То, что я упала с лошади и отделалась лишь легкими ушибами, казалось куда большим божественным чудом, чем приживление отрубленной головы.

Хотя, если подумать, Богу было бы обидно: только-только пришил человеку голову обратно, а он тут же берет и умирает, свернув шею при падении.

Самуэль, закончив осматривать все видимые повреждения, достал из-за пазухи свернутый в трубку лист бумаги. Положив несколько таких листов на землю, он сосредоточил энергию на кончиках пальцев, и вдруг вспыхнуло белое пламя.

— Пусть это и пещера, но обычный костер поисковые отряды могут заметить. А с этим всё будет в порядке.

— Это огонь?

Выглядело как пламя, но бумага совершенно не горела. Скорее, она просто служила якорем, удерживающим огонь на месте.

— Сконцентрированная святая сила выделяет достаточно тепла, чтобы вы могли согреться.

— Это же не обычный огонь, который горит сам по себе. Раз это святая сила, значит, вам придется постоянно тратить энергию на ее поддержание? Звучит крайне неэффективно.

Не обращая внимания на мое ворчание, Самуэль невозмутимо увеличил пламя.

От огненного шара размером с кулак исходил ощутимый жар. Поразительно, как человек с таким ледяным лицом может излучать такую теплую святую силу.

— Даже так, оставлять раненую мерзнуть в холодном ночном воздухе в таких суровых условиях было бы глупо.

— Зачем так растрачивать святую силу? Могли бы просто оттащить меня в деревню.

Мой вопрос заставил Самуэля на мгновение замолчать. Но затем он спокойно ответил:

— В деревне всё еще могут оставаться солдаты Роамов. Вы хотите с ними встретиться?

— А, значит, вы не можете отдать меня Роамам. Глупый вопрос.

«Ну да. Если он сейчас покажет меня Роамам, они могут меня отобрать. Наверное, он ждет, пока они уйдут, чтобы тихонько забрать меня себе».

Я равнодушно покачала головой и уже собиралась лечь на небрежно брошенный на землю плащ, как Самуэль вдруг снял свой камзол и расстелил его поверх.

— От земли тянет холодом.

— …Даже если вы будете так любезны, я не собираюсь отвечать вам взаимностью.

— Пусть ваши травмы и неестественно легкие для такого падения, вы всё равно ранены. И я должен обеспечить вам соответствующий уход.

От слов Самуэля я прищурилась.

Значит, эта забота продиктована исключительно тем, что я ранена.

Видимо, с его точки зрения мои травмы требуют как минимум пары дней постельного режима. Но зная свою скорость регенерации, я была уверена, что уже к завтрашнему утру восстановлю достаточно сил для побега.

Разумеется, просвещать его на этот счет я не собиралась.

— Надав. Иди сюда.

Сейчас у меня не было ни сил, ни желания препираться с Самуэлем, поэтому я решила просто игнорировать его.

Тем более, что он прав: если мы выйдем сейчас, то рискуем наткнуться на солдат с факелами, прочесывающих лес.

— Вы действительно можете управлять монстрами?

Спросил Самуэль, нахмурившись, когда Надав, сложив свое массивное тело, послушно уселся рядом со мной.

— У меня нет такой способности.

По лицу Самуэля было ясно, что он мне ни капли не верит. Верит он или нет — это его дело, но мне не хотелось, чтобы меня считали кем-то, кто «управляет» монстрами.

— Просто я не отталкиваю существ, которым я нравлюсь. Всех, кроме людей. К тому же, помимо людей, в этом мире полно других созданий, достойных божьей любви.

Я думала, он возмутится, обвинив меня в искажении сути божественного покровительства, но Самуэль лишь молча смотрел на меня.

Не выдержав его пристального взгляда, я первой отвернулась.

По сравнению с нашей первой встречей, его отношение стало странно мягким, и это почему-то раздражало. Что заставило его изменить свое мнение?

Уж лучше бы он вел себя как прежний фанатик, с ним было бы проще.

— Как вы меня нашли?

Я решила перевести тему, и он ответил без колебаний:

— Оставить след из крови, уводящий в другую сторону — это было хорошее, молниеносное решение. Сир Арин увел свой отряд в противоположном направлении.

Кровь на земле принадлежала не мне, а кролику, которому Надав случайно наступил на лапу.

Я пригрозила кролику, что съем его, если он немедленно не побежит в другую сторону. Перепуганный зверек, несмотря на рану, бросился наутек. Рана была не смертельной, так что он, наверное, убежал довольно далеко.

Я-то думала, что для импровизации это был отличный план, а он, оказывается, всё разгадал? Вау, чем больше я узнаю этого мужчину, тем больше он меня бесит.

— Я не напрашивалась на комплименты. Я спросила, как вы меня нашли.

— Не могу сказать.

— Я же сейчас умру от любопытства. Первый раз — совпадение, второй — удача, но сейчас это уже вызывает обоснованные подозрения, не так ли?

Что именно во мне он чувствует?

— Вы повесили на меня следящее заклинание?

— Я не использую магию.

— Тогда что?

— Моя единственная сила — это божье благословение.

«Ох уж эти святоши!»

Выслушав его проникновенный ответ, я аж передернулась и резко переспросила:

— Хотите сказать, Бог даровал вам способность выслеживать людей?

Под моим настойчивым напором он в конце концов отвернулся. Для него, обычно такого невозмутимого, это была весьма бурная реакция.

— Отдыхайте.

Такое откровенное уклонение от ответа лишь раззадорило меня. Нахмурившись, я оторвалась от Надава и подошла к Самуэлю.

— Сир Самуэль.

Как только я потянулась к его руке, он опередил меня. В мгновение ока его огромная ладонь легла мне на шею.

В ту же секунду Надав приставил к горлу Самуэля свой гигантский меч, готовый снести ему голову.

[Убери руки от Босса!]

— Надав. Опусти меч.

Он держал меня за шею, но не сжимал ее. Скорее, его пальцы просто мягко обхватили изгиб моей шеи.

Он не собирался меня душить. Я чувствовала, как грубая ткань его перчатки скользит по моей коже. Именно там, где остался шрам от приращенной головы.

Самуэль, неотрывно глядя на мой шрам, медленно разомкнул губы.

— Потому что вы — Воскресшая.

Вопреки его суровому лицу, прикосновение было на удивление бережным. Казалось, он даже испытывал некое благоговение.

Неужели он чувствует остатки святой силы, которую Бог использовал, чтобы прикрепить мою голову?

Если так, то это уже перебор, не находите? Мало того, что воскресил без спроса, так еще и встроил маячок для слежки?

В таком случае это скорее божье проклятие, а не благословение.

— Как бы вы ни прятались, я всё равно найду вас. Так не лучше ли просто пойти со мной?

Отпустив меня, он молча отвел взгляд. Достав из-за пазухи еще несколько свернутых листков бумаги, он увеличил пламя и продолжил:

— Я не стану мешать вам сбегать. Но позвольте мне охранять вас вместо этого монстра.

То, что он не собирался мешать моим побегам, было неожиданно, но его предложение заменить монстра в качестве телохранителя — ничуть.

Ведь принять защиту святого рыцаря означало фактически отдаться в руки храма.

Если Самуэль будет рядом, моим конечным пунктом назначения неизбежно станет храм.

Стоило мне фыркнуть, как Надав, до этого опустивший меч и просто наблюдавший, издал свирепый рык.

— Надав, терпи.

[Босс, я снесу ему голову прямо сейчас.]

— Я сказала, терпи.

«Этот мужчина обладает одной из самых мощных святых сил в храме, а ты — монстр с атрибутом тьмы. Это тебе не с обычными солдатами драться. Ты можешь просто испариться».

Но вслух я этого сказать не могла, поэтому лишь пронзила Надава суровым взглядом.

Ты же дюллахан, пробудившийся из-за меня, так что должен понимать мои мысли с полувзгляда, верно?

Вложив весь этот смысл в свой взгляд, я посмотрела на него. Надав поник и отступил. Прямо как нашкодивший пес, поджавший хвост после нагоняя.

Я же из-за тебя переживаю, ты вообще понял, что я имела в виду?

Я уже собиралась отчитать Надава, который явно всё понял неправильно, как Самуэль вдруг снова заговорил:

— Тот мужчина, которого вы держали при себе, сбежал один.

Мужчина, которого я держала при себе?

Не сразу сообразив, о ком речь, я обернулась к Самуэлю и только тогда вспомнила о своем спутнике.

«А, значит, Зенон благополучно сбежал, не попавшись храмовым солдатам. Впрочем, учитывая, что с ним Несси и его богатый опыт скитаний, я и не сомневалась, что он выберется».

— Что ж, хорошо, что он спасся.

Строго говоря, это я сбежала одна. Ведь это я бросила Зенона и пустилась наутек.

Бросить человека без нормальных объяснений... представляю, в каком он был шоке.

Мое безмятежное беспокойство о благополучии Зенона заставило Самуэля нахмуриться.

Что-то в моих словах явно пришлось ему не по вкусу. На его лице, до этого сохранявшем спокойствие, проступила легкая тень гнева.

— Вы всегда держите при себе людей, которым нельзя доверять?

Нет, это был не гнев, а скорее раздражение. Выпалив эти слова, Самуэль на секунду замялся, а затем произнес сдавленным голосом:

— Тем, кто пустил в вас стрелу, был сир Арин.

А.

Не то чтобы я была разочарована или чувствовала себя преданной, но горечь от этих слов всё же осталась.

Арин стрелял в меня... Видимо, Роамы отдали приказ найти меня любыми средствами. Для семьи, ищущей «любимую дочь», это был весьма радикальный приказ.

Могу поспорить, приказ отца звучал так: «Мне плевать в каком виде, лишь бы дышала, просто доставьте ее сюда».

— Говорят, он был вашим рыцарем. Я впервые слышу, чтобы рыцарь угрожал стрелой леди, которой он служил. Тем более зная, что падение с лошади может стоить ей жизни.

В голосе Самуэля звучали нескрываемое отвращение и презрение. Пусть они и принадлежали к разным орденам, но, будучи рыцарем, он, видимо, испытывал испанский стыд за поступок Арина.

И тут до меня дошло, почему он вел себя так странно после нашей встречи.

— Если это вызвало у вас жалость...

Какая же бесполезная сентиментальность. Жалеть кого-то, и не кого-нибудь, а меня.

— Оставьте ее при себе. Она мне не нужна.