Оно и понятно: для виверны орел был просто закуской на один зуб, так что о дружбе между ними не могло быть и речи.

То, что они считали себя назваными братьями, было скорее странным исключением из правил. Да и если бы орел знал других монстров, еще не факт, что они согласились бы помочь мне так же охотно, как виверна.

Людям доверять нельзя, а значит, животные — мой лучший вариант. Для начала нужно выбрать цель, а уже потом искать животных, которые помогут до нее добраться.

Я развернула карту. Выбрать цель было несложно: чем дальше и глуше, тем лучше.

Проблема заключалась в том, как туда добраться. Беглого взгляда на карту окрестностей хватило, чтобы понять: путь почти целиком пролегает через горы.

— Чтобы наладить контакт с животными, придется идти через лес.

А это значит, неизбежны ночевки под открытым небом. И если мне не удастся договориться с дикими зверями в горах, последствия могут быть плачевными.

То, что я могу с ними разговаривать, еще не гарантирует, что все животные бросятся мне помогать.

Выходит, мне нужно хотя бы минимальное снаряжение, чтобы обеспечить свою безопасность.

— Интересно, найдется ли в такой глуши лавка с магическими артефактами?..

Я-то думала, что деньги решают всё, но если на них нечего купить — это становится серьезной проблемой.

Если бы я не бросила свою сумку в предыдущем городе из-за преследования святых рыцарей, всё было бы куда проще.

[Анелли, мне пора. Птенцы, наверное, уже заждались.]

— А, да, конечно.

И без того было тоскливо, а тут еще и орел собрался улетать — на душе стало совсем паршиво. Но я натянула улыбку и попрощалась с ним.

Всё равно в густом лесу от орла толку будет мало, так что нет смысла тащить его за собой.

[Потом я познакомлю тебя со своими птенцами! Ведь Анелли — мой друг.]

— Обязательно. Расти их большими и сильными.

Хотя кто знает, свидимся ли мы вообще когда-нибудь... Я задумчиво смотрела, как орел взмывает высоко в небо.

Простояв на месте, пока он не превратился в крошечную точку, я наконец развернулась.

Есть хочется. Какой бы глухой ни была эта деревня, хоть какая-то забегаловка здесь должна быть?

Здание выглядело настолько убогим, что мне и в голову не пришло бы назвать его трактиром, и я едва не прошла мимо.

Если бы не доносившийся из приоткрытой двери шум голосов и запах еды, я бы даже не взглянула в его сторону. Немного поколебавшись, я решительно толкнула дверь.

Вместе с запахом еды на меня обрушилась волна застарелого пота и немытых тел. Помещение, видимо, вообще не проветривалось: воздух был спертым, тяжелым и удушливо жарким.

Я понимала, что сейчас не в том положении, чтобы привередничать, но тошнотворная вонь мгновенно отбила всякий аппетит.

В столице даже дешевые забегаловки не опускались до такого уровня. Хотя, если подумать, там они обслуживали толпы туристов, так что им волей-неволей приходилось держать марку.

Совершенно неожиданное препятствие. Я непроизвольно зажала нос рукой и замерла на пороге — как раз в тот момент, когда встретилась взглядом с работником, проносившимся мимо с горой тарелок.

Я поспешно опустила руку, но он явно успел заметить мой жест — отвернулся резко и холодно, даже не поздоровавшись.

Что ж, заявиться в заведение и тут же зажать нос — это и правда верх неприличия. Грех жаловаться на его недружелюбие.

Я принялась высматривать свободное место. За длинным деревянным столом плечом к плечу сидел добрый десяток человек. Судя по всему, здесь практиковалась подсадка к другим посетителям.

«Впереди меня ждут и худшие испытания, так что к такому нужно привыкать».

Но... ох, мне нужно было время. Ни в храме, ни скитаясь по гостиницам после побега, я еще ни разу не ела в подобных местах.

— Простите, а можно взять еду навынос?

Я спросила это, решив, что лучше уж поесть в одиночестве в тесной комнатушке на постоялом дворе. По крайней мере, там я не подавлюсь и меня не вывернет наизнанку от омерзения.

— Навынос?

Работник издал сухой смешок, словно услышал полнейшую нелепицу.

— Уж не знаю, из каких благородных краев вы к нам пожаловали, но у нас такого не водится.

Он даже не пытался скрыть насмешку. Назвал меня «благородной», но по его тону было ясно: он не видит ни малейшей причины обращаться со мной подобающе.

Скорее всего, потому, что я была одна. Настоящая аристократка никогда бы не разгуливала в одиночестве по такой глухомани.

— Тогда, может, поблизости есть пекарня...

— Деревня у нас маленькая, не заблудитесь. Вот только сможете ли вы там поесть? У них мухи прямо в тесто замешаны.

Может, просто поголодать?

Пока я всерьез обдумывала эту перспективу, я заметила, как несколько крестьян, сидевших в глубине зала, перешептываются, поглядывая в мою сторону.

В ту же секунду я развернулась и, не прощаясь, вышла. Я быстро шагала прочь от трактира, когда за спиной послышался топот нескольких пар ног.

Я попыталась сделать вид, что ничего не замечаю, и прибавила шагу, но меня быстро нагнали.

— Эй, подожди-ка.

— Куда это вы так торопитесь?

В их грубых окриках слышалась издевка. Стиснув зубы, я с деланным спокойствием обернулась.

Сколько им предложить, чтобы отвязались? Я прищурилась, изучая их лица, и один из мужчин нахмурился в ответ.

— Для такой глухомани вы выглядите слишком уж утонченно, госпожа.

— Интересно, если мы проводим вас домой, нам заплатят вознаграждение?

— Да по ней же видно — вылитая преступница в розыске!

От их перешептываний во рту пересохло. Хорошо, что они не узнали меня в лицо, но если так пойдет и дальше, они раздобудут листовки с моим лицом и всё поймут.

— Мои обстоятельства вас не касаются. Идите своей дорогой.

— Как это не касаются? Такие, как вы, госпожа — это ходячий кошелек, зуб даю.

— Точно, точно. Не упускать же такой шанс...

Крестьянин не договорил. Прямо перед нами внезапно возникла огромная черная тень. Это был массивный серый волк, бесшумно и молниеносно вклинившийся между мной и мужчинами.

— А-а-а, что это за зверюга?!

— Это же волк!

Испугавшись свирепого вида волка, обнажившего клыки и издавшего глухое рычание, крестьяне вздрогнули и попятились. Я, разумеется, тоже замерла от неожиданности.

[Напасть толпой на одного! Обижать сородичей недопустимо!]

Но больше всего меня поразил этот вопиюще праведный волчий клич.

— Б-быстрее, зовите ополчение!

— В деревню волк пришел!

Отступив на безопасное расстояние и поняв, что волк не собирается бросаться на них прямо сейчас, крестьяне развернулись и задали стрекача.

Проводив их бегство свирепым оскалом, волк повернул морду ко мне. В его черных глазах горел дикий, первобытный огонь.

Он оскалился.

[Отбиваться от стаи опасно. Где твой вожак?]

Ого, вот это удача. Волк-поборник справедливости.

С трудом подавляя восторг от этого неожиданного подарка судьбы, я только приоткрыла рот, чтобы ответить, как вдруг...

— Эй, я же просил не бросаться на людей!

[Я не желаю иметь дело с трусливыми и жалкими самцами.]

В мое поле зрения внезапно ворвался кто-то еще. Высокий, поджарый мужчина с ходу отвесил мне глубокий поклон, рассыпаясь в извинениях.

— Вы сильно испугались? Прошу прощения!

Первое, что бросилось в глаза, — копна растрепанных рыжих волос. Волнистые пряди, покрытые густым слоем дорожной пыли, явно выдавали в нем бродягу.

Видимо, решив, что я напугана до смерти, он затараторил, торопливо оправдываясь:

— Мне правда очень жаль. Не бойтесь, он только с виду грозный, но не кусается.

Он улыбнулся — открыто и обезоруживающе, пытаясь меня успокоить.

Из-под длинной челки мелькнули и тут же скрылись яркие золотистые глаза. Круглые, но со слегка приподнятыми уголками — точь-в-точь кошачьи.

Кот-то он кот, но из-за какой-то добродушной ауры казалось, что это кот с повадками собаки. Собакоподобный кот?

…Звучит как ругательство, но более точного описания не подобрать. А если добавить к этому его потрепанный вид, то он и правда походил на облезлого бродячего кота.

[Ты собирался пройти мимо сородича в беде! С таким подходом тебе никогда не стать вожаком!]

— Эй, из-за тебя леди испугалась!

[Отпусти меня! Жалкий трус! Когда ты уже вырастешь и станешь настоящим самцом?!]

— Не волнуйтесь, он сейчас сыт. Просто переполошился из-за шума.

[Подумать только, в моей стае такой никчемный самец! Какой позор!]

Я молча наблюдала за этой сюрреалистичной картиной: волк яростно мотал головой, а мужчина, которого мотало из стороны в сторону, упрямо висел на его шее, пытаясь удержать зверя.

Кем приходился этот мужчина волку — опекуном, хозяином или подчиненным — было неясно, но они явно были вместе.

И так же ясно было, что они абсолютно не понимали друг друга.

— Можешь его отпустить.

Мужчина, болтающийся на шее волка, с трудом поднял на меня взгляд. Всё равно его потуги удержать зверя выглядели жалко.

— Я не испугалась. Наоборот, благодаря этому волку я избежала неприятностей.

— …П-правда?

[Глупец! Ты растрепал мне всю шерсть!]

Как только мужчина разжал руки, волк с раздражением отряхнулся. Ах, до чего же шикарный зверь.

— Вы, я погляжу, не местные...

Не сводя глаз с волка, я как бы невзначай закинула удочку. Мне было совершенно ни к чему, чтобы этот парень узнал о моей способности понимать животных, так что лучше было бы остаться с волком наедине.

А для этого нужно было избавиться от рыжего.

— А, да. Я обычный искатель приключений.

— Не продашь мне этого волка?

— А?

Мужчина округлил глаза, опешив от моего предложения. Я приветливо улыбнулась и произнесла самым великодушным тоном, на который была способна:

— Мне как раз нужен такой храбрый волк. Назови свою цену, я заплачу.

Парень с растерянным видом неловко усмехнулся и покосился на волка.

— Прошу прощения, но он не продается.

— Я могу заплатить любую сумму, которую ты назовешь.

— Ни за какие деньги не продам.

Его голос прозвучал неожиданно твердо. Нахмурившись, я пару секунд сверлила его взглядом, а затем решила сменить тактику. Я посмотрела прямо в глаза волку и ласково произнесла:

— Ты мне нравишься. Пойдем со мной. Обещаю, будешь каждый день есть парное мясо.