1 часть

На следующий день, ранним утром десятого апреля, Сакута вышел из дома, подстраиваясь под первую пару в университете. С пассажирского сиденья машины, которую вела Май, смотрел на номер автомобиля впереди. Под иероглифами «Сёнан» ровно в ряд стояли четыре цифры.

В салоне только Сакута и Май.

Они обменялись приветствиями, и дальше говорил только Сакута.

О странных событиях, происходивших до вчерашнего дня…

О шокирующей правде, которую он услышал прошлой ночью от человека в костюме кролика…

Историю, в которую трудно было поверить сразу, Сакута рассказывал по порядку, шаг за шагом.

Май, держа руки на руле, лишь изредка коротко отвечала: «Понятно». Ни одного вопроса она не задала.

Когда Сакута закончил рассказывать все, что привело к сегодняшнему дню, с момента выезда от дома прошло уже больше двадцати минут.

Красный сигнал светофора сменился зеленым.

Почти одновременно с тем, как Май нажала на газ и машина тронулась, она наконец заговорила:

— То есть то, что я считала себя Киришимой Токо, было отдельным событием, не связанным с теми изменениями реальности, которые происходят сейчас?

— Думаю, это то же самое, что было в старшей школе.

— Когда меня перестали воспринимать окружающие?

На уточнение Май Сакута глубоко кивнул.

— Так же как тогда, когда все ученики делали вид, что не видят тебя, и ты действительно стала «невидимой», сейчас все решили, что ты Киришима Токо, и потому ты ею стала…

Даже если вещь белая, стоит всем сказать, что она черная, — и она станет черной.

Обычная и всем известная логика.

— А то, что переписалась остальная реальность… тут причина во мне, верно? — спросила Май.

— Если верить словам человека в костюме кролика.

— «Сакута слишком верит в „подростковый синдром“», да? — словно про себя повторила Май слова кролика.

Он промолчал.

— Знаешь, в этом есть смысл.

— Правда?

Неожиданно услышав это, Сакута перевел взгляд в сторону.

— Ты ведь чаще всех сталкивался с «Подростковым синдромом», — продолжила Май, не отрывая взгляда от дороги, будто отвечая на его немой вопрос.

— Если постоянно переживать странные вещи, неудивительно, что со временем они начинают казаться нормой.

Повернув руль, Май заехала на многоуровневую парковку возле университета. В салоне, куда больше не проникал солнечный свет, Сакута подумал: «Может, и правда» — но все равно не смог кивнуть.

Потому что у самого человека, для которого это стало «обычным», не было ни малейшего ощущения смещения восприятия…

И все же реальность доказывала правоту слов Май…

Выйдя с парковки и направляясь к университету, Сакута чувствовал, что шаги стали чуть тяжелее.

Но пока Май шла рядом, он не мог позволить себе идти уткнувшись в землю и предаваясь мрачным мыслям.

Дождавшись, пока у главных ворот откроется железнодорожный переезд, они вдвоем перешли на другую сторону путей.

Со стороны станции потянулись разрозненные группы студентов, пришедших к первой паре.

Слившись с потоком, Сакута и Май вошли на территорию университета через главные ворота.

Когда они шли по аллее, обсаженной деревьями, на них, как само собой разумеющееся, обрушилось множество взглядов. Популярная актриса Май Сакурадзима открыто шла рядом со своим парнем — удивляться тут нечему. Но именно сегодня было очевидно, что на это повлияло и другое: вчера в прямом эфире музыкальной программы появилась не Май, а настоящая «Токо Киришима»…

— Миори сейчас, наверное, тяжело.

— Наверное.

Сегодня ее наверняка окружит множество людей.

Поток студентов свернул направо с аллеи и направился к главному корпусу. Сакута уже собирался пойти вместе со всеми, но на конце прямой аллеи заметил одиноко стоящую фигуру.

Студентка в платье, поверх которого накинута куртка в военном стиле.

Отрешенно глядя на студентов, идущих к главному корпусу, стояла Миори — та самая, о которой только что зашла речь.

Их взгляды встретились.

Миори слегка удивленно посмотрела на него и направилась к нему.

Сакута тоже отошел от потока студентов, идущих к главному корпусу, и пошел прямо по аллее.

— Сакута? — с недоумением окликнула Май.

По звуку шагов было понятно, что, колеблясь, она все же пошла следом.

Что-то было не так.

Почему Миори стояла там одна?

Почему, встретившись взглядом с Сакутой, она выглядела слегка удивленной?

Почему никто не проявлял ни малейшего интереса к Мито Миори, чью истинную личность как Токо Киришимы уже раскрыли?

С подобной ситуацией Сакута был хорошо знаком.

Это было то же самое, что тогда, в старшей школе, с Май.

Он сам через это проходил.

И потому сомнение почти сразу превратилось в дурное предчувствие.

— Мито?

Тревога прозвучала в его голосе.

— Значит, Азусагава все-таки видит меня, — сказала Миори, короткой фразой точно описав свое положение.

Эти слова сразу расставили все по местам.

Но от этого не стало легче. Вопрос превратился в проблему и потянул Сакуту в еще более глубокий водоворот растерянности.

— Остальные… тебя не видят? — спросил он, понимая, что подтверждение ничего не изменит, но не в силах промолчать.

— Похоже на то.

Другого ответа у Миори не было. Она лишь неловко улыбнулась.

Сакута встал рядом с ней и посмотрел на поток студентов, направлявшихся к главному корпусу.

Никто не обращал на Миори внимания.

Даже когда она махнула рукой никто не отреагировал.

Она замахала обеими руками — и все равно ничего не изменилось.

В лучшем случае кто-то мельком бросал взгляд на самого Сакуту. Миори же никто не замечал. Никто ее не видел. Никто не воспринимал. Она не существовала для окружающих.

— А я-то рассчитывала, что сегодня меня будут носить на руках, — криво усмехнулась Миори, стараясь держаться бодро.

— Сакута… — окликнула Май. — Она… Миори сейчас здесь? — спросила Май с сомнением, глядя на Сакуту с расстояния около трех метров. Она переводила взгляд то вправо, то влево, но глаза так и не остановились на Миори.

От этой реакции тело Сакуты в одно мгновение похолодело.

— Май… ты ее не видишь? — выпалил он, не скрывая потрясения.

Но лицо Май не прояснилось. Она застыла не понимая, о чем речь.

— Вот же, прямо здесь!

Сакута указал рукой на пространство рядом с собой, но взгляд Май лишь скользнул мимо Миори, некоторое время блуждал и снова вернулся к Сакуте.

И Миори, и Май потеряли дар речи.

Все трое лишь стояли, застыв с растерянными выражениями на лицах.

Даже поняв и приняв происходящее, Сакута не мог подобрать ни одного слова.

Миори тоже молчала, плотно сжав губы.

Первой заговорила Май:

— Похоже… это правда, — пробормотала она тихо, словно убеждая саму себя.

— Что именно правда?

Май подняла на него взгляд, который до этого был опущен к земле.

— То, что ты наблюдатель.

Это было ровно то, о чем Сакута рассказывал ей в машине. О том, что услышал от человека в костюме кролика… Май говорила так, будто прокручивала эти слова в памяти.

— Ведь я больше не вижу Миори.

В словах Май, окончательно подтверждавших факт, звучала грусть. Чувствовалось сожаление.

Но это была не просто печаль. В глубине ее глаз жило тихое и теплое чувство, как утренний свет.

Почему в такой ситуации она могла смотреть с таким выражением, Сакута не понимал.

Он не мог сразу уловить, что именно стоит за ее словами.

Поэтому он так и не сказал ничего, и тогда Май заговорила сама:

— В детстве у тебя бывало, что узоры на потолке казались призраками?

— …

Сакута не понимал, к чему она клонит.

— Но по мере взросления ты начинаешь видеть в них просто узоры.

— Было. У меня это выглядело как тень женщины с длинными волосами… Когда ложился спать, старался туда не смотреть. А потом как-то перестал обращать внимание.

— Вот так оно и становится милым детским воспоминанием, не так ли?

Май смотрела на Сакуту прямо.

— Наверное, да.

— Думаю, с «Подростковым синдромом» то же самое.

— …

Май не отводила взгляд от молчавшего Сакуты.

— Я хочу видеть тот же пейзаж, что и ты.

— …

Она все это время смотрела на него прямо.

— Хочу видеть тот же мир и дальше жить в нем вместе с тобой.

Слова были такими же прямыми.

Без ухода от темы, без уверток, без смущения.

Они просто по прямой дошли до Сакуты.

— Я так думаю.

Прозвенел звонок — предварительный, за пять минут до начала занятия.

— Я пойду вперед.

Как всегда мягко улыбнувшись Сакуте, Май вернулась в поток студентов. Вернулась туда, где все. С прямой спиной и красивой походкой, естественно притягивающей взгляды.

Сакута мог лишь молча смотреть ей вслед.

Вскоре спина Май скрылась в стороне главного корпуса и исчезла из виду.

— Ну вот. Сказали тебе, что пора взрослеть — сказала Миори, глядя вслед Май.

— Ага.

В сущности, если кратко, именно это она и сказала.

Она сказала это словами, удивительно похожими на нее саму, на Май.

От этого было и радостно, и обидно, и стыдно, и смеяться над собой не хотелось. Перемешавшиеся чувства без конца кружились в голове. С неприятным ощущением разносились по всему телу. Но сколько бы они ни метались, выхода не находилось.

— Слушай, Азусагава.

Для Сакуты голос Миори стал единственным ориентиром, который вытаскивал сознание наружу.

— Утешать будешь?

Миори медленно покачала головой:

— Сегодня вечером у тебя есть время?

Это был неожиданный вопрос. Поэтому с ответом он чуть замешкался.

— Во сколько именно?

— В 10:50 вечера.

Слишком уж конкретное время.

— Что за время такое?

— Последний поезд из Фудзисавы в Камакуру. По Энодэн.

— И что с того?

— Я сяду на этот поезд и отправлюсь в другой возможный мир.

Тон у нее был обычный. Но сами слова не имели ничего общего с повседневностью.

И все же Сакута сразу понял, что именно ему сказали. Потому и промолчал.

— Не проводишь меня как друг?

— Тот тип в костюме кролика тебе что-то наплел?

Других вариантов он просто не видел.

— Сегодня утром на станции «Офуна» кролик в костюме, которого видела только я, передал мне это.

Миори достала из тоут-сумки белоснежный конверт, вынула из него несколько сложенных писем и показала Сакуте.

Почерк был знакомый.

Почерк Сакуты.

А написано в них было примерно то же, что он сам услышал вчера от человека в костюме кролика.

— Значит, Мито тоже в курсе.

— Я не все до конца поняла. Но есть миры, отличные от этого, и по идее я должна существовать во всех сразу, а сейчас есть мир, где без меня не справляются… примерно так?

— Тебя это устраивает?

— В других мирах тоже нужно вернуть Токо, верно? Нельзя же оставить ее целиком на Май.

— Но…

— И вообще, когда я поняла, что видела столько разных миров, в этом оказалось и что-то хорошее, — перебила Миори, стоило ему попытаться что-то сказать.

— «Хорошее»?

— Ну подумай. Разве нельзя считать, что я не просто сбежала, а все-таки где-то надеялась найти Токо? Искала ее?

Возможно, так. А возможно, и нет. Скорее всего, доказать, что из этого правда, невозможно. Поэтому Сакута просто кивнул.

— Наверное, так и есть.

— В итоге я нашла тебя, Азусагава.

— Рада, что нашла?

— Ну… жить было вполне весело.

— А дальше было бы еще веселее. Жаль. Только друзьями стали.

— Да ладно. Это же не прощание на всю жизнь.

— Встретимся мы еще или нет — скорее всего, зависит от меня.

— Перестанешь бояться потолочных призраков — встретимся. В конце концов, я есть в любом мире.

— Хорошо.

Он сказал: «Хорошо», но внутри так и не смог по-настоящему согласиться.

Он не знал, в каком состоянии окажется сам, когда переписанная реальность вернется к исходному виду. Если, как говорил человек в костюме кролика, отрицать «Подростковый синдром»… если признать, что ничего подобного не существует, возможно все встречи, возникшие благодаря «Подростковому синдрому», просто исчезнут, будто их и не было.

Нет никакой уверенности, что у него вообще останутся воспоминания о встрече с Миори.

Поэтому он не мог дать обещание.

— Тогда… я буду ждать сегодня вечером.

Она пошла к главным воротам, против потока студентов. Никто не обращал на нее внимания. Никто не смотрел в ее сторону. Никто не замечал.

Пока ее фигура окончательно не скрылась из виду, Сакута так и стоял на месте, не в силах сдвинуться, лишь молча провожая ее взглядом.

2 часть

После того как Миори ушла, Сакута вошел в корпус, чтобы успеть к началу первой пары. Он зашел в аудиторию на третьем этаже, в самом конце коридора, и сел на свободное место у окна.

В аудитории сидели студенты редкими группами, занято было примерно тридцать процентов парт.

Быстро оглядевшись, Сакута не увидел ни одного знакомого лица. Почти все были с других факультетов.

До начала первой пары оставались считанные минуты.

Все еще не оправившись от сумятицы, он смотрел в окно и пытался хоть как-то упорядочить мысли, когда рядом раздался голос:

— Значит, ты все-таки тоже собираешься получать учительскую лицензию, Сакута.

Он перевел взгляд в сторону: рядом села Нодока.

— Тоёхама, значит, нацелилась на карьеру айдола с педагогическим дипломом?

Раз Нодока в этой аудитории, где вот-вот должен был начаться курс по получению учительской лицензии, ее цель, очевидно, та же, что и у него.

— Сестра в курсе? — спросила Нодока, доставая из сумки блокнот и пенал.

— Я собирался рассказать ей попозже, так что пока не выдавай.

— А почему ты вообще ей не сказал?

Нодока посмотрела на него исподлобья.

— И почему это я вдруг получаю нагоняй от Тоёхамы?

— Потому что сестра переживала.

— О чем?

— Говорила: «Сакута, похоже, собирается стать школьным учителем, но мне об этом ни слова не сказал».

— Вот уж действительно… моя Май. Значит, она проболталась.

Вот почему Нодока и сказала сначала: «Значит, ты все-таки».

— А ты сам чего опасаешься?

— Ничего.

— Раз не сказал сестре, значит, причина все-таки есть.

— Никакой причины. Я просто думал: сначала получу лицензию, а там уже решу. Вот и все. Не счел нужным специально говорить.

— Тогда мог бы хотя бы сказать, что собираешься попробовать.

Возразить было нечего.

— Тоже верно.

Как раз в этот момент в аудиторию вошла сотрудница университета.

— Мы начинаем курс по получению учительской лицензии. Желающие, пожалуйста, займите места.

Едва прозвучала эта фраза, слегка шумная аудитория сразу стихла.

Курс по получению учительской лицензии занял около часа, после чего, оставив еще тридцать минут учебного времени, всех распустили.

Нодока, сидевшая рядом, быстро убрала розданные материалы в сумку и встала с места раньше всех.

— Обязательно поговори с сестрой как следует, — сказала она, глядя на Сакуту сверху вниз, — бросила она напоследок и, не дождавшись ответа, быстрым шагом вышла из аудитории.

Сакута без особого энтузиазма проводил ее взглядом, и заметил, что в классе немало студентов так же внимательно смотрят ей вслед.

— Вживую она тоже милая.

— Эй, ты же вроде за Зукки был?

— Да я бы и на Доку согласился, — донесся вслед чей-то развязный голос.

Подобные шуточные реплики продолжали звучать. При этом взгляды парней время от времени скользили и в сторону Сакуты — того самого, кто сидел рядом с Нодокой. Приятного в этом было мало. Поэтому Сакута сделал вид, что ничего не замечает, и быстро вышел из аудитории.

Сейчас ему было не до них.

3 часть

Аудитория перед началом второй пары по статистике выглядела привычно.

Кто-то собрался группами по четыре-пять человек и смеялся, кто-то в одиночку уткнулся в смартфон и ухмылялся. Кто-то уже уткнулся лбом в парту и спал, а кто-то, заметив вошедшего Сакуту, легко махнул рукой. Это был Такуми.

Сакута на время сел рядом с ним.

Он снова оглядел знакомую группу.

Группа парней впереди оживленно обсуждала романтическое реалити-шоу, показанное прошлой ночью: кто с кем сойдется, кто симпатичнее, с кем бы каждый из них сам хотел встречаться — говорили что угодно, без всякого стеснения…

По-настоящему жизненный и приземленный разговор.

Но сейчас для Сакуты все это звучало так, будто между ним и происходящим стекло, словно это разговор из другого пространства.

Он вроде бы сидел на стуле в аудитории, но ощущения, что он сидит, не было.

Картина перед глазами казалась нереальной.

Собственные ощущения тоже.

Мысль, что все вокруг может быть сном или иллюзией, витала в центре сознания, втягивая в себя все остальные мысли. Крутилась, закручивалась и затягивала.

Сколько в этой аудитории настоящего?

Сколько ошибочного?

Если нельзя верить тому, что видишь собственными глазами, то чему вообще можно верить?

— Слушай, Фукуяма.

— А? Чего?

— Как ты думаешь… что вообще значит быть взрослым?

— Что-то случилось?

Вопрос явно застал его врасплох.

— Только что Май сказала мне: «Стань взрослым».

Такуми застыл с приоткрытым ртом. Слова Сакуты оказались для него не просто неожиданными, они явно превзошли все ожидания.

— Это… тяжело, — наконец выдавил он с кривой усмешкой, явно пытаясь поддержать.

— Если бы мне Нэнэ такое сказала, я бы, наверное, разрыдался.

— А ведь это я сам довел до того, что Май пришлось сказать мне такое.

Такуми снова усмехнулся.

— Ну, если по-простому… наверное, это когда становишься финансово независимым от родителей?

— Это пока не вариант.

До конца учебы в университете оставалось еще три года.

— Тогда, может, когда начинаешь сам справляться со всей бытовухой?

— Убираться и стирать я еще со школы умею.

— Тогда… зайти одному в нормальный суши-бар, где нет конвейера?

— В следующий раз попробую.

— Или в старую лапшичную… или в закусочную без окон — вот там уже уровень посложнее. — Такуми, увлекшись, продолжал болтать, но под конец посерьезнел. — Хотя, если по моему опыту… взрослость — это, наверное, умение беречь того, кто тебе дорог.

Он усмехнулся с самоиронией, потому что было время, когда он этого не умел. И Сакута это знал. Несколько месяцев Такуми попросту «забыл» о существовании своей девушки, Нэнэ Ивамидзава.

— Как ты вообще говоришь такие вещи, если сам забыл про Нэнэ?

Чтобы разрядить повисшую серьезность, Такуми рассмеялся.

— Когда это говорит Фукуяма с опытом, звучит убедительно.

И тут к ним подошла Узуки:

— О чем это вы так весело разговариваете?

Она села на место перед Сакутой и основательно развернулась назад.

— Хирокава.

— Мм?

— А если вдруг окажется, что сольный концерт в «Будокане» был всего лишь сном, что бы ты сделала?

В глазах Узуки читалось удивление, выслушивая вопрос.

Она была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Слишком реальная, чтобы счесть ее иллюзией.

Слишком настоящая, чтобы думать, будто это результат переписанной Сакутой реальности.

— Подумала бы: «Хороший сон приснился».

И этот ответ тоже был до крайности в духе Узуки.

Как ни посмотри, перед ним настоящая она.

Подлинная Узуки, которую Сакута знал.

— Вот уж точно, Зукки.

— Тогда я бы решила сделать его реальностью и стала бы еще усерднее стараться! — сказала Узуки, сжав кулаки и придав им силы.

Хотя это был всего лишь гипотетический вопрос, она загорелась по-настоящему.

— Ты бы не разочаровалась?

— Ну конечно, разочаровалась бы! Но «Будокан» — это то, что нужно взять самой.

Эта скрытая и твердая убежденность тоже была частью самой Удзуки.

— Вот за это тебя и уважают, Зукки.

Где правда, а где иллюзия — различить невозможно.

Но, слушая Узуки, Сакута почувствовал, как в груди поднимается пульс.

Он убрал лежавшие на парте тетрадь и пенал в рюкзак.

— Азусагава? — Такуми поднял на него вопросительный взгляд.

Сакута закинул рюкзак на плечо.

— Ты на пару не пойдешь?

— Пойду немного искать себя.

— А?

— Хочешь, составлю компанию? — предложил Такуми, все еще не понимая.

А вот Узуки, напротив, улыбалась.

— Не надо. Это я должен сделать один.

— Понятно. Тогда удачи!

Поднявшись, Узуки слегка хлопнула Сакуту по плечу, словно подбадривая. Получив этот импульс, Сакута сказал им: «Прикройте на перекличке» — и почти бегом вылетел из аудитории.

4 Часть

Звонок, возвещающий начало второй пары, прозвенел, когда Сакута вышел из главного корпуса.

Несколько припозднившихся студентов, суетясь, восклицали:

— Черт, быстрее!

— Говорят, этот препод опоздания сразу за прогулы считает!

— Я же сказал — бегом!

И, шумя, вбегали в здание.

Сакута с не меньшей скоростью прошел по аллее и через главные ворота вышел за территорию университета.

На дороге к станции попадались лишь редкие студенты. То ли у них не было второй пары, то ли они уже махнули рукой… во всяком случае, спешащих больше не было.

Сакута был единственным, кто спешил вперед, будто за ним кто-то гнался.

Станция «Канадзава-Хаккей», не попадавшая на час пик утренних поездок на работу и учебу, тоже была почти пустой. Спустившись на платформу, он ощутил неторопливое течение времени. В этот момент к станции подошел поезд-экспресс до Сэнгакудзи.

Не сбавляя хода после лестницы, Сакута вслед за женщиной, ожидавшей у дверей, зашел в вагон.

Как и на станции, внутри было просторно.

Длинные и красные сиденья были почти полностью свободны. Но даже когда поезд тронулся, Сакута так и остался стоять у дверей.

Пейзаж за окном за год университетской жизни стал ему хорошо знаком.

В основном жилые кварталы, и лишь возле станций появлялись торговые здания.

Сознание Сакуты сосредоточилось именно на этом виде за окном.

Поэтому когда вдруг раздалось: «Прогуливаешь?», он вздрогнул и дернул плечом.

К нему обратилась женщина в светло-голубом весеннем пальто. Та самая, что вошла в вагон перед ним.

Приглядевшись, он узнал знакомое лицо.

Четвертый курс, тот же университет. Нэнэ Ивамидзава.

Под пальто аккуратная белая блузка. Прозрачный и естественный макияж. Непривычный образ для девушки-Санты в мини-юбке, поэтому сразу он ее не узнал.

— Ивамисава… это не свидание, верно?

Ее парень Такуми сейчас должен сидеть на занятии по статистике.

— Еду в Йокогаму фотографироваться для анкеты, — скучающе ответила Нэнэ и села на самый край свободного сиденья.

— Для трудоустройства? — ответил Сакута, не садясь.

— А для чего еще?

— Значит, на отбор в дикторы?

Опрятная одежда, прическа и макияж Нэнэ вполне соответствовали образу телеведущей.

— Один человек разбудил меня от сна и вернул в реальность. Сказал, стань хоть диктором, хоть кем, — вот и все, — с ироничной улыбкой сказала Нэнэ и закинула ногу на ногу.

— Есть шансы?

— На ключевые каналы вряд ли.

Тон был отстраненным, но не отчаянным. Скорее трезвая оценка реальности.

Поезд остановился на следующей станции — «Канадзава-Бунко». Несколько человек вышли, примерно столько же зашли. Вагон по-прежнему оставался почти пустым.

Поезд снова тронулся, и за окнами вновь потянулся жилой район — спокойные улицы с частными домами.

— Ну а ты? — спросила Нэнэ, глядя снизу вверх на стоящего Сакуту. — Универ прогуливаешь, куда собрался?

Но в этот момент взгляд Сакуты был направлен на схему линии над дверью. Следующая станция — «Камиока». Там пересекались линия «Кейкю», по которой он ехал, и линия муниципального метро Йокогамы.

Его внимание привлек конечный пункт при пересадке.

«Сёнандай».

— Благодаря Ивамидзаве, которая распрощалась с образом Санты, я хотя бы определился с направлением.

Поезд начал замедляться.

За окном показалась платформа станции «Камиока».

— Я выхожу здесь.

Поезд остановился.

— Вот и славно. Тогда будь благодарен, — сказала Нэнэ, лениво помахав рукой.

Сакута сошел на платформу через открывшиеся двери.

Станция была ему не слишком знакома, одна из тех, мимо которой он обычно проезжал по дороге в университет. Поэтому он, сверяясь с указателями на каждом шагу, направился к платформе муниципального метро Йокогамы.

Покидая университет, Сакута не шел куда-то конкретно.

Он просто поддался импульсу — ощущению, что сейчас сидеть в аудитории нельзя.

Даже сев в поезд, он не решил, куда именно едет.

Но благодаря Нэнэ и схеме линий в вагоне, направление определилось почти само собой, без его осознанного участия.

Конечная станция синей линии муниципального метро Йокогамы, на которую он пересел, — «Сёнандай».

Там библиотека, где он когда-то встретил дикую девочку-кролика.

Спустя тридцать минут Сакута вышел из поезда на станции «Сёнандай» и оказался в самом городе.

Помимо муниципального метро здесь проходили линия «Одакю-Эносима» и линия «Сотэцу-Идзуминo» — удобный спальный район. Атмосфера города напоминала окрестности других станций линии «Одакю».

— Кажется, туда…

Полагаясь на память, он направился к библиотеке.

Раньше он иногда приходил сюда за книгами для Каэдэ-хираганы. Чтобы сэкономить на проезде, ездил на велосипеде, поэтому дорогу от станции знал не слишком хорошо.

Но, ориентируясь на знакомые здания, он шел дальше и вскоре впереди показался ухоженный и просторный парк. В этом районе здания становились ниже, а улицы — заметно спокойнее. Разглядывая пейзажи, Сакута наконец увидел библиотеку.

Остановившись перед входом, он ощутил ностальгию.

И одновременно странное напряжение, возможно из-за долгого перерыва.

Будто отворачиваясь от этих чувств, Сакута открыл дверь и вошел внутрь.

Его сразу встретила тишина, присущая библиотекам.

Спокойный воздух и запах книг.

Присутствие людей ощущалось, но ни одного голоса — пространство молчания.

Расположение и ряды стеллажей, казалось, почти не изменились.

Продвигаясь вглубь, Сакута, словно что-то проверяя, обошел весь этаж. С ощущением сверки ответов он проходил между стеллажами.

Он внимательно всматривался и в посетителей библиотеки.

Словно ища дикую девочку-кролика.

Хотя ее здесь быть не могло.

Май сейчас в университете. На занятиях. Видимая для всех. Значит, у нее нет причины становиться девочкой-кроликом. Здесь он не должен был ее встретить.

Обойдя этаж, Сакута остановился между книжными полками.

Больше здесь смотреть нечего.

Он пришел сюда в поисках чего-то — и в итоге ничего не нашел.

Ни одного ответа.

Дикой девочки-кролик здесь не было. И, наоборот, Май уже не видела Миори. Это и было текущей точкой — его настоящей реальностью.

Поэтому он больше не понимал, идти ли вправо или влево.

Не знал, двигаться ли вперед или возвращаться назад.

Перед глазами был лишь узкий проход, зажатый между стеллажами.

И вдруг его пересек красный ранец.

Девочка, примерно первоклассница.

Очень похожая на Май времен ее детской актерской карьеры.

Она выскочила из-за стеллажа через три ряда впереди и тут же скрылась за следующим.

— Подожди! — окликнул он ее почти рефлекторно и побежал следом.

Первый шаг гулко ударил по полу.

Он должен был догнать ее сразу.

Но когда Сакута заглянул за стеллаж, там никого не было.

Показалось?

Нет. Он точно видел.

Она там была.

И в этот момент за спиной Сакуты раздался голос:

— Дяденька, ты опять заблудился?

Сакута обернулся на знакомый голос.

Прямо за его спиной стояла девочка с ранцем и с любопытством смотрела на него снизу вверх.

— Похоже, в этот раз я и правда основательно заблудился.

Скорее всего, эту девочку с ранцем тоже видит только Сакута.

Текущая ситуация и весь его прошлый опыт ясно на это указывали.

— Даже несмотря на то что ты дяденька?

— Видимо, я еще не настолько взрослый, чтобы меня так называть. Может, все-таки «старший брат»?

— Эм… у вас все в порядке? — раздался настороженный голос.

Похоже, сотрудница библиотеки заметила разговор. Женщина с недоумением обратилась к Сакуте.

Ее взгляд ни на секунду не задержался на девочке с ранцем, стоявшей перед ним. Значит, все-таки видна только ему.

— Простите. Я говорил сам с собой.

— Пожалуйста, соблюдайте тишину.

— Да.

Женщина, толкая тележку с книгами, ушла вглубь зала.

Убедившись, что она отошла, Сакута тихо сказал девочке:

— Какой же у меня симпатичный потолочный призрак.

— Я не люблю призраков, — девочка крепче прижала к груди рыбный атлас.

— Тогда поможешь мне с ними расправиться?

Сакута протянул ей руку.

Девочка на мгновение задумалась, а потом…

— Хорошо, — улыбнулась она и взяла его за руку.

5 Часть

Вагон поезда линии «Одакю-Эносима», на который они сели на станции «Сёнандай», был почти пуст. Обычный поезд до Фудзисавы, останавливающийся на каждой станции.

Сакута сел посередине полностью свободного сиденья. Рядом с ним все еще с ранцем за спиной аккуратно устроилась девочка, с которой он был в библиотеке.

Поезд тронулся, передавая приятную и ровную качку.

Под этот ритм Сакута начал говорить:

— В средней школе у меня просто не было выбора. Я мог только верить в «Подростковый синдром». На теле Каэдэ внезапно появлялись порезы… Тогда мне никто не поверил.

Сакута смотрел на пустое сиденье напротив. В окне отражалось слегка растерянное лицо девочки с ранцем, болтающей ногами.

— Я не могу поверить, что это было ошибкой.

Раны на теле Каэдэ были настоящими. Это была реальность для них обоих.

Глубоко врезавшаяся в память, в сердце и в тело.

— И потом странностей было еще много. В старшей школе я встретил Май в библиотеке, тогда ее видел только я. Я участвовал в симуляции будущего, которую устроила Кога. Было и так, что Футабы стало две. И то, как Тоёхама и Май поменялись местами… И Макинохара, и Сёко — все было по-настоящему.

Даже нынешняя ситуация из той же серии.

Девочку с ранцем видит только Сакута.

В библиотеке на нее никто не обращал внимания. И по дороге к станции тоже. И когда они проходили мимо полицейского участка. И когда проходили через турникеты. Ни один человек, кроме Сакуты, не воспринимал ее существование.

Но для него она была реальной.

Она сидела рядом, все так же держась с ним за руку и тихо болтая ногами, которые не доставали до пола…

Это было не сном и не иллюзией.

Для Сакуты это было ничем иным, кроме реальности.

— Я не могу просто взять и все это отрицать.

— Почему?

Он посмотрел вбок: девочка с ранцем смотрела на него снизу вверх.

— Потому что тогда получится, что всего этого никогда не было — всех тех событий.

— Если не хочешь — не делай.

— Если бы так можно было, было бы проще.

— Нельзя?

— Мне это сказал один очень важный для меня человек. Ты на нее похожа.

Отведя взгляд от девочки, Сакута снова посмотрел в окно перед собой.

— Что она сказала?

— «Я хочу видеть тот же пейзаж».

— Сложно.

— Вот потому я и думаю.

Поезд прибыл на станцию «Фудзисава».

Двери открылись, но Сакута так и не поднялся с сиденья.

Следующий пункт назначения не был определен.

Он не находил причины встать, и в этот момент девочка, сидевшая рядом, вдруг легко спрыгнула с сиденья.

— Пойдем.

Она потянула его за руку.

Поддавшись этому движению, Сакута поднялся и последовал за ней, выходя из вагона.

— Куда мы идем?

— Туда, где есть воспоминания, — сказала девочка и втянула Сакуту в серебристый поезд линии «Одакю-Эносима», стоявший на соседней платформе.

На экране в салоне горело: «Катасэ-Эносима». Рядом висела реклама океанариума «Новая Эносима».

Несмотря на будний день, в новом океанариуме Эносима было много посетителей. У касс можно было увидеть переполненного восторгом мальчика, который кричал: «Дельфинов смотреть будем!», и пару, весело направлявшуюся ко входу со словами: «Выдры такие милые, правда?»

Сакута на всякий случай купил билет и для девочки с ранцем и вошел внутрь через турникеты. Билет проверили, разумеется, только у Сакуты. Девочка с ранцем, так и не поняв, что происходит, держала билет в руках и с тем же растерянным видом пошла за ним.

Сразу за входом посетителей встречали не аквариумы, а уходящая вверх лестница, конца которой не видно. С каждым шагом вверх ожидание того, что ждет дальше, понемногу нарастало, подогревая желание поскорее увидеть морских обитателей.

На втором этаже Сакуту встретили рыбы из самых разных морей мира. Они плавали в аквариумах, разделенных по зонам. Пройдя дальше, он оказался у экспозиции, показывающей этапы роста угря.

За ней начинался пологий спуск по изогнутому пандусу. По дороге появлялся тоннель со скатами, аквариум тянулся до самого потолка. Пройдя под множеством будто улыбающихся морд, Сакута внезапно вышел в пространство, где обзор резко раскрывался. Перед ним возвышался огромный аквариум, в котором бурлила жизнь обитателей залива Сагами.

В самом центре аквариума, такого большого, что на него приходилось смотреть снизу вверх, стая сардин сверкала телами, словно рассыпанные по небу звезды.

— Кстати… Май раньше говорила.

— ? — девочка, державшая его за руку, вопросительно посмотрела на него.

— Что в первый раз ее перестали видеть именно в тот день, когда она пришла сюда одна.

— А ты здесь раньше не был?

— Был. На свидании, где мы притворялись парой.

— ? — девочка наклонила голову, явно не поняв.

— Некоторые аквариумы с тех пор не изменились… но, кажется, новых обитателей стало больше.

Мимо них пробежал мальчик, крича: «Пойдем капибар смотреть!» Вслед ему мать сказала: «Не бегай».

Капибар здесь не было, когда он приходил с Томоэ.

— Может, и нам пойти посмотреть на капибар?

— И еще на шоу с дельфинами.

— Раз уж пришли сюда, его нельзя пропустить.

— Пойдем.

С радостью девочка с ранцем потянула Сакуту за руку.

Когда они досмотрели шоу с дельфинами, на выходе из океанариума было уже чуть после двух часов дня. С момента входа прошло около полутора часов.

Солнце постепенно клонилось к западу, и под его мягкими лучами Сакута с девочкой с ранцем шли по пляжу. Вдоль береговой линии на запад. В сторону пляжа Кугэнума…

В море виднелись серферы, покачивавшиеся на волнах, словно опавшие листья.

Время от времени кого-то выносило к берегу, после чего они снова возвращались в море, ища следующую волну.

На песке, подальше от линии прибоя, группа парней и девушек играла в пляжный волейбол. На вид такие же студенты, как и Сакута. Один из них оступился в песке и плюхнулся на землю, а в следующий момент мяч прилетел ему прямо в голову. Раздался громкий смех.

Чем дальше они шли, тем отчетливее становилась видна Эбосиива — скала, выступающая в море чуть дальше от берега. С виду точь-в-точь гигантский спинной плавник акулы. Будь такая акула настоящей, ее размеры легко потянули бы на уровень гигантских монстров из фильма.

Поднявшись на ступенчатую бетонную террасу, Сакута остановился и смотрел на пейзаж.

— Раньше я смотрел отсюда фейерверк.

Он перевел взгляд в сторону удаляющейся Эносимы.

— Один?

— С Футабой и Куними. Уже после того как Футаба снова стала одной.

Девочка слушала его с озадаченным выражением лица.

— Ты, наверное, ничего не понимаешь из того, что я говорю.

— Это воспоминания, которые дороги тебе?

— Наверное. Думаю, да. Очень дорогие.

— Тогда их нужно беречь.

Сакута лишь горько исказил губы.

Чувства соглашались со словами девочки. Но он должен был отрицать «Подростковый синдром» — источник всей странной ситуации. Если бы Рио не разделилась надвое, тот фейерверк, возможно, никогда бы не состоялся.

Поэтому вместо ответа он сказал ей другое:

— Сходишь со мной еще в одно место? Есть одно, куда я хочу попасть.

— Угу.

И сегодня по мосту Бентен в сторону Эносимы шло множество туристов.

Чуть не доходя до него, Сакута остановился перед каменным фонарем в виде дракона.

— Это то место, куда ты хотел прийти?

— Да.

Даже сейчас, стоя здесь, он чувствовал, как сжимается грудь.

Зима второго года старшей школы.

Рождественский вечер, когда на Эносиме произошло редкое событие — выпал снег.

Сколько бы он ни оглядывался на свою жизнь, другого решения, сопровождавшегося такой болью, он не принимал.

Чтобы защитить будущее Май, он выбрал отказаться от будущего Сёко.

Невыносимо тяжелое воспоминание.

Но он не хотел его забывать.

Сакута считал, что именно тот опыт сформировал его как человека.

Поэтому он не хотел отрицать «Подростковый синдром» и тем самым делать так, будто того события вовсе не было.

Отпустить столько теплых воспоминаний он просто не мог.

6 Часть

Даже после того как солнце село, Сакута все еще стоял перед фонарем дракона.

Он все это время думал.

Что правильно.

Что неправильно.

Что следует выбрать.

Но сколько бы ни размышлял, ответа так и не находил.

Когда он опомнился, девочки с ранцем рядом уже не было.

— Куда она ушла?

Он огляделся, но нигде не увидел никого похожего.

— Ну… детям, наверное, уже пора домой…

День окончательно клонился к вечеру. Ветер стал чуть холоднее.

Девочка, которую видел только Сакута.

И все же на ладони оставалось ощущение маленькой руки, за которую он держался.

Маленькой детской руки, которая могла обхватить лишь два его пальца.

Руки, что изо всех сил старалась не отпускать его.

Он еще раз огляделся по сторонам.

И тут в животе громко заурчало.

— Точно… я же обед пропустил.

Прислушиваясь к песне пустого желудка, Сакута вернулся на станцию «Катасэ-Эносима», сел в стоявший на платформе поезд и поехал обратно в Фудзисаву. Город, который теперь можно было назвать почти родным.

Среди студентов и офисных работников, спешащих домой, Сакута направился в семейный ресторан, где подрабатывал.

Самое простое место, чтобы поесть.

Он открыл дверь и вошел в зал, и тут же услышал:

— Добро пожаловать!

Навстречу вышла Каэдэ в форме официантки.

— А, это ты, братик.

Увидев Сакуту, она сразу убрала дежурную улыбку.

— Ты сегодня работаешь?

— Я-то да, — ответила Каэдэ тоном, словно они были дома. — Ты поесть пришел?

— Немного перекусить.

— Один?

В голосе Каэдэ мелькнуло подозрение.

— Я сяду вон за тот столик.

Не обращая внимания на ее реакцию, Сакута занял свободный стол у входа.

Он раскрыл меню и стал думать, что заказать, когда Каэдэ сказала:

— Я завтра тоже работаю, так что завтра вернусь к тебе.

— А сегодня?

— У тебя же день рождения. Не хочу вам с Май мешать. И вообще, ты что, правда один есть будешь? У тебя никаких планов нет?

— Я же сказал, просто зашел поесть. Я днем не ел, голодный.

Он ткнул пальцем в пункт меню «Традиционная китайская лапша».

— Вот это.

— Это совсем не «просто».

— Заказ я сделал.

— Пожалуйста, подождите.

Ловко набрав заказ на терминале, Каэдэ формально поклонилась и отошла от столика.

Взгляд Сакуты сам собой задержался на ее спине.

Завтра Каэдэ вернется от родителей из Йокогамы.

Вечно так продолжаться не может.

Если вдруг обе Каэдэ столкнутся лицом к лицу, неизвестно, что произойдет. Значит, до этого нужно что-то сделать.

— Даже если забыть про Миори, все равно ясно… так дальше тянуть нельзя.

Часы приближались к 6:20 вечера. Отправление Миори в 10:50. Оставшегося времени почти не было.

Съев принесенную традиционную лапшу до последней капли, Сакута быстро расплатился и вышел из ресторана. В это время посетителей становилось больше, задерживаться было не к месту, да и спокойно сидеть у него не было ни времени, ни настроения.

У Сакуты было то, что нужно было сделать.

Он шел по дороге от семейного ресторана к станции, когда услышал:

— А, сэмпай.

Навстречу шла невысокая девушка.

Томоэ, возвращавшаяся из университета.

— На подработку?

— А сэмпай чем занимается?

— Наверное, ищу себя.

— Сэмпай? — Томоэ наклонила голову, явно не понимая. — Серьезно?

Не обращая внимания на ее реакцию, Сакута продолжил:

— Скажи, Кога. У тебя ведь были другие университеты, куда ты могла пойти?

— Были. А к чему это вдруг?

— Я же сказал. В процессе самокопания. Для справки.

— Мм…

Томоэ смотрела на него с выражением «вроде поняла, а вроде нет», явно пытаясь уловить скрытый смысл.

Но именно сегодня никакого подтекста в его словах не было. И сколько ни копайся — ничего не найдешь.

Похоже, Томоэ это тоже почувствовала. Все еще не до конца удовлетворенная, она все же ответила:

— Я до последнего выбирала между женским университетом в Токио и этим.

— Почему?

— Потому что идти в тот же универ, что и сэмпай, было как-то… неприятно.

— Вот уж причина.

— Просто подумала, что пора бы уже «выпуститься» из воспоминаний о сэмпае. — Томоэ недовольно надула губы. — Мне ведь тоже хочется парня… как у Наны. Ну обычного…

С середины фразы ее взгляд ушел в сторону.

— Понимаю.

— Вот эта твоя реакция бесит, если честно.

— Значит, Кога уже по-настоящему взрослеет.

— А? Ты издеваешься?

Недовольство на ее лице стало еще сильнее.

— Нет. Я правда благодарен. Это было полезно.

— Чем именно?

— Кстати, ты по времени успеваешь? У тебя же подработка, кажется, с семи?

Томоэ посмотрела на экран смартфона и вскрикнула:

— А-а, мне уже через пять минут! Ладно, сэмпай, я побежала!

Суетливо размахивая руками, она побежала прочь.

Не глядя ей вслед, Сакута развернулся в противоположную сторону — к станции.

Впрочем, он шел не просто к станции.

Ноги сами привели его в здание по пути, то самое, где школа, в которой он подрабатывал учителем.

У лифта уже кто-то стоял. Лицо было знакомым.

Рио заметила его и бросила короткий взгляд.

Сакута встал рядом и поднял глаза на индикатор лифта, спускавшегося с пятого этажа.

— Похоже, все стало довольно сложно, — заговорила Рио.

— Сакурадзима больше не Киришима Токо, а реальность все еще переписана…

— Ну да.

Двери лифта, добравшегося до первого этажа, открылись.

Убедившись, что внутри никого нет, Сакута и Рио зашли в лифт. Он нажал кнопку «5».

— Значит, Футаба все-таки заметила…

— …

Лифт слегка качнулся и начал подниматься.

— Что я неправильно понял «Подростковый синдром» Мито.

— …

— И что реальность переписываю я сам.

— Я просто думала, что такая возможность существует. Уверенности не было.

— Поэтому ты и сказала, что не сможешь посодействовать. Хотя могла.

Они оба смотрели прямо на двери лифта, не встречаясь взглядами.

— Как всегда, Азусагава, ты выражаешься чересчур хитро.

— Футаба… ты и сейчас считаешь, что так лучше?

— Считаю.

Голос был серьезным, без колебаний.

— Тогда, если реальность вернется назад, жалуйся уже тому мне.

— Ты нашел способ вернуть все обратно?

— Достаточно, чтобы я отрицал существование «Подросткового синдрома», верно?

Лифт прибыл на пятый этаж.

— Думаю, решение не только в этом.

Двери медленно открылись.

— ?

На вопросительный взгляд Сакуты Рио не ответила.

Вместо этого она, будто про себя, произнесла:

— Похоже, мне даже страшно быть счастливой.

И, не оборачиваясь, вошла в здание школы.

— Вот уж правда, у Футабы характер себе в убыток, — пробормотал Сакута и последовал за ней.

Тут же раздалось:

— А, учитель Сакута!

Это была Сара. Она заметила его и подошла ближе.

— Сегодня у Футабы занятие?

— Да. А у вас?

— Я просто зашел.

— Кстати… учитель Сакута, послушайте. — С улыбкой, будто собираясь поделиться секретом, Сара наклонилась к нему. — Со следующей недели к нам в класс придет практикант. Учитель Сакута, вы же в следующем году тоже у нас будете проходить практику?

— Скорее через год.

— Э-э, жаль… Я так хотела попасть к вам на урок.

— Не думаю, что это так уж весело.

— Но ведь приятно, правда?

— Что именно?

— Ну, как минимум один ученик точно есть. Тот, кто с нетерпением ждет, что вы станете учителем.

На лице Сары была откровенно победоносная улыбка.

— Да… пожалуй, ты права.

Сакута и правда не мог сказать, что ему совсем неприятно.

— Химедзи, начинаем занятие, — окликнула Рио, накинувшая белый халат преподавателя, с прохода перед классом.

— Да, сейчас иду. Тогда до свидания, учитель Сакута.

Помахав рукой, Сара побежала к Рио.

— Внутри школы не бегаем.

— Да-а!

Обе скрылись в аудитории.

7 Часть

Когда Сакута вышел из здания школы, где подрабатывал, и на лифте спустился на первый этаж, за открывшимися дверями его ждала семья. С родителями стояла Сёко в форме старшей школы Минегахара.

— А… — Сёко непроизвольно вскрикнула, встретив его.

Сакута, выходя из лифта, тоже машинально спросил:

— Почему Макинохара здесь?

На всякий случай он слегка поклонился и родителям, с которыми уже был знаком.

— Вы идите вперед. Я сейчас поднимусь, — сказала Сёко и жестом пригласила родителей в лифт.

Те, как и сказано, еще раз поклонились Сакуте и зашли внутрь. Двери закрылись, лифт начал подниматься на пятый этаж.

— Я буду ходить в эту школу.

— Я подумала, что, если в будущем поступать на медицинский факультет, готовиться лучше заранее.

— Понятно.

Почему именно медицинский факультет, спрашивать не требовалось.

Для Сёко, перенесшей пересадку сердца, причин было более чем достаточно.

— Пока я не уверена, стану ли врачом, но даже для деятельности по поддержке людей с тяжелыми заболеваниями медицинские знания все равно необходимы.

— Тогда по естественным наукам советую Футабу.

— Я так и планирую.

Сёко улыбнулась.

Это была та самая улыбка — улыбка «Сёко», которая тогда… спасла Сакуту.

Теплое и ностальгическое воспоминание.

Драгоценный опыт, который поддерживал его все это время.

— Сакута?

— А?

— Вы так смотрите… вспомнили первую любовь?

— Я вспомнил кое-что важное. То, чему меня научила Сёко.

Та доброта, которую он получил в тот день, сформировала его нынешнего.

И наверняка продолжит формировать его и дальше.

Это чувство, которое всегда согревает где-то в самой середине груди…

Словно еще раз напомнило ему о самом важном.

Значит, он должен взять это с собой.

В будущее, которое ждет впереди…

А для этого Сакуте нужно было сделать кое-что еще.

— Прости. Благодаря тебе, Макинохара, у меня появилось одно дело.

— Рада, что смогла быть полезной.

Двери лифта, вернувшегося на первый этаж, открылись.

Проводив взглядом Сёко, Сакута быстрым шагом направился в сторону станции.

Перепрыгивая через ступеньку, он взбежал по лестнице надземного перехода перед вокзалом.

Часы на площади показывали почти половину восьмого вечера.

У станции было много офисных работников, возвращающихся с работы. Попадались и старшеклассники в форме.

Пересекая людской поток, Сакута направился прямо к магазину бытовой техники.

Со второго этажа, куда можно попасть прямо с надземного перехода. Снаружи ярко освещенный зал магазина казался сияющим. И именно из этого света вышел человек, с которым Сакута неожиданно столкнулся.

Это была Каэдэ-хирагана в школьной форме.

— Каэдэ?

— Б-братик?!

Заметив Сакуту, Каэдэ откровенно растерялась.

— Что-то ты сегодня подозрительно поздно возвращаешься.

— Это не так! Я вовсе не задержалась потому, что не могла выбрать тебе подарок на день рождения!

Каэдэ попыталась спрятать за спину сверток, который держала в руках.

— Понятно. Значит, ты до позднего часа выбирала мне подарок на день рождения.

— Я вообще-то планировала сюрприз!

— После того как я встретил тебя в такой момент, я и так уже достаточно удивлен.

— Тогда я пойду и найду еще более неожиданный подарок!

Каэдэ уже собралась вернуться в магазин, но Сакута окликнул ее:

— Подожди, Каэдэ.

— Что?

— Вместо более неожиданного подарка… не могла бы ты немного послушать меня?

— Братика… послушать?

Каэдэ наклонила голову, явно не понимая, к чему он клонит.

— Это если вдруг… но представь, что существует другой мир, очень похожий на этот. И что он твой настоящий мир. Что бы ты тогда сделала?

Слишком внезапные слова Сакуты Каэдэ слушала с совершенно растерянным выражением лица.

Это было неудивительно.

Слишком уж все звучало нелепо.

Если бы она поняла, что именно он хотел сказать, услышав лишь это, то такое уже было бы чем-то вроде сверхспособностей. Поэтому Сакута уже собирался закончить разговор словами «забудь», но…

— Каэдэ хочет вернуться домой.

С серьезным выражением лица.

Смотря прямо на Сакуту.

Четко, ясно, озвучила свое желание — вернуться.

Поэтому ошеломлен оказался уже Сакута.

— Вчера я нашла это у себя в комнате.

С этими словами Каэдэ достала из сумки дневник. Тетрадь, отличавшуюся цветом от той, которую Сакута дал ей в средней школе…

На обложке было написано: «Каэдэ Азусагава».

— Здесь написано, что в ноябре третьего года средней школы диссоциативное расстройство вылечилось. Что память вернулась… так здесь написано.

— …

— Каэдэ тоже хочет вылечить диссоциативное расстройство. Хочет, чтобы братик больше не волновался.

— …

Слова не находились сразу.

Потому что он слишком хорошо понимал смысл ее слов…

Выздоровление от диссоциативного расстройства означало, что Каэдэ-хирагана вернется к Каэдэ-кандзи.

Что Каэдэ-хирагана исчезнет…

— Поэтому Каэдэ хочет вернуться к своему настоящему братику.

В ее словах была тревога. Страх исчезнуть…

Но при этом ее решимость не дрогнула.

В ее глазах было ясное и ослепительное решение — идти вперед.

Это решение Каэдэ стало для Сакуты последним толчком.

Словно делая тихий шаг вперед, слова сами сорвались с его губ:

— Понял. Оставь это мне. Я сделаю так, чтобы ты смогла вручить и этот подарок как следует.

— Да, братик!

8 Часть

— У меня еще есть кое-какие дела.

— Каэдэ будет ждать братика дома.

— Будь осторожна.

— Да.

Расставшись с Каэдэ, которая бережно прижимала к груди приготовленный подарок, Сакута один вошел в магазин электроники.

Посмотрев на план этажей и найдя нужный отдел, он спустился на первый этаж по эскалатору.

Искомое сразу бросилось в глаза.

Сакута остановился перед витриной с рядами ярких моделей — отделом смартфонов.

На выбор оператора ушло несколько десятков минут. На выбор модели еще столько же. Проверка документов для нового контракта, оформление способа оплаты… В сумме прошло около полутора часов, прежде чем Сакута наконец получил то, за чем пришел.

Прямоугольное устройство размером с ладонь.

Телефон.

Он же смартфон.

— Заберете сразу? — спросила продавщица, протягивая поднос со смартфоном.

— Да.

Сакута взял устройство. В ладони ощущались небольшой вес и твердость. Оставалось только получить бумажный пакет с пустой коробкой и все.

— Будем рады видеть вас снова.

Сакута вышел из магазина ровно в девять вечера, как раз к закрытию.

Оставив за спиной персонал, готовящийся закрываться, он включил экран смартфона. Коснулся значка звонка и, не колеблясь, набрал одиннадцатизначный номер.

Из динамика доносились лишь гудки.

Соединения не было.

После еще нескольких гудков звонок переключился на автоответчик. Выслушав стандартное сообщение, Сакута оставил голосовое:

— Май, это я. Сакута. Я только что купил смартфон, поэтому первым делом решил тебе позвонить. Сейчас я иду к Мито, а после этого хочу встретиться с тобой.

Он завершил вызов и убрал телефон в карман.

И тут же тот коротко завибрировал.

Сакута достал смартфон и посмотрел на экран — пришло сообщение.

От Май.

«Поняла. Жду в Шичиригахаме»

В ответ он написал лишь: «Спасибо»

На этот раз он убрал смартфон в карман окончательно и по лестнице вышел на надземный переход.

Даже после девяти вечера поток людей, выходящих со станции, не редел. Температура немного упала, стало прохладно. В этом потоке каждый, не оглядываясь по сторонам, шел домой.

Сакута на мгновение зашел в здание станции и остановился перед камерами хранения.

Достав один черный маркер, он положил в свободную ячейку рюкзак и пустую коробку от смартфона, закрыл дверцу и забрал ключ. По совпадению это оказался тот самый шкафчик, куда когда-то Май прятала костюм кролика.

Это показалось ему забавным, и на лице сама собой появилась улыбка.

С этим чуть приподнятым настроением Сакута вышел на южную сторону станции.

Пройдя мимо универмага Одакю, он добрался до станции «Фудзисава» линии «Энодэн». Приложил IC-карту к турникету и вышел на платформу.

Было уже поздно, пассажиров немного. Идя по пустынной платформе, он отчетливо слышал собственные шаги. Для станции, обычно переполненной людьми, такая тишина была редкостью.

Сакута сел на пустую скамейку на платформе.

Назначенное Миори время — 10:50.

До него оставалось еще около полутора часов.

Пока Сакута рассеянно ждал, на платформу въехал поезд. Вагоны с ретро-окраской, а именно зелено-кремовой.

Двери открылись, и люди, приехавшие со стороны Камакуры, понемногу стали выходить. Те, кто ждал на платформе, в свою очередь заходили внутрь.

После дневной толкучки вагон извне выглядел почти пустым.

Настало время отправления, и поезд неспешно тронулся с платформы.

Один поезд за другим прибывали и так же неторопливо уходили. С каждым разом и выходящих, и заходящих становилось все меньше, а тишина станции с наступлением ночи сгущалась.

После десяти сорока на платформе остался только Сакута.

И тут подошел еще один поезд.

Пассажиры редкой цепочкой сошли на платформу.

Среди них Сакута заметил кроличий костюм.

Розовый цвет невозможно было не заметить.

Рядом шла Икуми.

Они заметили Сакуту и подошли к нему, перейдя на противоположную сторону платформы.

Кролик остановился прямо перед сидящим на скамейке Сакутой.

— Пришел отговорить Мито Миори?

— Конечно нет. Я пришел ее проводить.

— Значит, ты все-таки решил отрицать «Подростковый синдром»?

— Отрицать я не собираюсь.

Кролик замолчал, словно пытаясь уловить смысл сказанного.

— И забывать тоже не собираюсь.

— Тогда что ты собираешься делать? Оставить мир переписанным?

— Я просто превращу «Подростковый синдром» в воспоминание.

— …

— Разве не в этом ответ?

Сакута посмотрел кролику прямо в глаза.

— Правильно это или нет — проверю сам.

Кролик отступил от Сакуты на шаг, затем еще на шаг и перевел взгляд к турникетам.

Как раз в этот момент подошла Миори.

Приложив IC-карту, она прошла через турникет и вышла на платформу.

— Акаги.

— Что?

Внезапно окликнутая Икуми впервые за долгое время выдала на лице легкое удивление.

— Ты сказала все, что хотела сказать тому, другому мне?

Сакуты Икуми посмотрела на спину кролика.

— Сказала. Что всегда его ненавидела.

— И что он?

— Сделал растерянное лицо.

Икуми тихо усмехнулась.

— Ну, так ему и надо.

Сакута тоже улыбнулся.

К ним подошла Миори и сказала:

— Смотрю, у вас тут весело.

— Поезд скоро отправляется. Этот, да? Камакура, в 10:50.

Не отвечая Миори, Сакута встал со скамейки и направился к поезду.

— Азусагава тоже поедет?

— У меня после этого встреча с Май в Шичиригахаме.

Сакута первым из всех зашел в вагон Энодэн.

Сакута сидел рядом с Миори на коротком сиденье у края вагона. Кролик и Икуми, видимо, из вежливости пересели в соседний вагон. Сквозь проход между вагонами было видно, как они сидят чуть поодаль.

Последний поезд до Камакуры, отправившийся из Фудзисавы, почти сразу остановился на следующей станции — «Ишигами». Никто не вышел и никто не зашел, и поезд снова тронулся. То же самое повторилось на станциях «Янагикодзи», «Кугэнума» и «Парк Сёнанкайган».

Наконец поезд остановился на станции «Эносима».

— Мито, протяни руку.

— Зачем?

Миори все же протянула руку, словно по команде «дай лапу».

Сакута достал из кармана черную ручку и сначала написал на ее ладони «0». Затем аккуратно по одной цифре дописал еще десять.

Пока он писал, Миори не отрываясь смотрела на свою ладонь.

Как раз когда он закончил, поезд снова тронулся.

Какое-то время Миори не сводила глаз с написанного номера.

Лишь когда поезд въехал на уличный участок, она подняла взгляд и посмотрела на Сакуту.

— Ты купил смартфон, — недовольно надула она губы.

Сакута достал из кармана только что купленный смартфон и показал ей.

— Самый дешевый, правда.

— А вчера еще мялся.

Вот в чем была причина ее недовольства.

— Жалуйся вчерашнему мне.

— Какой же ты зануда…

Миори рассмеялась, мелко и звонко.

В пустом вагоне, где кроме них никого не было, этот смех прозвучал как-то особенно гулко.

Но саму Миори это, похоже, ничуть не смутило.

Когда она отсмеялась, то, все еще улыбаясь, сказала:

— Тогда в ответ я тоже свой дам.

И, достав что-то из холщовой сумки, показала.

Небольшой прямоугольный прибор, умещающийся в ладони. Смартфон.

Причем той же модели, что и у Сакуты.

— Ты тоже купила?

— Самый дешевый, — нарочито важно повторила Миори.

С притворной гордостью она начала набирать номер, написанный у нее на ладони.

Почти сразу в руке Сакуты новый смартфон коротко завибрировал один раз.

На экране у значка телефона появилась цифра «1». В истории вызовов отобразился одиннадцатизначный номер, начинающийся с «0». Сакута сохранил его под именем «Мито Миори».

— Как вернешься, сразу напиши.

— Неизвестно, сколько лет уйдет на то, чтобы вернуть Токо во всех мирах, понимаешь?

— Сколько бы ни ушло, я все равно буду твоим другом.

— Да.

Мито кивнула, словно вдумываясь в эти слова.

— Все-таки мы обменялись номерами.

С озорной улыбкой она показала смартфон, словно хвастаясь.

Поезд тронулся от сигнального поста Минегахара. По громкой связи женский голос объявил:

— Следующая станция «Шичиригахама».

Скрежеща колесами о рельсы, поезд въехал на платформу станции «Шичиригахама» и тихо остановился.

Сакута молча встал.

Говорить больше было не о чем.

Двери открылись.

Когда Сакута уже собирался выйти из вагона, Миори окликнула его своим обычным голосом:

— Азусагава.

Он молча обернулся.

— Полную версию той песни я выложила на стриминговый сервис. Если захочешь меня увидеть, то просто послушай ее.

Миори смущенно улыбнулась.

Улыбалась по-настоящему, с легкой неловкостью и от чистого сердца.

— Тогда буду слушать каждый день.

Сакута ответил так тепло, как только мог.

Он действительно так думал.

— Я пошла, — тихо, но уверенно заявила Миори.

— Иди. Я немного повзрослею и подожду, — твердо сказал Сакута и, собираясь шагнуть вперед, вышел из вагона.

Двери сразу закрылись.

Он обернулся: поезд медленно тронулся.

Сакута следил за удаляющимся поездом только взглядом.

Где-то вдалеке послышался сигнал переезда. Того самого, что перед старшей школой Минегахара. Звук, который он слышал все три года учебы.

В сторону этого звука вагоны поезда один за другим исчезали из виду.

Всего четыре вагона.

Поэтому и последний исчез почти сразу.

Остался лишь звук переезда, еще некоторое время доносившийся издалека.

Но и он стих за то время, пока Сакута сделал несколько вдохов и выдохов.

На платформу станции «Шичиригахама» опустилась тишина.

Из поезда вышел только Сакута.

Никого, кто ждал бы поезд в обратном направлении, тоже не было.

В этот час на станции не было даже дежурного.

Поэтому на станции остался только он один.

Одиноко стоя на пустой платформе, Сакута все еще смотрел туда, где исчез поезд. Все так же — в сторону Камакуры.

Сколько времени он так простоял, он не знал.

Очнулся он, лишь когда рядом раздался голос:

— Уехала, да.

И тогда в левой ладони вновь возникло ощущение маленькой руки.

Он посмотрел: рядом с ним стояла девочка с ранцем.

Держа Сакуту за руку, она стояла с ним рядом на платформе.

— Все нормально. Так и должно быть.

— А если вы больше не встретитесь?

— Да все будет хорошо.

— Почему ты так думаешь?

— Помнишь, как в детстве узоры на потолке казались призраками? А потом вырастаешь, и они уже не выглядят призраками.

Девочка слушала его с озадаченным выражением лица.

— Значит, призраков больше нет?

— Да.

— Значит, все исчезнут…

Девочка печально опустила голову.

— Нет, не так. Сакута широко покачал головой. — Я же сказал только что: «Все будет хорошо», верно?

— ?

— Даже если узоры на потолке больше не кажутся призраками, сами узоры никуда не делись. Они все так же там остаются. Никуда не исчезают.

Меняется лишь то, как ты их видишь. Только это и меняется.

Это не значит, что узоров никогда не было.

— И сейчас они все еще на потолке. Просто уже как теплые и знакомые узоры из прошлого, те самые, что когда-то казались призраками. Так что… иди домой.

Снова где-то вдалеке послышался звук переезда. Того самого, который он столько раз переходил в школьные годы.

— Тебе не страшно одному?

— У меня есть Май. Есть Каэдэ, отец и мама, Футаба и Куними, Кога тоже. Тоёхама и Зукки. В университете Фукуяма, а в школе, где я учу, — ученики. Есть Акаги… и Макинохара тоже вернулась. Стало довольно людно.

Со стороны Камакуры на платформу въехал поезд до Фудзисавы. Тот самый зелено-кремовый, в ретро-стиле, совсем как у настоящего Энодэна.

— Тогда ты больше не заблудишься.

Девочка отпустила руку Сакуты.

Двери остановившегося поезда открылись.

Легкими и подпрыгивающими шагами она запрыгнула в вагон.

А потом обернулась к Сакуте и, улыбаясь, помахала рукой:

— Пока!

— Ага. Пока.

Сакута тоже помахал в ответ.

Двери закрылись.

Поезд тронулся.

Девочка все еще махала рукой.

Сакута тоже махал.

Он делал это до тех пор, пока поезд совсем не исчез из виду.

Ночная Шичиригахама пахла морем.

Слышалась песня ветра.

Выйдя с пустой станции, Сакута в одиночку направился к морю.

Он шел по дороге, которая слегка уходила вниз. Знакомый путь, ведущий к морю. Вскоре он уперся в шоссе №134. На светофоре у старого и почти не меняющегося круглосуточного магазина он на мгновение остановился, но в этот раз зеленый загорелся почти сразу.

Стоило перейти дорогу и впереди оставалось только ночное море.

Он спустился по веерообразной лестнице и ступил на песок.

Песок мягко принял его.

В небе висела красивая луна. Благодаря этому было неожиданно светло, и на маленьком мостике над каналом, впадающим в море, Сакута сразу заметил человеческую фигуру, освещенную лунным светом.

— Май, — окликнул он ее и встал рядом.

— Странно, правда? Что отсюда открывается такой ностальгический вид.

Взгляд Май был направлен вправо — в сторону Эносимы.

— Да.

Если обернуться, то даже отсюда можно было увидеть школу Минегахара, куда они с Май ходили. И пейзаж перед ними был крепко связан с ощущениями тех школьных лет.

Эти воспоминания стали прошлым, стали памятью… и незаметно превратились в то, по чему можно скучать.

Сакута чувствовал то же самое, что и Май.

— Слушай, Май.

— Что?

— Я решил получить педагогическую лицензию и стать учителем в старшей школе.

— Вот как.

Сначала мягким голосом Май приняла его слова. Потом посмотрела на Сакуту и спросила:

— Каким учителем ты хочешь стать?

— Тем, кто сможет как следует выслушать ученика, который растерян из-за девочки-кролика, видимой только ему. Даже если сам я ее уже не вижу.

— У тебя получится.

— Думаешь?

— Гарантирую.

— Если Май так говорит, остается только стараться.

Разговор естественно оборвался. Но даже в тишине их взгляды продолжали говорить.

— Сакута.

— Что?

— С днем рождения.

— Май, тебе не кажется, что ты поздновато?

— В следующем году скажу ровно в тот момент, когда сменится дата.

Май сделала шаг ближе и тихо коснулась руки Сакуты.

Их пальцы сами собой переплелись, и они вместе смотрели на море.

На одно и то же море.

На одно и то же небо.

На одну и ту же луну.

Они были в одном и том же пейзаже и вместе сделали первый шаг.

По песку.

Две идущие рядом цепочки следов тянулись дальше.

Продолжение следует...