— Где образец?

— Поскольку мы не выяснили идеальные условия для выращивания и не можем проводить эксперименты по размножению, у нас пока нет особей гидры, которых можно было бы здесь рассадить.

Конечно, даже если попытаться, раз уж цель — бессмертие и вечная молодость, вероятность неудачи выше, чем успеха.

— Если выясните условия их выращивания, сразу же свяжитесь со мной.

Шурх.

В углу пещеры.

Сидевший на самом дальнем месте зеленый маг поднял свое правое главное щупальце и взял слово.

Большинство ученых, собравшихся в этом обществе, — личности с определенной репутацией. Вдобавок, чтобы не дать повода для придирок, он с самого начал избирательно использовал вежливую речь.

— Во время войны я часто использовал магию контроля элементов в широком радиусе. Я уверен, что смогу спроектировать даже масштабный водоем, так что поручите создание нерестилища мне.

На это все собравшиеся в помещении ученые ответили утвердительными жестами.

***

… И примерно в то время, когда альфаурийские часы совершили около 7,000 колебаний.

— Черт, как затекло.

Пульсирует.

Нечто с дряблыми податливыми мышцами вышло из пещеры и схватилось за стену в коридоре.

Тя-а-а-нется.

И вытянуло свое тело, словно растаявший рисовый пирожок.

Тот самый учтивый зеленый глубоководный.

После долгих дискуссий с коллегами-учёными он, нахватавшись дел, только сейчас мог перевести дух.

— Фу-у-у, вот теперь свежесть.

Спустя мгновение.

Ш-ш-ш-ш-ш.

К магу, который разминался, используя твердую стену пещеры как массажер, кто-то тихо приблизился.

— М-м?

— Послушайте. Военный герой.

Потомок правящего класса, управлявшего всей восточной глубинной акваторией, ко всему еще и несметно богатый денежный мешок, безо всякой стеснительности завел разговор с глубоководным.

— Чего. Хочешь что-то сказать?

— … Что ни день, то удивляешь. На официальных встречах, где присутствуют видные личности, так хорошо использовал вежливую речь, а ко мне опять на «ты» обращаешься.

Оранжевое тело. Приличный головной убор, который на какой-нибудь чужой планете, пожалуй, назвали бы шляпой. И внутренность, кипящая пузырьками, словно газировка.

Да. Тот, кто сейчас завел разговор — не кто иной, как свидетель рождения великой личности, властитель Восточного моря. Тот самый огромный альфауриец, что приходил в приют искать мана-больного.

— А потому что на тебя хоть «тыкай», по-настоящему злиться не станешь.

— Хо-о-о…

— И тебе это выгодно. Если не нравится, сам переходи на «ты».

— И впрямь, каждая сказанная тобой фраза так и сочится плебейством… До занимательности. В детстве я за подобные речи каждый раз получал от родителей суровые наказания.

— Да? А то, что предки живы, частенько приводит к довольно неэффективным ситуациям.

— Ах ты, паршивец.

Как видите, сейчас он оказался в положении, когда не удостаивался даже минимального уважения к старшим со стороны военного героя.

Но, как бы то ни было, после войны эти два морских существа, у которых была связь в прошлом, встретились в восстановленном Академикуме. И с тех пор поддерживали общение и хорошо ладили.

Из-за того, что процент сирот среди глубоководных был запредельно высок, честно говоря, было трудно ожидать появления высокообразованной элиты. Поэтому они оказались единственными земляками среди множества академиков.

— Хм.

Постепенно опуская бесполезные светские разговоры, оранжевый альфауриец начал переходить к подготовленной сути.

— Во всяком случае, твой недавний доклад я хорошо слушал. Уже то, что ты разработал [Сжигание маны], вызывает восхищение. Но, как я погляжу, в военные годы ты занимался и многими другими интересными исследованиями.

— Естественно.

— Однако я говорю это не ради пустых комплиментов. Неужели ты в самом деле не видишь своей проблемы?

Бульк-бульк.

Из-за кожи, что впитывала кислород, лёгкие пузырьки возникали при каждом движении собеседника.

— Ты чрезмерен.

Пусть в нём и почти не было генов глубоководных, кто-то крупного телосложения, развитого долгими странствиями в суровых морях, приблизил свое лицо.

— Чрезмерно выдающийся.

Прозвучал серьезный, гулкий голос.

— Это только между нами, но, на самом деле, в эпоху до Великой Войны среди нашей знати было распространено гнусное воровство.

— Воровство?

— Кража магии.

— А.

— Когда малая семья создавала хорошее заклинание, существовали в этом мире такие, что крали оригинал, а исследователей убивали.

— А я-то думал, правящий класс весь такой святой. Значит, эти дохляки с передовой вселили в меня неверное предубеждение.

— Однако, разве ты не глубоководный, у которого нет ни рода, ни семьи, ни воспитателей, ни покровителей? Вообще ничего за спиной.

Глубоководный. Обычно это слово использовалось как оскорбление.

— И бетаурийцев больше нет…

Но собеседник с чрезвычайно мягким отношением обратился к герою-сорвиголове из глубин:

— Жалкое единодушие мира вскоре разлетится на части, словно панцирь черепахи.

— …

— Меня это беспокоит. В последнее время течения вокруг совсем неспокойны.

— И к чему ты ведешь?

— Хочу сказать — будь осторожен.

— Хм.

— Академикум, в котором мы состоим, — не исключение.

— Хм.

— Все эти академики, что вечно заигрывают с тобой, в конце концов, всего лишь маги, если ты ослабишь бдительность, они могут попытаться украсть твои знания, нет так ли?

Шурх.

Власть имущий поднял толстое щупальце и указал куда-то.

— Повторяю, в этом море полно тех, кто жаждет таланта молодого воина. Куда бы ты ни направлялся, всегда будь настороже и не возомни о себе.

— Погоди, я ведь уже не военный.

— Нет. Тот, кто по зову страны в любой момент должен встать на защиту фронта, обычно зовется военным.

— Вот те на.

— И ты, и я — всё ещё не более чем военные.

По мере течения разговора в чьей-то голове возникало лишь сильное недоумение.

— Ладно. Что ж, в общем, я понял, о чем ты…

Военный герой веселым голосом ненадолго прервал слова собеседника и высказал свое мнение.

— Но вот чего я не понимаю. Зачем ты тратишь время на то, чтобы предупреждать другого?

— Хм-м.

— Это расточительно. Честно, разве я из тех, кто, если мне окажут услугу, окажет ответную благодарность или заплатит деньги? Я еще в воспитательном учреждении понял, что от создания благодетелей нет никакого толку.

Впрочем, ответ был довольно бессодержательным.

— Ха-ха, такие плебеи, как ты, легко связывают деньги и счастье, но я, рожденный богачом, не знавшим нужды, ведаю истину.

— Истину?

— О том, что в мире есть и радость, обретаемая через убыток.

— Попахивает от тебя аристократизмом.

— Причина, по которой, несмотря на такое обращение, ты не ищешь расценки на наемных убийц, наверное, в том, что я видел, как ты впервые поплыл?

Ш-ш-ш-ш.

Огромный альфауриец с выпуклым телом заложил два главных щупальца за спину.

— Военный герой. В детстве ты был довольно милым.

Кое-кто зеленый в детстве имел форму не эллипса или аморфную, а идеальной сферы.

— Та маленькая круглая клетка так прекрасно выросла. Как же взрослому, видевшему весь процесс, не погрузиться в чувства?

— Я и правда был довольно милым.

— Я просто радуюсь, что мой земляк преуспевает. На самом деле, никакой особой причины, кроме этой, и нет.

Любезно.

Не то чтобы у него были проблемы с мозгом, но молодой маг, чья личность и без того была самой выдающейся в своё время, смотрел на старшего изучающим взглядом.

Но оранжевое существо-собеседник сохраняло все такое же снисходительное отношение. И даже похвасталось информацией, достойной аристократа.

— Во всяком случае, повторюсь, впредь постарайся быть внимательнее. Я не просто так говорю, у меня есть кое-какие сведения.

— Сведения?

— Есть несколько аристократов, затаивших на тебя злобу из-за истории с сокровищницей. Более того…

— …

— …

— Почему замолчал?

— … Это, пожалуй, и вправду может быть пустой тревогой, но старайся не встречаться наедине с ■▒ из нашего исследовательского общества.

[■▒].

— ■▒… Ты о том гладком типе, что сидел на западной стороне?

Если этот инопланетянин, который в будущем завладеет телом Ким Гирёка, запомнил имя, значит, скорее всего, это был весьма способный маг.

Но случай с этим именем был особым.

Эти два слога использовались среди сородичей с оттенком странности, или даже чудовищной нелепости.

— И с чего это вдруг нельзя встречаться с тем чудаком?

Тому, кто занимался самоистязанием психики, чтобы сосредоточиться на учебе, вряд ли стоило так говорить.

Объективно, ■▒ был весьма своеобразным. В один день — красная кожа, в другой — желтая, а иногда — совершенно непрозрачная, или же гладкая и глянцевая. Тот сородич каждый раз появлялся с совершенно иной, измененной внешностью.

Упомянутый маг имел ненормальный интерес к переделке собственного тела.

Как-то раз он явился со светящимися металлическими украшениями, болтающимися на щупальце, просто потому, что решил, что так будет круче. Кстати, те металлы были довольно токсичны для альфаурийцев.

— Раз уж мы здесь одни, выскажусь: по-моему, тот маг повредил лобные доли во время Великой Войны. У него в голове нет и следа рационального суждения…

Это был недолгий перерыв на сплетни в пещере.

Но зелёный, будто и не он только что давал столь суровую оценку, сменил отношение и спросил:

— Кстати, раз уж зашла речь, мне еще более любопытно. Если не учитывать его манию к смене внешности, ■▒ — вполне приличный ученый, разве нет?

В эпоху, когда биотехнологии еще не были развиты, менять кожу целиком было не так-то просто.

— Я лично интересовался результатами его исследований. Было даже намерение как-нибудь выкроить время и навестить его.

Тот маг, что сегодня появился в опаловом цвете, специализировался на биомодификациях. Ходили слухи, что сейчас он был на завершающей стадии исследований, связанных с полом, и уже мог, читая книгу, превращать самку в самца, а самца в самку.

Следовательно, с его весьма глубоким пониманием тела альфаурийцев, этот чудак, напротив, имел самые высокие шансы среди семи членов клуба достичь бессмертия.

— Не рекомендую.

Властитель глубин выразил явно негативное отношение к чудаку.

— Честно говоря, сейчас, без каких-либо вещественных доказательств, я лишь говорю на уровне предчувствия, но мое чутье и во время Великой Войны срабатывало неплохо. А оно говорит, что с той личностью лучше не сближаться.

— Понятно.

— И, кстати, нигде не упоминай, что я тебя предупреждал.

— Боишься, что схватят за оскорбление правителя?

— Хм.

— Этот щеголь еще и приближенный к верхушке государства. Действительно, если пойдут слухи, ничего хорошего. Ты же слаб, в отличие от меня.

Ну что ж. На этом, пожалуй, достаточно советов.

— Я просто безмерно благодарен, что ты так долго выслушивал мнение слабака. Ладно. Хватит. Сказал все, что хотел.

Порх.

Огромный альфауриец, закончив свою последнюю реплику, плавно выплыл из пещеры.

И примерно в то время, когда созданное его щупальцами течение воды осталось словно послеобраз, оставшийся в одиночестве военный герой ненадолго задумался, а затем снова уперся в стену и начал растяжку.

.

.

.

<Несколько лет спустя>

Гул голосов.

Откуда-то доносился звук.

— Это и есть герой Великой Войны…

— Тот, кто победил Бетаури?

— Значит правда, что если поступить в Академикум, можно увидеть этого сородича. Хорошо, что я приехал учиться в эту страну.

Судя по обилию незнакомых вибраций, уже, наверное, наступила весна.

Примерно в то время, когда цветы в саду Академикума сменялись в зависимости от температуры окружающей воды, слабовидящий глубоководный, бездельничавший там, поднялся.

Форма роста инопланетянина, которого в будущем будут звать Ким Гирёк.

— Ого! Кажется, он ответил на наше приветствие! Вы слышали звуковую волну только что?

— Что? Я не слышал!

— А-а, черт. Это все вы виноваты, что так шумели!

Это была пора его юности. По земным меркам — лет двадцать с небольшим.

Освобождение от надоевшей солдатской жизни и начало столь желанной жизни мага. К тому же, в самом расцвете сил, сколько ни сиди за столом, не устаешь. Так что в это время у него и не могло быть недовольства миром.

— «О, в этом наборе есть пара моих ровесников. И вон тот тоже, видимо, довольно гениальный. Может, позже поговорю с ним?»

Ученые Академикума были теми, кто от рождения обладал большим позитивным соревновательным духом, потому что Сальпа сам отсеивал слишком мрачных сильных специалистов.

Видя гения века, они не сгорали от комплекса неполноценности, а всегда старались извлечь хоть какую-то полезную крупицу знания. И военный герой, при всей своей холодности, имел немало снисходительности, поэтому, видя отстающих сородичей, не злился и не раздражался. Наоборот, если было время, помогал всем.

«Жалкое создание, интеллект невысок… Но у тебя добрый нрав, и ты хорошо ко мне относишься. Ладно, помогу тебе с написанием доклада».

Никогда в жизни не быв не гением, он иногда неосознанно допускал резкие выражения.

Но, как бы то ни было, военный герой неплохо ладил с магами Академикума.

[Искусство управления големами], [Искусство барьеров], [Телекинез].

Он изучал те самые заклинания, которые часто будет использовать и после перерождения, и не забывал совершенствовать свои навыки.

Раз уж тот крупный сородич так его предупреждал, неплохо бы обзавестись оружием для самозащиты.

— А-а-а-ах~ Сколько ни спи, все равно устал~ Бессмертие, моя задница. Хочу, чтобы поскорее настала эпоха, когда вообще не нужно спать.

Тя-а-а-нется.

Зеленый маг и сегодня начал свой день с лёгкой прогулки, не обременённой делами.

Но в этом прекрасном безмятежном мире вместе с маленькой тенью, что явилась издалека, атмосфера в Академии резко изменилась…

— Здравия желаю.

Сви-и-и-и-ист!

Это был обычный будний день.

— Откуда здесь белый кит?

Проворный силуэт млекопитающего, которого можно назвать небольшим по сравнению с крупными взрослыми альфаурийцами, пронесся над его головой.

Тот кит был домашним животным с нетерпеливым нравом, часто использовавшимся жителями этой планеты как средство передвижения.

Невероятно высокая скорость.

Нечто редко видимое в Академикуме, где мало кто вел активную жизнь.

— Послушайте! ▒▒!

Видимо, владелец белого кита, что пронесся ранее, был кем-то вроде государственного гонца.

Спустя несколько минут из стороны Академикума, куда направился кит, раздался громкий голос.

Услышав свое имя, зеленый маг тут же поднял голову. Тогда он смутно ощутил очертания Сальпы, прилипшего к окну комнаты управляющих.

— Подойдите-ка сюда на минуту!

И по какой же причине его так срочно звали?

— М-м?

Вот он уже прибыл в центральное здание.

Юноша с зеленой кровью этим скучным утром получил шокирующую весть.

— Что-о?

… На планете альфаурийцев началась гражданская война.

Если точнее, «Магическая Башня», выполнявшая роль Академикума в соседнем государстве, занялась охотой на редкие заклинания. И в результате этого инцидента был убит богач из восточных глубин, то есть, известная личность, из-за чего ситуация мгновенно обострилась.