Я перечитала заметки Родики несколько раз, всё больше убеждаясь в собственной правоте. Если свести все ниточки воедино, то получится, что стрига в самом деле следит за мной и моей девочкой. Зачем? Что мы вообще ей сделали? Во всём виновато бабушкино наследство… И тут меня осенило: точно, бабушкин дом! В посёлке осталось всего несколько жилых домов, включая наш, и, раз стрига на них не нападает, а только на нас, дело в земле. Я, конечно, засомневалась в адекватности этой мысли, но других идей у меня просто не было.

Какова вероятность, что стригу просто привлекают дети? В таком случае, она могла бы нападать на детей в соседнем посёлке, там, где я сейчас работаю. Значит, проблема в самом деле кроется в этой земле. Чем бабушка так насолила этой полуведьме? Второе озарение пришло так же внезапно. С кем у бабушки был конфликт в последнее время? Всё верно… Я подскочила к окну, откуда виднелся следующий участок: только крыша и часть дома где-то до середины. Такой ограниченный обзор был связан с тем, что дом бабы Гали.

Всё сошлось: то, как эта старуха смотрела на нас с дочкой, её ругань с бабушкой, рассказ Родики. Совпало абсолютно всё. Но нельзя кидаться с голословными обвинениями на, возможно, непричастную ко всему этому женщину. И, тем более, нельзя так безрассудно приближаться к смертоносному алчному сверхъестественному существу, если, конечно, та таковым является.

Я вздохнула, сложила бумагу в несколько раз и засунула в карман вязанной кофты. Сил отойти от окна у меня просто не было, и виной тому был безграничный страх перед неизвестным. В голове безостановочно роились самые разнообразные мысли. Может, нам лучше уехать? Нет, уехать не получится. Долги, проблемы… Может, попробовать перебрать в то самое соседнее село? А отпустит ли нас стрига? И на какие деньги, в конце концов? Что же мне тогда делать?

Дрожь пробежалась по телу, волной пройдясь от плеч по рукам в самые кончики пальцев, и я поспешила сжать ими края кофты. Мне нельзя раскисать, не в таких условиях. Взяв себя в итоге в руки, я поднялась на чердак, сказала Насте ложиться и сама начала готовиться ко сну. Если бы не произошедшее этим днём, я быть может и внимания не обратила бы, но… Настенька послушно сидела на кровати: волосы распущены, руки сложены на коленях, немигающий взгляд устремлён в окно… Дрожь вернулась с удвоенной, сопровождённая холодком.

Я кинулась стенному шкафу, распахнула его и вынула первое попавшееся покрывало. Затем полезла за сумкой, перехватив там упаковку с канцелярскими кнопками, которые обычно использовала, чтобы крепить детские рисунки к стенам. Дальше дело оставалось за малым. Уже через несколько минут покрывало закрывало всё окно, с трудом зафиксированное со всех сторон теми самыми кнопками с цветными шляпками. Это, конечно, нелегко, но, учитывая, что крепить их приходилось к дереву, мне было гораздо легче, хоть и потребовалось использовать целый коробок.

Закончив, я повернулась к Настеньке, но она так и не изменила позу. Надо было с этим тоже разобраться, но, в первую очередь, я должна была позаботиться о её безопасности, остальное — потом. Оставалось ещё надеяться, что до утра кнопки выдержат.

Проснулась я посреди ночи от жуткого скрежета: леденящего душу, кошмарного звука. Ощущение было, будто кто-то скребёт чем-то металлическим по окну. Липкий страх вновь наполнил тело, но мне пришлось пересилить его и себя, чтобы встать с кровати. Я кинула беглый взгляд в сторону: Настя не проснулась — это хорошо. Поднявшись, я на цыпочках направилась в сторону окна. Я должна увидеть это существо. Должна убедиться, что стрига реальна, что это не просто плод моей фантазии!

Стопы и ладони покрылись противным холодным потом, меня трясло, но я продолжала осторожно двигаться по направлению к источнику шума. Этот скрежет наверняка мог бы свести с ума всего за одну ночь, не рискуй я сейчас попытаться спугнуть это существо и останься на месте. Я подошла совсем близко, а звук внезапно стал тише, будто кто-то по ту сторону стекла тоже прислушивался, стараясь различить мои шаги или даже дыхание.

Дрожащей ладонью я коснулась первой кнопки, удерживающей покрывало сбоку, и отцепила её. Затем пришёл черёд второй и третьей, четвёртой. Решив, что этого достаточно, я сглотнула и подцепила ткань кончиками пальцев. Что-то было не так… Но осознала я это уже слишком поздно. Я уже отодвинула покрывало немного вбок и практически заглянула на улицу, когда поняла: скрежет прекратился. В следующее же мгновение мой взгляд пересёкся с кроваво-красными глазами на сером фоне нечеловеческой плоти.

***

Это был не сон. Совершенно точно это был не сон! Стоило мне прикрыть веки, как перед внутренним взором снова возникало ужасное лицо, словно из серого усохшего пергамента с налитыми кровью глазами. Я едва не лишилась чувств, когда его увидела, и сразу отскочила назад, наверное, даже закричала, но крика своего не слышала.

О крике я догадалась, потому что Настя проснулась и заплакала от испуга. Но прежде, чем броситься её утешать, я едва ли не кубарем слетела на первый этаж, захватила кочергу от печи и снова устремилась наверх. На этот раз за покрывалом никого не оказалось. Я перевела дух, обняла дочку и продержала её в своих объятиях до самого утра. Кочергу так и оставила рядом, прислонив к краю постели. На всякий случай.

Видимо, усталость и нервное перенапряжение сказались на моей психике и сознании, потому что я не выдержала и прикорнула где-то на пару часов перед самым рассветом. Уже собираясь на работу я думала над тем, как бы мне добраться до Родики, чтобы попросить перевести оставшиеся листы. Раз уж в бабушкиных записях расписана вовсе не сказка, а реальные факты, значит там должны быть и способы устранения этого гадкого существа.

Направляясь по извилистой тропе прочь от дома, я обернулась, но взгляд упал на соседнее строение, где жила баба Галя. На мгновение мне даже показалось, что занавески на её окне колыхнулись, будто кто-то быстрым движением руки попытался их задёрнуть. Но вот показалось ли?

Проходя мимо дома Родики, я заметила во дворе Мирчу и помахала ему. Он мигом откликнулся и подошёл к нам поближе.

— На работу? — поинтересовался Мирча вместо приветствия. Я кивнула.

— Как Родика?

— Эй, нормально.

Мирча встряхнул руками, словно пытаясь избавиться от чего-то на ладонях, и отвёл глаза, выдавая себя этими нарочитыми жестами с потрохами. Не так там всё легко и просто на самом деле.

— Я могла бы её навестить?

Мне хотелось, чтобы эта фраза прозвучала, как приглашение, но вышло нечто жалостливое и просящее. Как я сама буквально несколько секунд назад, Мирча тоже почувствовал неладное, но уже с моей стороны. Я изо всех сил пыталась придать своей улыбке естественный вид. Получилось? Судя по недоверчивому взгляду Мирчи, ответ отрицательный. Перестав притворяться, я решила идти ва-банк.

— Послушай, Родика на днях обещала кое-что сделать для меня…

И вот как теперь просить дальше? Зная, что она лежит в больнице, причём неизвестно с какой проблемой… А что, если этим монстром была Родика? Нет, из-за стресса и недосыпа в мою голову полезли совсем уж бредовые мысли. Мирча молчал, но это его молчание мне показалось неприятным. Создалось ощущение, что он знает куда больше и просто не хочет ничего со мной обсуждать. У меня появилась новая догадка: Родика рассказала и, что вероятнее всего, показала ему бабушкину тетрадь.

— Я могу забрать свою тетрадку?

— Какую тетрадку?

Попался! Всё-таки я заметила в его взгляде тот самый блеск, что обычно появляется у мужчин, когда они лгут женщинам, глядя прямо в глаза. На этот раз моя улыбка была искренней.

— Я заберу её вечером, хорошо?

Мирча не ответил, только снова «эйкнул» и вернулся к своему занятию. Этот странный диалог здорово задержал меня, и был риск опоздать на маршрутку. Теперь нам с Настенькой пришлось едва ли не бегом взбираться по этой длинной извилистой тропе на пригорок, чтобы добраться до пятачка с импровизированной остановкой. Хотя что было на самом деле странно, так тот простой факт, что несмотря на все проблемы, страхи, ужасы, творящиеся в ночи и днём, я стала привыкать и к этому дому, и к людям вокруг, и к стране. Даже тарахтящая всю дорогу без остановки маршрутка больше не вызывала во мне прежней паники. Но тут ещё может быть дело в том, что мне пришлось встретиться с вещами в разы хуже.

На работе день прошёл спокойно, как бальзам на мою душу после предыдущего. И хотя я всё ещё злилась на Свету из-за её безответственного поведения, предъявлять ничего не стала. Сейчас не время заниматься разборками с нерадивой воспитательницей, тем более, что в некоторых моментах вина лежала целиком и полностью на мне. А я никогда не относила себя к тем матерям, которые не признают свои ошибки или ошибки своих детей. Да я душу и сердце, всю свою жизнь до последней капли отдам ради дочери, но я вовсе не слепа. С Настенькой действительно что-то происходит. И тут во многом виновата я. Потому что велик риск, что она тоже видела это ужасное существо.

Может, она до такой степени испугана, что сама ни во что не верит? Испугалась и боится об этом говорить? Или слышала наши с Родикой разговоры? Поэтому она стала такой спокойной, слишком спокойной, даже непривычно. А я ни разу с ней ничего не обсудила, даже тот случай с собакой. Я до такой степени зациклилась на выяснении правды, что забыла про состояние собственного ребёнка. Не дело это.

Твёрдо решив во что бы то ни стало узнать, что же видела или слышала Настя, я занялась подготовкой к концу рабочего дня. До прихода родителей оставалось полчаса. Обычно — и опять, как быстро я привыкла! — это время мы со Светой тратили на то, чтобы приучить детей к самоорганизации. Если быть точной, помогали собирать и складывать игрушки. Я огляделась, но Свету нигде не заметила. Мне показалось или после вчерашнего она тоже начала себя странно вести? В любом случае, это больше не моя проблема.

Отпустив последнего ребёнка с родителем, я одела Настеньку, застегнула собственное пальто и, взяв её за руку, направилась к выходу. Сегодня был мой черёд закрывать группу, так что пришлось ещё заскочить к сторожку, отдать ключи охраннику — пожилому мужчине с плохим зрением. В другой раз я задалась бы вопросом, как такому человеку вообще доверили что-то охранять, но, узнав все обстоятельства жизни здешнего народа, я перестала интересоваться подобными мелочами.

Попрощавшись со сторожем, мы с Настей вышли на улицу и поспешили к воротам, пока ещё было достаточно светло. После случая с собакой мне не хотелось бы идти по этому посёлку в темноте. Тем более, нужно успеть домой до того, как туман ограничит любую видимость у дома. Мне хотелось бы быть начеку, если стрига вздумает напасть. И я не обратила бы внимания, если б не постоянное напряжение, в котором пришлось находиться последние дни, на парочку, выходящую следом за нами из садика. А ведь я думала, что мы последние…

Первую женщину я узнала с лёгкостью — это была Света, а вот того, кто шёл за ней разглядеть не удавалось. Хотя нет, скорее второй человек не шёл, а ковылял. Я замерла у ворот, вглядываясь в фигуры, которые также внезапно остановились у центральных дверей. Что-то было не так.

— Мама…

Настенька потянула меня за руку и запрокинула голову, глядя мне прямо в лицо с явным непониманием в глазах. Я пока не могла объяснить ей в чём дело, только удалось выдавить тихое:

— Сейчас.

Мой взгляд вновь устремился к фигурам вдалеке. Вторая тоже была женской — это точно. Туман, как и в нашем посёлке, начал сгущаться. Словно играючи, застелился по земле, медленно поднимаясь всё выше.

— Мама, — снова настойчиво позвала Настя.

— Сейчас, золотко.

Я уже не обращала ни на что внимание, полностью сконцентрировавшись на попытке узнать, кем является вторая женщина. Почему мне это было так важно? Что привлекло меня в этих двоих? Причину своему любопытству я тоже осознала не сразу, а ведь разгадка была на виду. Меня заинтересовала вторая фигура по совершенно простому поводу: мне была знакома её походка.

— Мама!

Настя дёрнула меня за рукав, заставив вздрогнуть от неожиданности. Оглядевшись, я поняла, что мы окружены плотной стеной тумана, но было уже слишком поздно. Я обернулась к садику — здание целиком утонуло в этом непроглядном сером мареве.

Схватив Настеньку в охапку, я, как могла быстро, бросилась бежать прочь от тех двух женщин. Дорожка была неровной, я спотыкалась, но продолжала бежать.

Это настоящий заговор! Меня — нет, нас — поймали в ловушку, и единственной надеждой на спасение была лишь последняя маршрутка, которая должна была отбыть в наш посёлок через пятнадцать минут. Только бы успеть! — это всё, о чём я могла думать. Потому что рядом со Светой была баба Галя — в этом не оставалось сомнений. Вот почему мне показалось, что я увидела кого-то знакомого, и ведь не ошиблась!

Пока я приближалась к остановке, мысли перескакивали с одной на другую, не задерживаясь, но инстинкты толкали вперёд. Единственное, собрав все пазлы воедино, я окончательно удостоверилась в одном: баба Галя и есть стрига.