«...Черт возьми».

Слетев с лошади, я кубарем покатилась по земле и остановилась, лишь когда уткнулась лицом в грязь.

[Босс!]

Кажется, Надав в панике звал меня, но в ушах так звенело, что я почти ничего не слышала.

Голова шла кругом, всё тело ныло от тупой боли. Я не умерла, но, надеюсь, кости целы...

Тяжело дыша, я почувствовала, как кто-то поднимает меня на руки. Это был Надав, вернувший себе облик дюллахана.

Эй, тебе нельзя показываться в таком виде храмовникам...

[Прошу прощения, Босс.]

Он взвалил меня на плечо, как мешок с картошкой, и мы продолжили побег. Не знаю, как это зрелище выглядит в глазах преследователей, но вряд ли оно внушает оптимизм.

Даже хуже. Меня ведь уже однажды «похитила» виверна.

Они наверняка истолкуют всё на свой лад.

Теперь я стану Воскресшей, похищенной дюллаханом...

Я просто закрыла глаза.

***

— Госпожа Воскресшая!

— Госпожа Анелли!

— Здесь кровь!

— Госпожа в опасности! Мы должны немедленно спасти ее!

С отвращением глядя на Арина, раздающего приказы солдатам, Самуэль стиснул зубы и отвернулся.

За мгновение до того, как шустрой Анелли удалось скрыться в лесу, в нее попала стрела, выпущенная кем-то из поискового отряда Роамов.

«Даже не знаю, кто из них опаснее».

Самуэль, стоявший чуть позади, прекрасно видел, что стрелу выпустил не кто иной, как Арин.

Арин Тосон когда-то был личным рыцарем Анелли Роам. Самуэль даже видел, как этот человек со слезами на глазах молился Богу, благодаря его за шанс искупить вину за то, что не смог защитить свою госпожу в прошлом.

И этот самый человек хладнокровно выстрелил в свою госпожу. Каким бы сильным ни было его желание поймать ее, такой поступок не поддавался никакому логическому объяснению.

Но еще больше Самуэля поразила реакция солдат Роамов: они ничуть не удивились действиям Арина. Казалось, безопасность Анелли их совершенно не заботит.

Наоборот, они подбадривали друг друга, заявляя, что раз Воскресшая смогла пережить отсечение головы, то какая-то царапина ей не повредит, и приказывали схватить ее любой ценой.

Самуэль даже краем уха слышал о награде тому, кто первым поймает Анелли.

«Назначить награду за поимку собственной дочери — это безумие».

Самуэль подавил рвущуюся наружу усмешку. Но скрыть презрение во взгляде, брошенном на солдат Роамов, ему не удалось.

— Ха.

Посвятив себя служению храму, Самуэль перестал интересоваться мирскими делами. Его семья принадлежала к аристократии и верно служила императору, но он давно оставил всё это позади, дав обет посвятить свою жизнь Богу.

О дурной славе Анелли Роам он слышал краем уха, да и то знал меньше, чем большинство обывателей.

Поэтому он понятия не имел, что из себя представляет семья Роам.

И если бы он не увидел своими глазами, как Арин стреляет в ту, кого называл своей госпожой, ему бы и впредь не было до этого дела.

— Сир Самуэль.

— Вы поймали того человека?

— ...Простите.

Анелли точно была не одна: ее сопровождал какой-то мужчина. Самуэль, устроивший засаду у реки, разделил свой отряд надвое, чтобы схватить обоих, но план провалился.

Сам Самуэль бросился в погоню за Анелли, а поимку мужчины поручил солдатам, будучи уверенным, что это не составит труда. И они упустили его.

— Он использовал высокоуровневые магические артефакты.

Мельком взглянув на мямлящего оправдания солдата, Самуэль молча отвернулся.

Из-за высокой травы он не видел самого падения, но, судя по всему, стрела всё же достигла цели, и Анелли упала с лошади. Подойдя к месту происшествия позже, он обнаружил пятна крови и примятую траву.

Самуэль еще раз окинул взглядом уже осмотренное место. По словам солдат Роамов, бежавших в авангарде, упавшую Анелли похитил монстр.

Раз уж об этом твердили в один голос несколько человек, скорее всего, монстр и правда был.

«Похитил ли?»

Самуэль вспомнил, как Анелли улетала из города, оседлав гигантскую виверну.

Интуиция подсказывала ему, что и в этот раз ни о каком похищении не могло быть и речи.

— Если люди из храма найдут госпожу, вы обязаны подать нам сигнал.

К Самуэлю подошел Арин, до этого суетливо раздававший указания солдатам.

— Говорят, вы обладаете поразительным талантом находить нашу госпожу.

Он явно нервничал, опасаясь, что Самуэль найдет Анелли первым. После секундного молчания Самуэль бесстрастно ответил:

— Вряд ли. Я всего лишь скромный слуга Божий. Без его всемогущего руководства я слеп и беспомощен.

— Вот как?

— Да. Думаю, именно вы найдете госпожу Воскресшую быстрее всех.

Холодный взгляд Самуэля упал на пятна крови на земле.

— ...Вы ведь даже выстрелить в нее не побоялись.

— Госпожа оказалась так добра, что сама оставила нам кровавый след, чтобы мы смогли спасти ее. Мой долг — оправдать ее ожидания.

Похоже, он и правда верил, что сможет выследить Анелли по пятнам крови. Отвернувшись от взбудораженного Арина, Самуэль сухо закончил разговор:

— Да пребудет с вами милость Божья.

Самуэль посмотрел туда, куда вел кровавый след: поисковый отряд Роамов деловито зажигал факелы. Солдаты храма с тревогой переглядывались, глядя на них. Самуэль обратился к своим людям:

— Оказывайте содействие сиру Арину.

— Но сир Самуэль...

— Я буду действовать самостоятельно. Если люди Роамов спросят, скажите, что я отправился с докладом в храм.

Бросив взгляд на светлеющую на фоне темнеющего неба тропинку, уходящую вглубь леса, Самуэль развернулся. Он взял у носильщика аптечку и медикаменты.

«Она недалеко. Нужно спешить, пока не стемнело окончательно».

Он двигался уверенно, не колеблясь даже в сгущающихся сумерках, потому что точно знал, куда идет.

Вскоре его силуэт растворился в лесной чаще.

***

Погрузившийся во мрак лес выглядел зловеще.

Самуэль ступал осторожно. В какой-то момент крики ночных птиц и шорохи диких животных стихли. В этой неестественной тишине лишь хруст веток под его сапогами раздавался пугающе громко.

До предела обострив чувства и двигаясь медленно, Самуэль вдруг остановился. Впереди показался неглубокий водоем.

Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды. Замерев на месте и выровняв дыхание, Самуэль медленно опустил руку на рукоять меча.

— Поисковые отряды совсем близко.

Тихо произнес он, не спеша оборачиваясь.

— Если поднимешь шум, они нас найдут.

Там, куда он обернулся, стояла огромная черная тень — она появилась так тихо, что Самуэль даже не заметил как. В темноте леса было трудно разглядеть детали, но черный доспех всадника, восседавшего на черном коне, угадывался отчетливо.

Крепче сжав рукоять меча, готовый выхватить его в любую секунду, Самуэль стиснул челюсти.

Существо перед ним не было человеком. Из-под воротника доспеха, там, где должна была быть голова, клубился странный черный дым.

Это был дюллахан.

«...Проклятье».

То, что аура этого существа отличалась от ауры обычных дюллаханов, не было игрой воображения.

Да, от него исходила тьма, но ее плотность и глубина были совершенно иными, чем у тех дюллаханов, с которыми Самуэлю доводилось сталкиваться раньше.

— Так это ты. Тот самый монстр, что похитил госпожу Воскресшую.

В ответ на слова Самуэля дюллахан угрожающе выпрямился в седле, но во взгляде рыцаря не появилось ни тени страха.

— Или, может, это был выбор защитить своего мастера?

Самуэль склонялся ко второму варианту. Доказательством служило то, что дюллахан лишь угрожал ему, но не нападал.

Он хотел, чтобы Самуэль испугался и ушел. Дюллаханы редко действовали столь осмысленно.

Неужели после виверны она подчинила себе еще и дюллахана? Воскресшая, избранная Богом, способна повелевать монстрами?

Нахмурившись, Самуэль сверлил дюллахана взглядом, а затем тихо спросил:

— Это приказ твоего мастера — преградить мне путь, даже рискуя быть уничтоженным?

Ему было плевать, понимает ли его дюллахан. Он обращался к монстру, но хотел, чтобы его услышал совсем другой человек.

Повисла тяжелая тишина. Самуэль, выждав мгновение, уже собирался обнажить меч, как вдруг...

— Разве я не говорила? Не люблю навязчивых мужчин.

Равнодушный голос разрезал повисшую тишину. Самуэль резко выдохнул, встретившись взглядом с фиалковыми глазами, ясно сияющими даже в темноте.

— И с каждой минутой вы нравитесь мне всё меньше.

Несмотря на мягкий тембр, ее взгляд был ледяным. В нем сквозило легкое раздражение. В тусклом лунном свете ее лицо казалось мертвенно-бледным, словно в нем не было ни единой кровинки.

Увидев этот непреклонный взгляд на лице человека, который, казалось, вот-вот потеряет сознание, Самуэль полностью убрал руку с эфеса меча. А затем перевел взгляд на ее руку.

— Для начала позвольте вас перевязать.

***

Я думала, он тут же подаст сигнал поисковому отряду, что нашел меня.

Но Самуэль, едва увидев меня, сразу же достал аптечку и медикаменты. Он тщательно осмотрел не только рану от стрелы, но и все ушибы и ссадины, полученные при падении. Он явно вел себя не так, как я ожидала.

— Ничего серьезного, даже переломов нет. Удивительно, учитывая, что вы упали с лошади на полном скаку.

— Вот уж точно. Даже если наплевать на жизнь, сломай я ногу, убегать было бы куда сложнее. Какая досада для вас, что я цела, да?

На мою колкость он никак не отреагировал, продолжая осматривать мое колено. Надав не отходил от нас ни на шаг, бдительно следя, чтобы Самуэль не причинил мне вреда.

Одного присутствия нависающего над ним огромного дюллахана было бы достаточно, чтобы вывести из равновесия кого угодно, но Самуэль оставался невозмутим.

Воскресшая, которая упала с лошади, но не получила ни единого перелома, и защищающий ее дюллахан.

Возможно, эта комбинация была настолько абсурдной, что он просто решил отказаться от попыток осмыслить реальность.

Честно говоря, я и сама была удивлена тем, что мои руки и ноги остались целы.

Когда Надав, закинув меня на плечо, уносил с места падения, у меня так кружилась голова, что я была на грани обморока.

Тогда я всерьез подумала, что на этот раз мне точно конец.

«Но…»

Стоило мне немного поспать в неглубокой пещере, которую нашел Надав, как мое состояние чудесным образом улучшилось. Даже кровь из раны на руке перестала хлестать.

«А уж после того, как Самуэль так профессионально обработал раны, я точно быстро пойду на поправку».