Новое утро не принесло ничего кроме усталости и страха. Настенька всю ночь ворочалась, и я постоянно просыпалась, боясь, чтобы ей вновь не приснились кошмары. Что-то неуловимо изменилось в нашем окружении — я это чувствовала, но никак не могла понять, что именно меня так напрягает.

Проблема в этой ночи? Или же вечере? Да, определённо, всё началось ещё вечером: необычный туман, Настенькины кошмары, её истеричное желание вернуться домой. Я изо всех сил гнала от себя мысли о том, что наши соседи как-то с этим связаны, но сложно справиться со страхом, особенно, если его настоящий источник неизвестен. Вчерашний разговор про стригу спокойствия не добавлял, скорее наоборот. Ведьма, которая питается чужой кровью и жизненными силами, которая стремится к возрождению и укреплению своих сил. Нет, не может этого быть, просто бред. Но почему тогда моя бабушка регулярно упоминала о стриге? Разве не для того, чтобы предупредить меня?

Я погладила дочку по голове и встала с постели. Пока я собиралась на работу и собирала Настеньку, невесёлые мысли безостановочно крутились у меня в голове. От кого пыталась защитить меня бабушка? О ком предупреждала? Жива ли ещё та стрига, про которую она рассказывала сказку, или уже мертва? И что из этих двух вариантов — худшее развитие событий?

Оставался только один вопрос, самый главный: кем была эта стрига? Если посчитать людей, оставшихся в посёлке, то вариантов крайне мало, да и не факт, что ведьма ещё была жива. От этих размышлений у меня ещё сильнее заболела голова. Сложно было сосредоточиться на работе, даже окружение деток не помогало. Я уже задумалась о том, а не повлияла ли находка бабушкиных записей на моё восприятие? Быть может, бабушка просто записывала сказки? Да, точно, так всё и было. Я тихо выдохнула, пытаясь прогнать мрачные думы и успокоиться.

Я осталась в садике одна. Света с детьми вышли во двор, чтобы они могли поиграть на свежем воздухе, я же должна была остаться на подхвате, если кто-то из детей захочет пить, замерзнет или вернётся обратно. Кроме нас в этом крыле здания была только одна нянечка, которая сейчас заправляла постели после тихого часа.

Заварив себе чаю, я стояла в раздевалке, расположенной между закрытой кухней и нашим отделом, и смотрела в окно. Всё-таки две пары глаз, присматривающих за нашими детками, куда лучше. Из окна можно было рассмотреть игровую площадку, окруженную деревьями, угол пустого бассейна — интересно, а летом он работает? — и небольшую беседку, под которой столпились воспитательницы из других отделов.

Чай был ужасно горячим и, к тому же, на вкус преотвратным, но выбирать тут не приходилось. Я попыталась взглядом отыскать Настеньку, но так и не смогла её заметить. Вздохнув, поднесла чашку к губам, подула на обжигающую поверхность, будто и правда могло в данном случае хоть как-то помочь, и уже собиралась сделать маленький глоток, как снаружи раздался женский крик. Встрепенувшись, я сразу принялась всматриваться в происходящее на улице, а сердце пропустило удар.

Не помню как именно, но уже через несколько секунд я сама оказалась во дворе и бежала по направлению к дочке. Чуть впереди были две другие воспитательницы, но не они меня волновали, а то, что с минуты на минуту на мою девочку накинется большая чёрная собака. Одна из женщин подхватила с земли ветку и бросила в собаку, а вторая с другой кинулась следом, чтобы отогнать рычащего зверя. Я оказалась возле Настеньки, подхватила её на руки и отбежала назад, наблюдая, как коллеги пытаются отогнать это существо подальше. Казалось, будто псу всё равно на все их потуги. Настенька в моих руках задрожала, всхлипнула и зашлась громким плачем.

Я прижала её крепче к груди, губами касаясь мягких волос. Меня саму трясло не слабее, чем дочку. Собака отступила, а женщины мигом подошли ко мне. Я боялась отпустить дочку хотя бы на секунду, и их приближение восприняла как нечто угрожающее, хотя как раз именно эти люди практически спасли мою девочку. Пришлось взять себя в руки и стиснуть зубы, одной лишь силой воли заставляя остаться на месте, а не отпрянуть от женщин. Одна из них погладила Настю по плечу, улыбнулась нам и что-то сказала. Я так ничего и не поняла, только кивнула ей в ответ и тоже натянула улыбку. Вторая сквозь зубы тоже что-то шипела в ту сторону, куда убежал пёс. Скорее всего, ругалась.

Воспитательницы, как ни в чём не бывало, вернулись обратно к беседке и принялись что-то бурно обсуждать. Одна лишь Светлана никак не отреагировала на произошедшее, но мне сейчас было не до неё. Я отнесла Настю обратно в садик, сделала ей чаю и дала печенье. На вопросы о том, сильно ли она испугалась, Настя ни слова не сказала, только насупилась и тихонько сёрбала чай. Я со вздохом опустилась рядом, аккуратно поглаживая её по плечам. Внутри поднималась волна злости. Злость на себя, на ситуацию, на Свету. В конце-то концов! Она ведь наша воспитательница! Она отвечает за всех детей из своей группы, и за Настю в том числе!

Попросив нянечку приглядеть за моей дочкой, я собралась пойти к Свете и высказать ей по этому поводу. Злоба на её безответственность и пренебрежение жизнью ребёнка буквально распирала меня. Даже те две незнакомые мне воспитательницы, и то кинулись на помощь Настеньке, но только не она. Из-за её безалаберности моя дочка могла пострадать!

Я вышла во двор, твёрдым шагом направившись к беседке, в которой осталась только Света с ещё одной женщиной. Вторую я сегодня не видела, но в данном случае наличие свидетелей меня совсем не волновало и не смущало. Ветер поднялся, взметнув в воздух осенние листья, и до меня донеслись какие-то слова, обрывок фразы, заставивший всё тело напрячься и тут же окаменеть.

— Не знаю, что это было. — Это явно голос Светы. — С этим ребёнком что-то не то.

— О чём ты? — со знакомым акцентом, который я уже окрестила местным, раздалось в ответ.

— Она не боялась собаки, представляешь? Ты вообще видела, чтобы ребёнок спокойно стоял и смотрел, как собака рычит на него? Я никогда. Плачут, кричат — да, но не стоят столбом.

— Может, у неё с головой что-то не то?

С головой не то?! Ах ты! И я бы кинулась на эту идиотку, посмевшую назвать мою дочку неполноценной, если бы не услышала отчётливо ответ Светы.

— Нет. Она заплакала, когда мать её пришла. Она не боялась собаки, Люб. Это собака боялась её.

***

Шёл уже последний час рабочего дня, а я всё никак не могла успокоиться. Что значит собака боялась мою дочку? Бред какой-то! Но внутренний голос подсказывал, что если и бред, то почему я в тот момент не вступила в полемику, а ушла, оставив женщин продолжить разговор? Или дело в том, что я тоже чувствую что-то неладное в произошедшем за последние дни?

Нет, я не думаю, что с Настей что-то не так. Я думаю, что Настя — чья-то цель. Цель стриги, если быть точной. А разве такие существа не должны оберегать от нападок того, кого считают своим? Или во всём этом кроется другая причина? Всё же, поразмыслив ещё немного, я пришла к выводу, что ни в этом посёлке, ни в том, где мы с дочкой поселились, я не видела ни одной собаки. Вообще. Ни собак, ни кошек, ни другой живности, которую, по идее, должны разводить жители. Если с оттоком людей из селений всё понятно, то в чём причина массового исчезновение живности? И почему, когда одно животное всё-таки появилось, оно накинулось именно на мою дочь?

Чем больше я об этом думала, тем более взвинченной становилась, и тем сильнее болела моя голова. Я едва сдерживала себя, чтобы не сорваться на ком-то — профессия такой роскоши мне не позволит. Пришлось переключиться на что-то другое, на мысли иного толка. Например, я задумалась над тем, успела ли Родика заняться обещанным переводом? Чем быстрее я пойму суть сущности стриги, тем быстрее смогу придумать, как с этим разобраться. Я всё ещё не могла поверить, что всерьёз размышляю над тем, как побороть сверхъестественного монстра.

Покачав головой, я вручила последнего ребёнка его матери и поспешила собрать Настеньку. Не хотелось бы, чтобы сегодня повторилась та же сцена с туманом, что и вчера. Да и кто знает, что на самом деле кроется в этом вязком плотном облаке, заполняющим всё вокруг каждую ночь. Быть может, он служит укрытием для стриги? Как знать.

Дорога домой в точности повторяла предыдущий вечер. Только в этот раз я знала чего ожидать и не выпускала Настю из объятий. Туман был таким же плотным, но не давил так сильно, как вчера. Подойдя к дому соседей, я без лишних раздумий толкнула калитку ногой и подошла к боковой двери, постучав кулаком. К моему удивлению, дверь открыл Мирча.

— Добрый вечер. — Я постаралась улыбнуться. — Родика дома?

— Нет. — Он качнул головой, даже не поприветствовав нас. Плохой знак.

— А когда будет? — Я не собиралась сдаваться, это всё слишком важно для меня, для нас.

— Не знаю. — Тут лицо Мирчи немного смягчилось, он вздохнул. — Заболела она. Отвёз днём в больницу.

— Что такое? — Нехорошее предчувствие комком сжалось внутри. — С ней что-то серьёзное? Всё будет хорошо?

Судя по всему, вопросы не очень понравились Мирче. Он нахмурился, поджал губы чуть ли не до самого носа, затем махнул рукой и зашёл в дом. Я хотела было проследовать за ним, приняв это за приглашение, но Мирча тут же снова показался на пороге и протянул мне сложенный вдвое листок.

— Вот. Родика попросила тебе передать.

— Спасибо.

Кивнув, я приняла лист и уже собиралась развернуть, как вздрогнула от захлопнувшейся передо мной двери. Делать было нечего. Засунув записку в карман, я направилась домой. Рутинные домашние дела позволили немного отвлечься от произошедшего, но невольно мыслями я всё-таки возвращалась к тому, что случилось днём. Времени до сна оставалось ещё навалом, поэтому я оставила Настеньку играть на чердаке, а сама спустилась вниз и достала отданный Мирчей лист.

С ходу удалось понять, что написанное в этой записке — часть перевода бабушкиных записей. Я присела на край диванчика и углубилась в изучение переведённой Родикой страницы. Первой значилась надпись: «Прямой перевод», а дальше следовало пояснение. Я присмотрелась к аккуратно выведенным округлым буквам — так обычно пишут в начальных классах, когда только учатся выводить слова.

Стрига, произносится, как стригэ — это крик, призыв к крику. Пометка ниже более мелким почерком гласила: «Кричи». Итак, это понятно. Далее шли все те описания, которые прошлым вечером Родика мне зачитала вслух. Про разницу между мёртвой стригой и живой. После этого уже началось кое-что более интересное, а именно — упоминание про животных.

Я едва не выронила лист из рук, когда дошла до момента, где было сказано, что животные обычно реагируют на присутствие ведьмы. Например, собака может залаять, если почувствует приближение этого существа. Тут до меня и дошло! Вот почему в посёлке не осталось ни собак, ни кошек, ни другой живности — они, как сигнал к присутствию мёртвой ведьмы. Наверняка, она их всех просто уничтожила.

Но почему тогда сегодня собака едва не напала на Настеньку? Холодная липкая волна прошлась от затылка вдоль по всему моему телу. Я поняла. Я всё поняла. На странице-описании стриги не было ни одного упоминания о том, что она боится солнечного света, но было сказано, что ведьма легко принимает человеческий облик. Собака, которая рычала на садик, не конкретно на Настю, а…

Всё дело в том, что стрига следит за нами.