(Приятного чтения!!!)

❤️ 23 августа (воскресенье)

— Сота, медовые панкейки готовы! Можешь отнести к третьему столику?

— Прости, я сейчас завариваю чай для седьмого… закончу — сразу пойду.

Я не поднимая взгляда, внимательно следя за тем, как чаинки плавают в горячей воде.

Извини, пап, извини, третий столик, — но сейчас я не могу отойти. Стоит промедлить с заваркой всего на пару секунд — и вкус уже не тот.

Как человек, ответственный за чай в кафе Цуцудзи, я не мог позволить себе халтуру.

Но вот мой отец, ответственный за панкейки, был не в восторге от мысли, что подаст их не с пылу с жару.

— Ну, ладно, схожу сам… лишь бы клиенты не сбежали, — пробурчал он.

— Улыбку, папа, не забудь. Фирменную.

— Такую?

— Нет, не такую, от которой глаза режет! Просто… обычную! И не стой в позе фотомодели!

— Эх, сложно это…

— Да ничего там сложного!

Эти наши словесные перепалки — уже как часть ежедневного ритуала. Тот же разговор, та же работа, то же кафе. Я много где подрабатывал, но всё же — привычное место всегда уютнее всего.

Только вот сегодня у нас было одно существенное отличие от привычных дней.

— Осио-сан! Третий столик, я сама отнесу! — Отец уже собирался выйти в зал, сверкая той самой пугающе неестественной улыбкой, но в этот момент в кухню как раз влетела она.

— О, спасибо, Кохару-тян.

— Всё в порядке! Это же моя работа!

Сато Кохару. Сегодня она была не посетителем, а сотрудницей — в строгой, аккуратной форме официантки. Немного смущаясь, но уверенно, она ответила отцу и взяла поднос с панкейками.

— Я пошла!

С этими словами Кохару-тян направилась к третьему столику. Я невольно проследил за ней взглядом. И — удивился: движения уверенные, взгляд сосредоточенный. Даже отчасти… надёжная спина.

— Неожиданно, да? — Отец, наблюдая за тем, как она обслуживает клиентов, заговорил с какой-то мягкой усмешкой. Видимо, мысли у нас совпали.

— Кто бы мог подумать, что та подработка, о которой говорил Рэн, — это будет именно Кохару-тян.

— Ага… сам в шоке.

Всего пару дней назад мы ломали головы, что делать. В воскресенье, самый загруженный день, весь сладкий кружок внезапно разъехался по делам, и мы остались без помощи. Решили повесить объявление о временной подработке — хоть бы на один день. Но, конечно, желающих не нашлось. Срок короткий, оплата небольшая — кто пойдёт?

В отчаянии я написал Рэну — нашему знакомому с бездонной сетью контактов. И тот, как обычно, сказал с самоуверенной ухмылкой:

— Подработка? Есть один человечек на примете.

И, что поразительно, он действительно кого-то привёл. Кто бы мог подумать — Сато Кохару.

Но удивление на этом не закончилось.

— Кохару-тян, надо сказать, работает на удивление ловко, — заметил отец.

Да уж. Я-то знал её как робкую, неуверенную и ужасно неловкую девочку. Поэтому, когда узнал, что она будет работать с нами, я, конечно, обрадовался… но и немного волновался.

А потом посмотрел — и дар речи потерял.

— Кохару-тян быстро схватывает! Меню уже наизусть знает, клиентам всё вежливо объясняет.

— Ну, она ведь раньше часто сюда заходила. Наверное, запомнила, пока сидела.

— Ха, логично. — Отец понимающе кивнул, но я смотрел на другое.

— Простите за ожидание, ваши медовые панкейки. Сироп можете добавить по вкусу — …Она. Общается. С клиентами. Спокойно. Без паники, без скованности, без той типичной Сато-сан-растерянности.

Даже… уверенно? Хотя…

— Эээ, простите, но мы уже закончили… кажется, это заказ за тот столик.

— Э? А! П-правда! Извините, пожалуйста!! — …Ну да. Без её фирменной рассеянности, видимо, всё-таки не обошлось.

Ах, Сато-сан… чек, чек не забудь!

— Сота, чай.

— Ааа! Чёрт!! — Я дёрнулся к чайнику.

Фух… успел! Ещё секунда — и мой пост заварщика бы точно прикрыли. Пока я лихорадочно разливал чай, отец ухмылялся.

— Всё-таки атмосфера сразу другая, когда в зале девушка. Прямо светлее стало.

— Д-да… наверное.

— И хорошо, что форма мамы подошла. Наконец-то увидела свет.

— Вот уж точно, повезло с размером.

— Только, сынок, постарайся не залипать на Кохару-тян в форме, всё-таки рабочее время.

— …!

Щёки мгновенно вспыхнули жаром.

Я… я не могу ничего возразить после того промаха! Да и вообще — Сато-сан в форме выглядит непозволительно хорошо…!

Пока я, краснея, наливал чай, отец продолжал ухмыляться:

— ОСио-сан, я вернулась!

Стоило упомянуть — и вот она, сама Сато-сан, появляется в дверях.

— Спасибо, Кохару-тян.

— Всё в порядке! Есть что-нибудь, чем я могу помочь дальше?

Похоже, она освободилась как раз вовремя — я только что закончил заваривать чай.

— Тогда, Сато-сан, можешь отнести это к седьмому столику? Два Эрл Грея…

Не успел я договорить, как Сато-сан резко метнула в меня ледяной взгляд. Только что улыбалась отцу — а теперь будто переключилась на режим абсолютного нуля.*

От неожиданности я только и выдавил:

— Э… что?

Неужели… нельзя?

— …Хорошо, — бросила она коротко, не сводя с меня глаз, и, взяв поднос, вышла в зал.

— Спасибо за ожидание, ваш Эрл Грей. Осторожнее, он горячий, — уже у столика снова та же приветливая улыбка.

…Опять то же самое.

На самом деле, это странное поведение Сато-сан продолжается весь день. Почему-то только со мной она холодна, словно я у неё в чёрном списке.

— Я… я что-то сделал?.. — мысли закрутились, как чайные листья в кипятке.

Не припомню, чтобы чем-то её обидел. Может, просто совпадение? Или мне кажется?.. Нет, если не убедить себя в этом — я просто не смогу работать дальше.

— Сота, ты случайно ничего не натворил?

— Угх…!

Вот уж кто умеет вонзить реплику прямо в сердце — так это отец. А время в кафе шло своим чередом. Воскресенье, поток клиентов не кончается, и мы втроём — я, отец и Сато-сан — метались по залу, пока наконец солнце не скрылось за горизонтом.

— Всё! На сегодня закончили! Сота, Кохару-тян, спасибо за работу! — Отец перевернул табличку у входа на «закрыто» в тот же миг на меня обрушилась волна усталости.

— Фух… конец!

Да, даже в знакомом месте работа выматывает. А Сато-сан, наверное, вообще без сил — я краем глаза заметил, как она выдохнула, почти оседая на стул.

Сейчас, кажется, подходящий момент…!

— Сато-сан, ты тоже молодец. Как тебе сегодняшний день?

— Было весело, — ответила она, но голос прозвучал… мрачно.

Она отвела взгляд, и от этой реакции что-то внутри у меня снова хрустнуло. Ещё одна трещина по моему стеклянному сердцу. За целый день я так и не понял, почему Сато-сан на меня сердится.

Стоит попросить — помогает, стоит заговорить — отвечает, но стоит рядом появиться отцу — и она тут же улыбается. Со мной же — неизменно холодна.

Я бы хотя бы понять хотел — за что?

— …

Но нет, не могу… не могу заговорить. Мы сидим совсем рядом, но, глядя на её холодный профиль, я вспоминаю те дни, когда наблюдал за ней издалека, в классе, так и не решаясь подойти.

От неё сейчас исходит та же аура — «не приближайся». Неужели я ей действительно стал неприятен? Эта мысль вцепилась в голову, и от одной только догадки внутри всё сжалось, будто кто-то выкрутил сердце.

Я не знаю, что сделал. Весь день об этом думал — и ничего не вспомнил. Именно поэтому страшно.

А если я чем-то ранил её — пусть и неосознанно? Если теперь она… презирает меня?... Тогда какой уж тут фестивальный «псевдо-свиданец»… Тогда — всё. Конец.

Мысли понеслись дальше — уже к самым худшим сценариям, аж в животе защемило. Хотел спросить — и боялся спросить. Всё как во сне, где тонешь, но не можешь проснуться.

И тут вдруг…

— Сота, Кохару-тян! Последнее задание на сегодня! — Отец, уже успевший вернуться на кухню, выкрикнул это с каким-то подозрительным энтузиазмом.

Последнее задание? Может, уборка или посуда? Мы переглянулись с Сато-сан и, не понимая, пошли в кухню.

И что же мы видим — на плите дымятся два свежих панкейка.

— Пап, это… что?

— Пятый столик. Два медовых панкейка. Отнесёте вместе.

— Но… клиентов ведь уже нет?

— Как это нет? Вон же — двое сидят.

— Э?

— Рабочее время кончилось, теперь вы — клиенты.

С этими словами он подмигнул мне так выразительно, что я чуть не подавился воздухом. Н-неужели…?!

— Идите, поешьте вдвоём панкейков.

— Папа…!

Я готов был молиться всем богам за то, что мне достался именно этот чудо-отец… Хотя, если честно, неловкость никуда не делась.

И вот мы с Сато-сан сидим за столиком на террасе, в окружении вечернего света, окрашенного в тёплый закат, и… молча смотрим друг на друга

В итоге — мы так и не сказали друг другу ни слова.

«……»

Сато-сан, залитая мягким светом заката, молча ковыряла вилкой панкейк и спокойно ела, будто меня рядом вовсе не было. Я же — только и мог, что пить воду мелкими глотками, чтобы не задохнуться от пересохшего горла. Есть было невозможно.

Когда-то я уже сидел вот так, напротив её отца, господина Кадзухару. Но то был детский лепет по сравнению с нынешним напряжением. Иногда в семейных кафе попадаются парочки, которые ссорятся и потом сидят в тишине, уставившись каждая в свою сторону. Вот примерно так и выглядели мы сейчас.

«……»

С каждым кусочком, исчезающим с тарелки Сато-сан, моё собственное волнение только росло. Отец специально устроил нам этот момент — а я, как назло, сижу, не в силах выдавить ни слова. Жалкое зрелище.

…Что я вообще творю?

Всего-то нужно задать один вопрос: «Почему ты злишься?» Простая фраза. Но почему-то она весит больше, чем любые слова на свете. Стоит только произнести её — и будто что-то между нами окончательно изменится. Именно это чувство и держало меня от любого шага вперёд.

«……»

Я взглянул на Сато-сан. Она всё так же безмолвно ела, не поднимая глаз. И, как бы глупо это ни звучало в такой момент, её лицо показалось до невозможности красивым. Холодная, недосягаемая, как цветок на вершине горы — «ледяная Сато-сан». Так её называли в школе. Красота и отстранённость — в одном флаконе.

Да, теперь я понимал, почему одноклассники смотрят на неё с восхищением и лёгкой насмешкой. Но вот что я понял теперь наверняка: Я влюбился не в «ледяную Сато-сан». И уж точно не в ту, которую все видят. Потому что самое красивое в ней — это её улыбка.

— Сато-сан.

Рот сам собой раскрылся, слова сорвались естественно, как вдох. Хватит уже мучительно молчать. Я хочу говорить с ней. Хочу снова увидеть ту улыбку.

— Наверное, я сделал что-то, что тебя задело, да? Извини. Я весь день ломал голову, но, видимо, я слишком тупой и просто не понял…

— Ты ведь ходил с Ринкой-тян в дом с привидениями.

— Э?..

Она перебила меня. Дом с привидениями? Я моргнул, не сразу поняв, что услышал.

— А… ну да. В прошлую среду, кажется. Мы действительно туда заходили, но…

— Почему?

Сато-сан положила вилку и пристально посмотрела мне прямо в глаза. Такой взгляд — словно прожектор в темноте, от которого не спрячешься. Как она вообще узнала? — на секунду мелькнуло в голове, но под этим напором все мысли испарились.

— Эм… я тогда подрабатывал в «Котобуки». И случайно встретил Ринку-тян — она выбирала подарок подруге. Попросила помочь, ну я и согласился…

— И при чём тут дом с привидениями?

— Да я сам толком не понял… Она сказала, что давно хотела туда зайти, и потащила меня с собой…

— Фу-у-у, — протянула Сато-сан, с каким-то очень выразительным подтекстом.

…Ну вот теперь даже я понял. Даже я. Причина её злости — это…

— Подожди. Ты, случайно, не сердишься потому, что я пошёл в дом с привидениями с Ринкой-тян?...

— …Потому что это же свидание.

— С-свидание!?

От неожиданности я едва не подпрыгнул. Эти слова выбили меня из колеи так, что язык заплёлся.

— Какое свидание! Ринка-тян — ещё школьница, я отношусь к ней скорее как к младшей сестрёнке! Никаких особых чувств, клянусь! Да и с её стороны, уверен, то же самое! Так что, Сато-сан, тебе и волноваться не о чём…!

Договорив до этого места, я вдруг ощутил лёгкое покалывание сомнения. Нет. Неверно. Не ей нечего волноваться. Мне стоило думать о том, что она может волноваться.

— Прости. Я сказал глупость.

Не важно, что я на самом деле чувствовал. Не важно, что всё это было чисто случайно. Суть не в фактах. Суть в том, что я совсем не подумал о её чувствах. Я поступил бездумно — заставил свою девушку тревожиться, даже не осознав этого. И уже одно это было непростительно.

— Раз я заставил тебя переживать, значит, виноват только я. Я должен был отказаться, как бы ни просила Ринка-тян. Прости меня. Больше такого не будет.

Я низко поклонился. Не знал, простит ли она, но и не ждал этого. Ведь я действительно повёл себя недостойно — даже не понял, что может её задеть. Она ведь, наверное, всё ещё злится…?

Я осторожно взглянул на Сато-сан. Её лицо выглядело… странно. Губы капризно поджаты, взгляд в сторону, будто смущена — или сама не знает, как теперь быть. Но «ледяная Сато-сан», к которой все привыкли, в эту минуту будто растаяла.

— Не… не в этом дело, — тихо прошептала она.

— Я ведь вижу, как ты реагируешь. Понимаю, что Ринка-тян для тебя как младшая сестра… И мне это даже приятно. Но… дело совсем не в этом.

— Э…?

Не в этом!?

Теперь я был окончательно сбит с толку. Если не это, то что тогда?.. Я судорожно пытался вспомнить каждую деталь того дня, но ничего подозрительного не всплывало. И тут Сато-сан вдруг положила ладонь на стол.

Что… это значит? Я уставился на её руку, совершенно не понимая, чего она добивается. И тогда, краснея, она тихо произнесла:

— …Ты ведь со мной даже за руку не держался.

— Р-руку?..

Я моргнул, не сразу поняв смысл сказанного. А она всё больше краснела, опустила взгляд и почти шёпотом добавила:

— Ней ты держался за руку, а со мной — с тех пор, как мы встречаемся, — ни разу.

…Что я чувствовал в этот момент, словами не передать. Наверное, именно так человек ощущает удар молнии — ослепляющий, оглушающий, выбивающий почву из-под ног. Это нечестно… Как можно так сказать — и при этом остаться спокойным?

— …Да.

Я тихо выдохнул и опустил взгляд, накрывая её ладонь своей. Не знаю, чья рука горела сильнее — моя или её. Но в следующий миг Сато-сан крепко сжала мои пальцы.

Тонкие, тёплые, чуть дрожащие — но держат уверенно.

— …!

Я собрал всё своё мужество и ответил тем же — сжал её руку и встретился взглядом. Её щёки всё ещё пылали, но она произнесла:

— А ещё… я хочу, чтобы ты покормил меня панкейком.

— Покормил!?

— Да. И… не отпускай руку.

— Не отпуская руку!?

Она всё ещё продолжает!? Мой мозг уже дымился от перегрузки! А ведь одной рукой держать нож и нарезать панкейк — задача, прямо скажем, не из лёгких…

Пока я мучительно пытался разрезать этот злосчастный панкейк одной рукой, раздалось лёгкое, почти музыкальное «фуфу» — сдержанный смешок.

Я поднял голову — и увидел, что Сато-сан смеётся. Но это была не та улыбка, к которой я привык. На губах Сато-сан играла совсем иная, незнакомая улыбка — немного дерзкая, чуть дразнящая, с мягким блеском в глазах.

— Наконец-то, — сказала она тихо, — я увидела растерянное лицо Осио-куна.

Всё. Мой предел был пройден.

— Сато-сан……

От её взгляда невозможно было оторваться. В этих глазах светилось что-то тёплое, чарующее, будто тянущее к себе. Мир вокруг поблек, звуки растворились, и осталась только она.

Я, уже не отдавая себе отчёта, медленно потянулся к ней — словно втянутый какой-то силой…

— Э-э, Сота, Кохару-тян, извините, что мешаю, но…

— УВААА!?

— Х-хи!?

Мы с Сато-сан вскрикнули в унисон и тут же дёрнули руки в разные стороны. Повернувшись на голос, я увидел — прямо рядом, всего в паре шагов, стоял отец. Когда он вообще успел подойти!?

Я почувствовал, как кровь бросилась в лицо. Да ведь я… только что… при отце… собирался…!?

Мы оба, я и Сато-сан, сидели, прижимая ладони к бешено колотящимся сердцам, когда отец, словно ничего не заметив, протянул Сато-сан конверт.

— Вот, Кохару-тян, держи. Твоя сегодняшняя зарплата. А то забуду ещё.

— А-а… с-спасибо большое…!

Она всё ещё задыхалась, принимая конверт и аккуратно убирая его в сумочку. Лицо — уставшее, щёки пылают, но в глазах сияет лёгкое чувство выполненного долга.

Глядя на эту улыбку, я и сам невольно улыбнулся.

Хотя, если честно… Папа, мог бы хоть раз почувствовать момент и не появляться именно тогда, когда…!

Спасибо, что читаете!!!

Далее: Глава 4 «Фестиваль»