Глава 5

Самуэль не обманул ожиданий храма.

Поскольку он так легко нашел меня, храм, доверяя его навыкам, со спокойной душой откроет городские ворота, и строгие досмотры вернутся в привычное русло. Ослабление проверок в городе было мне только на руку.

Словно в подтверждение моих догадок, внезапные патрули на улицах исчезли.

Теперь-то я смогу найти грузовую повозку и тайком выбраться отсюда. А если и не повозку, то что угодно — теперь у меня появилось больше вариантов.

Теребя висящее на шее храмовое сокровище, я спокойно приводила мысли в порядок. Снять его и отвлечь внимание Самуэля хотя бы на время — вполне реально.

Проблема заключалась в том, что этого времени у меня будет немного, и за этот короткий промежуток мне нужно успеть гарантированно покинуть город.

Связываться с теневым дельцом, чтобы снова искать повозку или лошадей — слишком долго.

Если честно, я думала, что в городе найдутся хоть какие-то лазейки в стенах, но кто же знал, что за ними так тщательно следят. Может, лучше поискать подземные стоки?

Перебирая в уме возможные варианты, я не заметила, как мы подошли к продуктовой лавке. Самуэль, до этого хранивший молчание, видимо, удивившись столь неожиданному месту, подал голос:

— Вы сами готовите еду?

— А что? Думаете, я за всю жизнь и пальца о палец не ударила?

По правде говоря, я никогда в жизни не готовила своими руками.

Но я мастерски умела делать вид, будто всё происходящее для меня — привычное дело. Как истинная дочь дома Роам, я была просто обязана уметь пускать пыль в глаза.

Прямо как моя матушка, разыгрывающая сейчас шумный спектакль и уверяющая всех, что слегла от тоски по дочери.

— Вам не обязательно утруждать себя подобным.

— Это мое хобби.

Набрав корзинку желудей, я равнодушно подняла глаза. Мельком взглянув на высокое небо, я заметила крошечную точку — птицу, кружащую в вышине. Затем я непринужденно перевела взгляд на прилавки.

— …Интересно, свежее ли мясо в этой лавке.

Я обошла десятки мясных лавок в поисках парного мяса, с которого еще капала кровь.

Мое поведение явно казалось Самуэлю странным, но, видимо, оно было слишком незначительным, чтобы поднимать шум из-за подозрений, так что он меня не останавливал. Может, он и впрямь поверил, что я серьезно увлекаюсь кулинарией.

От природы я обладала разрушительной способностью портить всё, к чему прикасалась, но во времена моей жизни в доме Роам об этом никто даже не догадывался.

Даже платок, который я подарила Макселю, был вышит лучшей мастерицей, но все вокруг были уверены, что это моя работа.

Говорили, что Лилия славилась своими золотыми руками. Она прекрасно справлялась с домашними делами и умела создавать изящные вещицы, так что я часто слышала, как она одаривает знакомых безделушками или сладостями собственного приготовления. Платок, которым пользовался Максель, тоже был творением Лилии.

Лилия во многом была моей полной противоположностью.

Девушка из разорившейся семьи, которая случайно завела дружбу с мелким аристократом и перебралась в столицу, затем случайно попалась на глаза какому-то заурядному графу и получила его покровительство, а после снова случайно получила драгоценный шанс присутствовать на императорском банкете.

Судя по слухам, вся ее жизнь состояла из череды случайных удач. Совсем не то, что моя жизнь, расписанная по минутам с самого рождения.

— Госпожа воскресшая?

Тихий оклик вырвал меня из раздумий. Мясник, завернувший кусок сырого, сочащегося кровью мяса, неловко переминался с ноги на ногу, косясь на Самуэля. Я с опозданием потянулась, чтобы забрать сверток, но Самуэль опередил меня.

— Я понесу.

Видимо, он решил, что я застыла в нерешительности, побрезговав брать сырое мясо своими руками.

Я было хотела выхватить у него сверток, но передумала. Мяса было много, оно было тяжелым, да еще и воняло кровью, так что тащить его самой мне совершенно не хотелось. Раз уж он сам вызвался помочь из-за своего недопонимания, зачем отказываться?

— Тогда возвращаемся в комнату.

— Вы не будете готовить сегодня?

— Ага. Устала, пока покупала ингредиенты.

— Вы собираетесь оставить сырое мясо в комнате?

— А что не так?

Если оставить сырое мясо в тесной комнатушке, она, естественно, насквозь провоняет. Да и само мясо потеряет свежесть, а то и вовсе протухнет.

Для человека, который своими глазами видел, как я извелась в поисках парного мяса, мои действия, конечно же, казались лишенными всякой логики.

Но, к сожалению, я не собиралась ничего ему объяснять. Более того, в глубине души я надеялась, что он сделает какие-нибудь свои, неправильные выводы.

— Боитесь, что я использую его для черной магии?

— Я этого не говорил.

— Вы и сами понимаете, что это невозможно. Говорят, злые сущности жаждут свежей жизненной силы, а что толку от мертвого куска мяса?

Когда я равнодушно пробормотала это, лицо Самуэля обдало холодом. Впрочем, страшно мне ни капли не было.

— Я просто хочу заставить вас помучиться. Я сейчас издеваюсь над вами.

— Вот этим?

— Ага. Блюдом, приготовленным из этого мяса, я собираюсь угостить именно вас.

Я обошла кучу лавок в поисках парного мяса, которое мне даже не нужно, специально оставлю его тухнуть, а потом приготовлю из него варево и скормлю тебе. Потому что я хочу поиздеваться над тобой.

Мои слова были предельно ясны. Любой, кто умел слушать, без труда распознал бы сочащуюся из них злобу.

Я смотрела на Самуэля, надеясь увидеть на его лице хоть каплю отвращения. Но его пепельные глаза оставались бесстрастными.

— Господь ниспосылает нам испытания в самых разных формах. Как Его слуга, я обязан принимать их со смирением.

— …Пошли скорее. Я хочу отдохнуть.

Ах, как же я устала.

Видимо, мои эмоции слишком явно отразились на лице, потому что Самуэль с легким недоумением спросил:

— Если издевательства требуют от вас таких душевных затрат, есть ли смысл так утруждаться?

— Вы сейчас спрашиваете, есть ли у меня причины издеваться над вами?

— Да.

— Злодеяние есть злодеяние, зачем ему какие-то грандиозные причины? Вы, должно быть, не слышали слухов обо мне. Я ведь славилась своей невероятной жестокостью.

— Став воскресшей, вы вольны оставить свое мирское имя в прошлом.

— Как это сделали вы?

Желание язвить пропало. Вместо него внутри разлился ледяной холод.

Самуэль не ответил на мой встречный вопрос. Впрочем, мне и не нужен был ответ — его молчание было красноречивее любого подтверждения. Не сбавляя шага, я равнодушно бросила:

— Я не посвящала свою жизнь храму.

— Но вы — Воскресшая.

Мне показалось, что к горлу подступила тошнота. Я действительно собиралась оставить свое мирское имя в прошлом, как и сказал Самуэль, но уж точно не потому, что стала какой-то там «Воскресшей».

— Меня зовут не Воскресшая, сир Самуэль.

Едва слова слетели с губ, я почувствовала легкий укол сожаления.

И зачем я вообще пытаюсь вести диалог с этим фанатиком, который даже необъяснимую злобу принимает как божественное испытание?

Судя по его упертости, он наверняка даже имени моего не знает.

— Господь...

— Если продолжите свои проповеди...

Я, до этого смотревшая только вперед, резко остановилась. Указав подбородком на сверток в руках Самуэля, я на полном серьезе предупредила:

— Господь ниспошлет вам испытание в виде поедания сырого мяса.

Самуэль закрыл рот.

Даже ему, видимо, не улыбалась перспектива жевать кусок мяса, с которого капает кровь. Благодаря этому остаток пути прошел в относительной тишине.

Это был первый раз, когда его вера оказалась хоть в чем-то полезной.

Ночной ветер был холодным. Поскольку окно оставалось открытым уже больше часа, воздух в комнате остыл настолько, что не отличался от уличного.

Я ждала, повесив кусок сырого мяса на подоконник. Не слишком ли самонадеянно было рассчитывать, что этот запах крови дойдет до самых небес?

Я настороженно вглядывалась в темноту за окном, опасаясь, как бы вместо того, кого я звала, на запах не сбежалось какое-нибудь бродячее зверье, когда вдруг раздался шум крыльев, и в окно влетела огромная черная тень.

[Анелли!]

Белка, увлеченно грызшая желудь, испуганно прыгнула мне на колени. Погладив ее по спинке кончиками пальцев, я посмотрела на окно.

Увидев белую птичью голову, просунувшуюся снаружи, я с облегчением выдохнула.

— Ты опоздал.

В ответ на мой упрекающий шепот орел хлопнул крыльями.

[Ты ждала меня, Анелли?]

— Да.

Когда я покорно кивнула, свирепые глаза орла уставились на меня.

Его пронзительный взгляд казался гневным, но на самом деле орел обладал довольно покладистым нравом.

Хоть он когда-то и пытался напасть на белку, но после того, как я начала подкармливать его сырым мясом, он больше никогда не делал подобных попыток.

[Откуда ты узнала, что я прилетел?]

— А как я могла не узнать?

Его наивный вопрос вызвал у меня смешок. Он ведь летал по всему небу и во все горло выкрикивал мое имя.

[Ты слышала?]

— Ага.

Я знала, что кроме меня его голос никто не поймет, но всё равно мое сердце сжималось от страха, что нас могут услышать. Было так неловко постоянно ловить себя на том, что я непроизвольно поворачиваю голову в ту сторону, откуда доносились его крики.

— Ты вернулся, чтобы помочь мне?

[Анелли дала мне свежего мяса! Благодаря тебе мои птенцы хорошо растут!]

Этот орел-отец появился во дворе главного храма в поисках еды для своих птенцов.

Именно поэтому он был так безмерно благодарен мне за то, что я старательно добывала для него мясо. За то, что не дала его детям умереть с голоду.

…Даже дикий зверь способен так заботиться о своем потомстве.

С усилием отогнав внезапно нахлынувшие эмоции, я наклонилась к голове орла.

— У тебя есть план?

[Я поговорил со своим старшим пернатым братцем!]

Орел гордо вскинул желтый клюв.

Старшим братцем?

[Он сказал, что сможет поднять Анелли и перенести!]

— Что?

От абсурдности ситуации мой голос невольно дрогнул и сорвался. Тут же зажав рот рукой, я покосилась на дверь и на мгновение затаила дыхание.

Самуэль ведь всё еще стоит там, снаружи. Прикусив язык, я взяла себя в руки и снова перешла на шепот.

— Разве бывают настолько огромные птицы?

[Угу!]

Судя по его уверенному взгляду, он не врал.

— И когда это можно устроить?

[Хм, для этого нужно, чтобы Анелли была в месте, где братец сможет тебя подхватить.]

Понятное дело: птице, способной поднять в воздух человека, негде будет развернуться в узком переулке.

Значит, центральная площадь города подойдет лучше всего? Глубоко вздохнув и погрузившись в раздумья, я мельком взглянула на дверь. Но ведь нужно еще как-то избавиться от Самуэля.

Теребя артефакт на шее, я вдруг посмотрела на белку, сидящую у меня на коленях. Если уж на то пошло, по части проворства с ней никто не сравнится.

— Отлично, это наш последний план.

Белка, обнимавшая свой желудь, недоуменно уставилась на меня. Встретившись с ней взглядом, я мягко улыбнулась.

В ее черных, как бусинки, глазах смутно отразилось мое лицо.