***

Кто-то когда-то сказал, что прелесть власти золота в том и заключается: имея деньги и рабочую силу, можно сотворить рай прямо на земле.

Спустя полтора дня пути мы наконец достигли величественных горных хребтов Берхтесгадена — места, которое в последнее время стало невероятно популярным курортом среди аристократии. Прямо посреди головокружительных склонов, словно грибы после дождя, выросли роскошные виллы, охотничьи угодья и купальни, открывая захватывающий дух вид.

Наблюдать за тем, как дети, вконец измотанные долгой дорогой и переставшие препираться, вдруг разом распахнули заспанные глаза и прильнули к окнам, было тем еще удовольствием.

— Э-это безумие! Я... я должен отсюда выбраться!

...Или нет?

— Элиас, что ты...

— М-мы все умрем! Мы сорвемся и погибнем! Я хочу вы-ы-ыйти! Верните меня домо-о-ой!

...Кто бы мог подумать. Что этот упрямый, как молодой терьер, второй сын совершенно теряет волю на высоких горах! Даже я, наблюдавшая за ним почти десять лет, узнала об этом только сейчас.

— Мама, что это со средним братом?

— Я хочу назад! Я вернусь! Мы все тут подохнем!

— А я не хочу назад! Мне тут нравится! Мама, пусть средний брат один идет домой!

— А-а-а-а-а, спасите! Если останемся здесь, нам конец! Разворачивайте карету! Шури, я тебе говорю, мы все трупы!

Из-за Элиаса, который поднял невообразимый шум, выкрикивая неслыханные вещи о том, что нас всех сбросит в пропасть или сдует ветром, начался настоящий переполох. Не скрою, я и сама всерьез задумалась: неужели придется разворачиваться, проделав такой путь? Но утихомирить второго сына, который так некстати впал в панику, взялся надежный старший.

Хлоп!

— А-а-а! Ты чего дерешься, придурок?!

— "Чего"? Это ты так разговариваешь в присутствии нашей глубокоуважаемой матери? Заткнись и веди себя как мужик, позорище семьи. Еще хоть раз вякнешь про "смерть" — я тебе лично рот порву.

Ого! Поистине жуткое обещание, от которого мурашки по коже. Глядя на исполненного достоинства Джереми, который невозмутимо закатал рукав до локтя и уставился в окно, Леон, до этого боявшийся разворота кареты, тут же показал большой палец.

Что до бедного Элиаса, столкнувшегося с нежданным ужасом да еще и получившего затрещину — видимо, более сильный страх подавил предыдущий, и он больше не проронил ни звука. Вместо этого до самой высадки он сидел с окаменевшим лицом, напряженный, как струна. Бедняга.

Впрочем, как только мы миновали пост охраны и подъехали к забронированной вилле, все снова пришли в восторг.

Поскольку это была зона только для знати, вилла по роскоши не уступала столичным особнякам: здесь был и штат прислуги, и отдельные помещения для рыцарей сопровождения. Но главное — вид был просто неописуемым. Дикая, первозданная красота, совсем не похожая на столичные пейзажи. Я и сама впервые оказалась так высоко в горах, поэтому вид хребтов, окрашенных в багряные и фиолетовые тона, казалась мне неземной.

— Тут розовые шторы, значит, это моя комната! Не входить!

— Какая жадная сестра. Хочешь заграбастать себе такую махину в одиночку? Смотри, не плачь потом, когда призраки придут...

— Тогда выбирай себе другую, кто мешает!

— Рэйчел, а мне можно войти?

— Ты мой близнец, тебе можно.

Пока дети носились по роскошным спальням, выбирая места для ночлега, я распорядилась распаковывать вещи и начала раздумывать над ужином. Больше всего на свете мне хотелось прямо сейчас погрузиться в теплую воду и уснуть без задних мыслей, но дела не ждали.

— Послушайте, матушка.

— Да, сын мой.

— Говорят, в этих краях знаменито блюдо из павлина, маринованное в местных специях. В здешних ресторанах это наверняка коронное блюдо.

Вот как? С чего это он вдруг решил заняться изучением меню? Я обернулась к своему надежному старшему сыну, собираясь его похвалить, но в следующий миг замерла.

— ...Джереми, ты что, за это время еще подрос?

— Да? Не знаю. Наверное.

Джереми, склонив голову, пригладил волосы рукой. Он определенно стал выше. ...Он и так-то был выше меня, но осознание того, что эти дети растут со скоростью сорняков, никак не укладывалось в голове. Трудно было принять печальную реальность: даже Рэйчел, самая миниатюрная из них, через пару лет обгонит меня. Эх...

— И я вырос! Я тоже вырос!

Тут же подскочивший ко мне Элиас, начавший важничать, тоже явно прибавил в росте. Его макушка, которая раньше была вровень с моей, теперь оказалась выше на целых две фаланги пальца.

Даже если так, до старшего брата ему еще расти и расти, но печальная реальность остается неизменной: похоже, скоро мне придется смотреть на всех этих сорванцов снизу вверх.

— Ха-ха-ха! Ну как, я реально вырос, да?

— И правда. Наверняка еще подрастешь.

— Да это и так ясно! Слушай, Шури, а ты-то когда вырастешь? Не собираешься же ты вечно оставаться такой кнопкой?

Глядя на Элиаса, который еще минуту назад ныл, что это место станет его могилой, а теперь вовсю ухмылялся и хлопал меня ладонью по макушке, я только диву давалась. Ишь ты! Да уж, гены у вас что надо, ничего не скажешь. Вот бы еще мозги росли так же быстро, как тело!

И тут Джереми, до этого наблюдавший за Элиасом с видом крайнего презрения, внезапно поднял руку и отвесил брату звонкий подзатыльник. Раздался сочный "шлеп", а следом — истошный вопль.

— А-а-а! Что опять?!

— Ты где это видел, чтобы сын так беспардонно лапал мать по голове? Руки лишние, что ли?

— ...Б-брат, да что с тобой вообще не так?! Ты чего в последние дни объелся? Признавайся, что она тебе пообещала втайне от меня?!

Несмотря на полные вселенской обиды стенания Элиаса, мне и самой нечего было сказать по поводу этого внезапного, до неловкости приторного и даже какого-то театрального поведения Джереми. Хотя я и подыгрывала ему, как могла.

В конце концов, как я объясню этому несмышленышу ту сложную эмоциональную связь, что возникла между нами после недавнего суда?

***

— Терпеть не могу блюда со странными запахами!

— Я тоже! Мы не можем есть острую и вонючую еду!

Как и подобает знаменитому курорту, куда стекается не только знать с семьями, но и бесчисленные аристократы для тайных свиданий с любовницами, роскошный ресторан при вилле имел специфическую структуру: каждый столик был отгорожен тяжелыми портьерами.

В таком месте можно было не опасаться, что в разгар долгожданного отпуска вы столкнетесь лицом к лицу с представителем враждебного клана или станете объектом косых взглядов, обедая с чересчур молодой пассией. Конечно, секретность тут была относительной — кому надо, те и так всё знали.

В любом случае, когда мы, как и прочие гости, уселись за круглый стол за занавесом и перед нами появилось коронное блюдо региона, близнецы тут же принялись ворчать. Глядя на этих двоих, я в очередной раз посочувствовала повару нашего особняка, который ежедневно обливается потом, пытаясь угодить их капризным вкусам. Надо будет не забыть выписать ему щедрые новогодние бонусы...

— Мама, я правда не могу...

— Леон, нельзя же вечно есть только то, что хочется. Если ты хочешь стать настоящим ценителем, как и мечтал, тебе нужно пробовать самые разные вкусы.

— Но всё равно...

— Не ной как девчонка, коротышка. Не похоже, чтобы оно было таким уж острым...

— Да ты сам к нему даже не прикоснулся!

Единственным, кто вел себя совершенно невозмутимо перед лицом этого диковинного блюда, был Джереми. Видимо, аппетит будущего легендарного рыцаря способен победить и страх перед неизвестностью, и брезгливость?

Я с любопытством наблюдала за ним, и Джереми, то ли как-то по-своему истолковав мой взгляд, то ли просто устав от шума, внезапно отложил нож, которым кромсал сочное бедро павлина. Он одарил младших братьев таким свирепым взглядом, будто собирался съесть их вместо ужина, и выдал:

— Глубокоуважаемая матушка. Позволите ли вы мне, с вашего соизволения, немного проучить этих невежд, не знающих правил поведения за столом?

— Да, наш старший сын, делай всё, что посчитаешь нужным.

— Слышали? Если не хотите огрести, закрыли рты и ешьте!

На миг воцарилась тишина. Пока Элиас сверлил нас взглядом, в котором читалось осознание конца света, близнецы, явно впечатленные тем, что Джереми вообще решил спросить моего разрешения, с энтузиазмом принялись за еду.

Но павлин под горой непонятных специй оказался на редкость вкусным. Даже капризная Рэйчел уплела три тарелки, так что добавить тут было нечего. И зачем было столько ворчать, если всё равно съели с таким аппетитом!..

После десерта в виде пирога с лесной малиной и чая у всех начали тяжелеть веки. Решив оставить источники и другие достопримечательности на завтра, мы прямиком отправились спать.

Рэйчел, которая так рьяно провозглашала спальню с розовыми шторами своей территорией, в итоге всё равно прибежала спать ко мне.

На следующее утро, проснувшись по привычке ни свет ни заря, я оставила детей спать дальше и отправилась вместе с нашими рыцарями на рынок, что раскинулся вокруг купален. Я подумала, что перед самым отъездом у меня вряд ли будет время на сувениры.

К тому же, пока Элиас сидит в четырех стенах, он спокоен, но стоит ему выйти на улицу, где открываются головокружительные виды, — кто знает, какую истерику он закатит на этот раз.

...Эх, я-то думала, что знаю своих детей лучше всех, но с каждым днем они кажутся мне всё более неразгаданной загадкой. Наверное, в этом и кроется жизненный урок: никогда нельзя быть ни в чем уверенной до конца. Да, точно, не стоит обольщаться, ведь жизнь — это...

— Не бойтесь, госпожа. Мы защитим вас ценой своей жизни!