«Без предупреждения заявиться — это вообще как?»​

Ли Хваён растерянно бегала глазами. Она была уверена, что этот охотник сейчас занят собственной жизнью и ему не до неё.​

Более того, хотя он и был ей родным сыном, при одном его виде её всё сильнее бросало в дрожь. Особенно выводило из себя то, как он тянул: «мама, мама». Но чем именно было вызвано это дурное чувство, она понять не могла.​

— С…

Ли Хваён глубоко вдохнула. И, воспользовавшись моментом тишины, изо всех сил закричала:

— Спасите! Помогите! Соседи, вызовите полицию! Ким Гирёк… Ким Гирёк убивает человека!

Для женщины, связанной по рукам и ногам, это требовало огромной смелости.​

— Люди! Спасите!

Но что в итоге? Никакой реакции на шум.​

Было всего лишь семь вечера, казалось, жители в это время не должны были спать. Однако весь дом погрузился в мёртвую тишину. Это был не просто уровень равнодушия соседей, а будто весь мир вокруг приглушили. Не слышно было ни вентиляции из ближайшего мясного ресторана, ни рычания проезжающего мимо мотоцикла доставки.​

«А?»

Даже надоедливый грохот снизу от соседа, которого никак не удавалось приструнить, куда‑то исчез.​

— Прямо как магия, правда?

По позвоночнику пробежал холодок.​

— Вот поэтому мы, поколение данжен-шока, и считаемся везучими. Мама, когда бы ещё нам выпал шанс столкнуться с таким удивительным волшебством?

— …

— Говорят, создать звукоизоляционную комнату научными методами довольно хлопотно. А так не надо никаких ремонтов.

Значит, он превратил её квартиру в «камеру тишины».​

— У старых и новых технологий свои плюсы и минусы. Но лично мне такой подход больше по душе.

Хваён наконец с трудом поняла. Охотник перед ней применил ту самую «ману», что перевернула мир.​

[Бесконечное энергетическое ядро], [Ожерелье пироманта] — подобные вещи простым людям почти не попадались: слишком дорого и слишком строго учитывались.​

— Ты с ума сошёл? Применять способности, чтобы помешать вызвать полицию? Ты, пробудившийся, — против меня, обычного человека?!

Вот так, по её мнению, изменился мир, и она ненавидела это всем сердцем. Хваён впервые в жизни пожалела, что родилась в наше время, а не, скажем, эпоху Чосон.​

— Хм.

И, похоже, перемена настроения коснулась не только её. С виду витающий в облаках охотник внезапно сменил тон.​

— Ладно, опустим звуконепроницаемость. Я вообще‑то пришёл выполнить старое обещание.

— …!

— Мама, летом ты ходила к Кан Чанхо, чтобы развесить про меня статьи, верно?

Память сразу подтянула тот разговор. Ли Хваён помнила большую часть слов, сказанных тем крашеным охотником. Лицо вмиг окаменело, и она торопливо выпалила:

— Давай… давай сначала просто поговорим.

— Поговорим?

— Я… я дам тебе деньги. Ты же из‑за того случая, да? Я всё верну. Возьму займ, отдам все накопления, только дай немного времени. Хорошо?

— Уже поздно.

— Банки уже закрыты, но ничего! Сейчас же переведу через телефон, у меня есть приложение. Или займу у знакомых, я быстро.

Руки связаны, но поза максимально умоляющая.​

— Я не о том, что время позднее...

Однако его это не тронуло.​

Ким Гирёк так тщательно прятал присутствие, что в комнате не ощущалось почти никакой маны. Но сам факт: человек в чёрных туфлях, неспешно гуляющий по её гостиной, — уже был осязаемым ужасом.​

— Это значит, что, как ни крути, срок давно истёк.

Маг продолжил всё тем же ровным тоном.​

— Ты бы согласилась получить сто миллиардов, но умереть завтра?

Хотя, конечно, годы человека, у которого ничего нет, иногда дешевле золота.

Он изменил позу, чуть расслабив плечи.​

— Я давно думаю вот о чём. В капиталистическом обществе деньги — это то же самое, что время.

Мол, это ресурсы, не отличающиеся от соотношения 1 литра и 1 килограмма.

Мужчина, начавший с непонятных слов, скользнул взглядом по комнате.​

— Поэтому экономические преступники мало чем отличаются от тех, кто нанёс ножевые ранения.

— Угх…

— Допустим, кто‑то кинул начинающего работягу на десять миллионов. Это ведь то же самое, что украсть чужую молодость.

— …

— Чтобы снова заработать эти деньги, ему придётся годами работать до седьмого пота и откладывать. А кто возместит утраченную за это время жизнь?

Из его уст без передышки сыпались фразы.

— К тому же, когда ситуация действительно критическая, бывают случаи, когда люди умирают из-за отсутствия ста тысяч вон

Другой возможности обсудить всё это с «роднёй» у него не будет.​

— Хм.

Выговорившись, Ким Гирёк замолчал.​

Здесь проявилась одна особенность, ставшая заметной после вторичного пробуждения. А именно — полное отсутствие мимики. Теперь, когда больше не нужно было отчаянно прятать слабости, он позволил себе вести себя естественнее.​

Близкие почти не замечали разницы именно потому, что выражение лица у него почти всегда оставалось одинаковым. Будучи инопланетным существом, он и раньше не особо жаловал мимику как средство выражения эмоций.

«Трудно контролировать, а если оставить как есть — видно, что у тебя на душе».

До сих пор он просто изо всех сил старался подражать, чтобы ужиться среди людей. Теперь же, когда сила у него появилась, Гирёк, наоборот, стал более бесстрастным после повторного пробуждения. Потому что сократил частоту ненужных, по его мнению, мимических проявлений.

— …

Так что даже сейчас, задумавшись, он не шевелил ни одним мускулом.​

— С‑слушай… сынок…

Для местной жительницы эта перемена в охотнике не могла не быть пугающей.​

Почувствовав ледяную тяжесть в воздухе, Хваён поспешно заговорила снова:

— Подумай хорошенько. Разве я когда-нибудь поднимала на тебя руку? Что я тебе сделала? Я… ну да, однажды сильно ошиблась!

— …

— Но я ведь не издевалась над тобой. Никогда не мучила! В мире есть куда худшие люди. Правда нужно вымещать всё именно на мне?

Но он неожиданно ответил:

— Разве я собираюсь тебя убивать?

— А-а?

Парень в костюме сказал:

— Я немного опоздал с этим заявлением. Недавно я немного поменял мнение. Один знакомый рассказал мне кое‑что интересное.

К слову, круг тех, кого он мог честно назвать «другом», был невелик. Ан Юнсын, Сону Ён — и всё.​

— …Говорят, люди здесь со временем могут стать добрее?

Фраза звучала странно. Но он не дал Ли Хваён осознать это.​

— К тому же, я много думал. У этого дела с самого начала были довольно веские смягчающие обстоятельства.

Ким Гирёк чуть прищурился.

— Но сначала я хочу спросить одну вещь.

Он наклонился, подстраивая взгляд с собеседницей ради серьёзного разговора.​

— У вас тут правда существует то, что вы называете материнской или отцовской любовью?

Вопрос был за пределами привычного. Она не поняла, шутка ли это, или какой‑то новомодный сарказм, понятный только молодёжи?

— Просто там, откуда я родом, такого нет.

— …

— Может, потому что рождалось сразу много детёнышей за раз. Или, может, дело в продлении жизни.

— …?

— Если ты сам можешь прожить тысячу лет, да ещё и государство берёт налог за каждого новорожденного… Кто вообще будет заводить детей?

— …!

— Так что там, где я жил, родители считали естественным говорить своим детям: «Будь благодарен за то, что родился».

Чем дальше, тем страннее звучали его слова.​

— А тут я выхожу в интернет, и многие пишут, что ты, Ли Хваён, бессердечная. Или часто выражают шок. Мол, как так — мать, а без материнской любви?

— Что?..

— Конечно, я, как сын, тоже сначала относился к этому критически. Но если посмотреть со стороны, они, наверное, ещё более непонятны.

— …

— Важнейшие гены у каждого — свои собственные. Так почему же в случае автомобильной аварии все бросаются к детям в первую очередь?

Похоже, мужчина перед глазами не просто приводил аналогию.

— А когда я узнал о процессе родов, это стало ещё большей загадкой.

Некто с обесцвеченными волосами, продолжил:

— Неужели из боли может родиться любовь?

Но, к счастью, общий тон его речи оставался скорее спокойным, чем угрожающим.​

— Скажу проще. Я понимаю родителей, которые не испытывают нежности к детям. И не считаю материнскую любовь обязательной нормой. Это невыгодно для выживания.

И тут хозяйка квартиры, которая до сих пор молча слушала разговор, не выдержала:

— Тогда… зачем ты так со мной обращаешься?

Ведь, он только что тут сказал, что люди могут и не защищать своих детей. Но он же сейчас удерживал перед собой именно того, кто когда‑то его не защитил.​

— Ты спрашиваешь, потому что правда не понимаешь?

Он даже повысил голос:

— Ты ободрала нашего Гирёка на 30 миллионов вон!

С учётом того, сколько сейчас лежало у него на счетах, причина выглядела абсурдно.​

— Это, конечно, месть за деньги. Понимание пониманием, а счёт — сам по себе.

И, наконец, всё сошлось. Он произнёс «Гирёк» о себе так, будто говорил о третьем лице.​

Ли Хваён вслух выразила то, что давно крутилось в голове:

— Ты… ты не Ким Гирёк…

«Наконец‑то поняла», — читалось в его взгляде.​

— Кто?.. Кто ты вообще такой? А как же мой… мой сын? Где мой сын!?

Но поскольку это была тема, на которую особо нечего было сказать...

— В любом случае, спасибо, что родила это тело. То, что «я» сейчас живу, — тоже во многом твоя заслуга.

— Где он?! Где настоящий Ким Гирёк!?

— Но при вынесении приговора эмоции надо отбрасывать. Если рассуждать трезво…

Скрип.​

Он поднялся со стула.​

— Учитывая, что был сообщник, вместе с которым ты бросила сына. И что ты, испытывая повседневные финансовые трудности, была уязвима для соблазна…

— Подожди!

— Я сильно смягчаю — до двадцати четырёх лет.

— Слушай. По-погоди.

— Потому что примерно столько лет Ким Гирёк провёл в одиночестве.​

Теперь стало видно, что этот светловолосый одарённый теперь был без перчаток. Ладони его покрывала пугающе сложная сеть странных символов, похожих на татуировку.

Охваченная нахлынувшим ужасом, Ли Хваён заговорила почти бессвязно:

— Это несправедливо! Ты сам сказал: не будь я такой бедной, я бы так не поступила! Если бы у меня были деньги, я бы не совершила никакого преступления!

С её точки зрения, это было доказательством того, что бедность — само по себе преступление, и она чувствовала себя во многих отношениях невинно пострадавшей.

Но стоило мужчине в обличье Ким Гирёка услышать это, как его бровь слегка приподнялась.

— Да? Отлично. Скажу по секрету: я как раз хотел это проверить.

— А?..

Он кивнул, будто ставил галочку в каком‑то списке.​

— Если ты действительно тот человек, который принял бы другое решение, будь у тебя выбор, значит, следующие двадцать четыре года не станут для тебя кошмаром.

***

…Несколько дней спустя.​

[Палата]

Дом престарелых в Сеуле. Это место обычно использовалось людьми, чьё тело ослабло из-за старости и тому подобного. Однако сегодня, что редкость, здесь появилась молодая пациентка.​

— Это правда?

— Я сам видел на стойке регистрации. Костюм с иголочки, точь-в-точь как по телевизору.

— Тогда та женщина — правда мать Ким Гирёка?

Кто бы мог подумать, что известный корейский охотник сам приедет сюда, чтобы положить члена семьи в больницу. Атмосфера в отделении явно отличалась от обычной.​

— Эй, какая ещё мать? Вы все так заняты, что новости не смотрите? Ким Гирёк вырос в приюте.

— А?

— Эта женщина бросила своего ребёнка, когда он был маленьким.

Никто не собирался оправдывать пациентку только потому, что она теперь болела.​

— К тому же я ещё в одной статье читал. Недавно, её коллега по ресторану упомянула про судебные иски о наследстве. Так она прям загорелась, мол, вдруг и ей что‑то перепадёт от наследства Ким Гирёка.

— Серьёзно?

— Журналисты вцепились в эту историю моментально. Интервью уже гуляет по сети.

Сотрудники больницы, развешивая бельё на крыше, обсуждали новости.​

— Эх… Но вот в чём ей повезло, так это с детьми. Как раз когда у неё случился инсульт, сын заглянул домой и...

— Жила же одна. Могло плохо кончиться.

— Говорят, Ким Гирёк обнаружил её, лежащую на полу, не успевшую даже дверь закрыть. И денег у него хватает: сиделку нанять и палату оплатить. Всё же, как‑никак, она жизнь ему подарила.

— Ох, бедный.

— Мой ребёнок примерно в его возрасте. Сердце сжимается. Как охотник Ким Гирёк может быть таким добрым?

— Настоящий почтительный сын.

Узнают ли они, какие сны снятся новой пациентке? Тот факт, что чья‑то молитва «хочу жить, не работая» осуществилась, навсегда останется тайной.​

«Убедился, что работает нормально. Значит, позже, когда придёт очередь Энди Оливера, я применю это заклинание и к нему».

Закончив все формальности с оплатой, Ким Гирёк отряхнул чистые руки и вышел из больницы с лёгким сердцем.​

«Хм?»

В кармане завибрировало.

[Чон Хасон ☎]​

Звонил не мошенник, а самый настоящий образцовый сын Земли.​