— Надо же… добрались.

Признаться, меня пробирали сильные сомнения. Густая тьма, звонкая тишина, единственный секретный путь из явно значимой для магов Цитадели пещеры — верный признак ловушек или, на худой конец, банальной засады.

Но вот факельный огонь проявил очертания такой же приставной лестницы, тянущейся далеко ввысь. Конец тоннеля. Выход в досягаемости вытянутой руки. Стоило бы порадоваться, что не приключилось ничего худого. Но как-то это…

— Слишком просто, — будто прочтя мои мысли, наперёд озвучил ставший по левую руку Шиногара, как и я, с подозрением вглядываясь в тёмный лаз наверну.

И с этим трудно было спорить: даже оставь без внимания невероятное магическое искусство послушников Цитадели, сам этот остров прямо источал ману — я, не погляди на всё ещё незажившие раны, была преисполнена силой. По меньшей мере той, какой вообще может обладать только сформировавшееся до конца магическое семя. Так что расставить хотя бы пару-тройку печатей-ловушек и периодически напитывать их маной — удел не то что малой группы, одного хоть сколько-то сведущего мага. И чтобы такая могущественная, но что важнее — скрытная и враждебная ко всем чужакам организация никак не обезопасила единственный путь от какой-то исследовательской точки до…

Собственно, а докуда? Что там, наверху?..

Да, пока это первостепенная задача: разведать обстановку. А думать, что могло или не могло произойти — только время тратить.

— Ворон? — тут же тихонько позвала нашего самого умелого соглядатая, прекрасно зная, что тот услышит это где бы то ни было.

— Разведать поверхность? — почти мгновенно донёсся призрачный шёпот над ухом, хотя его хозяина я так и не застала визуально.

Всё как обычно.

— Будь так добр, — мягко, едва заметно улыбнулась и слегка наклонила голову в согласии. — И не рискуй почём зря: чуть что — сразу возвращайся.

— Я сама тень, девочка: никто и ухом не поведёт, если я того не захочу, — словно бахвалясь, хотя скорее просто моего успокоения ради, обронил шёпот.

И тут же бесследно развеялся, будто его и не было. В общем-то, и к этому я уже привыкла.

Что ж, значит…

— Остаётся теперь ждать, — в меру громко провозгласила я, чтобы услышал каждый из спутников, но при этом стараясь не издать ненужного эха.

Все, не сговариваясь, устроили импровизированный привал. Кто-то просто сел на промёрзлый камень, кто-то достал из рюкзаков бурдюк и сухари, а кто-то и взялся что-то шёпотом обсуждать с товарищами. Не думаю, что мне имеет смысл вмешиваться — пусть наслаждаются затишьем столько, сколько возможно. Да и я сама не прочь бы смочить горло…

— А… с-спасибо, — благодарно кивнула, приняв из протянутых рук Герга, вот так неожиданность, бурдюк и свёрток с чем-то крошащимся.

Сперва отпила — м-м-м, благодать, как будто набранная прямиком из колодца, или даже рудника. Развернула ткань — о, это же те сладкие брикеты, которые наловчился готовить братец! Не знаю, из чего они, но на вкус что-то среднее между ягодами и фруктами. Объедение! И как он только додумался так измельчить их, да ещё спрессовать…

— Ты правда готова?

Я аж чуть не поперхнулась — настолько неожиданно, даже не к месту прозвучал озабоченный, но в чём-то и безликий голос Герга.

— Ты о чём? — откашлявшись и утерев рот, вопросила я.

— К смерти, — помешкав, наконец выдавил он, поигрывая пальцами на рукояти клинка. — Просто ты сказала, что говорила это искренне, от чистого сердца…

— Помирать я точно не хочу, — выдала самую безобидную из возможных улыбок. Но тут же, чуть лукавя, потупила глаза. — Хотя и не против… если вы оба будете рядом…

— Балда, — сухо, а то и пренебрежительно выдохнул Герг.

А затем развернулся… криво ухмыляющимся лицом. Но я сразу поняла: этим он выражал своеобразную поддержку… и даже любовь. Как умел.

— Конечно, я буду с тобой, — продолжил тот заметно приободрившимся тоном. — Я ведь ещё не выдал тебя замуж. И мне бы хотелось ещё понянчить внуков…

Но тут же осёкся, устремив глаза в пол, и тише, но не менее ласково, добавил:

— Если, конечно, ты свяжешь свою жизнь с мужчиной. Но если это будет… В общем, я не против — лишь бы ты была счастлива.

— П-погоди, в каком?.. — отчего-то разнервничалась я, аж перейдя на активную жестикуляцию. — Н-ничего такого, я нормальная!.. Н-ну то есть Нара меня застала врасплох, но я сама не поняла, что это такое… Б-братец, ты дурак!

Но заслышав прорвавшийся из его уст глухой смешок, невольно сама остала… и даже улыбнулась в ответ.

Вот уж и правда, какую только глупость тот ни готов ляпнуть, чтобы разрядить обстановку. Да уж. Чтобы я ответила на романтические чувства женщины…

Хотя Нара мне и впрямь самый близкий человек… ой, тьфу, эльф, конечно. После братца и сестрицы она — единственная, к кому я бы действительно хотела вернуться. По меньшей мере рассказать о пережитом, узнать свежие сплетни, посмеяться вместе, выпить чаю и…

А что должно следовать после этого «и»? Да, она моя самая близкая подруга — других просто нет. И не скрою, её внезапный поцелуй оставил неизгладимый… но вполне приятный след — я всё ещё хочу видеть и слышать её, хотя поначалу это и правда сильно смущало…

Но она же девочка. И я тоже. Разве у нас может быть… такое будущее? Нет, я слышала о чём-то подобном… но такие сородичи, как правило, оказываются изгоями, вынужденными осесть вдали от цивилизации. И оно понятно: союз должен нести потомство. Иначе какой в этом смысл? Эльфам не чужды эмоции, но логика для нас превыше всего. А союз между представителями одного пола — нелогичен. Даже абсурден. Я не из знатных кровей, но учитывая мои заслуги, вполне могла бы претендовать на какого-нибудь низшего чиновника, а то и придворного служащего, вроде казначея, личного слуги принца или…

Да только надо ли оно мне? Возможно, дело в тесной связи с людьми. В особенности Герга и Эвелин, кого связывает не пойми что, но те всё равно умудрялись выглядеть счастливыми, как-то ладить между собой… И мне кажется, причина тут вовсе не в магическом поводке. Герг умеет быть жестоким, это я наблюдала воочию. В том числе и с Эвелин. Но разве его положение «слуги» позволяет такое? Нет, это его сознательное поведение. Значит, он всё же владеет собой, в той или иной мере. Но при этом всё равно стремится оберегать и опекать её. И меня, с кем его вообще ничего не связывает. Так, может, причина куда глубже. Может, те самые узы, о которых я говорила, и впрямь способны связывать людей по самым разным причинам. И они прежде всего зависят от них, не от внешних факторов?..

Почему я так беспокоюсь за Герга и Эвелин? Потому что они мои опекуны? Ну, последние года три они даже не объявлялись, сбросив меня на другого опекуна, словно поклажу… Нет, о чём это я? Они так сделали, чтобы обезопасить меня. Даже не так — они хотели дать мне ту жизнь, которую я хотела. Пусть не осознавала до конца, но где-то глубоко в душе желала. То есть они прежде всего старались ради меня. Даже притом, что братец великий охотник влезать во всевозможные неприятности, сестрица всяко бы не допустила участия в государственных интригах, если бы даже в перспективе это не сулило выгодой. Но чего они по итогу добились? Для себя — ничего существенного. А для меня… Ну, я поступила в имперскую академию, куда принимают лишь знатных отпрысков. И ведь закончила её с неплохими результатами, открывающими мне невиданные ранее перспективы. И всё это благодаря им. Да, уже за это я им обязана.

Но не только. Они спасли меня из лап некроманта. Дали приют… семейное тепло. И едва ли ожидали, что я им отплачу чем-то. Герг уж всяко — этот в принципе не заглядывает дальше, чем на неделю вперёд, не погляди что весь из себя прозорливый. Нет, они делали это искренне. Потому что считали это правильным. Ни больше ни меньше.

И мне тоже стоит поступать так, как я считаю правильным… Но что для меня правильно? Дети меня пока не волнуют. Особой любви к кому-то из сородичей я тоже не испытываю. Да, я не хочу оставаться одной, но пока со мной есть братец и сестрица…

А ведь они в любом случае не будут со мной вечно. Даже переживи мы каким-то чудом этот кризис — у них своя жизнь. Своя семья, которой, судя по услышанному, оба вполне себе хотели обзавестись. Не знаю, удастся ли им это… но что вне всяких сомнений: мне рано или поздно придётся их оставить. Как всякому ребёнку, что вырастает и покидает родительский дом. Чтобы построить свой. Это не значит, что мы позабудем друг друга. Но значит, что я обязана найти того, кто станет моей новой семьёй. Он… или она для меня. А я — для него или неё. Это неизбежно. Часть жизни. Так и должно быть…

— Мену?

— Ой?.. Н-нет, ничего такого, — поспешила мягко качнуть головой в ответ на обеспокоенный взгляд Герга и быстренько вернулась к недоеденному брикету.

Забудь. Вернее — отложи эти мысли на потом. Сосредоточься на миссии. Осмотр неизвестной территории, сбор всей возможной информации… и в первую очередь — меры предосторожности, чтобы не сгубить доверившихся тебе людей. В общем, не утрачивай бдительности и будь готова мгновенно реагировать на изменения в обстановке и коррекции плана. Плана, которого пока и нет. Не детального уж точно. И даже вернись Ворон с подробной планировкой поверхности — долго раздумывать не дадут. Так или иначе, придётся частично положиться на импровизацию…

И не дай боги вместе с духами отдать её на исполнение Гергу. Вот уж нет. Если понадобится — на поводок посажу… которого нет, ну да и плевать! Хватит с меня безумств на сегодня! В мою смену будут царить логика и холодный расчёт!.. И это не обсуждается!

— Закончил осмотр.

— Быстро! — чуть не подивилась во всё горло, подрываясь с пола, как донёсся привычный, хотя и всё ещё дёргающий уши своей неожиданностью, шёпот. — И что там? Местность, враги, ловушки — обрисуй в деталях каждую мелочь.

— И желательно во всеуслышание, — тут же подхватил вставший рядом Шиногара. — Раз уж мы команда лишь с номинальным лидером.

Прозвучало несколько… резковато. Но спорить с этим глупо. Да и не хотелось.

Без промедления Ворон тут же явил себя, «выступив» из ближайшей тени. Полы чёрного плаща, будто зацепившиеся за смолистую черноту — или же словно та не желала отпускать их владельца — с ощутимой задержкой облегли талию, укрыв сперва руки, а затем и торс.

Пустота капюшона не спеша «оглядела» присутствующих, и лишь после из глубин зазвучала бодрая, в меру громкая, но всё такая же безликая речь:

— Ход ведёт в некое строение. Внутри какое-то хранилище. Наружу выскользнуть не удалось — внешние стены покрыты барьером…

«Значит, мы всё-таки вышли на очередное место базирования послушников Цитадели, — невольно отвлеклась я на раздумья. — Осталось понять, главное это логово или такой же перевалочный или исследовательский пункт…»

— …трупов.

— А? — тут же встряхнула головой, заслышав, пожалуй, самое тревожное из возможных слов. — Ещё раз повтори, пожалуйста.

— В помещении наверху — одна единственная дверь, — нехотя, с небольшой заминкой взялся проговаривать тот. — Ведёт на лестницу, а оттуда в огромный зал. Повсюду щепки от древесной мебели, осколки глиняной утвари, обломки снесённых колонн и гора трупов.

— П-прям гора? — сорвалось с моих дрогнувших губ.

— Ты проверил тела? Одежда, снаряжение, степень разложения? — деловито перехватил инициативу Шиногара.

И хвала духам: в моей голове на миг воцарился сущий кавардак.

— Мой удел — забирать жизнь, а не изучать смерть, — несколько грубовато — пусть не по интонации, коей всё так же не было, но по смыслу — ответил Ворон. — Могу лишь сказать, что и запаха не осталось от их душ — мертвы уже по меньшей мере час.

— Не меньше часа… — призадумался тот, привычно скрестив руки на груди. — Значит…

— Малявка всё же пошла в разнос.

Глухой шёпот Герга прозвучал для меня подобно грому средь… не то чтобы ясного, но пока лишь облачного неба.

— Думаешь? — недоверчиво покосился на него Шиногара, умудрившись как-то расслышать. — Эвелин, конечно, сильна, но чтобы устроить массовую бойню… да ещё в таком подвешенном состоянии… Хотя какие остаются варианты?..

— Нужно идти, — вдруг решительно бросил Герг…

И тут же небрежно протиснулся меж нас в сторону лестницы.

— П-погоди, — запоздало возразила я, хватаясь за его плечо. — Мы всё ещё не уверены, что именно там…

— Я уверен, — грубо сбросив мою ладонь, буркнул, даже процедил сквозь зубы братец. — Это малявка — больше некому. И я чувствую нарастающий… этот… резонанс, да. Моей энергии с её — она где-то рядом. Что бы там ни происходило, за врагов и ловушки уже можно не переживать…

Успевший взобраться на ступеньку, Герг на миг замер, а после обернулся и что есть мочи гаркнул:

— Подрывайте свои никчёмные жопы — мы идём напролом!

«Духи милостивые, братец…» — только и простонала в мыслях, но гласно комментировать не решилась.

Да и нечем, в общем-то: если тут и впрямь прошлась Эвелин — маловероятно, чтобы она оставила как действующие ловушки, так и живую угрозу без внимания. И это бы объяснило, почему мы преспокойно дошли до конца тоннеля. Да, звучит куда убедительнее, нежели попустительство и даже расхлябанность сведущих и умудрённых магов. И в какой-то мере это даже ободряет…

Однако выдержит ли сестрица такую нагрузку? Не знаю, как велико её «семя», но всему есть предел. И если это правда основное вражеское убежище — страшно представить, скольких магов, ловушек и боги ведают каких ещё опасностей придётся… нейтрализовать. Речь уже даже не о саморазрушительной жестокости. И не о рисках умереть от чужого клинка, магического снаряда или каких атак…

Магическое «семя» не имеет физиологического воплощения, но пропускаемая через тело мана создаёт подобие кровеносных сосудов и вен, при этом тесно сплетаясь с настоящими венами, сосудами… и что важнее — с органами. И если ослабление манатока ещё не так критично — в худшем случае мигрень да неприятная вялость в теле возьмут на пару часов, — то его иссыхание из-за чрезмерного и безостановочного расхода энергии может привести к сбою работы органов… а то и выгоранию всей нервной системы.

Иными словами, Эвелин может убить собственная же сила. Насколько бы её тело и разум ни были крепки и восприимчивы к мане, выдержать такое не способно ничто живое. Вне всяких сомнений…

Разве что богу. Но таковые, если и существуют, едва ли топчут землю. И уж точно не рождаются от человека. Какая глупость…

— Мену.

— А?.. Ой, да, сейчас.

Пока я тут раздумывала, Герг успел исчезнуть — небось уже выбрался наружу, — и Шиногара недвусмысленным взглядом вкупе с постукиванием пальцами по лестничной раме вовсю поторапливал меня лезть следом. Чему я нехотя, но без пререканий подчинилась.

Успела отсчитать с сотню ступенек, прежде чем рука наконец нащупала холодющий камень — вот и поверхность. Небольшое усилие — и я уже на ногах. Вгляделась во мрак — и впрямь какой-то склад или погреб, тяжело сказать наверняка: вокруг множество стеллажей и полок, набитых мешками и коробками…

— Не зевай, малыш, — вмиг одёрнул меня подавший голос откуда-то сбоку Герг.

И ухо тотчас оцарапал противный визг трущегося проржавевшего металла: скорее всего дверные петли.

Хотелось было возмутиться такой спешке, но лишь немощно вздохнула и подалась на звук, ориентируясь преимущественно наощупь.

Ага, вот дверной косяк. И поблизости слышно чьё-то тихое сопение — Герг всё же напряжён, хотя старательно делает вид обратного. Что ж, не могу его винить: сама едва справляюсь с норовящей охватить тело дрожью.

Нащупала небольшой выступ — вот и ступенька: та самая лестница, что упомянул Ворон. Ещё много — и окажемся в зале… полном наверняка обезображенных, а то и расчленённых трупов. К горлу тотчас подкатил рвотный ком, благо вовремя, сквозь усилие, сглотнула и отдышалась. Рановато. Чувствую, это не самое худшее, с чем нам предстоит столкнуться. Так что не давай слабину и просто иди!

— Я в порядке, — тут же отбила потянувшуюся было к моему лицу мужскую ладонь и уверенно ступила на освещённый тусклым, но достаточным пламенем каменный пол.

Глубокий вдох носом — протяжённый выдох ртом — открываю щиплющие после тьмы глаза…

— Всё-таки не в порядке, — тут же добил меня, к счастью, не потешный, но искренне озабоченный шёпот братца, пока меня, вмиг согнувшуюся пополам, нещадно рвало.

Ладно запах — резковатый, но терпимый кисловато-металлический не прям уж сильно раздражал нос. Но лицезрение… всё ещё сочащихся обнажённых потрохов… и торчащих из обгорелой плоти обугленных костей… Уж не знаю почему, но это оказалось выше моих сил. Богов ради, сестрица… Зачем же так… Пусть это и враги, но всё же люди… Неужто нельзя было действовать… помягче?!

— Это моя вина.

— Ч… чего? — отхаркивая остатки переваренной пищи, с трудом выпалила я, подняв на него ошалелые глаза.

— Я хотел осадить её, — то ли извиняющимся, то ли молитвенно-раскаивающимся тоном продолжил склонившийся надо мной Герг, придерживая за плечо и заботливо поглаживая спину. — Просто остановить. Чтобы она хоть немного задумалась над тем, что творила… Кем стала… Но кажется, сделал только хуже.

— Ты поступил крайне глупо.

Сама не ожидала, что скажу такое — язык колыхнулся вопреки моей воле. И судя по устремившимся в пол рассеянному взгляду, его это задело. Нет, извиняться мне точно не за что — я действительно так думаю. Однако…

— Но ты сделал всё, что мог.

Моя ладонь ободрительно коснулась его, всё ещё крепко удерживающей меня за плечо.

— Не думаю, что я или ещё кто мог бы вразумить Эвелин. Она уже выбрала свой путь. И видимо, намерена пройти его до конца во что бы то ни стало. Ты хотя бы попытался. И я… нет — никто из нас не имеет права тебя осуждать.

— Да… пожалуй, — как-то неуверенно пробормотал тот, всё ещё не отрывая стыдливого взгляда от пола.

Но на его устах вскоре прорезалась робкая улыбка. И губы слабо шелохнулись, выдохнув напоследок, что я едва расслышала:

— Спасибо.

И не найдясь с лучшим ответом, я лишь молча скользнула второй рукой вдоль его шеи и мягко притянула голову к своей, уткнувшись лицом в его плечо. Да, порой объятия говорят куда больше любых слов.

— Что у вас тут? — вдруг донесся позади настороженный приглушённый возглас Шиногары. — Мену, ты в порядке?

— Д-да, в полном, — нехотя отстранилась я от братца и, обернувшись, кивнула. — П-просто желудок разыгрался. Но я готова идти.

— Я прикрою её в случае чего, — огласил также взбодрившийся Герг и выпрямился. — Что ж, выдвигаемся по следам моей нерадивой жёнушки!

— Что-то мне не нравится твой энтузиазм, — будто бы случайно проронил Шиногара, тут же смутившись и деловито крякнув в кулак. А затем обернулся на потихоньку выбирающуюся на свет группу. — Как видно, нам здорово расчистили путь! Но рано расслабляться — быть может, самое трудное нам оставили под конец! Поэтому всем — построение номер шесть, как вас учили! И без возражений, если жить охота!

Недовольно бурча, пираты всё же разбились на четыре группы: по шесть человек по бокам, двое в хвосте, а остальные выстроили два ряда по центру. Авангардом, то есть спереди, выступили мы: я, Герг, Шиногара и Ахра.

Хотя меня братец так и норовил чуть потеснить назад, не иначе как прикрывая своим телом. И даже не знаю, радоваться такой заботе или расстраиваться, что меня не считают самодостаточной, способной о себе позаботиться. Ну да и ладно.

Так мы осторожно, но спешно минули зал. Лестница. Длинный коридор. Снова лестница. Ещё коридор…

«Я уже не разбираю, как далеко и высоко мы пробираемся», — в какой-то момент вспыхнуло в голове, пока глаза усиленно выглядывали малейшую опасность, а руки вовсю дрожали в готовности мгновенно начертать необходимый сигил.

Но вот очередная лестница… и в конце сияет подозрительный иссиня-зеленоватый свет?

— Она рядом, — неожиданно молвил не своим голосом Герг, застыв на месте, чему невольно последовали и остальные.

— Приготовиться, — не мешкая скомандовал Шиногара и возложил ладонь на рукоять пока ещё зачехлённого меча.

Я лишь тихо сглотнула. А вскоре возобновила шаг, двигаясь в такт остальным.

Вот первая ступенька. Нога с трудом поднялась. Второй понадобилось ещё большее усилие. Ну давай же, не трусь!

Лестница закончилась — и мы оказались в ещё одном зале, куда более просторном, величественном… и целым в сравнении с предыдущим. Но, несмотря на отсутствие разрухи и следов бойни, в нём чувствовалась не в пример более гнетущая, даже обезоруживающая атмосфера. И я не могла с ходу сказать, дело в подозрительном, исходящем будто отовсюду — от стен, потолка, пола… и будто бы из самого воздуха — сиянии, или же…

— Эвелин, — тихо проронил Герг, вдруг опустивший плечи и без раздумий шагнувший вперёд, пока остальные так и продолжали стоять под аркой прохода.

Не заметить одинокую, застывшую прямо в центре зала у какого-то то ли алтаря, то ли низкого колодца фигуру мог бы только слепой. И если вымоченная в кишках и крови плащ-мантия могла смутить, подорвать доверие, то распущенные жгуче-рыжие, несмотря на кровь, и характерно вьющиеся в кончиках волосы сомнений не оставляли.

— С… Сестрица! — не в силах сдерживать порыв, что есть мочи возопила я, позабыв об осторожности, защите… вообще обо всём.

Фигура дрогнула. Несколько ударов беспокойного сердца — и она медленно развернулась. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но я не сомневалась — это она…

И она плачет? Не уверена, но в обращённых на меня глазах что-то блеснуло. Ни единого движения. Ни единого слова. Но я была готова поклясться, что она смотрела на меня… с глубокой печалью?

Да что здесь происходит?

— А вот и вы, — вдруг раздался потешный… и резонирующий, будто струящийся ото всюду и ниоткуда одновременно звонкий мужской голос.

Тут же за спиной послышались множественные лязги расчехляемой стали: все пришли в ажиотаж и приготовились к бою…

Все, кроме Герга. Проделавший с десяток шагов, тот вдруг замер и завороженно уставился на Эвелин…

Нет, не на неё. И я это поняла, лишь когда из-за её спины… хотела было сказать «вышагнула», но нет — «выплыла», будто скользя по водной глади, ещё одна фигура. На сей раз мужская, судя по телосложению, в тёмном камзоле поверх простенькой рубахи, кожаных штанах и сапогах. Прямо вылитый мизандийский авантюрист — даже коричневатый плащ с покрывающим голову капюшоном едва ли отличался от тех, что используют люди.

Тем не менее впечатления обычного человека он совсем не создавал. И дело даже не в левитации, какой владела и та же сестрица. Тут что-то иное, куда более глубокое… неявное. Но точно сказать не могу. На миг возникло чувство, будто мы и вовсе имеем дело с каким-то бездновским отродьем, но я его тут же отбросила как несусветную глупость.

— Да иди ты на хуй, — вдруг вырвалось у Герга…

Чьи руки в содрогании сжались в кулаки? Так он тоже это почувствовал? Или увидел нечто неуловимое мне? Ох, духи, да с чем же мы имеем дело?

— Ха, а ты едва ли изменился со времён Кроуэна, Герг, — вновь сотряс пространство могучий голос.

Затем фигура обогнула Эвелин, приблизилась к братцу и, замерев в ярде от него, всё так же паря в нескольких дюймах от земли, плавным движением смахнула капюшон на спину, открывая вид на…

Иссиня-зелёные короткие волосы и заострённые уши? Это эльф?..

Нет, погодите-ка… Я помню эту внешность… Да это же…

— Пусть и при таких обстоятельствах, но я рад видеть тебя… напарник.