Глава 4

— Некроманта, за которым вы гнались, уже успешно поймали?

— Его преследуют другие выдающиеся святые рыцари.

Значит, его спешно отозвали с незаконченного задания.

— Выходит, вы вернулись, оставив опасного преступника разгуливать на свободе. И все из-за того, что я покинула храм?

— Я лишь нахожусь там, куда указал мне Господь, и выполняю возложенный на меня долг.

— Но ведь из-за того, что вы находитесь здесь, число невинных жертв может возрасти?

— Рыцари, преследующие преступника, исключительно талантливы, они способны искоренить это зло. Вам не о чем беспокоиться.

Я на мгновение замолчала. Как только я перестала говорить, Самуэль тоже закрыл рот и просто смотрел на меня.

С того самого момента, как я открыла дверь, его поза не изменилась ни на йоту. Его прямая, непоколебимая осанка говорила сама за себя.

Этот мужчина обладал пугающим терпением и непробиваемым упрямством.

Простояв так некоторое время, словно готовясь играть со мной в гляделки до скончания веков, он вдруг шевельнулся. Медленно опустив взгляд, он тихо пояснил:

— Как я уже говорил, храм понимает, что Воскресшей требуется время на адаптацию. Я пришел лишь для того, чтобы обеспечить вашу безопасность, и не имею никаких иных намерений.

На словах — впору было рассыпаться в благодарностях. Да и бесстрастный тон Самуэля, казалось, лишь подтверждал его искренность.

Я криво усмехнулась и сделала шаг назад.

— Как вы и сказали, мне нужно время подумать. Однако впускать вас внутрь я не собираюсь, так что разбирайтесь сами.

Хлоп.

За плотно закрытой дверью не раздалось ни звука удаляющихся шагов. Видимо, он так и собирается стоять там, охраняя вход. Я свирепо уставилась на деревянную створку и глубоко вздохнула.

Некроманта могут поймать другие рыцари, но меня другие поймать не в силах — вот почему он здесь. Значит, он был единственным, кто мог меня выследить.

Причина, по которой это должен был быть именно он...

Я коснулась своей шеи. Пальцы нащупали артефакт смены внешности. Это сокровище храма, а у этого человека выдающаяся святая сила.

К тому же, совсем недавно его взгляд скользнул именно по моей шее. Что ж, все слишком очевидно, не так ли?

Я коротко, грустно рассмеялась. Да уж, я была слишком беспечна. С чего бы храму оставлять свои сокровища без присмотра? Но теперь, зная причину, я не повторю этой ошибки.

Осознание проблемы принесло некое облегчение. Как только напряжение спало, на меня с опозданием навалилась тяжелая усталость. Я сладко потянулась и направилась к кровати.

Чтобы сбежать, нужны силы, так что, пожалуй, стоит немного вздремнуть.

Снаружи, кажется, всё еще торчал Самуэль, но мне-то какое до этого дело?

«Нам бесконечно жаль, госпожа…»

Императорские слуги не смели поднять головы. И неудивительно. Пусть я была всего лишь невестой, по статусу я фактически приравнивалась к наследной принцессе.

Весь императорский дворец относился ко мне как к члену монаршей семьи. Все, кроме одного человека — моего жениха, Макселя.

«У Его Высочества возникли неотложные дела, поэтому он вынужден…»

Обливаясь потом, слуга перечислял причины, по которым Максель отменил нашу встречу. Международная обстановка, посланники из главного храма и прочие красивые оправдания.

Но я была дочерью Роамов. Я родилась и воспитывалась с единственной целью — стать императрицей. Все мое обучение сводилось к тому, чтобы выжить в этом дворце, поэтому похождения Макселя не могли укрыться от моих глаз.

Меня учили, что, став императрицей, возможно, придется закрывать глаза на интрижки мужа. Да, такие уроки тоже были.

Будь у меня хоть немного душевного равновесия, возможно, я бы вспомнила эти наставления и послушно последовала им. Но в тот день я не могла этого сделать. В тот день…

Видеть, как в мой собственный день рождения он развлекается с другой женщиной, да еще и с дочерью из разорившейся семьи — это было выше моих сил.

В высшем свете уже начали шептаться и посмеиваться над тем, что вторая дочь дома Роам впала в немилость кронпринца, а необычайная общительность и доброта Лилии как раз начали привлекать всеобщее внимание.

«Похоже, его высочество забыл. Ступай и напомни ему о нашем уговоре. И скажи это так громко, чтобы услышали все присутствующие».

Я с улыбкой отвергла предложение слуги вернуться домой.

«Неважно, кто сейчас рядом с ним, они все должны услышать твои слова. Понял?»

Слуга выполнил мой приказ и передал сообщение Макселю, который был в компании Лилии. Передал четко и ясно, чтобы стоявшая рядом Лилия всё прекрасно расслышала.

В тот день я полдня просидела в пустой гостиной дворца кронпринца, а затем вернулась домой. Отец отчитал меня, заявив, что я и так стану кронпринцессой, если просто буду сидеть тихо, и незачем было так унижаться, цепляясь за принца. Старшая сестра лишь цокнула языком и отвернулась.

Мать тяжело вздохнула и промолчала, а младший брат прятался за ее спиной, нерешительно поглядывая на меня.

Именно такие вещи по-настоящему растаптывали мою гордость. Именно такие.

На следующий день я заявилась на вечеринку, где присутствовала Лилия, и вылила бокал вина ей на голову. А затем, как нечто само собой разумеющееся, влепила пощечину Макселю, который стоял рядом с ней.

Это видели все. Все были в шоке. И именно с того дня моя дурная слава вспыхнула ярким пламенем.

За то, что я подняла руку на члена императорской семьи, меня должны были немедленно казнить. Но мой статус невесты и обстоятельства предыдущего дня были приняты во внимание. Его Величество смягчил наказание, заменив его тремя месяцами домашнего ареста.

— Лучше бы меня тогда казнили.

Может, тогда я бы не воскресла?

С этой нелепой мыслью я поднялась с постели. Кровать была ужасной, из-за чего я то и дело просыпалась, но даже несколько часов сна помогли немного снять усталость.

Я села на краю кровати, массируя пульсирующие виски. Голова, еще тяжелая после сна, постепенно прояснялась.

Я-то думала, почему с самого пробуждения в голову лезут всякие глупости, а оказалось, за те жалкие часы сна мне приснился этот паршивый кошмар. Надо же, приснился Максель.

— С самого утра день не задался.

Раздраженно пробормотав это, я не задумываясь распахнула дверь, чтобы попросить воды для умывания. И тут же замерла, наткнувшись на гигантскую фигуру.

— Вы рано проснулись.

Ах, точно. Тут же был этот тип.

— Значит, вы... кажется, сир Самуэль?

Я не сдержалась, и голос прозвучал резче, чем хотелось бы. Самуэль без малейших изменений в лице кивнул.

— Да, благодарю, что запомнили.

— Вы так и простояли здесь всю ночь?

— Как я уже говорил, это ради вашей безопасности. Не обращайте на меня внимания.

Не люблю я таких дотошных мужчин.

Скрестив руки на груди, я криво прислонилась к дверному косяку и холодно бросила:

— Я собираюсь умываться, так что не могу не обращать внимания. Знаете ли, мне как-то некомфортно спокойно раздеваться, зная, что прямо за дверью торчит мужчина.

— Вам не о чем беспокоиться.

— Думаете, это так просто сделать, как сказать?

Мой раздраженный тон заставил Самуэля запнуться. Он едва заметно нахмурился, а затем без тени колебаний отчеканил:

— Даже если госпожа воскресшая предстанет передо мной полностью обнаженной, это не произведет на меня ни малейшего впечатления.

Ого. Ишь ты, каков наглец.

Упрямство и гордость, мелькнувшие в его пепельных глазах, ясно давали понять, что за характер кроется внутри.

Ага, значит, ты у нас из тех, кто не лезет за словом в карман? Услышь такое другие аристократки, они бы, наверное, разрыдались от стыда или сбежали прочь. В крайнем случае, стушевались бы.

— Какое облегчающее признание. В таком случае я разденусь со спокойной душой.

Но что поделать? Я-то не из таких.

— Я запомню вашу уверенность. Если вдруг во время мытья мне станет жарко, я без колебаний открою дверь, полагаясь на ваши слова.

Бросив это равнодушным тоном, я отвернулась, даже не дожидаясь ответа. Казалось, я физически ощущаю его взгляд спиной.

Ха, как же это раздражает. Как бы мне от него избавиться, чтобы выиграть побольше времени?

Убедившись, что дверь закрыта, я, шаркая ногами, вернулась к кровати. Рухнула на нее как попало и, уткнувшись лицом в одеяло, погрузилась в раздумья.

Мое обнаженное тело не произведет на него впечатления?

Вспомнив этот донельзя самонадеянный голос, я непроизвольно сжала кулаки.

Я резко вскочила, снова открыла дверь и вышла. Самуэль, стоявший в той же позе, что и минуту назад, посмотрел на меня.

Пройдя мимо него, я нашла работника гостиницы и, несмотря на раннее утро, велела подготовить мне ванну.

Причем наказала принести самую большую бадью и обязательно налить ее до самых краев.

Я нарочно плескалась так, чтобы было слышно, но Самуэль за дверью даже не шелохнулся. Вот же упорный ублюдок.

Говорят, первое, чему учатся слуги Божьи, попадая в храм, — это терпению. Похоже, это чистая правда.

В итоге я приняла совершенно не запланированную ванну и, несмотря на раннее пробуждение, впустую потратила всё утро.

Если Самуэль добивался именно такой бессмысленной задержки, то он превосходно справился со своей задачей.

— Я буду охранять вас на расстоянии, так что не обращайте внимания и занимайтесь своими делами, — великодушно предложил Самуэль, когда я, полностью собравшись, все еще не решалась покинуть комнату.

— Откуда мне знать, что вы там будете делать?

— Неважно, что вы будете делать, меня это не касается.

— И то верно. Вы ведь из тех, кто может стоять за дверью, пока я моюсь, и не испытывать никаких эмоций. Значит, вам действительно плевать, чем я занимаюсь.

Почему слова Самуэля звучат для меня так раздражающе? Наверное, из-за моего собственного испорченного характера?

— Совершенно верно. Рад, что утренний инцидент это наглядно доказал.

Я уже начинаю путаться: он отвечает на прямой смысл моих слов или парирует мой скрытый сарказм?

Если так пойдет и дальше, я потрачу драгоценное время на бессмысленные перепалки.

Я решила пока просто выйти из гостиницы. Самуэль последовал за мной, держась на приличном расстоянии.

Пока я шла, мой разум успокоился, и я смогла трезво оценить ситуацию.

И в конце концов пришла к выводу, что на данный момент лучше его терпеть. Поразмыслив, я поняла, что присутствие одного этого рыцаря может быть мне даже на руку.

Через этот город ежедневно проходят тысячи паломников и туристов, поэтому, какие бы предлоги ни придумывали, долго держать его закрытым не получится.

Чем дольше продлится блокада, тем больше посыплется жалоб, и тогда им придется раскрыть истинную причину закрытия ворот.

Естественно, храм этого не хочет, поэтому они и призвали Самуэля, чтобы как можно скорее, без лишнего шума, заполучить меня обратно.