Первой фразой собеседник выдал вот что:

— С чего это ты в помещении надел эту штуку?

На вопрос больного, лежащего в палате, гость без колебаний ответил:

— Из‑за вас, естественно.

При этом было видно, что ему и самому от этого слегка неловко.

С этими словами собеседник опустил очки, на мгновение открывая [Око Дракона].

— Если честно, обычно в этом нет необходимости.

— В чём? В солнцезащитных очках?

— Многие не знают, но функции [Ока Дракона] частично можно и самому приглушать.

— Понятно.

— Но вот ведь какое дело. Пару дней назад прямо посреди Южной Кореи вдруг разорвалась светошумовая граната.

Хлоп.

Кан Чанхо сжал и разжал ладонь, изображая взрыв воздуха.

Теперь было ясно, с какой именно проблемой он столкнулся.

«А, вот оно что».

Причина — то самое [Око Дракона], как он и сказал.

Определять силу пробуждённых невооруженным глазом… Такую функцию трудно было чем‑то заменить, но и полностью отключить её было нельзя, так что с ней неизбежно шли некоторые неудобства.

— Моя мана настолько сильно режет вам глаза?

Кан Чанхо тем временем сменил позу, закинув ногу на ногу. Полулёжа на диване, он нарочито широко ухмыльнулся и ответил:

— Прямо как голубой сверхгигант.

Странное сравнение. За всю свою жизнь, до и после перерождения, я с таким словом не сталкивался. По ощущениям, он сравнил исходящее от моего тела сияние с чем‑то огромным и ярко‑синим.

«И чего люди только не скажут…»

Кан Чанхо просиял широкой улыбкой. Но уже через мгновение его лицо снова стало серьёзным.

— Дополню: эти очки — специзделие, которое глушит сияние пробуждённых, попадающее в [Ока Дракона].

— Впечатляет.

— Как я уже сказал, если я сознательно стараюсь не смотреть, в обычной жизни особых неудобств нет.

— Понятно.

— Обычно я надеваю их разве что за рулём, чтобы светофоры нормально различать, ну или летом, в особо яркие дни.

Если подумать, прошлым летом этот землянин действительно часто носил этот аксессуар, или мне только кажется…

— Разве не неудобно всё время держать что‑то на переносице?

Я как раз размышлял об этом.

— Но если наш господин Ким продолжит так сиять, тут уже нравится мне это или нет, выбора не останется, — сказал мужчина на диване. — Ладно, спрошу прямо. Охотник Ким Гирёк, что именно произошло в тех самых вратах со «зверями»?

Вполне ожидаемый вопрос.

— Мало того, что яркость выросла так, что мне пришлось надеть очки в помещении. Странно и другое: дело не только в объёме. Исчезла твоя старая особенность — мана, которая раньше всё время колыхалась, как пламя свечи на ветру.

Замечу, что у этого тела ещё есть запас для роста, но сам по себе он мизерный, буквально со «слезинку муравья».

Теперь, когда всё стало очевидно, было ясно, что [Око Дракона] изначально отслеживало потенциал роста мага. Но после второго пробуждения чьих‑то сил этот артефакт, судя по всему, решил, что такой, как я, уже «израсходовал» свою изменяемость. Оттого явление колебаний почти исчезло.

Исходя из характеристик артефакта, нынешняя картина для Кан Чанхо могла быть истолкована так:

«По крайней мере перед этим артефактом факт роста скрыть невозможно».

Значит, лучше не городить лишних баек.

— Никакой особенной тайны нет. Внутри подземелья у меня был бой со Зверем. Я просто сражался за свою шкуру, отбивался и отвечал ударом на удар, и в какой‑то момент силы стали расти.

Про то, что прежний хозяин тела, Ким Гирёк, был единственным современным кандидатом на повторное пробуждение, я, конечно, рассказывать не собирался.

«Расписывать ему всю теорию второго пробуждения я, простите, не обязан».

Да и откровенно лень.

Я максимально сжато пересказал произошедшее во вратах.

— То есть попал в передрягу, и на фоне стресса сам собой вырос?

Выслушав, Кан Чанхо наклонился корпусом к подлокотнику дивана.

— Хм.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Как минимум этот человек изначально верил в возможность прорыва потолка у одарённых. К тому же, сам механизм возникновения пробужденных на этой Земле подтверждал его слова.

Стресс, опасность, шок. Раньше именно такие вещи обычно и делали человека сверхсуществом, так что то, что я вырос под угрозой, звучало вполне правдоподобно.

— Понятно.

Он отнёсся к сказанному без особого удивления.

— Если честно, я почти этого и ждал, так что я не удивлён. Тогда к вопросу о характеристиках претензий нет. Но тут я ещё кое‑что странное слышал: будто бы вы в том подземелье применили мощный водный навык. Прости, но и это хотелось бы прояснить.

Не думал, что дополнительный вопрос прилетит так быстро.

«Ага».

Если вспомнить, я уже однажды пускал ему пыль в глаза насчёт своего атрибута. Вся эта легенда про то, что я якобы «автоматически» блокирую внешние угрозы.

Сумасшедшая регенерация, которую я показал в схватке с фальшивым Зверем, легко объяснялась бы старым «самозащитным» атрибутом: мол, такой тип, что лучше воспринимает лечебную магию. Да и в больнице уже случился небольшой конфуз из‑за регенерации. Но тот факт, что я тупо затопил врата, полностью ломал земное правило «один одарённый — один атрибут» и выглядел странно.

«Похоже, это из-за того, что я разбрасывался ложью направо и налево… Неудивительно, что теперь противоречия всплывают одно за другим».

И что теперь?

Я немного подумал, сидя на больничной койке.

Сил у меня теперь достаточно, дрожать перед каким‑то S‑ранговым охотником смысла нет. По большому счёту, я мог бы просто сказать: «Не твоё дело» — и гордо замолчать, а он всё равно ничего бы не смог сделать.

Но проблема в том, что состояние моих лёгких пока было далеко от идеального — практически всю неделю — так что лишних конфликтов я решил избегать. Сегодня можно обойтись импровизацией.

— Водный навык, которым я воспользовался во вратах? Это приобретённая способность, второстепенный навык.

В итоге я произнёс отмазку, в которой не было ни капли усилий.

То, что не являлось даже основной стихией, ухитрилось устроить локальную катастрофу. В норме такие слова звучали бы нелепо. Но охотник с сине-фиолетовыми волосами, наоборот, поверил и в это, возможно, потому что у него было больше информации, чем у других.

— Ясно.

Поясню на примере. Будь то бойцы на ринге или современные одарённые, в конце концов, нанесённый урон часто определяется «весовой категорией».

Кан Чанхо вспомнил рейд в Кагосиме.

Если оглянуться назад, навык связывания там был впечатляющей силы. При таком врождённом таланте неудивительно, что и второстепенные навыки проявлялись мощнее.

«Вау~ Теперь прокатывают и такие хлипкие оправдания».

Раньше, сочиняя каждую ложь, я до липкого пота нервничал. Похоже, основное качество мошенника — уверенность. И чем выше становится самоуверенность, тем чаще удаётся обман.

Пока я предавался этим размышлениям, Кан Чанхо, похоже, разобравшись со всеми вопросами, добавил:

— Как бы тебя ни благословила судьба с пробуждением, разгуливать с таким объёмом силы напоказ — это, с моей точки зрения, довольно неловко.

Ах да.

Речь была вот о чём: я сейчас вообще не глушил свои показатели, и обладатель [Ока Дракона] выражал недовольство.

К несчастью, за последнее время моим лёгким сильно досталось. Да и даже без этого, вряд ли я стал бы подстраиваться именно под этого землянина.

«Я уже не F‑ранг, с такой маной её приглушать — морока».

Я и не собирался особо скрывать выросшую до условного SS силу. Так что собеседник ощущал лёгкую слепящую засветку даже через тёмные стёкла. Однако, в отличие от моих ожиданий, он не стал раздражённо цепляться к этому, а просто перевёл разговор в другое русло.

— Впрочем, неважно.

Клятва рыцаря давно исчерпана. Да и вообще мы не настолько близки, чтобы часто встречаться лицом к лицу.

— Ладно, давай закончим со светской беседой, — сказал Кан Чанхо. — Понимаю, что встречи тет‑а‑тет тебя особо не радуют, но через телефон нюансы легко искажаются, поэтому я и пришёл лично. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я кивнул.

— И ещё. Ты, наверное, догадался, почему я попросил связаться со мной, как только ты придёшь в себя.

— Говорили, что готова компенсация?

— Верно. Компенсация за снос твоей однушки. Деньги от продажи [Юстиции] недавно поступили, так что теперь я могу выдать всё наличными.

Дальше последовало именно то, чего мы оба ждали.

«Вот оно».

Этот человек в прошлом умудрился снести целое здание.

— Итак, сумма, которую я подготовил…

Если подумать, по части исполнительности он заставит заплакать любого террориста.

— Во‑первых, я отдельно отложил средства на поддержку переезда и компенсацию морального ущерба для других жильцов, а не только для тебя.

— Угу.

— Ты же умудрился втиснуть в эту крохотную комнату кучу [Ядер Бесконечной Энергии]. Тогда для этой конкретной квартиры, помимо стоимости дешевой мебели, эта сумма обязательно должна быть включена по полной цене.

— Понятно.

— С учётом всего, итоговая стоимость твоей студии — максимум пять миллиардов вон. Но, учитывая, что я задел ещё одного S‑ранга, отделаться этой суммой будет сложно. С учётом морального ущерба я переведу тебе ровно сорок миллиардов.

Сорок миллиардов.

Если вспомнить те времена, когда я совсем не имел денег, это сумма, на которую можно купить примерно четыре миллиона порций гукпаба*.

*[Пр.пер.: Гукбап (국밥) — корейское блюдо, которое означает «суп с рисом»]

Объективно, как оплата за разрушенный старый дом, этих денег более чем достаточно. На сорок миллиардов можно выкупить подавляющее большинство домов в стране.

«Хм».

Но здесь есть нюанс. Я, при всём своём инопланетном происхождении, слишком люблю земные деньги.

«И это всё? Человек, который совсем недавно продал [Юстицию], предлагает мне всего сорок миллиардов?»

Лично мне неприятно само понятие покупки индульгенции за деньги. Но в таком капиталистическом мире зачастую нет наказания эффективнее, чем отнять у преступника его средства. И раз уж тот, кто ранее притеснял архимага, сейчас сам пришёл с предложением, грех не попробовать вытянуть больше.

— Сорок миллиардов как‑то… маловато. Тут просится ещё один нолик в конце…

В довесок я позволил себе презрительно намекнуть, мол, неужели после продажи Юстиции у тебя только эта сумма?

Четыреста миллиардов.

Если его заставить выплатить такой объём, не станет ли даже S‑ранг в одночасье должником?

Стоило только озвучить эту мысль, как Кан Чанхо поправил очки и тут же принялся пояснять:

— Если бы это была «сумма за примирение по делу о твоём избиении», я бы с тобой согласился.

— В смысле?

— Но за всё то, что я натворил, мы уже расплатились, разве нет?

— Ты про расторжение контракта?

— Это тоже, но в первую очередь — про желание. Я ведь чётко пообещал: исполню любое твоё желание в качестве извинения.

Суть его речи была такой.

Даже самый строгий суд действует по принципу «один проступок — один приговор» (non bis in idem) и не штрафует дважды за одно и то же.

Кан Чанхо напомнил, мол, разве мы не договорились, что компенсация за уголовное дело, где он нанес мне травмы, была урегулирована взаимным согласием через исполнение желания и расторжение клятвенного договора? А сейчас предлагаемые сорок миллиардов — это, по сути, гражданская компенсация. И по меркам судебной практики это сумма гораздо более щедрая, чем та, что можно было бы взыскать.

— Сорок миллиардов — это более чем достаточно за ту обветшалую комнату. А ты вдруг просишь сумму в масштабе городского бюджета?

— Хм.

— Ты что, слышал, будто я тут панацею продаю?

— Нет.

— Тогда извини, но просто из чувства вины я таких денег не выложу. Скажу заранее: почти всё, что у меня есть сейчас, — выручка от продажи «Юстиции». Если потратить всё, сразу возникнет большая проблема.

— Большая проблема?

Вот чего я не ожидал — так это такой формулировки.

— На охоту же надо будет ходить.

— Простите?

— Как только деньги кончатся, даже мне придётся работать. Как обычные охотники — ходить во врата и зачищать их.

В общем‑то с точки зрения мировой справедливости это естественно…

«Он чокнутый?»

Не знаю, сколько раз уже мелькала в голове эта фраза только в этом году.

Если бы так сказал обычный землянин, вопросов бы не было, но Кан Чанхо — был именно тем человеком, который стартовал с такой позиции.

— Так вот в чем причина скупости на компенсацию. Просто не хочешь работать?

— Ха‑ха.

— Хорошо, допустим, ты почти не выходишь на охоту, доход у тебя невелик. Но ты же родился «с золотой ложкой во рту», значит изначально денег было полно.

«По‑царски заработал — по‑собачьи спустил?» — вопрос был уже на кончике языка. Но Кан Чанхо внезапно перебил меня:

— Насчёт золотой ложки. Тут тоже надо кое‑что прояснить.

Даже с очками, судя по всему, свет его раздражал, он время от времени и вовсе закрывал глаза во время разговора.

— Судя по тому, как ты говоришь, ты знаешь, что мой отец был бизнесменом.

— Ну да.

— Но пресса всё время преувеличивает. На самом деле наша семья вовсе не была такой уж богатой.

Он мягко улыбнулся.

— [Сталь Нари] — компания, которую я едва не унаследовал…

Судя по выражению лица, он был почти как человек на курорте.

— Не говоря уже о клубе триллионеров, это была небольшая компания, занимавшая низкие позиции даже внутри сталелитейной отрасли.

Но продолжение радужным назвать было сложно.

Кан Чанхо, скрестив руки на груди, уселся поудобнее и продолжил:

— К тому же неудачно сложилось с основными заказчиками… После Данжен-шока спад в судостроительной отрасли нанес удар по нашему бизнесу.

— Спад? В первый раз слышу.

— Правда? Ну, тогда не было компании, которой не было бы трудно. Наверное, это не было большой новостью, так что кануло в лету.

— Понятно.

— Объясню. Раньше возможность обнаружение врат было слабо развито, и случалось, что корабли переворачивались от встречи с морским монстром.

— А.

— До высоты, на которой летают авиалайнеры, монстры почти не добираются, а вот море — другое дело. И когда не какая‑то лодчонка, а танкер с нефтью уходит ко дну из‑за твари, как тут рынку не трястись?

Итог был простой.

— В общем, наша семья никогда не была такими уж воротилами.

Кан Чанхо честно признал, что денег у него не так много.

— Максимум родители могли позволить себе гольф, да почаще слетать за границу.

— …

— Конечно, человеку, который экономил даже на лечении в больницах, это покажется смешным.

Сказав это, он на мгновение затих.

— …

Сквозь плотную тонировку очков иногда совершенно невозможно было понять, о чём он думал.

— Но, знаешь…

Однако пауза длилась недолго.

— Глядя на то, что охотник уровня S жил в такой древней развалюхе, как та, что была у тебя… очевидно одно: ты не из жадных. Это всем ясно.

На мгновение последовали непонятные речи.

— Значит, сам вопрос денег тебе, по сути, не особо интересен. А требование платить больше — это так, чтобы преступник основательнее задумался о своих грехах.

— …

— Если только ты не собираешься менять формулировку желания, то вот эти сорок миллиардов — максимум моего раскаяния. Надеюсь, ты поймёшь это именно так, охотник Ким.

— …

— Ладно, оставим вступление. Теперь к главному: надо обсудить просьбу, о которой ты говорил по телефону несколько дней назад.

— …

— Честно, не думаю, что мы ещё будем встречаться при иных обстоятельствах. Так что этот разговор, скорее всего, последний, вот я и хочу сказать это сейчас.

Дальнейшие слова тоже не оставляли места возражениям.

«Простите? Что значит: я не жадный и бескорыстный?»

Даже инопланетянин с Альфаури любит, во-первых, деньги, а во-вторых — материальные блага. И тут такой вывод, полностью оторванный от реальности… Что тут можно возразить?

Но пока я в лёгком ступоре молчал, он продолжил:

— Раз уж это последний разговор, позволю себе ещё одну ремарку.

Кан Чанхо сменил тему, и у меня в голове прояснилось.

— Говорю вполне серьёзно. Хотелось бы, чтобы ты перестал связываться, когда тебе кажется, что все кончено.

— М‑м?

— Охотник Ким. После того, как ты разделался со Зверем и выбрался из подземелья, ты ведь первым делом приказал найти меня, да?

— Ну, это…

— Я дословно спросил у людей из «Нео», и они сказали, что ты буквально крикнул: «Приведите Кан Чанхо».

— Что?

— «Приведите Кан Чанхо», серьёзно? Так обычно не говорят, когда переживают за пропавшего человека. Если бы ты хотел послать поисковую группу за кем‑то, с кем внезапно пропала связь, ты бы логично велел «найти» его, а не «привести».

По спине потёк холодный пот.

«Э‑э?»

Он был прав: всего одно слово, а звучит уже подозрительно.

«Если прислушаться, то да? Всего разница в одном слове, но звучит действительно странно..».

Неужели раскусил? Понял, что мне было плевать на поиск этого корейца, который первым бросил трубку, и я с самого начала звал его только ради демонстрации силы?

Пока я, обуреваемый сомнениями, крутил в голове варианты развития конфликта, он продолжил:

— Так что твои намерения очевидны, вот и все. Великий охотник Ким, рассудил: «Раз уж суждено умереть, то лучше пожертвовать навык тому, кто сможет им воспользоваться».

— …

— Если вспомнить те врата с цветным столбом, я ещё тогда удивился: сидит S‑ранг, у которого есть лечащий навык, и только глазами хлопает. Если ты знаешь, что у другого есть [Жажда Совершенствования], логичнее выжать из себя всё ради контратаки, а не стоять и ловить луч прямо в лоб, не так ли?

— …

— При заключении контракта ты всячески меня оскорблял. А теперь, узнав, что я враждую с создателями врат, прямо говоришь: забирай навык. Но если будешь вести себя так, словно облагодетельствовал, мне станет противно включать [Жажду Совершенствования]. Правда, не включу. Имей это в виду, а когда придет время умирать — просто умри в одиночестве.

Че... что?