(приятного чтения!!!)

♠ 29 августа (суббота)

И вот, наконец, этот день настал.

По дороге от станции Оми к месту проведения фестиваля я слушал звон своих гэта* и погружался в мысли.

(П/П: Японские деревянные сандалии)

Да, гэта — потому что сегодня я был в юкате. И не в какой-нибудь, а в той самой, на которую я зарабатывал две недели, перебегая с одной подработки на другую.

За это я должен сказать спасибо Рэну. Потому что, когда я сказал, что иду на фестивальное свидание, он глянул на меня с видом «ты серьёзно?» и сказал:

— Ты что, на первое свидание с девушкой идёшь без юкаты? Реально?

Сказал так, будто смотрел на мусор. Это, честно говоря, задело, но благодаря ему я решился на покупку.

…Хотя, если честно, ехать одному в поезде из Сакуранивы до Оми в юкате было немного неловко. Но ладно, это уже позади!

Под стук гэта я шагал по вечернему городу. Людей в юкатах становилось всё больше, шум фестиваля приближался. Скоро я доберусь до парка, где договорился встретиться с Сато-сан.

До назначенного времени ещё полчаса, так что, конечно, она наверняка не пришла… — я был в этом уверен. Но…

— Э…?

В небольшом парке, в стороне от людной улицы, под мягким светом фонаря… Она сидела на детской качели, болтая ногами, и я потерял дар речи.

Если обозначить мои ошибки, то их было две. Первая — я думал, что пришёл слишком рано, и она точно ещё не успела. Вторая — был так занят своим нарядом, что совершенно забыл: она тоже может прийти в юкате.

И да — Сато-сан была в юкате.

— Сато… сан…

В этом маленьком, ничем не примечательном парке она выглядела так, будто освещала всё вокруг. Юката с рисунком гортензий — изящная, сдержанно нарядная — подчёркивала её красоту и придавала ей особое очарование. Обычно распущенные волосы были аккуратно заплетены и убраны — и это идеально сочеталось с образом.

«Украшает собой место» — вот что это значило.

Казалось, что вокруг неё — другой мир. Я стоял в стороне и просто не мог оторвать взгляда, пока…

— …Осио-кун?

Сато-сан заметила меня. Она спрыгнула с качели и, слегка пританцовывая, направилась ко мне.

— А, Сато-сан, ты уже пришла! Рановато же…

Я поспешно изобразил вид «только что подошёл». Признаваться, что стоял и любовался, было чересчур неловко.

— Хи-хи, слишком рано вышла… Хотя, помнишь, уже так было?

— Когда мы ездили на море? Точно, тогда тоже.

— …Эм…

Она слегка смутилась, покрутила прядь волос пальцем.

— Тебе… тебе идёт юката, Осио-кун. Ты такой… стильный, я даже растерялась.

— А ты — просто сногсшибательна. Честно, я даже засмотрелся.

— А-а… хаха…

Оба мы вспыхнули, отвели глаза. Неловкая пауза повисла между нами.

— Т-тогда, может, пойдём уже гулять по фестивалю!

— Д-да! Я так этого ждала, хахаха…

Неловкость стала невыносимой, и я поспешил сменить тему. Но, если начало у нас такое… сможем ли мы нормально провести вечер?.. С этими тревожными мыслями я сделал шаг — и почувствовал, как кто-то берёт меня за руку.

— Э…?

Обернувшись, я увидел, что это Сато-сан. Она слегка смущённо улыбнулась:

— Ну… чтоб не потеряться в толпе.

— …Да, верно.

Я выдержал паузу и мягко сжал её тёплую, изящную руку. Тишина между нами стала такой осязаемой, что даже звуки фестивальной музыки где-то вдали казались громче обычного.

— Всё ли у нас идёт как надо?.. — снова подумал я.

И тут вдруг:

— Ой! Да это же Кохарун, неужели!?

Мы едва вышли из парка к ряду палаток, как откуда-то послышался знакомый голос.

Я машинально обернулся в сторону голоса — и увидел в ларьке с яблоками в карамели маленькую девочку. Она стояла за прилавком и, увидев нас, распахнула глаза от удивления.

А?.. Кажется, я её где-то уже видел...

— Цуна-тян!? — первой вскрикнула Сато-сан.

И тут до меня дошло — это же та самая девочка, с которой Сато-сан выкладывала в «Минста» фото в парных костюмах призраков.

— Сато-сан, ты её знаешь?

— Ага! Это моя подруга — Цунаси Рэйко-тян! Мы недавно вместе подрабатывали. Она, кстати, первокурсница из старшей школы Сакуранивы!

— Правда?

Значит, она наша младшая... А я-то думал, что ей лет двенадцать, не больше. Хорошо, что Сато-сан пояснила заранее, а то я бы ещё ляпнул что-нибудь глупое.

— Кохарун, ты тоже пришла на фестиваль! — обрадовалась девочка.

— Да! А ты, Цуна-тян?

— Я тут за прилавком! Это папин ларёк! А это кто с тобой?

— Это Осио Со́та-кун! Мы одноклассники из Сакуранивы...

— Ооо, парень, значит? — с невинным видом уточнила она.

— Э… — Сато-сан явно растерялась.

Наверняка собиралась как-то завуалировать это, но девчонка её раскусила в две секунды.

— Н-но как ты догадалась…?

— Ну, если парень и девушка приходят вместе на фестиваль — тут и гадать нечего! Да и руки вот…

— Руки?

После этих слов Сато-сан опустила взгляд — и только тогда вспомнила, что всё это время держит меня за руку.

— А…!

Она тут же отпустила и, заливаясь краской, будто зависла — казалось, ещё чуть-чуть, и из ушей у неё повалит пар. А я, глядя на неё, тоже не знал, куда девать глаза.

— Вы ведь Осио-сан, да? — вдруг обратилась ко мне Цуна-тян, видимо, решив спасти ситуацию, пока Сато-сан в «режиме зависания».

— Эм, да… Приятно познакомиться, эм…

— Цуна-тян, и этого достаточно! — гордо заявила она.

Похоже, ей даже нравится это прозвище.

— А я буду звать вас Сота-сэмпай! Итак, Сота-сэмпай!

— Да?

Цуна-тян внимательно посмотрела мне в лицо, нахмурилась, будто что-то обдумала, а потом энергично кивнула:

— У вас лицо человека, который в ужастике точно доживёт до финала!

— Э… оригинальный комплимент…

— Это высшая похвала, поверьте

— Да?.. Ну, тогда спасибо…

Она была крошечной и милой, словно кукла, но при этом с довольно странным чувством юмора.

— Кохарун ведь не выживет в ужастике одна, — сказала она с серьёзным видом. — Так что берегите её, ладно? У меня и так друзей немного!

— Обещаю — постараюсь выжить вместе с ней, — усмехнулся я.

Цуна-тян явно из числа тех чудных, но добрых людей, что сразу располагают к себе. Я хотел сказать что-то похожее Сато-сан, но она всё ещё стояла в оцепенении, как манекен.

…Да, пожалуй, Цуна-тян права — в фильме ужасов Сато-сан точно бы не дожила до титров.

Мы купили у неё яблоко в карамели и пошли дальше вдоль рядов ларьков. И вдруг — снова знакомый голос:

— Ой, Кохару-тян! Это ты!?

На этот раз звали из ларька с окономияки. Там, в фартуке, стояла какая-то приветливая женщина, оживлённо махавшая нам рукой.

Лицо будто знакомое… может, и её Сато-сан знает? Неужели у неё на фестивале половина знакомых работает? Но Сато-сан прищурилась, всмотрелась — и тихо пробормотала:

— …А кто это?

— Ты не знаешь её!?

Женщина ведь так радостно машет, будто родную дочь увидела!

— …А! — наконец Сато-сан осознала что-то и побежала к ларьку.

Я поспешил за ней — и только тогда заметил, что рядом с женщиной стоит седовласый мужчина с устрашающим видом. Он был настолько огромен, что с расстояния его голова просто терялась за навесом, и я даже не понял, что это человек, пока не подошёл ближе.

И вот теперь я понял, почему Сато-сан так оживилась. Мы оба знали этого человека.

— Усио-сан! — радостно окликнула она.

Седой старик с телосложением профессионального борца посмотрел на неё сверху вниз — молча, с орлиным прищуром. Со стороны это, наверное, выглядело жутковато: «мускулистый дед пялится на школьницу». Но кто знает Усио-сан, тот понимает — у него просто такое лицо.

А женщина рядом с ним, та самая, что махала рукой, тут же весело заговорила:

— Привет, Кохару-тян! Я — Мицуэ, жена Усио! Муж рассказывал мне про тебя! Спасибо, что тогда подменяла меня на работе!

— А! Д-да, здравствуйте! — Сато-сан судорожно поклонилась, наконец поняв, кто перед ней.

Теперь и я вспомнил: мы ведь встречались, когда я был ребёнком. Не зря лицо показалось знакомым.

— Мицуэ-сан, давно не виделись, — обратился я.

— Ох! Сота-кун!? Ничего себе, как ты вырос! Ханами-сан мне про тебя иногда рассказывает!

Как и прежде, она была полной противоположностью своему молчаливому мужу — жизнерадостной и разговорчивой.

Однако…

— Кстати, Мицуэ-сан, а как вы вообще узнали, что это Сато-сан? Ведь вы же с ней лично не встречались?

— О! Вот и я хотела спросить! — подхватила Сато-сан, явно тоже озадаченная этим.

— Почему? Ну как же… —

Мицуэ-сан вдруг фыркнула от смеха.

— Кохару-тян! Когда ты у нас подрабатывала, ведь мы с тобой тогда сделали памятное фото! А мой муж, представь себе, распечатал его и повесил у себя — с таким трепетом хранит, что я уже и лицо запомнила!

— П-прямо так? —

Фотографию — и повесил? Усиро-тян?

В это даже трудно было поверить. Я заглянул ему в лицо — и впервые увидел на нём… странное выражение.

…Он что, смущается? Да, похоже на то. Только вот смущённый Усиро-сан выглядит всё равно довольно пугающе.

— Муж у меня, конечно, не самый разговорчивый, но Кохару-тян ему ужасно приглянулась! Приходи ещё, ладно? Вот, держите, окономияки с морепродуктами! Угощение от нас!

Не успели мы даже отказаться, как нас буквально осыпали словами и запихнули в руки по окономияки.

Сахарная вата, шоколадные бананы, ловля золотых рыбок, тир, вырезание фигурок… Весёлое время, как ни желай его продлить, всегда пролетает мгновенно. Когда часы перевалили за десять вечера, ряды с едой стали один за другим закрываться, а толпа заметно редела.

Начиналась послепраздничное время.

Мы с Сато-сан покинули шумную улицу и вернулись в тот самый парк, где договаривались встретиться в начале. Сели рядом на качели, что тихо поскрипывали — кии-кии — как будто сами грустили вместе с нами. Гул ярмарки ещё будто звенел в ушах.

— …Сколько осталось до следующего поезда? — Сато-сан посмотрела в небо и тихо произнесла.

В лунном свете её профиль казался невероятно хрупким… и прекрасным.

— Примерно двадцать минут,

— Вот как…

Она слегка раскачала ноги, и в её голосе звучала тихая грусть.

— …Лето тоже скоро закончится, да?

— …Ага.

Да, летние каникулы — длинные, но всё равно пролетают незаметно. И с каждым концом лета сердце будто кто-то сжимает — но в этом году особенно сильно.

Я сразу понял, почему. Потому что это первое лето, которое я провёл как парень Сато-сан. И теперь, когда оно подходит к концу, в груди смешались лёгкая грусть и предвкушение.

Ведь впереди новая пора — осень. Начнётся школа, а там и школьный фестиваль. Раньше это всё казалось просто чередой событий, но теперь, когда рядом Сато-сан, всё воспринимается иначе — всё кажется особенным.

…Но у меня была причина, по которой я не мог позволить себе закончить это лето просто так.

Я нащупал под кимоно маленький предмет, спрятанный в кармане. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. Давай, соберись! Ради этого ты и работал всё лето, разве нет!?

Стараясь сохранить спокойное лицо, я делал вид, что просто задумался, глядя в небо, а сам в голове буквально кричал на себя. Даже пару раз хлопнул по щекам.

…Если честно, я делал это уже десятки раз за сегодняшний день. И каждый раз всё срывалось. Вот почему сейчас уже ночь. Снаружи я спокоен, но внутри — паника.

Но тянуть больше нельзя. До поезда осталось минут пятнадцать. Лучшего момента не будет. И другого тоже.

Сейчас или никогда. Я глубоко вдохнул и, собравшись с духом, наконец произнёс фразу, которую репетировал весь день:

— Сато-сан! С днём…

— С днём рождения, Осио-кун!

— Э?..

Я замер, не успев понять, что произошло. Она… перебила мою реплику?

А потом Сато-сан, с закрытыми от смущения глазами, протянула ко мне руки, в которых держала что-то аккуратно завернутое. Это была — узкая длинная коробочка, перевязанная лентой.

— Это что?..

— Э-это… мой подарок тебе! На день рождения! Я узнала, что у тебя сегодня день рождения, и…

— День рождения…

Я машинально повторил её слова — будто пробуя их на вкус. …Да. Совсем вылетело из головы — но ведь сегодня, 29 августа, мой день рождения.

— Не знаю, понравится ли тебе, но… если примешь, я буду очень рада!

В её голосе послышалась едва заметная неуверенность, словно она боялась, что я откажусь. Полуошеломлённый, я аккуратно взял коробочку и спросил:

— …Можно открыть?

— Д-да! Конечно!

С разрешения Сато-сан я медленно снял ленту и открыл крышку. Было странное предчувствие — будто я уже знал, что найду внутри. И когда увидел содержимое, не смог сдержать улыбку.

— …Ха-ха…

Сато-сан растерянно моргнула.

— Э… Осио-кун, почему ты смеёшься…?

— Слушай, Сато-сан… ты ведь с кем-то советовалась, когда выбирала этот подарок, да?

Её и без того круглые глаза стали ещё круглее. Выражение лица было таким комичным, что я снова расхохотался.

Ну вот, теперь у того парня я в ещё большем долгу… второе "спасибо" за сегодня. Пока Сато-сан стояла в полном замешательстве, я достал из-за пазухи точно такую же коробочку.

— Э? Осио-кун… это что?..

— Это мой подарок тебе. С днём рождения, Сато-сан.

Она моргнула, не понимая.

— Н-но… мой день рождения уже давно прошёл…

— Знаю. Пятнадцатое мая, верно?

— Угу…

— Тогда мы только начинали встречаться, и я не успел ничего подарить. Поэтому решил исправиться — пусть и с опозданием.

Я протянул ей коробочку. Сато-сан взяла её — почти в трансе — открыла… и тоже засмеялась.

Теперь мы оба хохотали, глядя друг на друга, потому что всё стало предельно ясно без слов. В обеих коробках лежали одинаковые наручные часы. Простые, универсальные, подходящие и парням, и девушкам — стиль CW, около двадцати тысяч йен.

— У нас… парные, — сказала Сато-сан, застёгивая ремешок на запястье и слегка смущённо улыбаясь.

— Ага, одинаковые.

Я повторил её слова, тоже надевая часы, и снова не удержался от смеха.

— Значит, вот зачем ты так много подрабатывала, — улыбнулся я.

— А ты? Разве не по той же причине?

— Ну да… работал и в кафе, и на других подработках. Хотел купить и юкату, и подарок.

— А я, между прочим, подрабатывала в доме ужасов! В роли привидения!

— Что?! Ты — привидение!?

— Я чуть не умерла со страха сама! Особенно когда Цуна-тян меня увидела…

Мы долго смеялись, делясь историями о своих подработках — кто где работал, чтобы накопить на подарок. На наших запястьях тикали одинаковые часы, показывая, что следующий поезд уже ушёл. Но нам было всё равно — разговоров хватало ещё надолго.

Мы, наверное, забыли половину того, о чём говорили, но вот одно предложение я запомнил точно:

— Давай в следующем году снова встретимся здесь… в этих же часах.

Спасибо, что читаете!!!