Тенма уже ненавидел этот путь почти физически. Ной, наоборот, будто оживал. Он шагал легче, чем обычно, и даже его карты рядом шуршали веселее.

— Слишком много глаз, — коротко сказал Тенма, не глядя на Ноя. — Мне это не нравится.

— Тебе много что не нравится, — мягко ответил Ной. — Это делает тебя живым, Тенмочка.

Тенма скривился.

— Ты специально?

Ной наклонил голову, будто удивился:

— Конечно специально, видел бы ты свою моську.

Бьякуя шёл рядом и не вмешивался, пока слова оставались словами. Но когда Тенма сжал кулак так, что по коже пробежала молния, Бьякуя сказал спокойно:

— Оба. Сдержаннее.

Ной улыбнулся.

— Слышал, как он сказал "оба"? Как будто мы одинаковые проблемы.

Тенма бросил на него взгляд:

— Ты не проблема. Ты… грязь.

Ной не обиделся. Он даже будто обрадовался.

— Ммм. Ненависть, конечно, честная реакция. Ты начинаешь нравиться мне за свою прямоту.

Тенма сделал шаг ближе и остановился только потому, что Бьякуя встал между ними. Молча, но так, что спор становился невыгодным.

— Дальше молчим, — сказал Бьякуя. — Мы пришли за дорогой, а не за эмоциями.

Ной тихо хмыкнул себе под ткань, закрывающую лицо.

— Ошибка, Бьякуя. Я тут как раз за эмоциями. Меня не интересует ни брат Тенмы, ни тот шкаф который ходит с ним, мне интересно то, как вы к этому идёте, понимаешь, сюжет.

Тенма хотел огрызнуться, но язык не нашёл силы. Он поймал себя на мерзком ощущении: ему снова пришлось "держаться", и от этого было ещё хуже, чем от Ноя. А Ной шёл и думал о людях:

Как они держат спины. Как тихо разговаривают. Как не смотрят на бедных... И прочее. И по пути Ной почти шёпотом говорил своей колоде, будто это старая компания, которая понимает без объяснений:

— Видите их? Ну конечно видите. Вы всегда видите, мои хорошие..Так вот, скажите… Какая карта про людей, которые считают страх своим наследством? Про тех, кто платит за статус будто он выше?

Карты, разумеется, не отвечали. Но Ной любил, что они молчать молчание делает любое желание звучащим как приказ самому миру. Они вышли на площадь. Здесь стоял помост, а вокруг охрана в чистых доспехах. Люди в дорогих плащах слушали речь, будто она подтверждала их право существовать. Внизу, у края толпы, кто-то в простой одежде пытался пройти и его оттолкнули назад без слов, одной ладонью, как мусор. Оратор говорил о порядке, о "сборе", о том, что 'перекрёсток под защитой". Слова были гладкие, как отполированный нож. Ной остановился.

Тенма, заметив паузу, напрягся:

— Мы не задерживаемся.

Ной тихо:

— Мы уже задержались. Мой вкус зацепился. Смотри-смотри! Это же настоящая изолированная цивилизация, ути пути какой городок!

Бьякуя бросил на него взгляд:

— Ной. Не здесь.

Ной не спорил. Просто посмотрел на толпу и очень спокойно произнёс, будто себе:

— Они строят башни, вдумайся! Смотри, нет никакой стены, только эти башни, они правда ведь считают, что башни должны внушить страх, это так завораживает, это ведь отличие наших менталитетов, люди строят стены чтобы защищать башни, а в их понимании башня это и есть защита! Ну разве не интересно?

Тенма понял поздно. Ной шагнул вперёд. Охранник заметил его, крикнул:

— Стоять! Назваться!

Ной улыбнулся.

— Я уже назван. Но вам моё имя не поможет. Ну, допустим, Ной Сато.

Охранник:

— Если будешь пытаться пройти дальше мы примем это за акт войны.

Ной поднял ладонь, как будто хотел просто показать, что пустые руки.

Охранник:

— Даю тебе десять секунд чтобы уйти.

И в этот момент Ной снова заговорил к картам, уже совсем тихо, будто ласкал:

— Вы знаете, что делать. Война так война.

Колода выбрала.

Колесо Фортуны, Пятёрка Жезлов, Башня.

Ной посмотрел на карты

— Ооо, Колесо Фортуны в таком раскладе обещает что-то интересное..

Вдруг в толпе кто-то поскользнулся на ровном месте, смешно, если бы не то, как быстро смешное стало смертельным. Упал один, зацепил двоих. Двое потянули ещё пятерых. Охрана рванула удержать строй, но "строй" стал иллюзией будто в нем больше уверенности, чем навыка. Кто-то ударил копьём не туда и попал в собственного. Тот рухнул, сбил следующего, и вдруг плотная толпа стала живым механизмом, который перемалывает всё, от мирных до воинов, а самое страшное, что всех своих. Сначала люди смеялись, нервно, защитная реакция. Потом закричали. Потом перестали кричать, потому что тяжело кричать, пока из твоей глотки льётся кровь. Ной стоял на краю хаоса, как дирижёр без палочки.

— Да-да, — шептал он к картам, и голос был почти нежным. — Вот! Этого я и хотел! Точнее не я.. Они. Они объявили войну, а я сделал её красивой..

Тенма вцепился взглядом в происходящее и вдруг понял, что ему не хватает воздуха.

— Ты… — выдавил он. — Ты это сделал?

Ной повернул голову к нему.

— Нет, я попросил, а они исполнили. Разница важна, Тенма. Ты же любишь точность? Или она у тебя только для убийств?

Бьякуя резко, низко:

— Ной. Останови.

Ной пожал плечами:

— Остановить? — Он посмотрел на толпу так, будто удивился просьбе. — Ты хочешь остановить то, что они заслужили? Они годами строили эту уверенность. Прими, что разрушение это красиво, а в данном случае даже важно, да и темболее.. "Войну" они начали

Оратор на помосте попытался закричать командам, но кто-то из бегущих в панике ударил его плечом. Он пошатнулся. На секунду его лицо стало обычным. И в эту секунду в него прилетела арбалетная стрела от собственного стражника, который дёрнулся, потому что мир внезапно стал неуправляемым. Оратор упал. Толпа увидела кровь главного и порядок умер окончательно. Крики стали ниже. Глуше. Дальше только хрип. Ной вдохнул глубже.

— Угу, — тихо сказал он. — Вот она правда, все равны, когда падают.. Что прям никто не выжил? Досада, я поболтать хотел. Ладненько, пошли.

Тенма дрожал от того, что внутри него что-то ломалось и одновременно соглашалось. "Да, так проще". Подумал Тенма и от этого становилось грязно. Бьякуя схватил Тенму за плечо и дёрнул назад:

— Пошли.

Они ушли в переулок. Тенма выдохнул:

— Ты наслаждался.

Ной мягко:

— Я наслаждался тем, что мир снова стал честным. И, да… — он чуть наклонил голову. — …крики тоже музыка. Они напоминают, что люди живые, до секунды, пока не перестают.. Ты ведь наслаждаешься музыкой?

Бьякуя смотрел на него холодно:

— Ты поднял охоту на нас.

Ной фыркнул:

— И кто будет охотиться? Все сдохли.

И тут Бьякуя сделал то, чего делать не хотел, он дал Ною наживку. Бьякуя специально решил сказать запутанно и с метафорой, чтобы привлечь Ноя:

— Есть человек, который любит превращать игру в приговор..

Ной оживился мгновенно.

— Имя.

Бьякуя сказал ровно, как будто бросил косточку собаке:

— Сириус.

Ной моргнул и улыбнулся шире, чем обычно.

— Ааа.. Этот.

Тенма насторожился:

— Ты его знаешь?

Ной посмотрел на свои карты так, будто вспоминал старую рану, которую не видно, но она зудит на смену погоды.

— Ну да, был напарником. На самом деле мрачный тип, вечно повторяет это.. "Моё имя Сириус".. Вот испанский стыд испытываю, порой хотелось сделать вид, что мы не знакомы. Он вприницпе из тех, которые называют это контролем, потому что им страшно признать, что они просто трусы, боящиеся случайности.

Бьякуя добавил, намеренно неправильную деталь, чтобы направить:

— Он ломает чужие силы. Чужие правила. Если ты полезешь, то он превратит твою колоду в мусор.

Ной посмотрел на него и мягко улыбнулся.

— Ты врёшь.

Тенма резко:

— Что?

Ной пожал плечами:

— Бьякуя сказал это так, как говорят, когда хотят, чтобы я ушёл подальше. Ты хочешь избавиться от меня, Бьякуя. Это даже… уважительно. Ну я не люблю когда мне не рады.

Бьякуя не дрогнул.

— Ты всё равно пойдёшь?

Ной кивнул, будто послушный:

— Конечно, "к Сириусу".

Он сказал это так, как говорят актёры, когда закрывается занавес, с обещанием, которое звучит правдой. На деле Ной уже слушал колоду.

— Веди, — прошептал он картам, будто друзьям. — Только к человеку, к тому, кто умеет видеть без глаз.

И ушёл.

Скай, старик с длинной бородой, в зелёном халате, ждал там, где мир обычно не задерживает взгляд. В тихом дворе, где мокрая верёвка для белья, железные гвозди в стене, бочка с водой и камень под ногами, всё обычное, всё ничего. Скай сидел босиком на камне. Глаза, пустые. Лицо спокойное.

Ной подошёл, не скрывая шагов.

— Привет, — сказал он почти тепло. — Как дела?

Скай не поднял глаз.

— Как видишь.

— Я прекрасно, а ты? — Подшутил Ной.

— Очень смешно. — Проворчал Скай.

Скай медленно поднял ладонь и положил её на землю. И Ной почувствовал это сразу, будто всё вокруг включая камень, воду в бочке, верёвку, даже воздух стало связанным в одну сеть. Скай был слеп, но чувствовал "отношения вещей". Кто к чему прикасается. Что на что опирается. Где проходит вес. Где трение. Где пустота. И он мог роль в этом всём. Если верёвка рядом, то она могла стать сухожилием пространства.

Скай тихо сказал:

— Выкладывай, зачем пришёл внучек?

Ной улыбнулся, хотя Скай не мог увидеть.

— Сириус.

Скай двинул глазами, пустые, слепые, но страшные тем, что смотрят прямо в суть разговора.

— Это плохое имя, — сказал он.

Ной выдохнул, почти счастливо:

— Поэтому я пришёл к тебе, деда.

И карты рядом с Ноем шуршали, как будто знали, что дальше игра станет про то, что придетмя переписать саму сцену.