел того, кто вмешался — Леон. Уже сразив женщину-паука, с которой столкнулся сам, рыцарь пришел мне на помощь.

Тварь заверещала, размахивая оставшимися руками — но каждая из них была отсечена. В мгновение ока все восемь конечностей вместе с оружием авантюристов были срезаны. Подвиг, достойный называться «Совершенной Техникой» — удар рыцаря, не имеющий равных.

— Знаю, это самонадеянно, — спокойно произнес Леон, прищурив глаза, — говорить о морали с бестиями, лишенными цивилизации и культуры. Но всё же...

Из шести обрубков струями, похожими на пар, ударила синяя кровь. Леон исчез, появившись позади паразитического уродства. Его голос был низким, ровным и пылающим праведным гневом.

— — Не смейте осквернять мертвых.

Ослепительный диагональный росчерк —

— Г-г-г-х-я-а-а-а —!?

Двуручный меч чисто рассек только женщину-паука, не задев тело авантюриста. Разрубленный от макушки до талии, монстр издал сдавленный крик, прежде чем рассыпаться пеплом. Освобожденный авантюрист повалился вперед, задев мое плечо губами в безмолвном извинении, и безжизненно сполз на землю.

— Леон! Где магический камень монстра!?

— В брюхе паука, не в носителе. Я знаю — Лефия!

Пока я стоял там, заляпанный красным, как пролитой краской, Леон уже переключился на следующую тварь, а Лефия вступила в бой с другой. «Женщины-пауки» визжали голосами, которые казались почти соблазнительными. Лефия, не будучи бойцом передовой, едва успевала отражать своим кинжалом три последовательных удара. Она отпрыгнула назад, отчаянно уворачиваясь — её лицо исказилось от напряжения, — но даже так, её нерешительность уже была раздавлена. Стоя лицом к товарищам, носившим эмблему Семьи Локи, эльфийка выставила вперед короткий посох.

— ...Простите меня.

— — Стой!

Мой крик, молящий не видеть того, что последует дальше, остался неуслышанным. Она выстрелила.

— Дио Тирс!

— Г-я-а-а-а-а-а-а-а-а-х-х!!

Ослепительная белая молния пронзила насквозь и торс авантюриста, и женщину-паука, приросшую к его спине. Монстр забился в конвульсиях, выжженный священным громом, и рухнул — оставив лишь хрупкие останки тела авантюриста, повалившиеся навзничь.

— Подождите — пожалуйста, подождите! Они ведь могут быть еще...!

— Это уже невозможно, Белл.

Клинки Лефии и Леона вспыхивали снова и снова, срезая одну извращенную пару за другой. Один за другим марионетки-авантюристы падали, словно сломанные куклы. Я кричал, как ребенок, впавший в истерику, но Хейд подошла сзади и остановила меня.

— Ты должен отпустить эту надежду, — тихо сказала она. — Мысль о том, что они могут быть еще живы... или что их можно спасти.

Я обернулся к ней, онемев. Она осторожно взяла мою левую руку и вложила в неё поднятый Нож Гестии, крепко сжав мои ладони своими.

— Даже если бы они были живы, — её голос был тверд, — ты не смог бы их разделить. Слияние зашло слишком глубоко — и телом, и душой.

Уверенность целителя. Милосердный, но окончательный диагноз.

— Будь здесь «Святая Дева» (Dea Saint), возможно, она смогла бы что-то сделать. Но я — нет.

Это была жестокая правда, сказанная без тени жестокости — просто факт, принятие и скорбь. И я не мог её винить. Я не мог винить никого. Хейд долго смотрела на меня, а затем мягко улыбнулась.

— Ну, если тебе сейчас слишком тяжело, просто отдохни немного, — легко бросила она. — Позже тебе наверняка придется хуже, так что я не буду ругать тебя за безделье сейчас. — Она добавила с легкой ухмылкой: — Честно говоря, это может быть твой единственный шанс перевести дух.

Я не понимал, как она может так улыбаться — чтобы утешить меня или чтобы самой не развалиться на части. Но затем её голос стал низким, спокойным и твердым.

— Так что поторапливайся и принимай решение.

Хейд была в ярости.

— Если скажешь, что не можешь этого сделать, — холодно произнесла она, — тогда я сделаю это вместо тебя.

Её рука уперлась мне в плечо, когда она шагнула мимо, занимая мое место впереди. Когда мы проходили мимо друг друга, я мельком увидел её лицо — лицо ведьмы: спокойное, беспощадное и непоколебимое, устремленное на фигуры впереди.

— Сколько бы раз меня ни резали на части, сколько бы крови я ни пролила, я верну их, — сказала она. — Столько раз, сколько потребуется.

Я обернулся, чтобы посмотреть. И снова впал в отчаяние. Перед нами стояли три эльфа. Их одежды несли эмблему преданности своей богине — знак Семьи Фрейи, — гордые воины, известные как Эйнхерии.

— Мелуна...

Её золотистые волосы были спутаны и пропитаны кровью, полуприкрытые глаза казались впалыми, губы измазаны темно-красным. Одной руки не было вовсе — оторвана, свидетельство жестокой последней битвы. Я знал их. Мелуна, Рестан, Танна... Они не были мне так близки, как Ван, Ласк или Ремилия — слуги из того «Сада», — но я говорил с ними, тренировался под их началом. Они ругали меня, направляли, лепили из меня бойца. Гордые эльфы, которые когда-то учили меня, что значит сила.

— Я уничтожу их, — сказала Хейд, её голос дрожал от ярости. — Паразитов, посмевших осквернить собственность Фрейи.

Но я понимал. Называть их «собственностью» вместо «товарищей» не было проявлением жестокости. Это была скорбь — отчаянная попытка скрыть разбитое сердце за гордостью. Чтобы оставаться слугой, достаточно сильной для своей богини.

— Белл.

Мое имя прозвучало из кристалла. Голос Фрейи.

— В этих телах не осталось душ. То, что ты видишь сейчас... лишь оболочки, связанные монстрами.

Бог знает. Через узы Фалны они чувствуют, горит ли еще пламя души в их детях. Поэтому, как бы я ни хотел отрицать это, как бы ни молил о другой правде — жизни перед моими глазами уже угасли. Это был божественный указ, милосердный и жестокий одновременно.

— Они бы возненавидели то, что их видят такими, — прошептала Фрейя.

И пока она говорила, я увидел её — Лефию. Её золотистые волосы сияли, словно солнечный свет, когда она бросилась в атаку. Она прорубала путь сквозь рой пауков, кромсая их кинжалом. Её плечо было разорвано в схватке, лицо исказилось от боли — но она не останавливалась. Она вонзала клинок в своих бывших товарищей из Семьи Локи.

Простите меня... все вы.

Её губы беззвучно шептали слова, которые я не мог вынести. Она не плакала. Но невидимые слезы всё равно падали на землю. Я сжал челюсти и склонил голову.

— ...Вот почему, — мягко сказала Фрейя, её голос был полон печали и сострадания, — кто-то должен даровать им свободу.

Её божественный голос коснулся моего уха — теплый и траурный. Я разжал дрожащие пальцы, один за другим. А затем, когда Хейд сделала шаг вперед, чтобы действовать, я протянул руку и схватил её за ладонь.

— ...Я сделаю это.

Я поднял голову.

— Я буду тем, кто сделает это.

И, наконец, я принял это. Среди этой группы я был самым жалким, самым нелепым, тем, кто колебался больше всех — самым слабым. Мое сердце было незрелым; так я не смог бы спасти ничего. Поэтому я решил оставить свою ярость и скорбь здесь и сейчас. Чтобы стать «авантюристом», который продолжит сражаться в этом аду.

— Понимаю.

Хейд без колебаний отступила. Чтобы она могла исполнять свой долг целителя. Она будто даровала мне право освободить наших товарищей — Мелуну и остальных.

— Белл...

Я сжал Нож Гестии. Я закрепил его в руке так, чтобы больше никогда не выпустить, и одним взмахом повернулся к трем эльфам. После того как война фракций закончилась, даже когда я стоял, заливаясь краской перед Хорном, в форме официанта «Хозяйки Розори» — я сказал «прощай» тем, кто ругал меня за улыбку.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Монстры — одни из самых уродливых созданий в мире — заливались хохотом. Они держали бледных, пропитанных кровью эльфиек, словно кукол, и планировали превратить этого глупого мальчишку с единственным ножом в новую инкубационную кровать, используя острые клинки и забавные магические трюки.

И затем, вот так просто, бой закончился.

— ─── Хм?

В тот миг, когда он прыгнул — словно кролик — головы полетели с плеч. Одним взмахом Ножа Гестии, зажатого обратным хватом, беловолосый юноша пронесся за спинами Мелуны и остальных. Три головы «пауков с женскими телами» взмыли в воздух. Их фасеточные глаза, еще не осознав произошедшего, уставились на мальчика в онемевшем неверии.

Бам, бам, бам — три головы ударились об пол. А затем, будто вспомнив, чем они являются, синяя кровь хлынула из обрубков шей. Взрывная волна мощи — далеко за пределами того, что должно быть возможно для Пятого уровня. Схватка завершилась почти разочаровывающе быстро. Глаза Хейд расширились, но, почувствовав ярость и скорбь мальчика, она не ощутила истинного удивления.

Свалив троих, мальчик приземлился, обернулся и протянул правую руку, его взгляд был полон тихой печали.

— Огненная Молния.

Три острых, тонких копья пламени и молнии сорвались с пальцев, пронзая брюха безголовых «пауков». Это был конец. Паразитические монстры, пораженные в самые магические камни, рассыпались пеплом, не успев даже вскрикнуть. Даже их гротескные головы рассыпались в прах. Освобожденные тела эльфиек рухнули на пол подземелья. Последнюю эльфийку, всё еще качавшуюся на ногах, Белл осторожно подхватил, сделав шаг вперед.

— Хейд... пожалуйста, позаботься о Мелуне и остальных.

— Конечно.

Хейд молча приняла холодные пустые оболочки и уложила их на землю.

— Я иду.

Не дожидаясь конца, мальчик сорвался с места. Чтобы уничтожить каждого обитателя этого проклятого домена — пауков-паразитов, цветов-людоедов, гигантских червей.

— С возвращением домой, Мелуна, Рестан, Танна. Спите спокойно.

Она уложила остальных эльфов рядом с ними, закрывая им глаза. Освобожденные от битвы, получившие наконец разрешение уснуть, доблестные воины теперь лежали неподвижно. И девушка из Семьи Андхримнир, присматривавшая за павшими, одарила их маленькой нежной улыбкой.

— Посмотрите на него. Белл, которого вы тренировали... он стал таким сильным...

Хейд подняла голову. Перед ней мальчик, вооруженный кинжалом и громом, ревел без слез. Его неистовство почти сравнялось с самим Леоном, далеко превосходя силу и скорость Лефии. Этого было достаточно, чтобы она удовлетворенно кивнула — пока не поняла, что что-то не так.

— ...Погоди. Стой, стой, стой — он перебарщивает!

Наконец Хейд заметила перемену. Белл убивал слишком многих. Становился слишком сильным, почти теряя контроль. Торжественная атмосфера мгновение назад была отброшена, когда в её голосе зазвучала паника.

— Останови его, Тысяча Эльфов!

Лефия, вздрогнув от крика Хейд, обернулась — и её шок стал отражением ужаса целительницы. Одним ножом Белл скосил троих врагов разом, а затем обрушил поток магии — семнадцать последовательных «Огненных Молний» взорвались по всему подземелью, аннигилируя целый сектор. Потеряв дар речи, Лефия сорвалась с места, покинув Леона, и бросилась вперед.

— Что ты творишь!? Это же так неэффективно — успокойся!

Даже когда слова сорвались с её губ, она почувствовала, насколько они бессмысленны. А затем — громоподобный крах. Нож обрушился вниз, вдребезги разнося пол и монстров на нем. Не осталось даже ни одного магического камня — только дымящийся кратер, оставленный подавляющим, безрассудным «оверкиллом» Белла. Ударная волна и порыв воздуха едва не заставили Лефию отшатнуться назад.

— Ха-а... ха-а...!

Наконец опустившись в стойку, Белл тяжело дышал. Разумеется — такой стиль боя измотал бы любого. И всё же, пугающе скоро его дыхание выровнялось. Выражение лица, поза — всё вернулось в норму с неестественной скоростью. Была ли это ярость, заставившая его потерять контроль? Она знала, как абсурдно быстро он становится сильнее, но... был ли он когда-нибудь настолько могущественным? Гнев, что когда-то пылал глубоко внутри него — неужели он уже исчез? Смятение охватило Лефию, когда она поспешила к нему.

— ...Что это за глаза, Белл Кранел?

— Э?

Наконец он тоже это осознал. Оба глаза мальчика светились, окрашенные в глубокий, пылающий алый цвет, словно само священное пламя. Казалось, он не понимал. Будто пытаясь подтвердить это для самого себя, Белл поднял руку к собственным глазам —

— Г-г-ух!

Ископаемое дракона, вросшее в пол, внезапно рванулось вверх — и в мгновение ока пронзило живот мальчика насквозь.

────────

В защиту чести Леона — расстояние между ним и мальчиком было просто слишком велико. Строго говоря, это была не неосторожность, а запредельная отдача самого Белла, граничащая с состоянием берсерка, которая заставила его слишком сильно оторваться в погоне за монстрами. Он выскользнул из зоны поддержки Леона. Треугольная формация — Белл, Лефия и Хейд — должна была поддерживаться любой ценой, но так как Леон в одиночку сдерживал бесчисленных врагов, он не успел добраться до мальчика вовремя.

И тогда — злоба лабиринта явила себя. Адский лабиринт, безмолвный, как неподвижное море до этого момента, выбрал худший из возможных моментов, чтобы активировать одну из своих ловушек. Хозяин этого проклятого царства — какой-то невидимый Гейм-Мастер, затаившийся в его глубинах, — расхохотался, словно намереваясь разбить сердце эльфийки. Он намеренно целился в её драгоценного кролика.

Наказание было чистейшей жестокостью.

Из пола, из колонн, с самого потолка — повсюду начали извергаться бесчисленные трупы драконов. Их окаменевшие части, острые как копья, пронзили Белла, подбрасывая его тело высоко в воздух; они вгрызались в него со всех сторон.

— ────г-г-г-х-х—!

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять — чудовищные оболочки смыкались, заключая его в костяную клетку. Это напоминало паутину — огромный кокон смерти, который целиком проглотил мальчика, скрыв его из виду Лефии и остальных. Лишь теплые брызги крови дождем окропили застывшее лицо эльфийки. Раздался влажный, раздавливающий звук — звук сминаемой и разрываемой плоти. Одна тонкая рука безжизненно повисла снаружи этой массы, качаясь из стороны в сторону, словно маятник.

Мертв.

Боги знали это. Для Гестии само время остановилось.

— ────Белл Кранел!?

Бесславный конец. Всего лишь та же трагическая участь, которую до него постигли бесчисленные авантюристы. И как раз в тот миг, когда Лефия закричала изо всех сил, на которые только были способны её легкие, — груда драконьих останков, возвышавшаяся над полом, разлетелась на осколки и пыль.

— А?

Вспыхнул массивный багровый цветок. Взрыв прогремел изнутри, разбрасывая пылающие фрагменты костей, которые покатились по полу к ногам ошеломленных Лефии и Хейд. Леон первым осознал, что произошло: мальчик, который должен был быть раздавлен насмерть, детонировал пламя и молнию прямо изнутри кокона. Не заботясь о собственной безопасности, он выпустил десятки залпов подряд в одно мгновение — самоубийственная контратака, уничтожившая всё вокруг.

Его доспехи разлетелись вдребезги, и что-то черное, дымящееся, с глухим стуком упало на землю перед Лефией. Фигура — четыре конечности, конвульсии — что-то едва напоминающее человека. А затем —

— — Г-ха!?

Прямо на глазах у потрясенной Лефии Белл ожил. Его обугленное тело будто повернуло время вспять: кожа и мышцы регенерировали с немыслимой скоростью, когда он рывком выпрямился, ведомый силой своего духа. Хейд, которая в панике бежала вперед, чтобы исцелить его, споткнулась на ровном месте от неверия. Даже Леон замер, потеряв дар речи, словно наблюдая за мифическим существом.

— П-погодите... что? Я... не умер?..

Его доспехи были полностью уничтожены, но на плоти не осталось ни единой раны. В этом не было никакого смысла. Сидя на земле, Белл широко раскрытыми глазами смотрел на свои руки, совершенно потерянный.

— Ах! Лефия, ты вся в крови! Ты в порядке!?

— ...

Она молча подняла дрожащую руку в его сторону. «Это твоя кровь», — говорил этот жест за мгновение до того, как она влепила ему пощечину.

— За что!? — взвизгнул Белл, хватаясь за щеку. Его глаза всё еще светились тем самым глубоким алым цветом.

«...Ах».

Из кристалла связи донесся тихий голос Гестии — голос богини, которая с нервным смешком и замиранием сердца осознала: время, которое должно было остановиться навсегда, только что пошло снова.

— «Ванадис Тевере»... навык специализации на анти-очаровании... Я совсем забыла, что он у него есть...

В подземном алтаре Гильдии Гестия пробормотала это, пока по её щеке скатывалась капля пота. В то же время Локи, буквально вгрызаясь в кристальную сферу, орала:

— Какого черта сейчас произошло!?

Каждый бог в зале — даже Фрейя — повернулся к Гестии.

— Ха-а!? Специализация на анти-очаровании!? И какой эффект!?

— Э-э... если я правильно помню... всякий раз, когда на него действует какой-либо эффект очарования, все его характеристики взлетают до небес, а тело и Разум (Mind) просто... продолжают восстанавливаться без остановки?

— ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!?

Крик Локи сотряс алтарь сильнее, чем рев любого монстра.

— Если у него есть такой чертов навык против очарования, ГОВОРИ ОБ ЭТОМ СРАЗУ, ТЫ, ИДИОТКА!

— Фу-гю-ю-ю!? Я-я совсем забыла, ясно!? Белл тоже забыл! Это не наша вина, просто случая не представлялось!

— Твой пацан — растяпа, а богиня — еще большая, ты, тупица с мозгами осьминога!

Она вцепилась в круглые щеки Гестии, и обе немедленно зашлись в привычной перепалке. Даже поняв объяснение, другие боги не могли быстро прийти в себя. Четвертый навык Белла, [Ванадис Тевере], действительно работал так, как описала Гестия: он активируется при воздействии помех типа очарования, вызывая взрывной рост всех параметров способностей.

Ужасающее самовосстановление, лишившее дара речи богов и Лефию, тоже проистекало из этого навыка. Пока условие активации сохраняется, здоровье Белла, физическая регенерация и даже восстановление Разума продолжаются бесконечно — по сути, «сломанная» способность. «Зачарованная пыль», пропитавшая этот оскверненный домен, идеально выполнила роль триггера. Его прежнее неистовство, выходящее за рамки разумного, было вызвано не только яростью и скорбью, но и тем, что его тело не успевало за столь масштабным скачком Статуса.

— ...Невероятно, — вздохнула Гефест. — Ты слышала всю информацию, которую Локи собрала о 60-м этаже, и до сих пор не поняла, что у твоего ребенка идеальное преимущество?

— Я же сказала, что забыла, Гефест! Не начинай и ты-ы-ы! — запричитала Гестия, готовая расплакаться.

Навык [Ванадис Тевере] проявился прямо перед Войной Фракций — жестокий дар, рожденный испытанием в Саду Искушений. Фрейя, мгновенно поняв это без лишних слов, коснулась рукой щеки и улыбнулась.

— Значит... именно мои узы с Беллом спасли его, верно? Фу-фу-фу♪

— Ты даже сейчас в режиме пьяных фантазий о любви, богиня с цветами вместо мозгов! Спустись с небес на землю! — гавкнула Локи.

— Это не ты! Это я! Я! Мои узы с ним! Он получил этот навык только из-за того бардака, который ТЫ устроила, Фрейя-я-я!!

Фрейя покраснела как девчонка, пока Гестия извергалась рядом с ней, и их крики заполнили зал. Авантюристы, слушавшие через Окулус, достаточно поняли ситуацию — хотя они всерьез подумывали отключить связь, пока громогласность богов не выдала их местоположение монстрам. Пока Гефест и Бальдр отчаянно пытались удержать троицу от того, чтобы они не растерзали друг друга, Гермес лишь пристально смотрел на изображение Белла в кристалле — и уголки его губ поползли вверх.

— Но Фрейя не совсем неправа! То испытание в итоге спасло Белла! Нет — даже больше того!..

Локи, оттолкнув глубоко недовольное лицо Гестии, выпрямилась с новой силой. Искра неожиданной надежды ярко вспыхнула в её глазах, когда она ударила кулаком в ладонь и яростно кивнула.

— Точно! Внутри этого проклятого домена пацан фактически получил ультра-бонус «Бесконечная Прокачка»! Он — идеальное боевое подразделение против босса!

Теперь сомнений не оставалось — Белл Кранел стал козырем в покорении этого кошмарного этажа. Осознав это, боги больше не могли сдерживаться — алтарь взорвался ликованием и криками, настоящий божественный переполох, рожденный из чистого облегчения и азарта.

«Позиции Леона и мальчика изменились — Белл забирает авангард! Справится ли он!?»

Пока мы отбивали очередной натиск монстров и остановились для быстрого цикла восстановления и пополнения запасов, голос Локи резко прорезал связь. Последняя битва уже доказала то, что не передать словами: внутри этого подземелья Белл Кранел просто так не умрет. Мало того, усиление статуса под которым он находился, было абсурдным. Боги увидели шанс и не собирались его упускать.

— Мы назовем это операцией «Бессмертная канарейка в шахте»! План прост — пускаем пацана напролом, пусть утюжит орды как берсерк, впитывает хаос и расчищает путь. Остальные держатся за прикрытием, и шансы на выживание взлетают до небес!

— Кто это тут «бедная жертвенная птичка», которую ты первой толкаешь со льдины!? Ты не превратишь моего милого Белла в какую-то одноразовую пташку, сволочь!

— Заткнись, коротышка! Мы используем то, что можем и когда можем! Это стратегия!

Пока боги препирались через кристалл, мы слушали молча. Только Лефия смотрела на меня очень противоречивым взглядом — в нем смешались тревога и недоверие.

— Прелесть этого плана проста: чистый, грубый прорыв. Если сможете переварить риск, это кратчайший путь к Айз и остальным. Сейчас скорость — это всё.

Из-за всего этого хаоса тщательно выстроенный график Мастера Финна полетел к чертям. Но если мы сможем прорваться здесь, возможно, мы еще успеем — логика Локи имела смысл. И всё же, как и опасалась Гестия, это был план, который фактически приносил меня в жертву.

— Локи, подожди. Даже если мы на это пойдем, должен быть более безопасный...

— Я сделаю это.

Я перебил Лефию прежде, чем она успела договорить. Мой ответ уже был готов. Повернувшись к ней — не к богам — я произнес прямо:

— Я хочу добраться до Айз хотя бы на секунду раньше. В этом всё дело, Лефия.

При упоминании этого имени, ставшего для неё пределом мечтаний, она замерла, а затем резко уставилась на меня. В её глазах не было восхищения — там было разочарование, мольба не быть безрассудным. Я слабо улыбнулся.

— Спасибо.

Это было всё, что я мог сказать.

На этом обсуждение закончилось. После всего одной минуты отдыха наступление возобновилось.

— О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-Х-Х!!

— Г-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-Х-Х!!

— Ха-а!

Я один бросился в бесконечный поток гротескных монстров. Цветы-людоеды были разорваны в мгновение ока, массивные гусеницы-переростки испепелены градом скорострельных «Огненных Молний» — и с самого первого столкновения сила «Ванадис Тевере», моего козыря, проявила себя в полной мере.

— Г-вух!?

— Бу-бу-а-а!?

— Ух!?

Одним взмахом ножа, который даже не должен был иметь такой дистанции поражения, огромные цветы-людоеды были разрублены надвое. Черви, на которых на 51-м этаже требовалось несколько попаданий, теперь дохли от одной «Огненной Молнии». Тела лопались прежде, чем я успевал это осознать; серый пепел сыпался на мое лицо, пока я в шоке пялился на результат вместе с монстрами.

(Это... совсем как «Повышение Уровня» Харухиме!)

Мой Статус взлетал до небес! Если бы я уже не привык к силе чар Харухиме, этот внезапный скачок полностью выбил бы меня из колеи. Усиление было ранга повышения уровня — мощь уровня смены класса целиком! Мое зрение обострилось. Конечности двигались раньше, чем я успевал подумать. Даже быстрые заклинания превращались в ковровую бомбардировку. Людоеды, черви — ничто не могло стоять на пути.

(В глазах тепло... нет, мои глаза горят, как священный огонь!)

Пока это продолжается, я могу сражаться так вечно!.. Я не мог позволить себе утонуть в опьянении силой навыка — но сейчас я использовал каждую его каплю. Помня, как безрассудно я сражался раньше, на этот раз я крепко сжал поводья и направил эту мощь с ювелирной точностью.

— Белл! Не переусердствуй!

— Простите, Богиня! — пробормотал я под нос, продвигаясь вперед.

Быстрее, быстрее, быстрее — только не останавливаться. Я прорывался сквозь самое сердце этого ужасного Кладбища Драконов. Ловушки, активируемые самим подземельем — шевелящиеся драконьи кости, водяные змеи, вырывающиеся из стен, — уже были нам известны. Я разрубил одну в прыжке, располовинив окаменевшее тело дракона на три части. Прорываться. Давить. Крушить снова. Азарт был почти чрезмерным — это напоминало тот кайф от тестирования одного из новых препаратов Наазы.

— Г-ух!?

Возможно, именно поэтому я потерял бдительность. Залп едкой жидкости брызнул от червей. Моя кожа зашипела, плоть под ней начала плавиться, а воздух наполнился зловонием... Но затем —

— ...Полностью исцелен!

Жар волной разошелся от моих глаз, багровый свет окутал меня — плоть восстановилась в мгновение ока. Монстры дрогнули. Теперь я боялся только поломки оружия; всё остальное не имело значения. Я прикрывал свои парные ножи телом, несясь вперед и поливая врагов «Огненными Молниями». Даже если меня ранят, я восстановлюсь немедленно. Возможно, даже статусные эффекты не прилипнут. Это было совсем как состояние регенерации «Святой Битвы» (Heith) из Военной Игры... Нет, эта отдача... она приближалась к уровню Черного Голиафа!

— Пожалуйста — сражайся осторожнее!

— Я справлюсь!

— Справишься он...! Получай! «Аркс Рэй»!

Не в силах больше на это смотреть, Лефия закричала, выпуская свою магию параллельного пения. Её ослепительный залп ударил точно в цель, испаряя массу людоедов, спускавшихся сверху. Наш строй изменился: я впереди, Лефия и Хейд на средней линии, Леон замыкает. Если быть точным, я был одиночным авангардом, а позади — тройка из группы Леона. Я ушел далеко вперед, пока два мага сзади обеспечивали постоянный прикрывающий огонь под защитой непоколебимой обороны Леона, которая пресекала любую засаду сбоку или с тыла. Если не считать моей собственной безопасности, в этом строю не было ни единого слабого места — совершенство в своей красоте и эффективности. Строй, ставший возможным только после подтверждения эффектов «Ванадис Тевере».

Раньше даже в роли фронтовика Леон был вынужден защищать всю группу в одиночку. Но теперь... теперь настала моя очередь тянуть лямку.

— Пожалуйста, только не паразитическая инфекция, о которой говорила Тысяча Эльфов～! Всё остальное я потом исправлю буквально за секунду～!

Голос Хейд, протяжный и ленивый как всегда, донесся сзади — хотя он был адресован не только мне, но и Леону с остальными. И она была права — это было то самое, чего мы должны были избегать любой ценой. Будто подземелье ждало её слов, впереди из-за колонн высыпал рой — нет, армия — более чем из сотни Пауков-Паразитов.

— Ги-джа-а-а-А-А-а-а-А-А!!

— Тогда — вперед!

Я вытянул руку, словно пушку.

— Получайте!!

Прежде чем Лефия успела даже начать пение, я обрушил шквал такой интенсивности, что боги, наблюдавшие через Окулус, прошептали: «Это же практически человеческий Гатлинг». Придерживая правую руку левой, я прошелся пламенем по залу веерообразной дугой. Сто сорок четыре последовательных выстрела — после этого я сбился со счета.

Я никогда раньше не выпускал столько «Огненных Молний». Доведя свое бессловесное колдовство до предела, я превратил его в псевдо-заклинание массового уничтожения — чтобы стереть каждого Паука-Паразита до того, как они доберутся до нас. Обычно такой безрассудный спам магией высушил бы мой Разум до нуля за считанные секунды...

(Но моя выносливость бесконечна, мой Разум неисчерпаем! Я могу стрелять «Огненной Молнией» вечно!)

В таких условиях этот Навык действительно безумен...

— Я бы и сама могла провернуть план «Бессмертная канарейка», — размышляла Хейд между заклинаниями, пока её рюкзак покачивался на спине. — Автоисцеление и всё такое... но нет, спасибочки. Я не горю желанием снова быть ходячим датчиком мин～. Не в этот раз～.

— Мы не можем позволить нашей милой целителю Хейд-тян делать такие опасные штуки!

— Зато Беллу можно, да!?

— Давай будем честными — посылать целителя вперед это тактическое противоречие. Успокойся, Гестия.

Даже издалека я слышал расслабленный тон Хейд через релейный кристалл Лефии вперемешку с перепалками богов. Роль целителя — поддерживать, а не возглавлять атаку, и уж тем более не служить приманкой. Вот почему эта работа — моя. Я для неё подхожу.

— И всё же... — голос Лефии долетел до меня, напряженный от беспокойства даже сквозь рев битвы.

Мне хотелось сказать ей: «Всё хорошо». Но я не мог тратить дыхание. Поэтому мне придется показать это. Сражаясь. Продвигаясь вперед. Если я смогу это сделать — значит, я смогу стать тем, кто им нужен. Жертва? Возможно. Подопытный для этого подземелья? Плевать. Я искупаюсь в неизвестности, чтобы Леон и остальные могли превратить её в знание. Используйте меня как острие авангарда.

— Чт— г-ха!?

— Белл Кранел!?

В тот самый миг, когда эта мысль промелькнула у меня в голове, само Подземелье отреагировало так, будто я вызывал у него отвращение. Перед нами вспыхнули десятки магических кругов. Предупреждение Лефии о «контратакующей магии» сбылось. Пламя, молнии, лед — все стихии обрушились на нас разом.

Сзади раздался голос Лефии: она воздвигла барьер, чтобы защитить Хейд и Леона. Да… я так и думал, что тактика скоро изменится. Это Кладбище Драконов не похоже ни на одно подземелье, с которым мы сталкивались. Оно расчетливое, злобное… живое. Принадлежит ли эта воля самому «Оскверненному Духу», я до сих пор не знал.

Но я чувствовал, что что-то грядет. Именно поэтому я втихомолку копил энергию в правой руке — и теперь я выпустил её на волю.

— Огненная Молния!

Сто двадцать секунд накопленной мощи, высвобожденные за один миг. Результат был не чем иным, как катаклизмом. Совокупная сила долгого заряда, помноженная на колоссальный скачок характеристик от «Ванадис Тевере», превратилась в сверхмощную бомбардировку, которая аннигилировала каждый магический круг на нашем пути.

— ────────────────────────────А-а-а-а-а-а-а-х-х!?

Взрыв на этом не остановился — он испепелил и монстров, поджидавших за магической завесой. И всё же я не прекращал движения. Принимая удар за ударом, уклоняясь только от смертельных атак, я продолжал прорубать просеку в этом демоническом царстве. Я не просто позволял Навыку нести меня — я адаптировался к нему, оттачивал контроль, превращая каждую секунду боя в рост. Быстрее, резче, сильнее. К тому времени, как показался конец этой огромной пещеры, Кладбище Драконов впервые за долгое время погрузилось в тишину.

— Угх…!

— Ты как там, Белл～?

Мое тело качнулось вперед. Не потому, что я расслабился — просто бесконечный пар самоисцеления, всё еще валивший от меня, отказывался исчезать. Авторегенерация не прекращалась с момента взрыва. Магический обстрел нанес больше урона, чем я думал, и даже сейчас мое тело тратило энергию на починку самого себя.

Ноги наконец подкосились, и я упал на колени, тяжело дыша и упираясь руками в камень. Подошла Хейд, её глаза были полуприкрыты, но взгляд оставался бдительным.

— Атаки прекратились… Либо это затишье, либо они что-то готовят. Лефия, ты можешь использовать заклинание обнаружения, которому научилась у Малика?

— Да. И я заново наложу защитные чары.

Лефия кивнула, каждые несколько секунд поглядывая на меня; в её сапфировых глазах мелькало беспокойство. Она развернула под ногами золотой магический круг, начиная долгое параллельное пение Заклинания Призыва. Пока она работала, Леон стоял на страже неподалеку, а Хейд осталась рядом со мной, оказывая помощь.

(Я не могу восстанавливать выносливость, Разум и раны одновременно…)

Истина наконец прояснилась. Мой Навык лечил всё — но не бесконечно быстро. Он распределял ресурсы между всеми тремя направлениями: физической силой, магической энергией и травмами. Если истощалось всё сразу, полное восстановление резко замедлялось. Чем тяжелее урон, тем дольше задержка. Состояние «лага регенерации». Смертельно в затяжном бою. Даже с этим «автохилом» безрассудно подставляться под удары всё равно было опасно. Возможно, дело было в комфорте от наличия этого Навыка — или в уроках Фольквангра — но я понял, что слишком привыкаю принимать боль на грудь. Нужно это исправлять.

Пока я переваривал это в голове, мое тело окутал теплый золотистый свет. Хейд протянула ко мне руку.

— Хейд? Всё в порядке, правда. Раны сами заживают—

— Такое исцеление даже за усталость не считается～. Не бери в голову.

Она сладко улыбнулась, и сияние с её ладони переплелось с ожогами и разрывами, которые всё еще затягивались на моем теле. Она была права — если я не смогу сражаться, я буду только тянуть группу на дно. Я позволил себе принять помощь, на этот раз. А затем — она наклонилась ближе.

— Так удивительно, Белл. Ты стал таким сильным～. Уверена, леди Фрейя была бы в восторге.

— Хейд…?

Её лицо было совсем рядом, она улыбалась — слишком сладко. Улыбка за улыбкой, слой за слоем. И когда эта рука снова потянулась ко мне…

— Да… воистину. Всё, чего я когда-либо желала, прямо здесь.

Её голос был тихим — почти нежным, — когда её рука метнулась вперед и сомкнулась на моем горле.

— …?

— Насилие героя, разрушающего всё перед собой… бессмертный свет, восстающий снова и снова с края могилы… Ты, Белл Кранел, и есть истинный Эйнхерий — совершенный воин, рожденный служить богам и быть ими любимым.

Её вторая рука присоединилась к первой, сдавливая мои сонные артерии. Хейд всё еще улыбалась. Но её глаза — эти мягкие красные глаза — стали совершенно мертвыми. Боги что-то кричали через кристалл связи, но я их больше не слышал. Мой мир сузился до этого взгляда, этого давления, этого медленного сокрушительного веса, карабкающегося вверх по шее в самый череп.

Тук. Тук. Тук.

Стук сердца в ушах заглушил всё остальное.

— Почему я не могу сражаться так, как ты? — прошептала она. — Почему моё золото — лишь неудавшееся отражение золота богини?

Она смотрела на меня сверху вниз, словно видя нечто божественное и невыносимое. Сражаться, падать и восставать вновь — вечно. Она завидовала этому. Завидовала мне.

— Как же это ненавистно. Как же искренне, глубоко ненавистно.

В её глазах горел огонь — темный и впалый, мерцающий за спокойной маской. Почему-то я подумал о Хорн. Как же они были похожи, эти женщины — два зеркала, треснувшие по-разному. Её хватка усилилась—

— — Шучу.

И внезапно её руки отпустили меня. Воздух хлынул в легкие. Я закашлялся и ловил ртом воздух, зрение затуманилось, перед глазами заплясали белые искры.

— Это ложь, Белл. Конечно же, я спасу тебя. Я из Семьи Андхримнир, та, кто насыщает и очищает.

Она снова улыбнулась — ярко, беззаботно, будто последних нескольких секунд и не было. Вместо того чтобы ломать мне шею, её руки обняли меня.

— Ты в порядке, Белл? Было больно? Бедненький. Теперь всё хорошо, всё в норме. Я бы никогда не убила тебя случайно.

Опустившись на колени, она прижала меня к себе — моя голова оказалась у неё на груди, её руки бережно поддерживали мой затылок и позвоночник. Тепло её тела просачивалось сквозь зазоры в наших доспехах. Её длинные нежно-розовые волосы колыхались вокруг меня, словно мягкий занавес, отрезающий мир. Мерный ритм её сердца стучал у моей щеки — ровный, безмятежный, слишком безмятежный. Любой другой на моем месте покраснел бы от такого контакта. Я же просто замер, чувствуя, как по спине ползет ледяной холод.

Это сердцебиение — оно не успокаивало. Оно ужасало. Она могла даровать жизнь и оборвать её одним и тем же прикосновением. Истинная безумная святая. Её рука любовно погладила меня по волосам.

— Да… я не дам тебе умереть. Ты — рыцарь леди Фрейи… возлюбленный Ода нашей Сир.

Затем, как ни в чем не бывало, она отпустила меня. Встала, повернулась к Лефии и остальным и пошла прочь. Только когда она отошла на несколько шагов, меня наконец накрыла волна запоздалого страха. Холодный пот пропитал спину. Мое тело — полностью восстановленное, без единого следа боли — было доказательством её мастерства.

— Хейд и правда, кажется, тоже любит Белла, а?

— — КАК ТЫ МОЖЕШЬ ТАКОЕ ГОВОРИТЬ!? Что это за «любовь», при которой душат человека!? Твоя Семья абсолютно сумасшедшая, ты в курсе!?

Голоса богов наконец вернулись в кристалл, хаотичные и громкие. Мое сердце всё еще не замедлялось. Ладони стали влажными. Тут подошел Леон, сменив ушедшую Хейд.

— Ты в норме, Белл?

— Леон…

— Она немного… эксцентрична, но — Вана Мардолл — должна быть в порядке. По крайней мере, характер у неё лучше, чем у Аллена. Пока леди Фрейя присматривает за ней, она не сойдет с ума окончательно.

«Немного эксцентрична»? «Характер лучше»? Серьезно? Леон опустился на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне; его тон был ровным, осторожным — так говорят с кем-то, чтобы тот не сломался. Но я не совсем понимал, что он имеет в виду. Хотел ли он сказать, что сотрудничать с Семьей Фрейи настолько трудно? Или просто для этого нужна вот такая ментальная броня?

…Честно говоря, наверное, хорошо, что Лефия стояла с закрытыми глазами, концентрируясь на заклинании. Если бы она видела, что произошло с Хейд, у меня было чувство, что она бы просто взорвалась. Никаких доказательств — просто нутряная уверенность. Да… Семья Локи и Семья Фрейи действительно были как лед и пламя.

Всё еще сидя на полу в прострации, я уставился на Леона. Он слабо улыбнулся и положил руку мне на правое плечо.

— Полевые испытания твоего навыка завершены, — сказал он. — Я увидел то, что мне было нужно.

— !

— Справишься?

— …Разумеется.

Я встретился с ним взглядом — этими острыми глазами цвета львиной гривы — и твердо кивнул. Он задержал взгляд на мне, а затем тихо произнес:

— Белл. Отныне я сосредоточусь на защите тыла — Лефии и остальных.

— …!

— Теперь ты можешь выжить в этом подземелье самостоятельно. Я вмешаюсь только в самый последний момент… Понял?

Это прозвучало холодно, может быть, даже жестоко — но это не было так. Это был его способ признать меня. Довериться мне. Был только один ответ, который я мог дать:

— Да, сэр!

Он улыбнулся, протянул руку и помог мне подняться.

— Обнаружение завершено, — сказала в этот момент Лефия, открывая глаза. — Нарушений не найдено.

Краткая передышка закончилась. Мы перестроились и двинулись дальше — наши шаги были быстрыми, почти безрассудными, но уверенными. Монстров не было. Демонический мир будто затаил дыхание.

(…Этот плащ Хозяина Духов — он почти не порван…)

Жуткая тишина давала простор для случайных мыслей. Я окинул себя взглядом; несмотря на всё пережитое, зачарованная ткань была почти цела. Только части, обгоревшие или забрызганные едкой жидкостью, обесцветились. Лефия упоминала, что плащ устойчив к магии духов. Если эти монстры несли в себе оскверненную ману «оскверненных духов», возможно, это объясняло, почему мои травмы были легче, а снаряжение так хорошо держалось. Возможно, мастера и саппорты в тылу спасли мне жизнь, даже не находясь здесь. Я прошептал им безмолвное «спасибо», когда мы перешли в следующую зону.

— …Это место…

Узкое ущелье открывалось в очередную массивную каверну, всё еще напоминавшую сталактитовый собор — но ископаемые драконов исчезли. Вместо них стены и колонны сверкали встроенными драгоценными камнями — огромными, даже самые маленькие из которых были больше моего торса. И каждый из них сиял золотом. Воздух стал густым, плотным от магии. Я чувствовал, как она течет.

— …………

— В чем дело, Тысяча Эльфов? — легко спросила Хейд.

Но даже издалека было очевидно — лицо Лефии исказилось от отвращения. Нет, не просто отвращения. От ярости.

— Белл Кранел, — её голос разрезал тишину. Она окинула взглядом пространство так, будто уже знала, что нас там ждет. — Они идут.

И то, как она это сказала — словно пророчество — подсказало мне, что она права. Я почувствовал, как мои глаза расширяются, когда понял, что именно она имела в виду.

— Белл — фронт!

Предупреждение Хейд прорезало дымку, резкое и срочное. Я вскинул взгляд вперед — как раз вовремя, чтобы увидеть, как из золотого тумана вырывается волна переливающихся монстров. Тело среагировало раньше мысли: ноги уперлись в пол, Нож Гестии поднят для встречи врага — и тут всё исчезло в реве.

— Г-ух!?

Весь мир детонировал. Монстры, земля под ними, даже мое собственное тело были отброшены единой катаклизмической ударной волной.

— Что—!?

Плоть, камень и воздух слились в единое пятно; существ разрывало прямо в прыжке, их кровь разлеталась цветным дождем. На мгновение я увидел Хейд, Лефию и Леона, подхваченных тем же невидимым взрывом, кувыркающихся в воздухе. Браслет, на котором держался Окулус, разлетелся вдребезги — и голоса богов смолкли.

Боль вспыхнула на каждом дюйме моей кожи, а затем была заглушена всплеском багрового света — активировалось автоисцеление. Кровь и ошметки монстров кружились вокруг меня в замедленной съемке, пока удар швырял меня по коридору из рушащихся колонн.

(Что— что это было!?)

Невидимый взрыв? Какая-то бесцветная магия—? Нет… это давление, эта режущая кромка — ветер. Ударная волна, рожденная им, достаточно плотная, чтобы крушить камень. Мир вращался, пока с оглушительным треском я не протаранил несколько колонн и не замер. Пыль забила легкие, когда я заставил себя поднять голову — и оцепенел.

— Белл.

Она была там. Та, ради встречи с которой я молился, сражался и истекал кровью.

— …………

Волосы как расплавленное золото. Глаза им под стать. Красота настолько нереальная, будто её изваяли сами боги. Айз Валленштайн.

— Белл, — повторила она снова — и она была совершенно обнажена.

Её длинные золотистые волосы спадали вперед, едва прикрывая грудь, бледная кожа сияла в слабом свете каверны. Она мягко улыбнулась и протянула руку. Мой разум опустел.

«Ты в порядке?»

Те самые слова, которые она когда-то сказала мне — в самом начале. Будто само время повернулось вспять. Эта рука снова потянулась ко мне, дрожа от тепла — и тут из её груди вырвался клинок.

— — гх!?

Кровь хлынула из её грудины, с её губ; горячие капли окропили мое ошеломленное лицо. Улыбка исчезла. На мгновение всё — мое дыхание, мои мысли, даже мир — остановилось.

— Л-Лефия…?

Слова сорвались с моих губ в неверии. Прямо за моей спиной стояла эльфийка — её золотисто-янтарные волосы блестели, как обнаженный клинок, а в глазах горел гнев, которого я никогда раньше не видел. Короткий меч в её руке пронзил грудь Айз насквозь. Её голос дрожал от ярости, а не от нерешительности.

— Не смей осквернять наш идеал.

Одним плавным движением она вскинула колено — удар в корпус, который проломил ребра иллюзии, — и отправила золотую девушку в полет, прочь из моего поля зрения. Как только её сапоги снова коснулись земли, посох Лефии уже был поднят.

— Аркс Рэй!

Заклинание детонировало в воздухе. Столб ослепительного света целиком поглотил фальшивую Айз, стирая её настолько полно, что даже пепла не осталось.

— Соберись! Я же говорила, что такое может случиться!

Резкий хлопок расколол воздух — её ладонь по моей щеке. Жжение вернуло меня в мое тело, в мир, который всё еще вращался в хаосе. Лефия стояла передо мной, прикрывая фронт, её лицо было сосредоточенным и яростным, пока она сканировала поле боя.

И через её плечо… они появились. Десятки — сотни — золотистоволосых, зологлазых девушек. Каждая — зеркальное отражение Айз Валленштайн. Каждая улыбалась той самой нежной улыбкой, превратившейся в насмешку.

— Это подделки! — закричала Лефия. — Копии, созданные оскверненным духом!

Мое сердце сжалось. Прежде чем я успел вдохнуть, армия двойников Айз в унисон захихикала — звук, похожий на звон битого стекла. В тот же миг далеко наверху божественная аудитория ахнула. Кристальный алтарь Семьи Гестии задрожал, когда Гестия, широко раскрытыми глазами, прижала обе руки к водной глади зеркала. Другие боги вокруг неё недоверчиво шептались.

— Копия Принцессы Меча? Эта тварь скопировала дитя богов?

— Невозможно… даже для великого духа подражать божественности смертного.

— Это не подражание. Это кощунство.

Гефест поморщилась, тон Бальдра стал жестким, а Гермес лишь издал тихий свист. На изображении в кристалле поле боя уже превратилось в шторм. Каждая копия Айз выпускала лезвия ветра, которые кромсали монстров, камни и авантюристов — ураган зеркальной красоты и смерти.

Фрейя, сидя со скрещенными ногами, наблюдала, как украденное лицо её собственного творения искажается в насилии. Её голос, спокойный, но режущий, проскользнул сквозь божественный шепот.

— Как безвкусно. — Последовала кривая улыбка. — Хотя вряд ли мне стоит об этом судить, — пробормотала она про себя.

Рядом с ней Локи дрожала от ярости.

— Эти чертовы куклы…! Вот из-за них Тиона и остальные полегли!

— Использовать лицо Айз... лицо моей малышки... чтобы разорвать мою Семью на части?!

Эти слова прозвучали подобно раскату грома. Каждый присутствующий бог умолк под тяжестью её ярости. И сквозь это гнетущее молчание взгляд Гестии вернулся к мальчику в зеркале — к Беллу Кранелу, чей дрожащий профиль заполнял поверхность кристалла. Его лицо не было спокойным. Оно было измученным, потрясенным и отчаянным — буря эмоций, которую едва удавалось сдерживать.

— Белл... — прошептала она.

Рев ветра заглушил все мысли. Сквозь завывающий вихрь до меня едва донесся панический крик Хейд:

— Это уже слишком! Нас же в клочья изорвет в таком темпе!

Внутри замкнутого подземелья подобный шторм не был просто ветром — это была сама смерть, обретшая форму. Мы едва могли двигаться, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Каждая попытка вздохнуть заканчивалась тем, что вихрь вырывал воздух из легких.

— Фузилад Фалларика!

Голос Лефии прорезал хаос; её заклинание широкого радиуса действия обрушилось, словно шторм из пылающих стрел. Ветер искажал их траектории, разбрасывая по всему полю боя, но даже так — повсюду расцветали взрывы. Каменные своды рушились. Колонны падали. Одна из фальшивых Айз оказалась погребена под обломками, её улыбающееся лицо навсегда замолкло в каменных тисках.

— Вблизи она слаба! Действует на инстинктах, а не разумом! Выманивайте атаку, и она ударит по своим!

Эльфийка неслась сквозь этот мальстрем, её кинжал прочертил чистую дугу. Вскрытое горло, брызги крови, и прежде чем тело успело упасть, она уже ушла в перекат — используя суматоху, чтобы обратить их собственный строй против них самих. Гнев Лефии пылал ярче её магии. Даже будучи четвертого уровня, она прорубала себе путь сквозь доппельгангеров, словно воплощенное бушующее пламя.

— Белл! Перегруппироваться!

Голос профессора Леона разнесся над полем. Он один держал оборону — каждый взмах его двуручного меча рассекал и клонов, и режущие порывы ветра. Хейд и Лефия рванулись к нему, их формация снова сомкнулась, в то время как я...

...я всё еще был один, отброшенный в дальний конец огромного зала.

(Что... что это за место?)

Вокруг меня то же самое золотое видение истекало кровью и падало. Лицо Айз, глаза Айз, голос Айз — каждый образ разбивался на куски перед моими глазами, только чтобы новые заняли их место. Я не мог кричать. Не мог думать.

Затем стены начали пульсировать. Вмурованные в камень золотые самоцветы — эти сияющие ядра — начали загораться одно за другим. Из них что-то начало выползать.

Она начала выходить наружу.

Десятки тел в форме Айз, грациозно разворачиваясь в воздухе, мягко приземлялись с приглушенным звуком босых ног по камню. Свет играл в их волосах, отражался в улыбках, на безупречной коже. Это должно было казаться божественным. Но красота, возведенная в бесконечность, становится гротеском. Сотня священных ликов слилась в единый кошмар.

И я... я мог только дрожать.

— У-а-а... А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Крик вырвался из горла прежде, чем я успел это осознать. Ветер швырял меня, как мусор, но я всё равно вытянул руку вперед.

— Огненная Молния!

Заклинание взорвалось — за ним еще одно и еще. Бесконечные залпы красных молний врезались в орду. С усилением от «Ванадис Тевере» моя магия не иссякала. Молнии сыпались без ритма и сдержанности, каждый взрыв был отрицанием того, что я видел перед собой. Пламя ревело. Ударные волны пожирали пространство пещеры. Земля трескалась, а воздух раскалился до такой степени, что я больше не мог видеть их лиц — пока не смог спрятаться за штормом, созданным моими собственными руками.

Я не хотел видеть. Не хотел видеть, как замирают эти знакомые золотые глаза. Не хотел видеть, как она умирает снова и снова. Я сражался, чтобы выжить — и в то же время не мог вынести мысли о том, что убиваю их. Жалкое противоречие. Истина труса. И всё же, всё, что мне оставалось — продолжать огонь.

Запах её волос был сладким — почти до боли. Теплое дыхание коснулось моей шеи, а за ним последовало медленное, намеренное прикосновение губ. Всё мое тело содрогнулось.

— Ах... ты и правда такой теплый, — прошептал голос за спиной.

Тот же голос. Тот же тон, которым она когда-то звала меня по имени под рассветным небом. Но теперь он был пропитан чем-то ядовитым — нежность превратилась в одержимость, мягкость извратилась в голод.

— Хватит...!

Я попытался вырваться, но её руки лишь крепче сжались. Объятия, которые должны были утешать, казались цепями. Мягкое прикосновение её тела к моей спине превратилось в невыносимое давление, будто она хотела поглотить меня, вжать в саму себя.

— Почему ты сражаешься со мной, Белл...?

Шепот изменился — стал низким, траурным, но при этом насмешливым.

— Ты ведь когда-то желал этого тепла, не так ли?

Её пальцы очертили линию моей челюсти. Последовал тихий гул — концентрация магии. Воздух задрожал.

— Гх-х!..

Я всем весом рванулся вперед и развернулся, полоснув ножом позади себя на чистом рефлексе. На мгновение время замерло. Лезвие задело её щеку — и из неглубокой раны брызнула не кровь, а ветер. Иллюзия рассыпалась. Её золотистая кожа треснула, как стекло, края засветились бледным светом, пока то, что осталось, перестало быть ею. Пустая подделка, оболочка, набитая штормом и ненавистью.

— —— Белл!

Голос Лефии прорезал хаос. Долю секунды спустя алая полоса света — её магия — ударила клона прямо в грудь. Лицо доппельгангера исказилось от удивления, прежде чем оно взорвалось пеплом и вихрем. Взрывная волна толкнула меня вперед. Я споткнулся, заходясь в кашле; медный привкус крови густо осел на языке. Каждый вдох обжигал.

Когда я поднял взгляд, в дымке стояли еще десятки — одинаковые улыбки, одинаковые глаза, одинаковая любовь, превращенная в злобу. Я снова поднял нож дрожащей рукой и прошептал сквозь стиснутые зубы:

— ...Я знаю. Ты — не она.

И всё же — мое сердце кричало каждый раз, когда мне приходилось это доказывать.

Это было не более чем иллюзией. Губы, целовавшие мою шею, впились в неё, разрывая плоть, и ужасный «ветер» хлынул внутрь меня. Мои сосуды и органы разрывало на части — коллапс изнутри. Активировалось автоисцеление. Чистым рефлексом я напряг каждую мышцу шеи, запечатывая рану, чтобы не лопнуть, как переполненный воздушный шар.

Первой «лопнула» Айз. Харкая темно-красной кровью вперемешку с ошметками плоти, я упал на четвереньки. Появились бесчисленные тени. Десятки Айз.

— Белл.

— Белл!

— Белл?

— Бе-е-елл.

— Белл, Белл, Белл!

— Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Белл, Бе-е-елл—

Они цеплялись за меня. Они прыгали на меня. И каждый раз — они взрывались. Самоуничтожение «ветра» стирало всё, чем был я.

— Г-а-а-а-х-х-х-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!?

Я был прижат к земле, раздавлен ими, моя плоть сдиралась слоями. Тепло их кожи душило каждый дюйм моего тела, резало и рвало без конца. Я не мог видеть, не мог чувствовать ничего, кроме агонии. Протянув руку между их скользкими телами в поисках помощи, я почувствовал, как её мягко прикусили — и разнесли в щепки порывом ветра.

Райский гарем, о котором я когда-то грезил. Ложь. Это был гарем из самого ада.

(Я умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю умираю!!)

Регенерация не поспевает! Это конец — моей жизни!! Мое тело превращается в прах, моя душа вот-вот разлетится вдребезги!! От рук фальшивого идола моих собственных желаний — это финал—

(Айз... сан—)

Золотые воспоминания вспыхнули перед глазами. Цветок, до которого слишком высоко тянуться, качающийся во тьме. Я услышал вой. Не блеск косы жнеца, приближающейся ко мне, а крик волка — пришедшего направить мертвых. Всё это было иллюзией. Преемственность мыслей оборвалась, и сознание, едва привязанное к этому миру, начало угасать — в тот самый последний момент.

— С дороги.

Это был не голос моего идола — это был рев, яростный, как лесной пожар. Раскат грома. Ударная волна. Нечто колоссальное прорезало воздух, сметая шторм из конечностей и ветра, который поглотил меня. Бесконечная тьма разбилась, и ослепительный свет обжег глаза.

— Ах... хх—?

Освобожденное от бесконечного разрушения, святое пламя внутри меня дико рванулось вверх — исцеляя и возрождая меня бурным потоком. Я не мог говорить членораздельно. Я заходился в рвотных позывах снова и снова, выплевывая густые сгустки крови. Но прежде чем зрение прояснилось, мое рваное дыхание начало восстанавливаться.

— Профессор... Лео—н...?

Всё еще обливаясь кровью и слезами, я потянулся сквозь пелену перед собой — к фигуре, которая спасла меня, стоя там, словно герой.

— Кончай свои гребаные мечтания.

— Э—

Этот грубый, едкий голос заставил мою руку застыть на полпути. Кровь из носа, ушей и глаз наконец перестала течь; на пороге смерти чувства вернулись к жизни. Воздух всё еще хранил следы магии фальшивых Айз. Там, где их тела были разорваны этим единственным сокрушительным ударом, в воздухе танцевал лишь пепел.

— Белл!

— Белл Кранел!

Голос Леона, голос Лефии и звук сапог Хейд, спешащей на помощь.

— Белл. Отныне я сосредоточусь на защите Лефии и остальных в тылу.

Верно. Профессор Леон говорил это. Он верил в меня — жалкого, как я есть — и защищал Лефию и Хейд от тех ужасающих поддельных Айз, только теперь пробившись к нам. Значит, тот, кто стоял передо мной — тот, кто спас меня, взирая сверху вниз своими острыми янтарными глазами...

— Даже после победы над теми твердолобыми ублюдками, малявка остается малявкой, а?

Металлические сапоги гудели от бушующего ветра, будто он поглотил магию самих фальшивых Айз. Поцарапанные наручи, боевая куртка, порванная и обгоревшая в яростных схватках. Татуировка в виде синей молнии на щеке. Пепельно-серые волосы. Уши и хвост того же цвета. Оборотень.

Будто подтянутый за ниточки инстинктом, я приподнял торс над землей. Сидя там, мои полностью исцеленные глаза наконец встретились с реальностью, вместо того чтобы бежать от неё. Ошеломленный до предела, я прошептал имя того, кто спас меня:

— ...Бет.

Одинокий волк, пришедший на помощь вместо рыцаря, лишь цокнул языком, глядя на мое жалкое состояние.