♥

…Много всего произошло, прежде чем мы добрались до этого момента. Правда, очень многого. Тяжелая подготовка к ярмарке, странное поведение Сато-сан, а также постоянные нападки SSF… Даже думать об этом больно.

Но смеёмся мы или плачем, это все равно наступает. Эту простую истину, должно быть, сегодня ощутили все мои одноклассники, включая меня

Ибо сегодня — день Фестиваля Цветения Сакуры.

«…»

Утреннее солнце, светившее в окно коридора, было непривычно ярким, и я прищурился. Прислушавшись, я услышал щебетание птиц: чик-чирик-чик-чирик.

В спокойной, солнечной атмосфере я побрёл обратно по непривычно тихому коридору и почти сбежал в класс. Открывшаяся передо мной картина была настоящим полем боя.

Кто-то, прислонившись спиной к стене, повесил голову, кто-то без сил рухнул лицом вниз, а кто-то растянулся на оставшихся картонных коробках и храпел, разинув рот.

Это были одноклассники, пришедшие в школу пораньше, чтобы закончить подготовку к ярмарке, которая не успела завершиться к самому дню. Конечно, я был одним из них, но… взглянув на это свежим взглядом, я в полной мере осознал, насколько ожесточённой была эта битва. Все уже были измотаны до предела.

Однако…

«Мы всё-таки закончили…»

Я окинул взглядом весь класс и пробормотал это, стиснув зубы.

Стены класса были обклеены коричневым картоном без единого зазора, создавая иллюзию кирпичной кладки. На доске был вывешен список блюд, стилизованный под доску объявлений для искателей приключений.

В качестве столов… К моему удивлению, через равные промежутки стояли огромные деревянные бочки, которые один из одноклассников получил от родителей. Говорят, его семья занимается производством саке. Атмосфера получилась первоклассная.

Но особенно выделялась голова оленя-чучело, украшавшая стену. Похоже, её тоже кто-то из одноклассников тайком принёс из дома. Все держались от неё подальше, боясь испачкать. Интересно, сколько она стоит?..

— Так или иначе, мы закончили.

Довольно в последний момент, но подготовка ярмарки класса 2-А была завершена за 30 минут до открытия Фестиваля. Я уже почти расслабился, но тут же поспешил собраться. Главное начинается сейчас.

Я вошёл в класс, заметил Рэна, прислонившегося к стене, и опустился рядом с ним.

— Эй, Рэн, ты живой?

— Ага, чёрт, голова раскалывается от недосыпа…

— Это потому что ты до ночи смотришь YouTube. Держи, купил и тебе.

— А, спасибо.

Рэн взял предложенный мной энергетик… и нахмурился.

— Сота, эта бутылка какая-то шершавая… Уа!? Что это за вид?!

А затем, взглянув на меня, он вскрикнул. Хм, неужели на мне что-то странное?.. — подумал я, опустив взгляд, и сразу всё понял. Ага, вот чему он удивился.

…С головы до пят я был равномерно покрыт солью…

— А, это? Неловко вышло, ха-ха…

Наверное, кристаллики соли прилипли и к бутылке с напитком. «Ну и дела», — подумал я, почесав затылок. Собравшаяся в складках рукава соль посыпалась на пол.

Увидев это, Рэн смотрел на меня с ещё большим недоумением.

— Да не «неловко» тут… Как ты можешь смеяться?.. Ты же прямо как солёная рыба…

— Ха-ха… Меня уже так часто обрабатывают, что я привык. Потом придётся пол подмести.

— Опять эти типы из SSF?

— Ага.

SSF — Фан-клуб Сато-сан.

Я наивно полагал, что их пакости с солью когда-нибудь надоедят им самим. Как бы не так!

Их выходки не только не ослабевали, но и эскалировали. Разнообразие пакостей было велико, и идеи, казалось, никогда не иссякали.

— И чем они сегодня тебя обработали?..

— Ха-ха, пошёл купить сок в торговый автомат на первом этаже, и на меня в коридоре случайно выплеснули очистительную соль двое борцов сумо в масках, которые там тренировались. Надо же, до самого утра фестиваля усердно занимаются…

— …Хочу много всего вставить, но солью на тренировках не разбрасываются.

Правда? Ха-ха, Рэн, ты такой эрудированный. А я уже даже не в силах язвить… Пока мы так перекидывались словами, мой взгляд упал на Сато-сан, сидевшую поодаль, склонившую голову и клюющую носом.

…Она тоже старалась изо всех сил последние дни, не жалея времени на сон. Похоже, сейчас её силы наконец иссякли.

— Сато-сан, Сато-сан.

— …А? Осио-кун? А фестиваль?..

— Ты ещё не проснулась, он ещё не начался. Держи, это тебе.

С этими словами я передал Сато-сан её энергетик. Крышку я заранее приоткрыл.

— Ух ты, Осио-кун, спасибо! Приятного аппетита!

Сато-сан с видом истинного гурмана принялась глотать напиток, громко причмокивая. Похоже, она очень хотела пить. Один только вид этого подействовал на меня освежающе.

— Ах, как вкусно! Чувствуется лёгкая солоноватость!

— П-правда?

…Ну, главное, что ей понравилось. Сато-сан осушила бутылку в мгновение ока, перевела дух и оглядела класс.

— Скоро же начнётся Фестиваль Цветения Сакуры…

Её лицо светилось от ожидания. В конце концов, это долгожданный фестиваль. Не радоваться было невозможно.

Но почему-то её лицо омрачилось. Её взгляд был направлен на Игараси-сан, сидевшую в углу класса с поникшей головой.

— Скоро начнётся Фестиваль, а…

…А, понятно.

Только этого было достаточно, чтобы я понял, о чём она. Наверное, именно поэтому в последние дни Сато-сан выглядела такой подавленной. Короче говоря, ничего не вышло.

— Возможно, я не понравилась Игараси-сан…

— …Я уже говорил, что в отношениях действительно бывает совместимость и несовместимость, так что не стоит так расстраиваться.

— Угу…

Она поникла, как брошенный щенок. Учитывая, что Игараси-сан с самого начала относилась к Сато-сан прохладно, я предполагал, что так и будет, но всё равно было её жалко.

— Ну, в любом случае, ты завела друга до Фестиваля, так что это отличный результат! В этот раз можешь просто гулять по фестивалю с Хибатойсан!

— …Да… наверное. Спасибо, Осио-кун.

Кажется, она немного воспряла духом. Я с облегчением вздохнул, и тут Сато-сан посмотрела на меня:

— …А что это за белые крупинки? Соль?

— Э?

Сердце ёкнуло. ПЛОХО. Я так вымотался, что забыл скрыть от неё этот вид.

Да, Сато-сан до сих пор не знала о существовании SSF. И, конечно, я не собирался ей рассказывать.

— Э-э-э, ну… борцы… обсыпали меня с головы солью…

— ???

— В-ведь есть же, очистительная соль, верно?! Они очистили меня для успеха Фестиваля! Ха-ха…

— Но ты весь в соли…

— С формой всё в порядке! Всё равно я переоденусь в косплей!

Я попытался отделаться сухим смешком. Всё равно вышло неубедительно! Как ни была Сато-сан недогадлива, теперь она определённо что-то заподозрила…

— Погоди… косплей?

Сато-сан повторила это слово, словно что-то осознав. Из-за этого несколько одноклассников, разбросанных по классу, дёрнулись. Игараси-сан, сидевшая без сил вдалеке, тоже.

Что? Что не так с косплеем?

…Дойдя до этого момента в мыслях, я тоже кое-что понял. И как ошпаренный взглянул на часы (подарок от Сато-сан на день рождения).

До открытия Фестиваля оставалось 20 минут. А мы всё ещё были в школьной форме…

— Ребята-я-я-я! Быстро переодевайтесь-и-и-и!!

По команде Игараси-сан, осознавшей чрезвычайность ситуации, в классе на мгновение воцарилась суматоха.

Подготовка к ярмарке класса 2-А до самого конца шла в спешке.

Концепция класса 2-А — Исекайное кафе. Поэтому от нас, работавших там весь день, требовалось прийти в том, что каждый из нас считал «подходящим для фэнтези нарядом».

Подходящий для фэнтези наряд… Это заставило поломать голову, но, даже учитывая, что это ярмарка, мы всё же обслуживаем клиентов, поэтому лучше выбрать что-то близкое к парадному. Так я решил и выбрал костюм вампира. Граф Дракула, учитывая его титул, должен был хорошо одеваться.

Поверх белой рубашки я надел тёмно-красный жилет, напоминающий кровь, а снизу — чёрные брюки. Не забыл и про накладные клыки.

Плащ немного мешал, но костюм мне понравился, так что, может, в этом году на Хэллоуин в «Цуцудзи» я буду в нём обслуживать гостей.

Закончив переодеваться (и заодно отряхнувшись от соли) в свободном классе, я вернулся в свой и увидел, как знакомые фигуры одноклассников в школьной форме преобразились в персонажей фэнтези.

Фехтовальщики, танцовщицы, уличные артисты… Были даже экзотические пираты и ниндзя.

Кстати, больше всего было магов — вероятно, потому что такой костюм сделать проще всего, и он с первого взгляда передаёт атмосферу фэнтези. Каждый основывался на своём собственном чувстве «фэнтезийности».

С другой стороны…

— …Рэн, что это за вид?..

— А?

Рэн, развевающий длинное пальто, накинутое на плечи, резко обернулся… Как ни крути, это была военная форма.

— Крутой вид.

— Хех, здорово, да? Это импортная военная форма, которая пылилась на складе у MOON. Она слишком аутентичная, чтобы носить её просто так, так что надеваю только в таких случаях.

— Аутентичная… Да она же настоящая!.. И это фэнтези?..

— И так сойдёт. Главное, чтобы было похоже. Всё равно никто не заметит.

Он просто хотел её надеть, вот и всё… Я смотрел на него с полуразочарованным видом, пока он поправлял фуражку, как мимо неспешно проходила Маруяма-сан (костюм ведьмы) и, указав на Рэна, сказала…

— Ах!? Эй, Мидзоно Рэн! Это же немецкая военная форма сороковых*! Иди в милитари-кафе!!

(К/П: Вы укрываете у себя врагов Рейха, ведь так?)

— …Эти отаку — совсем другое.

Рэн ответил с лёгкой досадой, глядя на размахивающую посохом и фыркающую Маруяму-сан.

— Здорово, Маруяма-сан…

Что ж, за Маруямой-сан виднелись Хибата-сан и Игараси-сан в костюмах. Костюм Хибати-сан… был тоже потрясающим — костюм рыцаря. Её высокий рост, которому позавидовали бы парни, был облачён в серебряные доспехи, а волосы были убраны назад. Она выглядела совсем иначе, чем обычно неторопливая, — собранной и величественной.

…Тут она, улыбаясь, помахала мне рукой. Даже в костюме внутри она оставалась всё той же Хибата-сан.

Стоявшая рядом Игараси-сан была… ещё потрясающее. Она была облачена в платье, а её тщательно заплетённые волосы венчала золотая тиара. С первого взгляда было понятно — это костюм принцессы.

Отчасти потому, что у неё хорошие исходные данные, но её манера держаться была невероятно отточенной.

И её улыбка, обнажающая белые зубы и слегка приподнимающая уголки губ, и её походка, отчётливо отстукивающая каблуками, — всё было до мелочей продумано. Словно настоящая принцесса.

Видимо, сказывалось то, что она президент театрального кружка. Просто стоя там, она мгновенно привлекла внимание всего класса.

— Здорово, принцесса Игараси, выглядишь по-королевски.

Военный Рэн сказал это со смешком. Хватит так говорить, это плохо… Я уже собирался сделать ему замечание, как меня легонько тронули за плечо — чуть сильнее, чем клюёт птичка.

— Угу?

Я обернулся и — как вы уже догадались — там была Сато-сан, но…

— Гх…

В тот миг, когда я увидел её наряд, из моего рта против моей воли вырвался звук. У меня чуть не случился обморок. Честно говоря, я ждал и представлял себе это все эти дни. Но даже для меня её вид в костюме был слишком сильным ударом.

— Маё-сан помогла мне выбрать, ну к-как, Осио-кун?..

Сато-сан спросила, глядя на меня снизу вверх. Видимо, из-за косплея ей было стыдно, и её лицо покраснело.

— Да уж… Ты так идеально выглядишь, что у меня все слова пропали.

На Сато-сан было мятно-зелёное платье. Но не такое роскошное, как у принцессы Игараси, а скромное, деревенское, в духе цветущей поселянки. Повязанный на голове платок дополнял её домашний, уютный образ.

Если проводить аналогию, то это была бы привлекающая всеобщее внимание дочка хозяина заведения? Или же одинокий цветок, изящно цветущий на неизвестном никому холме?!

Он не был таким пышным, как у Игараси-сан, но в нём была тёплая миловидность. Была смиренная, скромная красота. Простая, простая… Ах, как досадно от бедности собственного словарного запаса! Так или иначе, она была чертовски мила!

— Т-тебе идёт…

Шок был так велик, что у меня перехватило горло, но я всё же смог это выговорить. Чтобы не навредить сердцу, я изо всех сил старался не смотреть на её белые, изящные плечи.

— П-правда!? Как хорошо-о…

Кажется, напряжение спало, и, глядя на её расслабленное лицо, я чуть не отправился к праотцам.

Я заметил, что половина внимания одноклассников, до этого сосредоточенного на Игараси-сан, теперь была прикована к нам. Половина из этого — взгляды, пытающиеся запечатлеть «косплей Сато-сан», а другая половина — явно враждебные взгляды в мою сторону. Живот скрутило.

И в этот момент. Маруяма-сан хлопнула в ладоши, грубо привлекая всеобщее внимание.

— Так-так-так-так! Хватит глазеть! Мы же ещё не сказали напутственные слова перед открытием!

И я, и все остальные очнулись от её слов. Верно, до открытия Фестиваля Цветения Сакуры осталось совсем немного. Не время торчать в прострации.

— Э-э-э, тогда насчёт напутствия…

Маруяма-сан тут сделала паузу и почему-то, глядя на меня, хихикнула. Я не мог понять смысл этой «хихики», как вдруг…

— …Пусть Сато-сан это сделает! Сато-сан, давай, скажи что-нибудь подбадривающее!

— Э…

Краткое молчание, а затем…

— Я-я-я!?!

Сато-сан вскрикнула в полном недоумении. Эта неожиданность поразила не только Сато-сан. Я, Рэн и все остальные одноклассники округлили глаза в шоке. По классу пронёсся гул. Не удивились только Маруяма-сан и Хибата-сан.

— В-Васаби, что ты задумала…!?

— Миоми, помолчи-ка~

Даже Игараси-сан, стоявшая прямо рядом с Маруямой-сан, видимо, не ожидала такого. Она явно растерялась от нестандартного поступка подруги. Но она проигнорировала её, подошла и встала прямо перед Сато-сан.

— Ну же, ну, Сато-сан, что это за потерянный вид?

— Н-но, но я же ничего не слышала…

— Если не скажешь напутствие, фестиваль начнётся без нас~

Внимание одноклассников разом сосредоточилось на Сато-сан. Так же, как тогда, когда выбирали тему для ярмарки. Застенчивая Сато-сан не могла выдержать такое давление. От сильного напряжения выражение её лица исчезло.

— ПЛОХО! Если так пойдёт дальше, появится солёная Сато-сан!

Мне стало невыносимо смотреть на это, и я, как и тогда, во время выбора темы, собрался её выручить, но…

— Урия-а-а!

Беспредельность Маруяма-сан не знала границ. В такой атмосфере она вдруг начала щекотать Сато-сан! Я и то онемел от удивления, а что уж говорить об остальных в классе.

В конце концов, у многих из них глубоко укоренился образ «солёной Сато-сан». И вот на этот неприступный цветок высоко в горах… обрушилась неожиданная атака щекоткой. Некоторые девочки даже вскрикнули от страха за Маруяму-сан. Но ничего такого, чего все опасались, не произошло. Напротив…

— Ай-я-я!? П-погоди, Маруяма-са-а-ан!? Почему сейчас… А-ха-ха-ха-ха-ха!

Сато-сан извивалась всем телом и хохотала во весь голос.

Для всех одноклассников это должно было выглядеть как улыбка обычной милой девочки, которую невозможно было представить от всегда раздававшей «соль» в классе Сато-сан.

Доказательством тому были их разинутые рты и застывшие взгляды, наблюдавшие за этой сценой.

В буквальном смысле разрушив серьёзность, атака щекоткой Маруяма-сан с лёгкостью разбила железную маску Сато-сан.

— Вот как, значит, с самого начала нужно было так поступить.

Рэн рядом пробормотал это с одобрением. Я уже не мог вымолвить ни слова. Неужели её «солёность» можно победить такой грубой силой…

— П-погоди, Маруяма-сан… все же смотрят!

— Давай, Сато-сан, расслабься, расслабься! Для напутствия важна улыбка!

— Я п-поняла! Поняла, хватит!

— Отлично!

Маруяма-сан наконец отпустила Сато-сан. Сато-сан выглядела так, будто едва переводила дыхание и была не в состоянии говорить напутствие, но…

— Кохару-тян, давай-я-я~

Донесся расслабленный голос, от которого и мои силы будто иссякли. Хибата-сан в доспехах, сделав небольшой жест поддержки, подбадривала Сато-сан.

Рядом с ней Игараси-сан выглядела удивлённой, но… её поддержка определённо дошла до Сато-сан.

Сато-сан резко подняла голову и окинула взглядом весь класс. Все смотрели на неё. Все сосредоточили всё своё внимание и ждали её слов. Невообразимый стыд, давление от невозможности ошибиться — на её плечи ложилась ноша, одна мысль о которой вызывала жалость.

Невольно на её лице на мгновение мелькнула «солёная» маска, но всё же Сато-сан…

— …!

Стиснула зубами нижнюю губу… и подавила её. Она сама, силой своей воли, подавила ту самую «солёность», которая так мучила её. И она, краснея от напряжения и стыда, голосом, разнёсшимся по всему классу, произнесла:

— …Д-давайте с-сегодня постараемся изо всех сил!

Она скривила губы от напряжения, и от удивления голос её срывался, но она определённо сказала это. Сказав, она тут же засуетилась и спряталась за маленькой спиной Маруямы. Пока одноклассники всё ещё не могли прийти в себя от замешательства, Маруяма, хихикая, спросила её:

— И это называется «подбадривающим словечком»?

— Я б-больше не могу! Умру от стыда!

Сато-сан, зарывшись лицом в плащ ведьмы, вскрикнула. Она покраснела до самых ушей.

В этот момент среди одноклассников произошла перемена.

Не важно, красив ли человек или нет, молодой или старый, мужчина или женщина — ко всем без исключения она обращалась «с солью». Неприступный цветок высоко в горах. Прозвище — Богиня соли Сато-сан.

И вот эта самая девушка, которую защекотали до слёз, а теперь она сгорает от стыда из-за одного-единственного приветствия, что даже не может на всех смотреть.

Эта невероятная разница пронзила сердца одноклассников и… взорвалась.

— УООООООООО!! ДАВАЙТЕ ЖЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!

Никто не сговаривался. Просто среди одноклассников почти одновременно вырвался этот боевой клич. Невероятно, но одно-единственное слово Сато-сан сплотило класс.

И уж само собой разумеется, что больше всех этому развитию событий удивился я сам.

— Эта отаку оказалась стратегом, вот это да, — сказал что-то Рэн рядом, но до моих ушей это уже не долетело.

В итоге я не мог сдвинуться с места, пока ко мне не подбежала Сато-сан, готовая вот-вот расплакаться.

●

Посреди нелепого восторга ведьма Васаби — нарочито насвистывая какую-то дурацкую мелодию — вернулась к нам.

— Ну что ж~, хотела при всех опозорить солёную Сато-сан, но провалилась~ сорри-сорри~

— …Как же неискренне.

Этот фарс не был ни смешным, ни интересным. Я перевела взгляд на Хибатти.

— И когда вы вдвоёй успели подружиться с Сато Кохару?

— Мы не дружим. — Мы не дружим-и-им.

Поскольку они ответили в унисон, моё выражение лица стало ещё более кислым.

Мне всё равно. Не важно, с кем они там дружат и что замышляют, это меня не касается. Просто я абсолютно не хочу дружить с Сато Кохару, вот и всё.

***

И вот, время открытия прошло, и Фестиваль Цветения Сакуры начался.

Кафе класса 2-А… Конечно, была часть меня, что смотрела свысока на это как на обычную школьную ярмарку, но я недооценил. Уже через час после открытия началась невероятная суета.

Более того, из-за того, что это ярмарка на школьном фестивале, оборот столиков высокий, клиенты сменяют друг друга быстро, и эта беготня сбивает с ног.

Но… не настолько, чтобы голова пошла кругом.

В конце концов, мы испытываем ещё большую нагрузку каждые выходные!

— Хибата-сан! Столик номер 5, ассам!

— Д-да-а!

— Рэн, убери столы 1 и 2! Сато-сан, столик номер 4, два Эрл Грея!

— Есть-с~

— Угу!

Вот так, разливая чай для клиентов и распределяя задачи среди свободных одноклассников, я незаметно стал управлять кафе. Оказывается, на Фестивале Цветения Сакуры я занимаюсь почти тем же, что и в «Цуцудзи»!

— О-о, Осио-кун молодец~, прямо правильный человек на своём месте.

— Спасибо! Тогда, Маруяма-сан, возьми эту табличку и иди рекламировать нас в коридоре!

— …Ладно-ладно~.

Маруяма-сан, обхватив табличку своим маленьким телом, неохотно удалилась. Было очевидно, что она пыталась стащить печенье для клиентов под прикрытием болтовни.

Наконец получив передышку, я бегло окинул взглядом класс. Все столы были заняты, несколько групп ждали своей очереди за дверью. Довольно оживлённо.

Наверное, в хорошем смысле создаёт праздничное настроение, когда старшеклассники в самых разных костюмах носятся по классу. Присмотревшись, и оформление было неплохим. Стало понятно, почему здесь такой ажиотаж.

Но и оборот был неплохой, и с текущим количеством персонала мы справлялись с запасом, так что если ничего не случится…

— Эй, менеджер.

— Я не менеджер!

Рефлекторно возразил на обращение «менеджер» от Рэна. Оглянувшись, я увидел Рэна в военной форме, смотрящего на меня с отвращением.

— …В чём дело? Какие-то проблемы?

— Ну, не то чтобы проблемы… скорее, проблемный клиент.

— Чего?

— Вон тот клиент спрашивает тебя, Сота.

…Спрашивает? Меня? Кто?

***

— Япиии~! Сота-кун~! Мы пришли в гости~!

— Япии.

Не может быть.

Последовав за Рэном к столику, я увидел двух знакомых женщин, подумал «неужели?», и это было именно «неужели».

Дуэт «молодых специалисток» из мира моды — Мизоно Шизуку и Нэцу Маё.

Кстати, «не может быть» я сказал не потому, что они пришли. Я бы даже обрадовался.

— Хе-хе~, Сота-кун, что это за вид~, хостес?

— Если бы Шизуку-сан не была пьяна, как стелька.

— Чт-то!? Шизуку-сан, не задирайте рубашку, пожалуй… тьфу!? От вас разит алкоголем!?

— О-о-ой! Если ты хостес, будь повежливее~! Давай, Сота-кун, в короля игры, короля игры!

— У нас не такое заведение! Не обнимайте меня!

Правда, хватит! Из-за того, что у Шизуку-сан, не в обиду будет сказано, симпатичное лицо, парни, проходящие мимо, бросают на меня ужасные взгляды и довольно сильно бьют меня локтями в бок!

Кстати, Рэн куда-то незаметно исчез. Хотя бы за своей сестрой присмотри как следует!

— Вы зачем, собственно, пришли!?

Когда я оторвал от себя Шизуку-сан, она надула губы, как обиженный ребёнок.

— А что, выпускникам нельзя прийти в гости на школьный фестиваль? А, одно пиво.

— Не в этом дело! Я спрашиваю, почему вы пьяные! Да и в школьном кафе алкоголь не подают!

— Вот именно! Хотела прогуляться с банкой пива в руке, но меня выгнали какие-то «члены оргкомитета»! Пришлось напиться снаружи! Совсем заскучала, эта ваша школа.

— Алкоголь в школах не разрешался ни сейчас, ни раньше!

То есть вас уже один раз выгнали? Я, конечно, догадывался, но вы просто ужасны!

— Прости, Сота-кун, я пыталась её остановить.

— А, Маё-сан, не беспокойтесь. Что будете пить? Прошу прощения, но только пакетированный…

— О-ой!? Сота-кун, почему ты так мил с Маё!? Приударяешь за Маё, да!? Ну да, конечно~! Ведь Маё добра к Сота-куну~!

Эй, пьяная! Не говори лишнего! Сила ударов локтями от проходящих мимо парней растёт безгранично!

— …Тогда, Шизуку-сан, ваш заказ?

— Подожди, Сота-кун! Спроси ещё раз, зачем мы пришли!? Спроси, зачем мы пришли на Фестиваль Цветения Сакуры!

Разозлился… Чуть не вырвалось слово, которое ни в коем случае нельзя говорить клиенту.

Сейчас он клиент… сейчас он клиент…

— Зачем… вы же пришли просто так?

— И это тоже, но не только~! Спроси, зачем мы пришли! Спроси, зачем мы пришли!

— …Зачем вы пришли?

— Хе-хе-хе, не скажу~.

— Воды, да? Одну минуту.

— А-а-а! Прости, прости, прости! Я хочу чаю, который заваришь ты, Сота-кун!?

Вот и говори сразу. Собираясь поскорее уйти, чтобы избежать дальнейших приставаний, я услышал, как раздвижная дверь класса с шумом распахнулась.

Оказалось, трое учеников Сакуранивы в школьной форме с повязками на рукавах — члены оргкомитета Фестиваля — ворвались внутрь. Оглядев класс и заметив Шизуку-сан, они крикнули:

— Она здесь!!

— Опа!? Оргкомитет!! Маё, сматываемся!

— Э~? Но я ещё не попила чаю от Соты-куна…

— Если нас выгонят, мы не сможем сделать то самое! Пока, Сота-кун!

— Ну~… Прости, Сота-кун~!

Шизуку-сан и Маё-сан поспешно выскользнули из класса, а трое членов комитета с криками погнались за ними. После них осталась лишь невероятная тишина.

Ураган, что ли? Всего за несколько минут я устал больше, чем за весь день… В полном изнеможении я понуро опустил голову, как услышал голос сзади.

— Извини, можно и нам чаю?

Заказ. Заученным движением я бодро ответил «Да-а!» и обернулся на голос.

И снова неожиданная картина поразила меня.

— Кадзухару-сан…!?

Сато Кадзухару. Отец Сато Кохару, известный без лишних слов… с какого момента он сидел за столиком? Мы не виделись с того дня, когда я признался ему в чувствах к его дочери.

Я удивился и его безупречно уложенной причёске с пробором в выходной день, но раз он отец Кохару, то нет ничего странного в том, что он посетил ярмарку её класса. Но больше меня удивило то, что напротив него сидел здоровенный качок с откровенно бандитской внешностью.

— П-папа!?

— Привет, Сота, заглянул в гости.

Осио Сэйдзаэмон — мой отец — сидел напротив Кадзухару-сана.

Мой мозг взбунтовался от такого странного сочетания. Остальные одноклассники тоже, видя эту откровенно чужеродную пару, занявшую столик, издалека наблюдали за происходящим.

— Э-э, как…? Вы разве были знакомы!?

— А? Разве я не говорил? Папа и Кадзухару — однокурсники по университету.

— Серьёзно!?

Мало того что знакомы, так ещё и старые друзья!? Первый раз слышу! Пока я приходил в себя от этого шокирующего открытия, Кадзухару-сан холодным тоном произнёс:

— В общем, можно нам два чая? Невыносимо хочется пить.

— А… Да! Сейчас!

Я поспешил приготовить чай.

Кадзухару-сан, я знаю, что вы не плохой человек, но вы по-прежнему слишком страшный!

***

— …Пакетированный?

Сделав глоток чая из бумажного стаканчика, Кадзухару-сан тихо пробормотал.

— Э-э?

— Я спрашиваю, этот чай заварен из пакетика?

ПЛОХО. Наверное, не понравилось.

От его безэмоционального, давящего тона у меня по спине побежал холодный пот. Очень страшно.

— Э-э-э, ну… учитывая оборот столиков и цены в рамках ярмарки, заваривание листового чая создаёт проблемы с точки зрения себестоимости… Хотя, конечно, это не замена, но мы используем мои любимые чайные пакетики…

Звучало так, будто я офисный работник, делающий презентацию начальству. Кадзухару-сан, казалось, был слегка разочарован.

— Понятно… Что ж, это рационально…

— А я иногда и такой чай не прочь.

— Нет, я тоже не против, но… хм…

Поддавшись на слова отца, Кадзухару-сан, всё ещё выглядя не до конца удовлетворённым, отпил чаю.

Я не понимаю отца Сато-сан… Кстати, о Сато-сан.

— …Позвать Кохару-сан?

С этими словами я бросил взгляд в сторону её столика. Похоже, Сато-сан была занята обслуживанием там. Кажется, она не заметила прихода отца. Раз уж он пришёл, может, он хочет, чтобы его обслуживала дочь? Я попытался проявить участие… но Кадзухару-сан покачал головой.

— Нет, не нужно. Я пришёл как клиент, просто выпить чаю. Моя дочь предоставляет услуги, происходит денежный обмен. Мне достаточно просто видеть её в этой естественной роли.

— П-понятно…

Почему бы просто не сказать, что рад видеть, как дочь работает… В этом он определённо отец Сато-сан.

Как бы то ни было… я снова взглянул на Сато-сан. Видно, что она старалась летом в «Цуцудзи» — базовое обслуживание у неё получается. Но…

— В-вот, прошу пр-прощения за ожидание!

…Она ужасно нервничала.

В «Цуцудзи» она не была такой скованной, почему же… И тут я понял — из-за костюма. Всё-таки костюм есть костюм, и Сато-сан тоже стыдно. От нервов и непривычной одежды её движения стали неуклюжими. Внимание рассеяно.

Ах, ах…! Если поставишь чай туда, он упадёт…!

— Ты так сильно переживаешь за Кохару?

— Э?

Я так увлёкся наблюдением за обслуживанием Сато-сан, что вздрогнул от голоса Кадзухару-сана.

Переживаю ли я? Ну конечно…

— Конечно, переживаю.

— Хочешь пойти и помочь ей прямо сейчас?

— Э-э, да, если можно…

Я не пытался ни подольститься, ни похвастаться перед отцом своей девушки. Для меня это было совершенно естественно.

Но почему-то…

— О-о? Так, так. Переживаешь.

Взгляд Кадзухару-сана из-за острых стёкол очков стал пронзительным, как у ястреба. Отец рядом, потягивая чай, произнёс: «Ну вот…»

Ч-что? Я сказал что-то странное!?

— Осио Сота, ты сказал, что переживаешь за мою дочь?

— Д-да…

— Кстати, я не переживаю ни капли. Более того, мне положено не переживать. Понимаешь, почему?

Положено не переживать…? Что за загадка?

Я подумал немного, но не понял смысла его слов. Пока я пытался выдать какой-то ответ, Кадзухару-сан заговорил, словно время вышло:

— Потому что ты сам сказал, что Кохару хочет расти, получая раны.

— Э…

Эти слова — то, чем я убеждал Кадзухару-сана тогда…

Воспоминания вернулись вместе с картиной меняющегося волшебного часа, увиденного в тот день… Верно, в тот день я действительно сказал ему.

Даже если это кажется нерациональным со стороны, она сама хочет такого пути роста, такой жизни.

«Ваше воспитание — это просто гиперопека, Кохару сильнее, чем вы думаете» — так сказал ты. И вот этот самый ты… передо мной, тем, кого ты однажды убедил, говоришь слово «переживаю»?

— А…!

Его слова ударили меня по затылку с такой силой, что я потерял дар речи… Верно, именно так.

«Ты так сильно переживаешь за Кохару?»

На этот вопрос мог быть только один ответ: «Нет, я доверяю Кохару-сан». Как сказал бы он, мне «положено» не переживать.

Потому что, как только я произношу слово «переживаю», я предаю договорённость с Кадзухару-сан в тот день…

— Я…

Пронзённый острым взглядом Кадзухару-сана, я не мог продолжить.

Идиот. Я совсем отупел.

Из всех возможных вещей сказать самую неподходящую… самому неподходящему человеку…

— Ладно, хватит.

Среди бесконечного раскаяния я вдруг услышал голос отца и очнулся. Отец неодобрительно нахмурился и тяжело вздохнул.

— Кадзухару… Я давно думаю, тебе стоит поработать над формулировками. Зачем так прямо бить школьника голой правдой?

— Что плохого в правде? Даже если он школьник, если ты признаёшь его как личность, то должен бить правдой. Даже если он не поймёт сейчас, однажды…

— Объяснять ошибки ребёнку, который заблуждается, — тоже часть взросления. Ты потому и не нравишься собственной дочери.

— Чт…!? — От одной фразы отца Кадзухару-сан явно заволновался.

…Не нравишься, Кадзухару-сан?

— Давай, попробуй ещё раз, как упражнение, чтобы понравиться дочери. Как взрослый.

— Гр-р…

Кадзухару-сан, скрипя зубами от досады, расслабил плечи и снова повернулся ко мне. Его ястребиный взгляд полностью исчез.

— Ну, как бы… переживаешь за дочь?

— …

— Можешь отвечать честно.

— …Беспокоюсь до ужаса.

Стыдно признавать, но это была правда.

Несмотря на то, что я так горячо убеждал Кадзухару-сана тогда, я всё равно ужасно переживаю за Сато-сан.

Кадзухару-сан на мгновение задумался, затем медленно выдохнул:

— …Я понимаю твои чувства. Я сам прожил так все 17 лет с тех пор, как родилась Кохару. Честно говоря, даже сейчас я довольно сильно… нет, это было лишнее…

Кадзухару-сан, в отличие от своей обычной холодной и бесстрастной речи, говорил, местами запинаясь. Похоже, он не привык так разговаривать.

Он ещё немного подумал и наконец сказал:

— Ну, как бы… Я не отдавал тебе Кохару, я доверил её тебе. Понимаешь разницу?

Это, должно быть, было самое тёплое и мягкое напутствие, на которое только был способен неразговорчивый Кадзухару-сан.

Верно, он и сам ужасно беспокоится за дочь. И всё же он сознательно доверил её мне. Я должен крепко-накрепко это запомнить.

— …Да, спасибо вам, Кадзухару-сан.

— Не за что меня благодарить.

С этими словами Кадзухару-сан встал. Отец последовал его примеру.

— Услышав эти слова, на этот раз я ухожу без сожалений. Тогда, спасибо за угощение. Увидимся в ближайшее время.

— Пока, Сота, увидимся позже.

— А… Да! Спасибо вам большое!

Сказав только это, они заплатили и покинули класс. И уже после того, как я проводил их взглядом… меня вдруг зацепили их последние слова.

«Увидимся позже»? «В ближайшее время»?

Конечно, с отцом я увижусь, когда вернусь домой, и с Кадзухару-саном, если захочу, тоже можно встретиться, но… что-то не то, не такой был оттенок…

Я склонил голову набок от странного чувства неловкости, как вдруг…

— Осио-кун!

Сато-сан, которая только что обслуживала клиентов за тем столиком, засеменила в мою сторону. Развевающаяся в такт её движениям юбка была невероятно мила… то есть не в этом дело.

— А, Сато-сан, Кадзухару-сан только что был здесь.

К сожалению, они разминулись, но я решил хотя бы сообщить ей. Однако она энергично кивнула: «Угу!»

— Я знаю!

— Э? Вы уже поздоровались?

— Нет-нет! Я ни за что не хотела, чтобы папа видел меня в таком виде, поэтому делала вид, что не замечаю его!

— П-понятно…

Её сияющая улыбка, с которой она это произнесла, заставила моё лицо непроизвольно дернуться.

Родительское сердце — детям невдомёк. Бедного Кадзухару-сана стало по-настоящему жаль…

— Но это не важно, Осио-кун! Рэн-кун сказал, что ты можешь отдохнуть!

— Рэн?

Я посмотрел и увидел, как Рэн в военной форме в отдалении показывает большой палец вверх. Наверное, «не стесняйся».

— Отлично! Я как раз хотел отдохнуть.

— И знаешь…

— Угу?

— …Мне тоже дали перерыв. Поэтому… э-э… можно мне погулять с тобой по Фестивалю?

Разве найдётся тот, кто сможет отказать такой милой девушке, когда она смотрит снизу вверх и робко спрашивает об этом?

— Конечно! Давай погуляем вместе!

— Ура!

Глядя на неё, радостно подпрыгивающую и делающую маленький победный жест, я подумал:

— Ах, как хорошо, что Кадзухару-сан ушёл!

Такую рожицу ни в коем случае нельзя показывать отцу своей девушки!

***

Поскольку я работал в классе 2-А с самого открытия, то впервые вышел в коридор, и Фестиваль в этом году был невероятно оживлённым.

— Класс 3-Б продаёт франкфурты! Те, кто уже проголодался, проходите, не стесняйтесь~!

— Клуб женского рестлинга! Легендарная выпускница, Акула Самедзима, ищет соперников! Ждём тебя на специальной площадке в спортзале!

— Кондитерский кружок Сакуранивы продаёт тапиоку с молочным чаем во внутреннем дворе~! Через час на сцене та самая! Легендарная группа «Sweet Devils» даст сегодня единственный возрождённый концерт, приходите все~!

Закликивания классов и кружков громко звучали, не уступая шуму толпы, заполнившей коридор. Атмосфера отличалась от той, что была на прошлом празднике. Здесь царила такая энергия, что я даже немного оробел.

Ну, зато появился предлог держать Сато-сан за руку, чтобы не потеряться в толпе, так что я скорее благодарен. Да здравствует давка! Хотелось бы, чтобы в коридорах всегда было так людно…

— Сато-сан, ты в порядке?

— У, угу… в-в порядке…

Пробираясь сквозь толпу, я посмотрел на Сато-сан, следовавшую за мной. Пока что, кажется, проблем не было… но, видимо, в знакомой школе и в костюмах стыд всё же брал верх.

Она опустила покрасневшее лицо и изо всех сил старалась сжаться, чтобы быть как можно менее заметной. Когда я заметил, как её свободная рука крепко сжимает юбку, я чуть не вскрикнул от невыносимой милоты.

Опа! Из-за помех от SSF и занятости с подготовкой к ярмарке я давно не проводил время с Сато-сан… а сегодня она, да ещё и в костюме, была слишком сильным раздражителем!

Хладнокровие, хладнокровие…!

— С-Сато-сан! Кстати, есть куда-нибудь, куда хочешь сходить!?

Попробую отвлечься другой темой! Когда я спросил её об этом, её глаза засияли…

— Ну-у… Хочу попробовать тапиоку с молочным чаем от Кондитерского кружка, и шоколадную бананку от 3-С! А, и ещё интересна игра на выход от Клуба любителей детективов! И говорят, чирлидеры будут танцевать на сцене…

А-а-а-а! Какая же она милая, что всё заранее узнала!!

От такой милоты я чуть не отправился к праотцам. Да просто от одного её присутствия становится так мило…

— А, но сначала я хочу туда! В класс 1-А!

— 1-А? А что там было?

— Это класс Цуны-тян! Говорят, у них комната страха!

— А, точно.

Цуна-тян. Цунаси Рэйко.

Та самая девушка, что летом подрабатывала с Сато-сан в комнате страха. Мы встречались лишь раз, но, кажется, она действительно младше нас, из Сакуранивы.

— Угу, конечно, давай!

— Ура!

…По правде говоря, из-за подготовки к ярмарке и нападок SSF я был в ужасной форме с самого утра… но, увидев радостное лицо Сато-сан, вся усталость мигом улетучилась. Ужасающая сила девушки.

Пока я внутренне ухмылялся, Сато-сан вдруг крепче сжала мою руку.

Что такое? Оглянувшись, я вздрогнул. Взгляд Сато-сан, устремлённый на меня, был пристальным.

— И ещё… Я давно хотела сходить с тобой в комнату страха на свидание.

— П-правда?.. Как раз удачно…

— Кстати, для меня это первое свидание в комнате страха, а для тебя, Осио-кун?

— А-а-а!? Она всё ещё злится из-за того, что я ходил в комнату страха с Ринкой-тян прошлым летом!?

— Д-давай просто пойдём!

Почувствовав страх от того, как её хватка становилась всё крепче, я поспешил к классу 1-А. Стараясь по возможности не оглядываться.

***

— …И вот как появилась наша комната страха!

— П-понятно…

Как только рассказ Цуны-тян закончился, мы с Сато-сан вздохнули в унисон. Едва мы добрались до комнаты страха, нас встретила долгая (и быстрая) лекция Цуны-тян о концепции их аттракциона.

И я, и Сато-син изо всех сил пытались уследить за её горделивым рассказом.

Короче говоря, завязка в том, что это «проклятый особняк, где обитает призрак убийцы-клоуна, охотящегося только на детей».

Кстати, Цуна-тян, ты всем посетителям так эмоционально всё объясняешь…?

— И, конечно же, в финале появляюсь я, убийца-клоун! Постарайтесь не так испугаться, чтобы сердце не остановилось!

Сказав только это, Цуна-тян легко проскочила обратно в комнату страха… А стоит ли заранее это говорить? Не могу не задаться вопросом. Так или иначе, долгожданный момент настал, и мы с Сато-сан проникли внутрь, но…

— Это… впечатляет…

Что и говорить, раз этим занималась та самая маньячка-хоррорщица Цуна-тян. Класс 1-А преобразился в идеальный проклятый особняк.

На извилистых, похожих на лабиринт путях были расставлены предметы, мастерски нагнетающие страх: люстры, покрытые паутиной, жуткие портреты, куклы с воткнутыми в них ножами. Это был не уровень обычной ярмарки первокурсников.

Честно говоря, это было намного страшнее, чем та комната страха, куда я ходил с Ринкой-тян прошлым летом.

Если Цуна-тян серьёзно решит нас напугать, я могу и вскрикнуть…!

— Сато-сан, ты в порядке…?

Я украдкой взглянул на неё.

Сато-сан определённо не тот тип, который хорошо переносит ужасы. Но раз она подрабатывала в комнате страха прошлым летом, может, у неё есть иммунитет…?

Я так подумал, но…

— С-страшно-о-о…!

…Оказалось, нет.

Сато-сан дрожала всем телом, цепляясь за мою руку обеими руками. И каждый раз, когда она видела очередной реквизит, она издавала тонкий визг.

Мне жаль бедную испуганную Сато-сан, но если бы она оказалась смелее меня в хоррорах, я бы немного расстроился… так что даже хорошо…

— …Сато-сан, пойдём дальше?

— Ненененененененененене…

«Не» начало распадаться на гештальт.

Хоть испуганная, как ребёнок, Сато-сан и мила… но тут есть небольшая проблема. Дело в том, что с самого начала Сато-сан не может сделать ни шагу вперёд. Если так продолжится, следующие посетители не смогут зайти.

Ломая голову над тем, что делать… я придумал один план.

— Знаешь, Сато-сан, давай поговорим о воспоминаниях.

— Э…? Воспоминаниях…?

Сато-сан удивлённо округлила глаза. Я кивнул.

— Угу, мы давно не разговаривали наедине, так что давай вспомним.

— Н-но почему сейчас…

— Если говорить о другом, может, перестанешь бояться?

— Осио-кун, ты гений!

Её лицо, ещё секунду назад готовое расплакаться, мгновенно просияло. Дрожь в коленях поутихла, и она понемногу начала двигаться вперёд.

Мы с Сато-сан, медленно-медленно продвигаясь вперёд, начали делиться воспоминаниями.

— Впервые мы встретились с Сато-сан на вступительных экзаменах, да?

— А-а-а… я бы хотела, чтобы ты это забыл…

— Чего? Почему?

— Я тогда была совсем не в себе и отнеслась к тебе холодно…

— Ха-ха, я уже не переживаю. А потом мы поговорили в… «Цуцудзи», кажется?

— Угу! Ты спас меня от тех страшных парней, это было так круто.

— Не буду врать, я и сам тогда порядком испугался, их же было трое, да ещё и студенты… Меня спас папа.

— …Но я была так рада, что ты пришёл мне на помощь.

— П-потом мы пили тапиоку с молочным чаем!

— А когда ты пришёл за мороженым-роллом… я тогда заплакала от радости.

— А потом мы пошли выбирать одежду для свидания, и тогда же я впервые встретил Ринку-тян. Кстати, а Ринка-тян на Фестиваль Цветения Сакуры не пришла?

— Ринка-тян сегодня не смогла прийти, у неё матч по баскетболу в клубе.

— А-а, тогда ничего не поделаешь.

— …Что-то ты, Осио-кун, выглядишь разочарованно.

— Ну, конечно… Э-э, Сато-сан, что это за взгляд…?

— Ничего особенного~?

— Д-давай вернёмся к разговору! Э-э-э, точно, мы пошли выбирать одежду для свидания, а потом…

— А-а…

Мы оба запнулись. Мгновенно место, где соединялись наши ладони, стало горячим, и мы больше не могли смотреть друг на друга. Тишина сдавливала мне грудь.

Понимаю без слов. Мы оба вспомнили об одном и том же.

А именно — о том признании, что стало началом наших с Сато-сан отношений…

«…»

«…»

Мой план отвлечься воспоминаниями оказался слишком успешным. Никакого страха уже и в помине не было.

— Хотя, может, назревает другая проблема?

Ведь сейчас я думаю только о Сато-сан. Более того, в такой темноте, тишине и наедине с ней у меня в голове поднимается какая-то странная волна…!

— Осио-кун…

Я уже собрался переспросить «Что?», как вскоре почувствовал на спине теплое и мягкое прикосновение.

Сато-сан прижалась ко мне спиной.

Тук-тук-тук — громкое, невыносимо громкое биение чьего-то сердца заполнило всё вокруг.

О-опасно…

— …Со мной случилось так много всего с тех пор, как я встретила Осио-куна.

— Много всего… в смысле?

Горло пересохло до хрипоты. Её шепот в такой обстановке — это же опа-асно!?

— Разного… я смогла пойти на море, смогла устроиться на подработку, сходить на праздник… завести друзей.

— Э-это всё потому, что ты сама старалась…

— …Я старалась, потому что рядом был ты.

Спина горит. Всё моё сознание захвачено Сато-сан.

— Не знаю, говорила я тебе или нет, но я решила завести друзей… чтобы быть рядом с тобой…

— Чт… что ты имеешь в виду…?

— Потому что ты такой классный, и работаешь в кафе, и у тебя много друзей… Я думаю, что ты для меня слишком хороший парень…

— Э-э…

— Поэтому я хотела… чтобы мне не было стыдно идти рядом с тобой…

— …Это не так.

Мои губы зашевелились раньше, чем я подумал. Голова, плывшая в тумане, вдруг резко прояснилась.

И во мне осталось лишь одно — невероятно огромное чувство вины за то, что я заставил Сато-сан сказать такое.

— Осио-кун…?

— Не так. Это, скорее, я всегда так думал… что обычному парню вроде меня можно идти рядом с такой девушкой, как ты…

«Не слишком ли ты её опекаешь?».Слова Рэна, сказанные недавно, зазвучали в голове снова. Только сейчас я наконец понял их суть.

Недавно я сказал Кадзухару-сан: «Я переживаю за Сато Кохару». Тогда я осознал, что в глубине души сам не доверяю Сато-сан, и раскаивался… Но теперь я понял. Дело не в недоверии.

Ведь я знаю, что Сато-сан сильная. Я знаю, что в ней есть желание меняться, даже через боль. Это очевидно хотя бы из её попыток подружиться с Игараси-сан. Но я… как ни странно, пытался её остановить. Зная, что у неё достаточно сил, чтобы измениться, я чуть не лишил её возможности расти. Это уже выходит за рамки гиперопеки, это что-то куда более неприятное.

Я, наверное… Я, наверное, боялся, что Сато-сан изменится ещё больше.

Чувство собственности – вот оно, теперь всё понятно.

Я так изо всех сил старался, строил из себя героя и чудом оказался рядом с Сато-сан… И не хотел, чтобы она ушла от меня дальше. Не хотел, чтобы она оказалась совсем вне досягаемости.

— Осио-кун…?

Сато-сан заглянула мне в лицо с беспокойством. Слава Богу, мы в комнате страха. Из-за темноты Сато-сан не видит моего такого уродливого выражения лица…

И в этот момент с той стороны, откуда мы пришли, послышались шаги.

Наверное, это Цуна-тян. Понятно, она не из тех, кто выскакивает в конце, а из тех, кто подкрадывается сзади и пугает.

…Цуна-тян меня выручила.

Притворюсь, что испугался, и пробегу с Сато-сан до выхода. К тому времени я наверняка снова стану прежним собой. И, сказав что-то вроде «Ну и страшно же было», улыбнусь ей.

Давай на этом остановимся, хватит думать о таком… — я так решил, но…

— …М-м?

…Что-то не так. Звук шагов явно не похож на походку Цуны-тян.

Топ-топ-топ-топ — невероятно тяжелые шаги приближаются сзади. И с пугающей скоростью.

— О, Осио-кун, это…

Сато-сан, кажется, тоже заметила неладное и испуганно вскрикнула. Я встал, чтобы успокоить и защитить её, и вгляделся в темноту.

…Их больше одного.

Из темноты на нас двигались двое в масках… борцов сумо!!

— SSF!?

— Эс-эс-эф!? Что это!?

— Бежим, Сато-сан!!

— Что такое эс-эс-эф!?

Я крепко схватил растерянную Сато-сан за руку и бросился бежать к выходу. Двое борцов в масках с невероятной для своих габаритов скоростью стали сокращать дистанцию в полумраке.

Я их узнал! Это те самые, что обсыпали меня солью утром! Они страшнее любой дешёвой страшилки!

— Чёрт, я недооценил их…!

Не думал, что даже SSF рискнет напасть в день Фестиваля, да ещё когда я с Сато-сан! Не ожидал, что они пойдут на такие крайние меры!

— О, Осио-кун…! Я уже не могу…!

Нам не удавалось оторваться, и у Сато-сан уже не оставалось сил. Демонические руки борцов в масках были уже совсем близко…

— Сато-сан!

— Ой!?

Я резко притянул к себе Сато-сан и, словно меняясь с ней местами, выскочил вперёд перед борцами.

Пусть отбросят, пусть засолят — я защищу Сато-сан!

Я так решил, но борцы, будто только этого и ждали, вдвоём подхватили меня на руки… и, даже не взглянув на Сато-сан, помчались что есть сил к выходу!

Н-неужели эти парни…!?

— С самого начала собирались меня похитить!?

— О, Осио-кун!!

Сато-сан бросилась вдогонку за двумя борцами, которые несли меня, как паланкин. Но скорость борцов была ужасающей, и расстояние между нами и Сато-сан только увеличивалось…!

— Кх-кх-кх… Скоро Кох-тян и Сота-сэмпай… А-ай-я-я!?

— Цуна-тян!?

Я увидел, как Цуна-тян, которая ждала у выхода, чтобы нас напугать, сама перепугалась, когда на неё, словно поезд, налетела парочка борцов, и шлёпнулась на пол.

А-а-а…! Прости, Цуна-тян!

Но неистовый бег борцов не знал остановки, они ломали реквизит и прочее, вылетая из комнаты страха. Похоже, чтобы сориентироваться, поезд из борцов ненадолго остановился. Внезапно ставший ярким свет ослепил, и отовсюду послышались крики.

— О… Осио-кун…! Постой…!

Чуть позже, едва переводя дыхание, из комнаты страха выбежала Сато-сан.

— Сато-сан…!!

Я изо всех сил попытался вывернуться из положения «паланкина», но меня держали так крепко, что пальцы впивались в тело, и от боли я скривил лицо.

Напрасно. Поезд из борцов снова тронулся.

— Твою мать…! Куда вы меня тащите!

Борцы в масках не отвечали, расталкивали людей и мчались по коридору. Продолжая нестись с криками, я увидел у дальнего угла три знакомые фигуры…

— Х-х-х… Признаться, я немного нервничаю, Васаби, есть леденцы для горла?

— Есть, но не да-а-м.

— Какая же ты жадина, ей-Богу…

— Миоми, у меня есть…

— А-а, спасибо, Хибатти…

Игараси-сан, Маруяма-сан, Хибата-сан.

Впереди, в проходе, были три девушки из театрального кружка. И они нас ещё не заметили!

— Осторожно!!

Я крикнул не своим голосом. Похоже, трое наконец заметили несущихся на них двух борцов, но было уже поздно.

— Э… А-ай-я-я!?

Только Игараси-сан, шедшая впереди, не успела увернуться и столкнулась с борцами лоб в лоб.

Конечно, хрупкая Игараси-сан не могла выдержать такого. От столкновения со стокилограммовым комком мяса её отбросило, и она сильно ударилась спиной о стену.

— У-ух…

Игараси-сан сжалась на месте, её лицо исказила гримаса боли. Кажется, она повредила ногу.

— М-Миоми!?

Хибата-сан и Маруяма-сан тут же бросились к ней. Борцы, увидев, что она ранена, на мгновение замешкались, но всё равно снова рванули вперёд.

Э-эти парни серьёзно…!?

— О-Осио-кун!

Фигура Сато-сан, бежавшей за нами, становилась всё меньше и меньше. Пока меня несли за угол, ведущий к лестнице, в моей голове пронеслись разные мысли.

О Сато-сан, о раненой Игараси-сан, о том, что со мной будет, о Фестивале, о чувстве собственности, и… о том, что мне ещё нужно кое-что сказать Сато-сан!

— Сато-сан, со мной всё будет хорошо!! Не нужно меня догонять!

В тот миг, когда борцы завернули за угол, и лицо Сато-сан скрылось из виду…

— Я обязательно вернусь за тобой!! Поэтому — оставайся сейчас с Игараси-сан!!

— Осио-кун!!

Оставив эти слова позади, я… был похищен членами SSF.

♥

— Ик…!

Игараси-сан в платье, лежавшая на койке, скривилась от боли.

На лбу у неё выступил пот, а её правая лодыжка была сейчас перевязана болезненного вида бинтами.

— Легкое растяжение, — хриплым голосом произнёс учитель из медпункта.

Услышав слова седовласого учителя, окружавшие койку Маруяма-сан и Ацуми-тян на мгновение выглядели облегчёнными, но тут же их лица снова омрачились.

— Что ж, тут ничего не поделаешь, придётся отлежаться. Не повезло бедняжке в день Фестиваля.

— А ск-сколько…

— М-м?

— Ско-олько времени займёт лечение!?

— Ну, чтобы полностью вылечиться — неделя. Но хотя бы два дня нужно носить фиксатор.

— Два дня…

Обе посмотрели на Игараси-сан. Но та отвернулась, и разглядеть её выражение лица было невозможно.

— Так или иначе, поправляйтесь. Я пойду куплю обед. А-а, если нужно в туалет — пользуйтесь вот этим костылём. Ладно.

Сказав только это, седовласый учитель вышел из медпункта. Дверь с раздвижной створкой закрылась со звуком «шлёп». После воцарилась неловкая тишина… Шум Фестиваля за дверью казался ужасно далёким.

— Миоми, слушай…

— Для начала, почему здесь Сато Кохару?

Внезапно названная по имени, я вздрогнула всем телом.

Игараси-сан всё ещё не поворачивалась, и её лицо было не видно, но… она злилась. Мне было понятно даже без взгляда — её голос звучал с тихим гневом.

— Пришла поглазеть?

— Н-нет… Я волновалась за тебя…

— Волновалась? Значит, пришла утешить? Хотя мы с тобой даже не друзья.

— …!

От явно враждебных слов у меня сжалось сердце. Впервые в жизни на меня была направлена такая сильная негативная эмоция.

— Миоми, это слишком, Сато-сан правда беспокоилась о тебе…

— Аой, помолчи.

Маруяма-сан стиснула губы. Игараси-сан назвала её не «Васаби», а по имени.

— …Миоми, я понимаю твои чувства, но…

— Я сказала — помолчи.

— …

Даже Маруяма-сан дрогнула перед упрямой позицией Игараси-сан. Ацуми-тян могла лишь грустно опустить взгляд. Никто не мог найти нужных слов.

И неудивительно. Ведь все здесь знали.

Кто усерднее всех репетировал к сегодняшнему дню? Игараси Мио. И именно она, а не кто-то другой, теперь не сможет выйти на сцену.

Её чувства нам, наверное, не понять и не измерить…

— Сато Кохару.

Неожиданно названная по имени, я снова вздрогнула.

— Чт… что…?

— Я тебя ненавижу.

— …!?

От её слов моё сердце гулко забилось. Грудь сжало так, что стало больно и трудно дышать…

— Эй… Миоми!!

— П-погоди, Маруяма-сан!

Я поспешно остановила Маруяму-сан, повысившую голос. Маруяма-сан и Ацуми-тян с удивлением посмотрели на меня. Успокаивая сбившееся дыхание, я подобрала слова.

— Ничего… Всё в порядке, я… я давно хотела поговорить с Игараси-сан…

— Сато-сан…

Улыбнувшись им обеим, я сделала шаг вперёд и села на стул рядом с койкой Игараси-сан. Та по-прежнему смотрела в другую сторону.

Моё сердце колотилось так громко, что мешало думать, но я всё равно собралась с духом и заговорила с ней.

— …Можно мне узнать… что именно тебе во мне не нравится?

— Это самое.

Приблизившись, я смогла кое-что заметить. Её голос… дрожал.

— Нам не о чем говорить. Тебе, такой принцессе, всё равно не понять, как мы, простые смертные, стараемся и о чём переживаем.

— …Я не принцесса.

— Так думаешь только ты. Ты ничего не делаешь, но из-за симпатичной внешности все тебя носят на руках… Знаешь? Тебя все зовут «Богиней Соли».

— Что… что это…?

— «Богиня Соли Сато-сан». Та, что со всеми недружелюбна. Это про тебя.

— Э-э…

Перед глазами всё поплыло.

Резкая боль, будто сердце схватили и сдавили когтистой лапой, прокатилась по телу, кровь отхлынула от лица. Сердце стучало так, что было больно, но при этом всё тело холодело.

Мне хотелось сбежать. Эта мысль захватила мой разум…

— Мио!! Да ты совсем уже…!!

— Маруяма-сан!!

Но я всё же остановила Маруяму-сан. Мне было больно и тяжело, но я не могла убежать. В конце концов, мне… доверился Осио-кун.

Я не знаю, во что он ввязался. Но он поверил в меня, даже пожертвовав собой. То, что я остаюсь рядом с Игараси Мио, — неспроста.

Тогда я должна ответить… Нет, не так.

«Богиня Соли Сато-сан», говоришь…

Я сама ещё раз повторила это вслух. При этом в груди кольнула острая боль, и я чуть не скривилась… но намеренно улыбнулась.

— Хе-хе… Солёная, но при этом ещё и сахар, кто бы это придумал… Забавно.

— …!

Игараси-сан наконец повернулась ко мне. В глазах всегда стойкой девушки стояли слёзы.

— …Почему ты до сих пор не ушла, хотя тебе такое говорят…

— Я очень хотела поговорить с тобой… Если ты скажешь «уходи», я уйду.

— …!

Игараси-сан крепко стиснула губы. Мы говорили всего несколько раз, но я, наблюдая за ней каждый день, знала.

— У Мио Игараси высокая гордость.

Именно поэтому она никогда не скажет «убирайся» на такую мою реплику. Пока я сама не скажу «я уйду», она не сдастся.

Игараси-сан фыркнула и, дрожащим голосом, словно выдавливая слова, сказала:

— …Ты, наверное, не знаешь, но для меня это не в первый раз — получить травму ноги в самый ответственный момент.

— Не в первый раз…?

— Первый раз был в средней школе, когда я ещё занималась лёгкой атлетикой, прямо перед национальным турниром.

Игараси-сан усмехнулась с сарказмом и продолжила:

— Врезались в меня. В тот раз — велосипедист, уткнувшийся в телефон, сегодня — борцы сумо. Хе-хе, смешно же, правда? Из-за какой-то ерунды вроде гейминг-ивента в телефоне или пополнения стамины… из-за этого мой путь в лёгкой атлетике был разрушен…

— Игараси-сан…

— Хибатти изо всех сил поддерживала меня, когда я, с разбитой мечтой, не могла оправиться, а Васаби научила меня актёрскому мастерству. …С тех пор я увлеклась театром. Мы втроём возродили уже распущенный театральный клуб старшей школы Сакуранивы как кружок, много репетировали, и вот наконец подошёл шанс привлечь новых членов, и…

Из глаз Игараси-сан скатилась слеза, оставив мокрое пятно на подушке.

— Сколько бы я ни старалась, как бы ни выкладывалась, как бы ни боролась… всё перечёркивает вот такая дурацкая случайность, никак не связанная с усилиями. Прямо как домино. А-ах, даже смешно стало. Наверное, Бог меня ненавидит.

— Это не…

— «Это не», что? Что ты можешь понять во мне?

— Это…

Я прекрасно знала, что у меня нет права продолжать. У меня никогда не было такой страсти к чему-то одному, как у неё, и мою дорогу никогда не обрывали на полпути.

— В любом случае, всё кончено. С такой ногой я не смогу играть в спектакле. Вдвоём пьесу не поставить. Без спектакля не привлечь новых членов. Вот и вся история…

Но именно поэтому я… чувствовала, что это неправильно. Я сильно чувствовала, что её мечта не должна рухнуть из-за такой ерунды.

Поэтому я заявила:

— Я это сделаю.

— …Чего?

— Я встану на сцену вместо тебя.

— «…………ЧЕГО-О-О!?»

Эти полные изумления крики принадлежали не только Игараси-сан. К ним присоединились голоса молча наблюдавшей Ацуми-тян и Маруямы-сан.

Игараси-сан приподнялась с койки и набросилась на меня разгневанным тоном.

— Ты же видела мои репетиции!? И как ты только… смогла такое сказать!? Ты понимаешь, о чём говоришь!?

— Я понимаю, о чём говорю!

— … До выступления меньше часа, ты не сможешь выучить текст!

— Я постараюсь!

— И вообще, как ты будешь играть Шиповничку без платья!?

— Я… настаиваю на своём!

— Чт… почему ты такая упрямая!?

— Потому что я думаю, это гораздо лучше, чем сдаться и ничего не делать!

— …!?

Моя упрямая позиция наконец-то лишила Игараси-сан дара речи. Может, она просто в шоке от моей глупости. Пока она беззвучно открывала и закрывала рот, заговорила Маруяма-сан.

— …Может, и получится.

— Чего-о!?

Игараси-сан вскрикнула от изумления.

— В-Васаби!? Ты что, с ума сошла!?

— Нет, говорю серьёзно. Искать замену сейчас уже не успеть, но если Сато-сан сыграет вместо Миоми, то можно.

— Шиповничку!? Без платья!?

— Я напишу новый сценарий сейчас же. Такой, чтобы Сато-сан могла играть в своём нынешнем костюме.

— Пр-прямо сейчас…!?

Игараси-сан закачалась. Я ничего не понимаю в театре, но мне было ясно, что Маруяма-сан предлагает что-то невероятное.

Ведь это означало придумать историю для целого спектакля меньше чем за час…

— Н-но, Васаби, даже если это получится, я не смогу выучить текст за такое короткое время…

— То… точно! Хибатти права! Даже я не смогу выучить текст так быстро!

— Не нужно учить.

— Чего-о!?

— Вам двоим не нужно учить текст, там не будет слов. Просто как-нибудь двигайтесь по сцене, и всё. Если вы это сделаете, я своими комментариями сделаю из этого пьесу.

— Чт… что это значит…?

— — В общем! Я говорю — сыграем немое кино с импровизацией, а я буду тапером-рассказчиком! Текст и сюжет — на ходу!

От такого дерзкого предложения Маруямы-сан все на месте онемели.

— Конечно, вы не будете просто так бесцельно болтаться, я буду давать указания в своих комментариях. Если будет совсем плохо, Хибатти подстрахует.

— Да чт… что это за спектакль такой… Мы же просто опозоримся перед всей школой…

— Пусть это будет утренник или что угодно, но это лучше, чем оставлять дыру в расписании выступлений!

Всегда улыбающаяся Маруяма-сан отчитала Игараси-сан. Когда Игараси-сан окончательно лишилась дара речи, Маруяма-сан, как всегда, усмехнулась своей бесстрашной улыбкой и сказала:

— Хо-хо, не очень-то похоже на меня — так горячиться, но, знаешь, у меня тут есть козырь в рукаве, принцесса Мио. Ну, предоставь всё будущей литературной звезде~.

— …С тобой не соскучишься.

Игараси-сан залезла под одеяло и снова отвернулась.

— Делайте что хотите… После окончания Фестиваля я выйду из театрального кружка… Если мы останемся кружком, продолжать всё равно бессмысленно.

— Ладно, делаем что хотим. Но я тебя не отпущу.

— …

Игараси-сан не ответила и замолчала. Видимо, больше не собиралась разговаривать. Маруяма-сан тоже не стала больше ничего говорить, повернулась и… посмотрела на меня.

— Сато-сан, готова на всё?

— Готова!!

Я ответила без колебаний. Маруяма-сан криво усмехнулась и объявила:

— Ну, тогда, девчонки, собрались! Сегодня мы покажем спектакль, который ещё никто не видел! Мы, эти дуры, потанцуем от души и заведём этих болванов!

***

Во время Фестиваля Цветения Сакуры в основном все классы открывают ярмарки, и везде в главном здании не протолкнуться. Но это касается только главного корпуса.

Конечно, есть и неиспользуемые классы, и в особенности в пристройке, где сосредоточены специализированные кабинеты, во время Фестиваля почти не бывает людей.

Кабинет подготовки к урокам естествознания, где меня сейчас держат, — один из таких.

— Знаешь, что такое «солевая пытка», Осио Сота-кун?

Мужчина смотрел сверху вниз на меня, привязанного к стулу в тёмном, пропахшем спиртом кабинете. В отличие от двух борцов в масках, что меня похитили, это был высокий, стройный парень.

Его лица… из-за маски не разобрать, но я догадывался по его манере держаться. Он — лидер этой дурацкой группировки SSF, заказчик всех тех пакостей, что выпадали на мою долю последние недели.

— Есть метод, когда наносят порезы лезвием и втирают крупную соль. Есть метод, когда наносят солёную воду на ступни и заставляют козу лизать, пока не слезет кожа. Использовать соль в пытках — популярный метод с древних времён.

— …

Я пристально смотрел на него, самодовольно разглагольствующего, и незаметно пытался освободиться.

…Похоже, связали очень основательно, не шелохнёшься.

— Есть и такая история. В стае обезьян подчинённые обезьяны чистят шерсть вожака, но это не просто груминг — считается, что они таким образом восполняют соль, слизывая её с поверхности тела вожака. Обезьяны — умные животные, они понимают. Соль — это ценно. Кто контролирует соль, тот контролирует стаю. Обезьяны, лижущие не горечь, а соль, подобно тигру, высматривают возможность свергнуть вожака…

— …Что, учишь естествознание даже в день Фестиваля? Усердный ты.

— Эй, не перебивай, есть ещё такая история…

— Тебе не нужно помогать с ярмаркой в классе 2-Б? Нига-кун.

— Э-э!?

Парень в маске — то есть Нига Рюто из класса 2-Б — явно растерялся. Реакция такая, будто он спрашивает: «Как ты узнал, если лицо скрыто?».

…Мы с Нигой-куном почти не знакомы, но мы же в одном году, по фигуре и голосу можно догадаться…

К тому же, с тех пор как Рэн рассказал мне о SSF, я смутно подозревал о его причастности. У меня не было доказательств, и я молчал, чтобы не оскорбить, если ошибся.

Ведь он же — тот самый легендарный красавчик, которого Сато-сан когда-то жестоко бросила.

«Мы с тобой, в общем-то, и не так близки…»

— ГА-А-А-А-А-А!!

Я повторил по памяти ту фразу, которой его тогда бросили, и эффект был мгновенным. Он вскрикнул, забился в конвульсиях, и по его рукам побежали мурашки.

Прямо как одержимый…

— Г-гы-ы-ы… У-у-у-у…!

Издавая странные звуки, он извивался, корчился и наконец сорвал маску.

Как и ожидалось, под маской было знакомое лицо Ниги-куна, но… оно было настолько далеко от красавца, а вместо этого искажено безумной гримасой, что я невольно выдохнул: «Ого…»

Даже мне стало его немного жаль…

— П-прости, Нига-кун, такие шутки неуместны…

— Ха-а… Ха-а…

Нига-кун тяжело дышал, уставившись в потолок. Его налитые кровью глаза… были где-то в другом мире…

— Н-настоящее чудо~…

— Я моментально испытал жуткое отторжение.

Если бы я не был привязан к стулу, я бы бросился бежать, не разбирая дороги. Передо мной был извращенец, который, вспомнив фразу, которой его бросили, стискивал зубы так, что глаза наливались кровью, и погружался в блаженство.

— Ка… Какая же мерзость…

Учитывая обстоятельства, я хотел постараться решить всё мирно, но невольно вырвалась правда.

Нига-кун отреагировал на эти слова и посмотрел на меня налитыми кровью глазами, я не сдержал короткий вскрик. Это в сто раз страшнее, чем та комната страха!!

— Осио Со-та… Ты только что назвал меня мерзким?..

— Не п-подходи! Мне страшно, честно!

— Не пойми неправильно! Мерзкий — это ты, Осио Сота!

— Ч-чего?

Услышав неожиданное обвинение от, пожалуй, самого большого извращенца, которого я видел в жизни, я вытаращил глаза.

— А что во мне мерзкого?..

— Как же не мерзко! Ты… осмелился смотреть на Богиню соли как на сексуальный объект и пытался её осквернить! Это непростительно!

— …Что?

Я совершенно не понимал, о чём он. Стало даже сомнительно, говорим ли мы на одном языке.

— …Так, я всё же хочу спросить, что значит «пытался осквернить»?..

— Она подобна божеству! Неприкосновенной святыне, к которой нельзя прикасаться! А ты… ты смел подходить к ней так близко… заговаривать с ней…! Даже есть вместе…! А сегодня — что это, как не свидание на фестивале!? Доведённые до крайности, мы,SSF, вынуждены перейти к самым радикальным мерам!

— …

— Богиня соли дружелюбно разговаривает с парнем из класса… Это уже явное недопонимание!! Она должна быть солёной со всеми! Мы, SSF, решительно протестуем!

— …

…Плохо. Он настолько омерзителен, что я не могу подобрать слов. Нига-кун, наверное, так жестоко его бросили, что у него мозги повредились…

Как бы то ни было,

— Э-э-э… ладно, последний вопрос… В итоге, чего вы хотите от меня, раз уж похитили и заперли прямо во время Фестиваля?..

— Говорю прямо — расстанься с Сато-сан. А, и просто расстаться — мало. Сделай что-то такое, чтобы она презирала тебя всем сердцем, а потом брось. Что-то такое, чтобы у неё развилась мизогиния… И тогда ты вернёшь нам прежнюю, холодную её.

— Да ни за что!

— Всё в порядке, скоро тебе понравится.

— Да говорю же — ни за что!

Да он псих!! Не верится, что такого извращенца девчонки в классе обожают!

…Кстати!

— Нига-кун, ты, кажется, считаешь Сато-сан священной, но… я же знаю! Ты, Нига-кун, сразу после того, как тебя бросила Сато-сан, начал приставать к другим девчонкам!

— Это твоё поверхностное мышление и выдаёт твою низменность.

— Чего-о…?

— Сато-сан — это идол. И это одно. Но я хочу её.

— Да он неуязвим! П-помогите кто-нибу-у-у-у-удь!!

— Ха-ха-ха, кричи — не кричи, бесполезно! Во время Фестиваля в пристройку никто не заходит! Никто не услышит! А пыточной соли у нас хоть отбавляй!

Нига-кун рассмеялся и указал на разнообразную коллекцию соли, выстроенную на столе. Плохо! Нига-кун — идиот и извращенец, но ситуация безвыходная!

А я же обещал Сато-сан, что вернусь за ней…

— Ха-ха-ха, для начала мы сделаем тебе солевую маску для лица, запишем на видео и выложим в Минсту! Уж лайков будет!

— Пожалуйста, направь эту страсть на что-нибудь другое!

— Думаю, тебе лучше сдаться поскорее! Бугаа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-гя!

— …Э?

Нига-кун, до этого победно хохотавший, вдруг с глухим стуком издал короткий вскрик и рухнул на пол кабинета.

Я округлил глаза, не понимая, что произошло, и… когда он там появился? За спиной Ниги-куна стоял знакомый парень.

Парень в военной форме, держащий в обеих руках глыбы каменной соли…

— Опа… Каменная соль, оказывается, довольно твёрдая… Он не умер, надеюсь?

— Рэн!?

— Йо*, Сота.

(К/П: А почему не: Хайль Гитлер?)

Рэн непринуждённо поздоровался, совсем не к месту, и швырнул глыбы соли рядом с распластавшимся Нигой-куном.

Нига-кун… не подавал признаков жизни, но я услышал тихий стон, так что, кажется, он всё-таки жив.

— Рэн, откуда ты здесь…?

— Не, ну, эта отаку написала мне в МАЙН.

Та самая отаку… Маруяма-сан?

— Говорит, Соту какая-то странная компания утащила. Ну, я поспрашивал знакомых и пришёл сюда.

— Т-ты меня спас… Спасибо, Рэн…!

Чуть не стал солёной рыбой! Ах, никогда ещё я не был так рад, что Рэн — мой лучший друг!

— Кстати, Сота.

— …М-м?

Я был на грани слёз от благодарности, как вдруг Рэн криво усмехнулся. Я знаю. Это выражение лица у Рэна, когда он нашёл новую интересную игрушку…

— Вообще-то, та отаку затеяла что-то интересное и людей собирает, пошли?

— Что-то интересное…? Что именно?

— Ну конечно же, — Рэн сделал здесь театральную паузу и произнёс одну фразу:

— Спасение Шиповнички, само собой.

♥

Когда мы втроем — Маруяма-сан, Ацуми-тян и я — поспешили в спортзал… там нас ждала странная картина.

— Чт… что происходит…!?

Перед сценой собралась огромная толпа, и все, потрясая кулаками, неистовствовали. Похоже, лёгкий музыкальный клуб? Или кто-то ещё даёт концерт на сцене… но такой ажиотаж — ненормальный.

Интересно, какая же группа выступает? Я попыталась издали разглядеть…

«—— Йе-е-е-е-е! Все зажигают!? Гитаристка и вокалистка группы выпускников кондитерского кружка Sweet Devils — Шизуку! Сегодня у нас единственный возрождённый концерт, наслаждайтесь!»

— Э-э…

На сцене была хорошо знакомая мне девушка, заводящая зал. На её выход толпа скандировала «Шизуку!». Погодите, если присмотреться, на той сцене только знакомые люди!

«А теперь представление участников! Клавишница и вокалистка! Маё-о-о-о-о!»

Маё-сан!?

«Далее, ударные! Сэйдзаэмон!»

Папа Осио-куна!?

«И бас-гитара! КАДЗУХАРУ-у-у-у!!»

…Папа, что вы делаете?

Кстати, кажется, я где-то слышала, что папа когда-то играл в группе… Может, он и пришёл на Фестиваль Цветения Сакуры именно из-за этого…?

— Кохарун, что с тобой? Кого-то узнала?

— Незнакомые люди.

На вопрос Ацуми-тян я выпалила ответ, почти перебивая. Да-да, совершенно незнакомые. У меня нет знакомых среди вызывающих визги у старшеклассниц бас-гитаристов с пробором на три части.

И среди этих старшеклассниц я не знаю женщину, ужасно похожую на мою мать, которая визжит и прыгает «каваии-кавии». Она мне с этой минуты чужая…

— Давайте быстрее в зрительскую! Мы следующие после этой группы!

— Следующие после них!?

— А чего это ты, Сато-сан, струхнула от такого ажиотажа?

Н-нет… Конечно, это тоже одна из причин, но кроме того… нет! Не важно! Я обязательно сделаю спектакль успешным! Я ведь пообещала это Игараси-сан!

— Нет, пошли скорее!

— Отлично! Пошли!

●

…Я вовсе не ждала чего-то. Просто стало скучно лежать на койке в медпункте. Простое любопытство. Мне просто стало интересно, что за спектакль собирается показать та самая Шиповничка.

Прихрамывая на больную ногу и опираясь на костыль, я с огромным трудом добралась до спортзала. Хотя времени ушло уйма, я уже выдохлась от одного этого и тут же прислонилась спиной к стене спортзала, чтобы перевести дух.

На сцене… предыдущая группа как раз уходила за кулисы.

Прямо перед тем, как закрылся занавес, я мельком увидела, как гитаристку почему-то задерживают члены оргкомитета Фестиваля… Но я видела и в прошлом году, как кого-то отчитывали члены оргкомитета за излишнее буйство на концерте. Не очень-то интересно.

Главное, если выступление той группы закончилось, значит, скоро… очередь театрального кружка.

— У них точно ничего не получится…

Я сказала это, будто убеждая саму себя. Ничего не может получиться. Нет, если уж на то пошло, это и не должно получиться. Потому что если полная дилетантка Сато Кохару выйдет на сцену и, против всех шансов, добьётся успеха… что тогда? К чему были все мои усилия до сих пор?

Конечно, новые члены кружка мне нужны.

Если нас станет больше и театральный кружок станет полноценным клубом… мы получим бюджет. Получим помещение для занятий. Возможностей станет гораздо больше, и Васаби с Хибатти больше не придётся идти на жертвы.

Но помимо этого… я хочу, чтобы Сато Кохару потерпела неудачу. Чтобы она провалилась на глазах у всего зала и покрылась позором на всю жизнь.

Иначе… иначе всё, чем я являюсь, будет полностью перечёркнуто…

— Далее выступает театральный кружок.

Раздалось объявление, и занавес медленно пополз вверх. Видно, предыдущая группа хорошо завела зал, потому что перед сценой всё ещё оставалось много зрителей.

Полный дилетант, сразу выходящий на сцену… Я, как человек, занимающийся театром, понимаю. От такого напряжения можно сгореть от одного только стыда.

Даже с подстраховкой Хибатти вряд ли…

— …Э?

Когда занавес полностью открылся, я, смешавшись со зрителями, невольно вскрикнула от удивления.

Потому что дело было даже не в подстраховке Хибатти. Просто посреди сцены в одиночестве стояла одна лишь Сато Кохару в своём костюме.

— Э-эй, это… Богиня соли!?

— Сато-сан была в театральном кружке!?

— Она что, будет играть!? Серьёзно!?

Раздались голоса учеников.

Такая реакция понятна. Ведь прозвище «Богиня соли Сато-сан» известно практически всей школе.

Все зашумели, гадая — то ли это шутка, то ли какая-то накладка. Но…

«Шиповничка».

Когда вслед за объявлением раздался голос Васаби… шум в зале достиг пика.

«Давным-давно жили-были король с королевой, и всё время они мечтали о ребёнке. Но долго им не везло…»

— Да вы шутите…!?

Закадровый голос Васаби вторил сюжету классической «Шиповнички».

Они правда собираются это сделать. Богиня соли правда будет играть в спектакле…

«…И по злому колдовству вся замковая челядь погрузилась в сон. И Шиповничка, и король, и королева, и кони, и собаки, и мухи, и даже огонь в камине…»

Тут зрители начали замечать неладное.

Потому что закадровый голос Васаби уже подбирался к середине истории… а Сато Кохару всё так же стояла столбом посреди сцены, не подавая никаких признаков движения.

Это даже не театр, это что-то из разряда «раньше». Зрители загудели, решив, что на этот раз точно произошёл какой-то сбой.

— Неужели Васаби собирается выкрутиться с помощью этого!?

Лучше уж было вообще ничего не делать, чем заниматься такой непонятной ерундой. С самого начала это было невозможно. Почему я тогда всерьёз не остановила Васаби…!

Бесконечное раскаяние закрутилось во мне вихрем… И в этот момент на сцене произошла перемена.

«Одна-а-а-ако! Она одна не уснула!»

Без всякой связности манера повествования внезапно изменилась. Если проводить аналогию, то это было… словно репортаж с спортивного матча——

«Её имя — принцесса Кохару!»

По сигналу голоса Васаби луч прожектора упал на Сато Кохару. Вот-вот начнётся…

Взгляды всех собравшихся в спортзале разом сфокусировались на ней. Её маленькое тело оказалось под градом взглядов, острых как стрелы, и она подняла вверх правую руку.

Воздух натянулся до предела, от одного лишь ожидания и тревоги казалось, что он вот-вот лопнет. И в кристальной тишине она… с невероятно скованной улыбкой произнесла:

— Я… я принцесса Кохару, рада познакомиться…

— И что она собирается делать с этой атмосферой?

Все остолбенели от её неуместного приветствия, разинули рты, потеряли дар речи, забыли, кто они, и только моргали, пытаясь понять, что происходит в эту секунду.

Чт… что это такое…

«…Похоже, принцесса Кохару сильно-сильно нервничает. И неудивительно, ведь, как видите, все в замке дразнят её принцессой, хотя на самом деле она вовсе не принцесса. Она всего лишь служанка».

Если бы не закадровый голос Васаби, все так бы и застыли навеки и, подобно самой Шиповничке, уснули бы вместе со всем спортзалом.

…То есть они всё ещё продолжают!? Все же ещё в ступоре!?

«Принцесса Кохару оказалась в большой беде. Ведь все в замке уснули. А значит, служанке ей придётся в одиночку справляться со всей огромной работой по дому».

Сато Кохару в такт повествованию Васаби делала жесты, показывающие растерянность и озабоченность.

Но даже такие простые движения давались ей с трудом.

Как и говорилось в повествовании, Сато Кохару, видимо, и правда сильно нервничала — все её движения были неуклюжими, как у робота.

Вдобавок её лицо оставалось застывшим в обычной «солёной» маске, и это несоответствие было настолько комичным, что оставалось лишь сказать: «Какое фееричное фуфло!»…

«Хы-хы»

В тот момент я точно услышала чей-то сдержанный смешок.

«Первым делом — уборка».

Сразу после слов Васаби из-за кулис выкатились швабра и ведро и остановились рядом с Сато-сан. Это наверняка дело рук Хибатти.

Сато-сан с такой неуклюжестью, что, казалось, вот-вот послышится лязг, подняла швабру и попыталась окунуть её в воду в ведре.

Но… от волнения у неё дрожали руки, и вода из ведра начала хлестать через край. Мгновенно пол покрылся водой… и более того, она сама поскользнулась в этой луже и шлёпнулась на пол со всего размаху.

Всё это время мышцы её лица не дрогнули ни на йоту, и, потирая ушибленный копчик, она сохраняла «солёную» невозмутимость.

«…Ха-ха»

На этот раз рассмеялись не кто-то один, а несколько человек.

«Увы, принцесса Кохару, похоже, не сильна в уборке. Тогда перейдём к стирке!»

Мгновенно из-за кулис прилетела белая рубашка.

«Складывать постиранное белье хозяина — основа основ для служанки! На выполнение — пять секунд! Пять… четыре…»

Сато Кохару с удивлением посмотрела в ту сторону, где, вероятно, находилась Васаби. Но счёт продолжался безжалостно, поэтому Сато Кохару в панике набросилась на рубашку и начала её складывать.

«Два… один… Время! Ну-ка, покажите всем!»

«!»

Повинуясь словам Васаби, Сато-сан энергично подняла сложенную рубашку.

Но, разумеется, если так сделать, сложенная рубашка снова превращается просто в рубашку… В итоге Сато-сан застыла в полной растерянности, держа в руках развернувшуюся рубашку.

«А-ха-ха-ха-ха!»

Теперь уже никто не пытался скрывать смех.

Сато Кохару, управляемая закадровым голосом Васаби, с каменным лицом совершала нелепые движения. От этого повторяющегося зрелища все покатывались со смеху.

Тут я наконец поняла. А, вот оно в чём был «козырь» Васаби.

Нарочно вывести на сцену полнейшего профана в театре Сато Кохару и сделать зрелищем её нелепость. Использовать во благо дурную славу «Богини соли», известную почти всей школе… комедия контрастов.

«Принцесса Кохару! Давай!»

Оказывается, раздавались не только смех, но и голоса, подбадривающие её в её отчаянной борьбе на сцене.

Прямо как на утреннике в детском саду… Это не театр. Нельзя признавать это театром. Но именно потому, что я сама занимаюсь театром, я это понимаю.

Сато Кохару прямо сейчас… в одиночку подвергает себя невероятному напряжению и такому стыду, что сердце вот-вот разорвётся.

«О-о-о-о-ой!? Принцессу Кохару отбросило!»

Неуклюжие движения Сато Кохару вызывали смех у зрителей. Но она не сдавалась и продолжала играть.

Почему? Почему она так старается?

Разве ты не Богиня соли Сато-сан? Разве ты не та, что всегда сидела одна в углу класса с видом «остальные меня не касаются»?

Почему же ты…

***

Воспоминание Мио

— Я думаю, это гораздо лучше, чем сдаться и ничего не делать!

***

…Нет. Точно. Она уже дала ответ. Сато Кохару просто не сдаётся. Сколько бы над ней ни смеялись, она поднимается и продолжает играть. Ради меня, которая так жестоко оскорбляла её…

«Хы-хы-хы…»

У меня, само собой, вырвалась улыбка.

Как и все остальные, я невольно улыбнулась её старательности. Ах, право, кто же был тем первым, кто назвал её «Богиней соли Сато-сан»?

Какая уж тут «соль». Она просто ужасно неуклюжая и очень старательная…

— Принцесса Кохару!! Дава-а-ай!!

Когда я закричала, принцесса Кохару, кажется, на мгновение улыбнулась в мою сторону.

И в этот момент на сцене случилась новая перемена. Из-за кулис на сцену хлынула, словно лавина, толпа людей.

Эта группа в костюмах, которые вроде бы подобраны, но в то же время совершенно нет… Неужели все из 2-А!? И они собрались здесь только ради этого!?

Возглавляет их, конечно же, Хибатти в образе рыцаря. Со знаменем в руках, ведущая за собой всех, она прямо как Жанна д’Арк.*

(К/П: Национальная героиня Франции, одна из командующих французскими войсками в Столетней войне.)

«Прослышав о слухах про Шиповничку! Из далёкой восточной страны является принц Хибата! В свите — фехтовальщики, танцовщицы, уличные артисты на любой вкус! Полная готовность! Однако…»

Этого было бы достаточно для удивления, но из противоположной стороны за кулисами снова, словно лавина, хлынула толпа людей. И это тоже все члены 2-А.

Пираты, ниндзя, вампиры — тут уже откровенный бардак. Среди них есть даже загадочное существо с головой оленя-чучела на плечах. И что хуже всего, в арьергарде командует ими… опять же нечто невообразимое — немецкий военный*.

(К/П: Он ищет врагов Рейха)

«О-о-о-ой! Прослышав о слухах про Шиповничку, из далёких западных земель, из Люфтваффе вермахта, в бой вступает штурмбаннфюрер Рэ-э-эн! Вот это подмога! Но, разумеется, Шиповничка всего одна!! Прекрасную Шиповничку сможет заполучить лишь одна из сторон! И вот уже армии сходятся в поединке взглядов! Встретились, встретились-и-ись!!»

Это развитие… Неужели… и да, именно «неужели».

Восточная армия под предводительством принца Хибаты и Западная армия под командованием штурмбаннфюрера Рэна. Армии, после обмена взглядами, бросаются друг на друга…

«Бой нача-а-а-ался!!»

Это уже и не спектакль вовсе. На священной сцене разворачивается потасовка за обладание Шиповничкой. Такого безумного представления я ещё не видела.

— А-ха-ха-ха-ха! Что это такое?!

Смотря издали на взбудораженную внезапной массовой потасовкой публику, я хохотала так, что у меня заболел живот.

Не помню, когда в последний раз мне было так смешно, что аж приятно. Я смеялась до боли в животе и вспоминала.

…Кстати, первый спектакль, который мы с Васаби и Хибатти посмотрели втроём, был комедией.

***

«Сражение длилось три дня и три ночи, но исход так и не был решён. Более того, увы, печально, но яростное пламя войны стёрло с лица земли замок Шиповнички, не оставив и следа. Теперь уж ничего не поделать — обе армии, заплатив тяжкую цену, вынуждены отступить…»

Когда потасовка на сцене немного утихла, послышался закадровый голос Маруямы-сан. Меня, против воли, притащил сюда Рэн, и, увидев, что Сато-сан выступает на сцене, я поначалу не понял, что происходит, но, похоже, всё как-то удачно сложилось.

По плану, сейчас мы все из 2-А, включая меня, должны уйти за кулисы, и на сцене останутся только Сато-сан и Хибата-сан.

И затем принц Хибата должен признаться в любви принцессе Кохару, и наступит кульминация… Так должно было быть, но.

— Осио-кун, дальше на тебя!

Я уже собирался уходить, как в этот момент, проходя мимо, Хибата-сан хлопнула меня по плечу. От этого я, конечно, опешил.

— П-почему!? Разве не ты должна остаться…

— Если уж спектакль зашёл так далеко в хаос, то лучше, чтобы роль Принца играл ты, Осио-кун! Всё в порядке, Васаби грамотно всё завершит, тебе нужно только встать на колени перед Сато-сан!

— М-мне так сказали, но…

— Ну, удачи-и!

— А-а!?

Не дав мне ничего сказать, Хибата-сан скрылась за кулисами. Пока я пребывал в растерянности, все из 2-А, вдоволь набесившись, тоже поспешно ретировались за кулисы, и в мгновение ока на сцене остались только мы с Сато-сан.

— Осио-кун…

— Сато-сан…

Мы с Сато-сан стояли друг напротив друга в центре сцены, называя имена друг друга.

Прожектор слепил невыносимо. Я чувствовал, как взгляды зрителей разом сфокусировались на нас.

«…О-о? На полностью выжженных руинах замка Шиповнички остались двое. Принцесса Кохару и граф Сота. Что же это значит?»

…Что и говорить, Маруяма-сан. Она мгновенно сообразила, что мы задумали, и начала импровизированное повествование.

Дойдя до этого момента, мне больше не нужно было колебаться.

— Я пришёл за тобой, как и обещал, Сато-сан.

— Осио-кун…!

Я улыбнулся ей и опустился на одно колено. Тишина. В бесконечной, такой густой тишине, что, кажется, слышно, как кружатся пылинки, зрители, забыв дышать, смотрели на нас.

Ну вот, теперь осталось только, чтобы Маруяма-сан прокомментировала кульминационную сцену признания… Так должно было быть, но…

— …?

Странно. Комментарий всё не начинался. Зрители тоже, видимо, удивлённые необычно долгой паузой, начали беспокоиться. Что случилось? Я украдкой бросил взгляд на место у микрофона, где сидела Маруяма-сан…

— Чт…!?

Я не сдержал вскрика от шокирующего зрелища.

— Что за безобразие. Борец в маске скрутил Маруяму-сан и, вдобавок, закрыл ей рот.

И рядом с борцом, как и следовало ожидать, была его фигура…

— В этой пьесе неправильная трактовка.

Нига Рюто! И он, криво усмехаясь, смотрит на меня из-за кулис! Моя спасительная нить повествования перерезана — неужели они зайдут так далеко!?

— …!

С трибун наконец-то стали доноситься голоса: «Что случилось?».

По всему телу выступил неприятный холодный пот. Дыхание спёрло, в груди стало тяжело. Даже Сато-сан с беспокойством смотрела на меня сверху вниз.

С её позиции невозможно было разглядеть, что происходит у неё за спиной.

Что делать, что делать, что делать!

— …Нет.

Я незаметно для всех качнул головой.

Что делать — это же очевидно.

Ведь я ещё… не сказал ей кое-что.

— Я слышал слухи, что в замке Шиповнички живёт невероятно прекрасная принцесса. Говорят, её зовут Шиповничка, её ледяная красота не меняется сто лет, и никого она к себе не подпускает.

Когда я начал говорить, зрители, казалось, немного успокоились… но, с другой стороны, те, кто знал правду, вытаращили глаза. И Маруяма-сан, и Нига-кун, и борец в маске, и… Сато-сан.

— Но Шиповнички не было. В замке, защищённом шипами, была… принцесса Кохару. Ты, кто давно уже пробудился ото сна, даже без поцелуя принца.

— Осио… кун…

— Ты наверняка и дальше будешь меняться. Каждый день будешь меняться так стремительно, что за тобой не уследить.

Ах, наверное, с самого начала это не имело значения.

Гиперопека или чувство собственности — хочу я этого или нет, всё это не имеет никакого значения, Сато-сан будет меняться понемногу каждый день.

Поэтому…

— Поэтому я…

Я достал из кармана кое-что и протянул это Сато-сан…

***

— Наконец-то нашла. Вот же вы где.

Я внушила себе, что я «убийца-клоун», и надела маску. Схватила нож — всё готово. Теперь осталось медленно-медленно войти в роль кровожадного, но с холодной, как лёд, головой убийцы…

— Чт… что за безобразие, Осио Сота…! Эй, приготовь очистительную соль!

По команде незнакомого старшеклассника тот ненавистный борец в маске зажал в горсти пригоршню соли и занёс руку. Его цель — двое парня и девушки, стоящие друг напротив друга на сцене.

— Ха-ха-ха-ха! Я покрою твою рожу солью прямо в кульминационный момент, Осио Сота! Кстати, есть и такая история! Некогда Уэсуги Кэнсин отправил соль своему сопернику, Такэда Сингэну…

Тот старшеклассник что-то весело рассказывал, смеясь… но это не важно. Моя цель лишь одна — воздать по заслугам.

Медленно-медленно приближаюсь…

Один из ста восьми пугающих приёмов, что хранились в моей базе данных, сейчас самое время его показать! Я заношу нож и… подобно тигру, набрасываюсь на борца в маске.

— Хе?

Похоже, окружающие наконец-то заметили моё присутствие, но уже поздно. Я издала боевой клич, обращённый к борцу в маске, чьё изумление было видно даже сквозь маску.

— Как вы посмели разгромить мою комнату страха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— ГА-А-А-А-А-А-А-А-А!?

Борец в маске вскрикнул и, к несчастью, подкосился. В этот момент горсть соли, что он сжимал в руке, взметнулась ввысь и осыпалась на сцену…

***

— Поэтому я…

Я достал из кармана кое-что и протянул ей.

— Это…

Увидев то, что ей протянули, Сато-сан потеряла дар речи от удивления.

Это были… конфекты. Те самые конфекты, что в день вступительных экзаменов в старшую школу Сакуранива стали поводом для нашего знакомства.

Если подумать, с того дня и до сегодняшнего, когда мы уже вместе, я ничуть не изменился. Я всё тот же, кто радуется и печалится из-за каждой её улыбки, грустного взгляда, оживлённого жеста, заносчивой манеры — из-за всего, что в ней есть.

И, по своей жадности, от всего сердца хочу увидеть ещё много разных её сторон.

Поэтому я… не буду её защищать. И не буду ею обладать. И не буду просто наблюдать. Я просто…

— …Хочу идти рядом с такой тобой.

И почти в тот же миг на наши головы опустился дождь из мелких сверкающих белых крупинок.

Каждая крупинка отражала свет прожекторов, сияя, словно осколки драгоценных камней, украшая нашу сцену.

Это… соль. Солевой дождь.

Выражение лица Сато-сан сейчас — не прежнее «солёное». С мягкой, естественной, подходящей её возрасту улыбкой девушки она произнесла:

— Хе-хе… От этой солёности слёзы наворачиваются.

— И так опустился занавес.

Спасибо, что читаете!!!