...Хм? Неужели я выглядела испуганной?

По какой-то ведомой лишь им одним специфической причине наши рыцари Нойванштайнов следовали за мной по пятам с таким зверским видом, будто готовы были растерзать любого встречного. Их руки замерли на рукоятях мечей, готовые обнажить клинок в любую секунду. Неудивительно, что торговцы, которые с раннего утра готовились подзаработать на знатных туристах, разом опустили глаза и принялись усиленно имитировать бурную деятельность.

— Сэр Альц, сэр Вольфганг?

— Слушаем, госпожа.

— ...Мне кажется, нет нужды в такой бдительности.

— Не беспокойтесь о нас, госпожа.

— Я имею в виду, что вам стоило бы немного расслабиться...

— Мы не знаем, что такое страх, госпожа.

— ...

Похоже, спорить бесполезно. Я плотнее закуталась в теплый плащ с капюшоном из лисьего меха — того самого, что добыл Джереми — и принялась осматривать рынок.

В таких местах существует негласное правило: даже если встретишь знакомого, нужно делать вид, что вы не знаете друг друга. Но не заметить некоторых было просто невозможно. Вот, например, посмотрите на герцога Генриха, который стоит у лавки с шарфами и бесстыдно хихикает с дамой моих лет. Пусть он хоть до носа натянет свою шляпу, мои глаза не обманешь. Не знаю, завел ли он любовницу всего через полгода после смерти жены или они встречались и раньше. Если второе, то становится понятно, почему поползли слухи, будто герцогиня Генрих покончила с собой из-за депрессии...

Уф, только сейчас я в полной мере осознаю, какими глазами люди смотрели на меня в прошлом. Женщина, которая не успела похоронить мужа, как уже привела в дом любовников...

— Вор! Держи вора!

В этот момент рыночная площадь курорта, залитая лучами утреннего солнца, мгновенно наполнилась шумом. Едва прозвучал этот пронзительный крик, как с противоположной стороны улицы выскочил какой-то зачуханный мужик, а за ним — рыцарь в черном мундире.

— С дороги! — нагло приказал вор, проносясь мимо меня, но в ту же секунду сэр Альц, стоявший у меня за спиной, просто подставил грабителю подножку.

Грох!

Близлежащий рекламный стенд с грохотом повалился, и раздался крик торговца:

— Ах ты ж! Решил мне тут всю торговлю сорвать? Где это видано — промышлять карманными кражами в таком месте?!

— А-а-а-а-а!

Пока торговец охаживал воришку предметом, подозрительно похожим на крышку от котла, я предпочла отвернуться. Подбежавший рыцарь в черном мундире обменялся воинским приветствием с моими сопровождающими. Постойте, этот мундир... я его где-то видела...

— Сэр Веттштайн, не будьте так суровы... Ой?

Знатная дама с волосами цвета небесной лазури, спешившая сюда в сопровождении других рыцарей, внезапно замерла и, прикрыв рот рукой, уставилась на меня. Я была удивлена не меньше.

— Леди Нойванштайн?.. Что вы здесь делаете?

...Вообще-то, это я хотела спросить.

— Наше первое семейное путешествие, — выпалили мы одновременно.

Я, вышедшая пораньше в одиночестве, чтобы присмотреть сувениры, и герцогиня Нюрнберг, оказавшаяся здесь по схожей причине и столкнувшаяся с незадачливым воришкой.

Похоже, не только я чувствовала себя немного неловко. Пока наши рыцари величественно следовали сзади, герцогиня, так же как и я, смущенно перебирала край своего кейпа и попыталась сменить тему:

— Госпожа, я уже писала вам в открытке, но...

— Да? Ах, да. Я получила ваше письмо...

— Да. Я хотела сказать, что... глядя на вас тогда, я набралась храбрости.

А, вот она о чем. Мне стало любопытно, что же это за "храбрость" такая, но, боясь показаться бестактной, я лишь улыбнулась и кивнула. В этот момент герцогиня, не отрывая взгляда от вымощенной мостовой, заговорила первой:

— Понимаете, я сказала об этом мужу.

— Да? И что же вы сказали...

— Я впервые сказала ему, что больше не могу этого терпеть.

Что именно она не может терпеть? Неужели даже этот благонравный герцог Нюрнберг, подобно некоторым, завел себе любовницу? Да быть не может!..

И тут она, до этого смотревшая только в землю, резко вскинула голову. Ее глаза цвета морской волны, обычно печальные и потухшие, вспыхнули небывалой энергией и странным блеском. Я невольно сглотнула. Ой-ой?

— Я сказала, что больше не согласна с такими методами воспитания. Что нужно верить словам своего ребенка, а не тому, что говорят другие!

— ...

— Наверное, мне стоило сказать об этом раньше, но он, кажется, был изрядно удивлен. И вот, слово за слово, мы договорились о семейном путешествии.

Герцогиня, чеканя слова в удивительно быстром темпе, теперь часто и прерывисто дышала, глядя мне прямо в глаза. Ее вечно печальный взгляд цвета морской волны теперь сиял ослепительным блеском гордости. Что до меня, я просто стояла, разинув рот.

Что ж, со стороны это могло показаться пустяком. Но мне, хотя я и была значительно моложе этой хрупкой дамы, которую вечно хотелось опекать, было трудно даже представить, сколько мужества ей потребовалось, чтобы впервые в жизни пойти против мужа. По крайней мере, мне так казалось. Впрочем, кто я такая, чтобы до конца знать чужие семейные тайны...

— Я рада... что с молодым лордом Норой всё в порядке.

Когда я наконец выдавила из себя слова одобрения, она расплылась в широкой улыбке. Я впервые видела её такой лучезарной — в этот миг она была похожа на юную леди, только что отметившую свое совершеннолетие.

— Будем на это надеяться.

Именно. Будем надеяться, что для всех нас еще не слишком поздно.

***

— Чтобы никто со мной не разговаривал!

Говорят, легенды о целебных свойствах горячих источников зародились в империи Кайзеррайх еще задолго до того, как она стала великой. Общественные купальни в их нынешнем виде появились недавно, но час настал: мы наконец стояли перед входом в роскошный термальный комплекс под открытым небом, украшенный бюстами, достойными музеев. Вот только со вторым сыном, нашим упрямым "жеребенком", творилось что-то странное.

— И что на этот раз?

— Не знаю! Просто не лезьте ко мне! Особенно ты, Шури!

...Судя по всему, наш Элиас не на шутку обиделся. Хотелось бы мне знать причину, по которой он так нелепо надул губы.

— Джереми, что с твоим братом?

— Понятия не имею. Оставь его, сам остынет. Ох, а тут уже жарковато.

Это была правда. Стоило нам оплатить вход и войти под величественный купол здания, как нас обдало таким жаром, что о времени года за стенами комплекса можно было мгновенно забыть.

— Я пойду отдельно с Рэйчел, так что ты, наш надежный старший сын, присмотри за младшими.

— Ну, я постараюсь, глубокоуважаемая матушка. Слушай, а тут еду не раздают?

Джереми, который только недавно пообедал, а уже снова завел волынку о еде, скрылся вместе с братьями, а я вместе с Рэйчел направилась в женское отделение. На втором этаже, отделанном гранитом и мрамором, располагался огромный бассейн на десятки человек, а на третьем, за многочисленными каменными перегородками, прятались маленькие купели для индивидуального пользования.

Несмотря на всю моду, мне совсем не хотелось плескаться нагишом на виду у посторонних, поэтому мы быстро переоделись в халаты, поднялись на третий этаж и заняли одну из ванн. Как только я сбросила халат и скользнула в воду, я мгновенно осознала всю силу горячих источников.

Боже мой! Это же просто рай! И почему я не знала об этом раньше? Это не шло ни в какое сравнение с обычным купанием дома. Тело окутало головокружительное чувство расслабления, кожа будто налилась упругостью. Возможно, это было лишь самовнушение, но я чувствовала, как здоровье буквально возвращается ко мне.

— Мама, мне жарко. Тут нет холодной воды?

Пока я пребывала в этом блаженном экстазе, наша маленькая леди, судя по всему, наслаждалась процессом гораздо меньше. Её пухлые белые щечки уже пылали розовым, и она с довольно кислым видом шлепала ладошками по воде. Золотистые кудри успели намокнуть и распрямиться.

— Потерпи немного, малышка. Говорят, горячие источники полезны для красоты.

— Горячая вода делает красивой? Это как?

Понимая, что объяснить это будет непросто, я лишь улыбнулась и притянула к себе за плечо надувшуюся девочку. Эти времена, когда она вот так спорит по любому поводу, пролетят очень быстро...

— Ну, твоя кожа станет белее и начнет сиять, всякие царапинки и зуд пройдут, а ноготки на руках и ногах станут блестящими. Разве ты не хочешь быть красавицей?

Рэйчел какое-то время молча перебирала мои волосы своими маленькими ручками, а затем упрямо мотнула золотистой головой.

— Ты и без этого всего красивая, мама. Так что я тоже не буду. Это несправедливо — заставлять себя делать то, что не нравится, ради красоты!

Кто бы сомневался. Если ты считаешь это несправедливостью, что же ты скажешь потом? Когда через пару лет тебе придется каждый месяц терпеть женские хлопоты и затягивать корсет так, что будет трудно дышать.

...Впрочем, она со всем справится. Как справлялась и раньше.

В итоге, из-за настойчивых протестов дочери, утверждавшей, что она не намерена терпеть такой "произвол" (и вообще, она сейчас сварится), нам пришлось покинуть купальни раньше времени. Сыновья всё еще плескались, так что я вернулась на виллу и уселась с Рэйчел на террасе, любуясь пейзажем и лениво перебирая сладости. В голове крутилась одна мысль: нужно будет незаметно улизнуть сюда ночью, когда все уснут.

Эх... Ну точь-в-точь как старушка!