Туман кончился резко, как будто кто-то дёрнул занавес и решил, что хватит прятать горизонт. Перед ними открылось место, которое нельзя было назвать ни поляной, ни руинами, ни равниной. Это было пересечени, в буквальном смысле. Земля здесь выглядела так, будто её складывали и разрезали много раз, а потом бросили как попало. Пять дорог сходились в одной точке, но дороги были разными, одна была каменная, гладкая, словно отполированная ногтями, вторая из пепла, тёплая, будто по ней недавно кто-то горел, а третья из мокрой глины, оставляющей отпечатки, которых не бывает, четвёртая же из сухого песка, который шёл против ветра, пятая… пятая была просто пустотой между двумя трещинами, и глаз отказывался держаться на ней. В центре стояла низкая арка из чёрного камня. Ной остановился и чуть развёл руками, как ведущий у сцены.

— Ну вот. — его голос был довольный. — Узел Перемешанной Колоды. Его в честь меня назвали, да-да.

Тенма скептически фыркнул:

— Название как у дешёвого фокуса.

Ной улыбнулся.

— Ага. Только фокус тут — это ваши жизни. — Он наклонился, провёл пальцами по арке. — Узел, где траектории смешиваются, как карты. Тут судьбы тасуют, не круто ли?

Бьякуя молчал, но взгляд стал внимательнее. Он ощутил то же, что и Тенма, место пахло чужими шагами, не буквально, так ощущалось. Тенма сделал шаг к арке, и воздух вокруг будто щёлкнул. Ной поднял палец:

— Не торопись. Этот узел любит тех, кто спешит. Он делает им больно, чтобы они запомнили темп.

Тенма зло:

— Я и так всё запомнил.

Бьякуя тихо сказал:

— Здесь кто-то рядом.

И это прозвучало не как предположение, больше как факт. Ной замолчал на секунду. Его колода рядом с ним шевельнулась сама. Несколько карт будто поплыли ближе к центру, хотя ветра не было. Одна карта появилась у плеча Ноя и зависла:

Солнце.

Тенма мгновенно напрягся.

— Нет…

Вторая карта всплыла чуть ниже, будто тяжёлая:

Император.

Ной чуть прищурился, очень довольный.

— О. — выдохнул он почти с удовольствием. — Вот это встреча.

Тенма резко повернулся к Бьякуе:

— Это они.

Бьякуя не ответил сразу. Он смотрел на арку так, будто видел не камень, а проблему.

— Да, — наконец сказал он. — Они неподалёку.

Тенма стиснул зубы. Внутри него что-то дрогнуло, это была ломка. Его мозг, его новая пустота, его сила… всё понимало. Кай и Адам это не просто люди рядом. Это пересечение, которое ломает планы. Бьякуя произнёс спокойно, но в этой спокойности была сталь:

— Нам нельзя с ними сходиться.

— Почему? — хрипло спросил Тенма, хотя знал ответ.

Бьякуя посмотрел на него.

— Потому что рядом с ними появляются вещи, которые не должны появляться. Потому что их траектория тянет за собой хаос. — Он сделал паузу. — И потому что Кай это якорь. Даже для тебя. Я отправил к ним одну свою прислугу, её звали Кентука, они её убили, я не знаю как, Кентука не из тех, кто играет.

Тенма дёрнулся, как от удара.

— Он мне не якорь и что с твоей этой Кентуки? Умерла значит слабой была.

Бьякуя мягко усмехнулся:

— Тогда почему ты сейчас скрипишь зубами? Я ведь по живому попал?

Тенма не ответил. У него на миг встало в горле имя сестры и он проглотил его, как яд. Ной наблюдал, улыбаясь так, будто ему подали блюдо, которое он давно хотел попробовать.

— Вы хотите от них избавиться, — сказал он легко. — Но не убить... — Он посмотрел на Бьякую. — Ты хочешь убрать их как фактор. Сдвинуть, отвести.. А ты… — он перевёл взгляд на Тенму. — Ты хочешь, чтобы они исчезли из головы. Но они не исчезают, да? Как же это красиво.

Тенма резко:

— Замолчи.

Ной поднял ладони:

— Ладно-ладно. Я же не обвиняю. Я восхищаюсь драмой.

Бьякуя холодно:

— Ты можешь помочь?

Ной улыбнулся шире.

— Могу.

— Как?

Ной сделал вид, что задумался. Потом мягко сказал:

— Я с ними поговорю.

Тенма не выдержал:

— Поговоришь?!

Ной посмотрел на него, как на ребёнка.

— Да, у каждого свой язык. Я… очень гибкий в общении.

Бьякуя задержал взгляд на Ное.

— Без лишнего шума.

Ной кивнул, но улыбка стала тоньше.

— Шум это когда не умеешь красиво, поэтому расслабься.

Он повернулся, и колода мягко сдвинулась вместе с ним, будто у мира у Ноя был свой магнит.

— Я скоро вернусь, — бросил он через плечо. — Постарайтесь не скучать без меня.

И пошёл по пятой дороге, по той, что глаз не хотел держать.

Неподалёку Кай и Адам шли вдоль трещины в земле. Трещина тянулась, как шрам, и иногда из неё выходил холодный пар, как дыхание чего-то, что спит под камнем. Кай всё ещё держался, но после боя с Сириусом в нём осталось неприятное чувство, будто мир стал менее честным. Как будто даже воздух теперь мог лгать. Адам шёл рядом, спокойный.

— Ты снова думаешь о нём? — спросил Адам без давления.

Кай хмыкнул.

— О ком? У меня список длинный.

— О брате.

Кай не ответил сразу. Потом коротко:

— Да.

Адам кивнул.

— Понял.

Вдруг атмосфера изменилась, как будто кто-то прибрал в комнате и теперь очень хочет, чтобы ты заметил порядок. Адам остановился первым.

— Мы не одни.

Кай напрягся, свет внутри него шевельнулся. Из тумана вышел человек.Тонкий, быстрый. Одежда тёмная, нижняя часть лица закрыта тканью. Волосы чёрные, с длинной чёлкой. Глаза живые, слишком весёлые для места, где обычно либо убивают, либо умирают. И рядом с ним… карты.

— Привет, — сказал он мягко, будто знакомился на улице. — Какое приятное совпадение.

Адам посмотрел на него внимательно.

— Ты кто?

Незнакомец чуть наклонил голову.

— Ной Сато. — он улыбнулся глазами. — А вы… о, вы — легенда и светлячок.

Кай резко:

— Не называй меня так.

— Почему? — Ной сделал вид, что искренне удивлён. — Светлячки красивые. Они светят, даже когда их хотят раздавить.

Кай стиснул зубы.

— Зачем ты пришёл?

Ной пожал плечами.

— Поговорить.

Адам ровно:

— Ты не похож на человека, который просто говорит. Встречали мы уже таких. Откуда ты нас знаешь?

Ной приблизился на полшага.

— А ты не похож на человека, которого можно убить. Мне нравится. Мне о вас птичка напела. — Он бросил взгляд на Кая. — А тебе нравится боль? Красивая боль, которая настолько тяжёлая, что приятно.

Кай поднял катану. Свет едва-едва подтянулся к лезвию. Ной вздохнул так, будто его разочаровали:

— Ну ладно. Вы сами выбрали, я приму это как вызов на бой.

И карты рядом с ним шевельнулись.

Король Мечей.

Кай даже не понял, когда началось. Удар пришёл не от руки Ноя. Он пришёл от линии, странной, невидимой линии. В воздухе что-то щёлкнуло, как тонкая струна и Кай почувствовал резкую боль в предплечье. Рукоять катаны выпала из пальцев. Кай посмотрел вниз и увидел, что его левая рука теперь заканчивается выше запястья. Отсечено чисто, как если бы мир срезал лишнюю деталь. Кровь хлынула. Кай не успел закричать. Воздух выбил звук. Адам рванул вперёд и выкрикнул:

— ТЫ…

Ной улыбнулся, радостно, с азартом:

— О, так ты всё-таки реагируешь.

Карта всплыла сама:

Справедливость.

Адам ударил и вдруг его собственный удар прошёл по нему же. Не так, как у Сириуса с нитями. Иначе, по ощущениям даже больнее. Адам получил отдачу, переломав себе плечо и половину грудной клетки, Адам отлетел назад. Он регенерировал тут же, но потерял секунду. Кай зажимал культю, свет внутри него судорожно пытался запечатать рану. Он мог удерживать кровь светом, как коконом, но это было тяжело, будто он держал руками разорванную ткань. Ной спокойно подошёл ближе.

— Я не хочу убивать тебя, — сказал он тихо. — Убийство скучное. — Он наклонил голову. — Я хочу, чтобы ты запомнил.

Кай хрипло:

— Кто ты… вообще?

Ной улыбнулся.

— Не люблю повторять, но для такой очаровашки как ты сделаю исключение. Я Ной Сато.

Карты снова шевельнулись.

Повешенный.

И Кай вдруг почувствовал, что его тело перевернули внутри. Не физически. Как будто поменяли местами вверх и вниз. Земля стала стеной, воздух стал полом, ориентация сорвалась. Он качнулся и в этот момент линия прошла по ноге. Боль взорвалась выше колена. Кай упал. Правая нога была отсечена ниже бедра, чисто, быстро. Как будто кто-то вырезал его из собственной дороги. Кровь ударила в песок. Адам уже был рядом. Он подхватил Кая на руки, как ребёнка, но глаза его впервые за долгое время стали по-настоящему человеческими.

— Ты не тронешь его, — сказал Адам низко.

Ной смотрел на них с удовольствием, как на красивую картину.

— Ты такой милый, — сказал он. — Когда защищаешь, меня... меня в какой-то степени это возбуждает.. Я запомню эту картинку навсегда, полу мёртвый, истекающий кровью мальчишка и сильный парень готовый защищать его любой ценой.. ДА!

Карта всплыла:

Дьявол.

И что-то невидимое сомкнулось вокруг ног Адама, не похоже не цепи, но ощущение привязки. Сначала он не мог пошевелиться, но ощущая опасность Адам рванул. Он, конечно, мог рвать. Он бессмертен. Он упрямее мира. Но в этот рывок по нему прошла линия, и у Адама отлетела часть левой руки, по самый локоть. Рука начала отрастать тут же. Ной спокойно:

— Ты можешь регенерировать сколько угодно.

Он чуть наклонил голову. — А он? А этот мальчишка, неужели он умирает? Неужели ты сейчас думаешь не как бы убить меня, а как бы спасти жизнь своему дружку, как же это красиво, как же это чудесно.

Кай тяжело дышал, лицо стало белым. Свет внутри него держал кровь, но силы уходили лавиной. Адам резко развернулся и крикнул:

— УХОДИМ!

Он не стал побеждать. Он сделал самое умное, взял то, что важно, и пошёл. Побег начался не бегом, скорее прорывом. Адам рванул, разрывая привязку Дьявола чистой силой, у него оторвало обе ноги, но из-за ярости они тут же выросли, Адам даже не успел упасть. Ной улыбнулся:

— О. Вот теперь начинается азарт.

Карта всплыла:

Колесо Фортуны.

И земля под ногами Адама стала неправильной. Там, где должен был быть камень был песок. Там, где песок была пустота. Там, где пустота теперь резкая грань режующая ступни. Адам споткнулся, но не потому что слабый, а потому что неудача была встроена в шаг. Линия воздуха чиркнула по его бедру и срезала кусок плоти. Нога восстановилась. Но Кай на руках дёрнулся от боли, потому что встряска тронула культю. Кай мысленно, в пустоту, где обычно был голос:

— …помоги.

Тишина. Самая страшная тишина которая могла быть, Кай впервые умирал по настоящему, он чувствовал как жизнь его покидает, потемнение в глазах, тяжесть дыхания, боль в голове... Голове... А в голове ни комментария, ни спасения. Даже не было ленивого слова "живи". Нечто не вмешалось. И эта тишина оказалась страшнее боли, как будто Кай остался один. Адам ускорился ещё сильнее. Ной не преследовал сразу. Он шёл медленно, как охотник, который не боится потерять добычу, потому что уверен, она и так ранена.

Карта всплыла последней, почти лениво:

Смерть.

И рядом с бегущим Адамом на мгновение возникла линия конца. Просто мгновение, где всё могло закончиться. Адам успел уйти в сторону, но линия прошла по его спине, разрезав кожу до ребер. Он регенерировал и продолжил бежать. Кай терял сознание. Свет внутри него мерцал, как свеча, которую держат на ветру. Ной остановился, он смотрел, как они исчезают. И не пошёл дальше. Он просто вздохнул, будто закончил выступление.

— Ну вот, — тихо сказал он сам себе. — Победил.

И добавил, уже с холодной ясностью:

— Победа это не убийство. Победа это когда ты сделал противника неактуальным.

Он немного похихикал и развернулся, чтобы уйти туда, откуда пришёл, но продолжил монолог:

— Один умирает на руках у другого, красивее этого я не видел очень давно.

Он поправил ткань на лице.

— Идеально.

Когда Ной вернулся к Узлу Перемешанной Колоды, Тенма и Бьякуя стояли на той же площадке. Тенма выглядел так, будто его внутри кто-то скребёт ногтем. Бьякуя, как всегда, спокойный, но внимательный. Ной подошёл легко.

— Ну что, — сказал он весело. — Проблема… временно решена.

Тенма резко:

— Ты их убил?

Ной поднял бровь.

— Ты звучишь так, будто надеялся.

Тенма стиснул зубы.

— Я спросил.

Ной пожал плечами.

— Нет.

Он улыбнулся. — Я сделал лучше. Я оставил их живыми. Теперь этот мальчишка будет каждый день благодарить Бога за оставшуюся ему жизнь.. Вернее, оставленную мной ему жизнь.

Тенма моргнул.

— …лучше?

Ной наклонился, почти шёпотом:

— Живые страдают дольше. И делают больше ошибок. Мёртвые не смогут сделать ничего полезного для сюжета, смысла или красоты. — Он выпрямился и добавил легче. — И живые продолжают мешать. Так веселее.

Бьякуя спокойно:

— Они ушли?

— Убежали, — поправил Ной с улыбкой. — Первый человек… очень заботливый.

Тенма отвёл взгляд в сторону. На секунду в нём мелькнуло что-то человеческое и тут же было задавлено тьмой и гордостью.

— Кай… — прошептал он почти неслышно.

Ной услышал, конечно.

— Ой, — сказал он мягко. — Это у тебя совесть? Как мило. Я думал, ты её уже отдал по скидке взамен на силушку-то, Тенмочка.

Тенма шагнул к нему. Молния вспыхнула по коже. Бьякуя встал между ними одним движением, не резко, но окончательно.

— Хватит, — сказал он тихо. — Мы идём дальше.

Ной наигранно вздохнул.

— Ладно. Я же только стараюсь сделать историю красивой.

Бьякуя посмотрел на него прямо.

— В следующий раз не увлекайся.

Ной улыбнулся шире.

— Я понял. — Он наклонил голову. — Я был очень аккуратен.

Тенма тихо, глухо:

— Ты чудовище.

Ной подмигнул глазами.

— Спасибо. Но я предпочитаю слово артист.

И колода рядом с ним мягко шуршала, будто аплодировала. Бьякуя повернулся к арке узла.

— Дальше. Следующий узел.

Ной поднял палец вверх, будто ведущий:

— С удовольствием. — Он посмотрел на дороги, как на карты на столе. — Колода уже чувствует, куда.

Тенма шёл молча. И в его тишине было хуже всего, не ярость, не слёзы, а пустое, тяжёлое "я понял". Ной шагал следом, лёгкий, довольный, и внутри него было простое, честное:

"Я победил, потому что я не дерусь. Я тасую. А они… они всё ещё думают, что это бой, как же это прекрасно."