— Ох, великие духи, Нара, так ты не шутила…

— А? Что не так, Мену?

— Эм-м-м… как бы помягче выразиться…

Представшая глазам картина навевала исключительно едкие… и не до конца понятные мне выражения из обиходного лексикона братца, кои не то что гласно — про себя молвить страшно. Нет, само по себе окружение выглядело достаточно живописно: небольшой, но вполне просторный клочок земли в оцеплении «стены» деревьев с пышными цветастыми кронами по одну сторону и ручей с горным водопадом по другую — лучше места для отдыха и веселья тяжело представить. Однако то, что его «украшало»…

Нет, вернее будет сказать, кто…

— Ну надо же! — разразился вдали полный негодования, а то и желчи, знакомый ор. — Явились, судари, не запылились! Эй, Белоснежка, мы, вроде как, договаривались на восемь часов, а уже полдевятого! У вас тут шо, часы ещё не изобрели? Всё уже остыло, на… к едрене фене!

— С-судари? — прошептал один из наших спутников позади.

— Бело-снежка? — с недоумением вторила ему другая.

— Едрене… фене? — поддержал их третий.

— Прости, братец Герг, мы немного заплутали! — с запозданием отозвалась на окрик залившаяся смущённой краской Нара.

«Если уж кому и извиняться, так это ему, — только и вздохнула я про себя, побоявшись выражать негодование воочию, учитывая… — Он ведь прекрасно знает, где я учусь. И что важнее — представители какого сословия прибудут на празднество. А позволяет себе такое… Вот же неотёсанный…»

Нет, как бы на первый взгляд ни казалось, а для деревенщины у него слишком витиеватый говор. Хотя и приличным его также не назовёшь. Ох, надеюсь, мои однокурсники не уловят характер этих иноземных словечек… Я бы и сама желала забыть их значение. Спасибо, мил братец, и на том, что воздержался от совсем уж откровенной брани…

А впрочем, не тому следует воздавать почести, отнюдь. Сестрица ещё в первые годы их совместной жизни крепко взялась за «воспитание» будущего муженька — свежие синяки появлялись едва ли не под каждое утро. Но, как видно, до конца всю придурь выбить не удалось. Поправляйся скорее, Иви, какая бы хворь тебя ни свалила. Мне тебя очень не хватает… особенно сейчас.

— Ого, а ты потрудился на славу, братец! — восторженно пропела Нара, вмиг забыв о былом смущении.

И первая двинулась навстречу уже сгорбившемуся над костром Гергу, невольно побуждая всех нас отмереть и последовать её примеру.

Да, верно — нечего хандрить. Мы ведь сюда повеселиться выбрались. И если проигнорировать одного смутьяна, что никогда не упустит возможности, как сам неоднократно выражался, «навести шороху», то подготовленный «ассортимент» развлечений виделся занятным. Над уже закоптившимся… эм… мангалом, кажется?.. ещё шипела, как видно под трещащему от яств, сервированному рядом сколоченному наскоро столику, последняя маринованная партия мясного и рыбного. Границы «жилой» территории размечены кольями, связанными меж собой тонкой верёвкой с россыпью разноцветных, причудливой формы бумажных фонариков, какими украшают деревни и городские площади на культурные фестивали. Однако их свет удивительно сдержанный — на синевато-оранжевом небосводе прекрасно различались пока ещё смутные, но вскоре должные засиять огоньки звёзд. А довершал сей волшебный образ серебристый отблеск журчащего ручья, словно воду и правда, как бы выразилась сестрица, зачаровали некоей техникой.

Во что слабо верилось, поминая бестолковость «организатора» в познании такого рода магии: братец владел лишь так называемым «укреплением» — кратковременным повышением физических возможностей собственного тела. Да и то благодаря отнюдь не собственным усердию и пытливости, а…

— Ты чего такая смурная, Золотце? — подобно электрическому разряду, вдруг одёрнул меня ласковый шёпот над самым ухом.

— Что?.. Н-нет, всё в порядке, — нарочито мягко пробормотала я, встретившись глазами с братцем Гергом. — Так, задумалась о всяком, ничего существенного.

Но тут же лукаво увела взгляд. Сама не знаю отчего. Вроде и не соврала… Просто на душе поселилось неведанное… то ли беспокойство, то ли даже смятение. Однако делиться сим именно сейчас казалось неуместным. Не хотелось омрачать столь праздничный день.

— А?

Я с изумлением подхватила всунутую мне чуть ли не под нос походную глиняную чашку с тянущимся ароматным дымком.

— Пунш, — с усмешкой пояснил он, когда я принюхалась и чихнула от излишне пряного запаха. — Ну или его подобие, уж извиняй, импровизировал как умел. Ты ведь уже совершеннолетняя не только по местным законам, но и моим, так что вливайся во взрослую жизнь.

— Не люблю алкоголь, — хмуро проронила, к месту припомнив нездоровое пристрастие моего опекуна к такого рода напиткам.

И всё же ладони, будто заговорённые, невольно поднесли чашу к губам. Осторожный глоток. Шипящий вдох от жжения на языке. Блаженный выдох от прокатившейся по нутру жаркой волне и горько-сладковатого фруктового привкуса.

— Л-ладно, это довольно вкусно, — вынужденно признала и позволила себе улыбнуться. Впервые за этот день. — Спасибо, братец.

— То ли ещё будет! — безобразно ухмыльнулся в ответ Герг, немилостиво, аж до прорвавшегося мимолётного стона, хлопнув меня по плечу. — Так, идём уже, пока эти белоручковые неженки все закуски не растащили. В конце концов я только ради тебя и старался — наслаждайся беззаботной юностью, пока суровая взрослая жизнь за жопку не цапнула, ха-ха-ха!

«Великие духи, братец, зачем так громко? Они ведь могут обидеться…»

Однако дальше мыслей зародившееся негодование так никуда не ушло. Да и в чём-то он прав. Нет, не про «неженок»… Хотя и тут не без доли правды — попробуй оспорь. Но с беззаботной юностью он угодил в мишень: я так до конца и не разобралась, чему хочу посвятить жизнь. Вернее, чем займусь, когда отплачу двум дорогим мне людям по совести. Ту же магию я познавала именно с этой целью, но куда эти знания применять после…

Ох, ладно, Мену, не стоит гнать лошадей, когда повозка ещё не запряжена. Оставь пока всякие глупости и отдайся течению… других глупостей. Как бы смешно ни звучало.

Тем временем однокурсники, вопреки «опасениям» братца Герга, не то что к пище не притронулись — рассесться не спешили, с откровенным презрением разглядывая небрежные простенькие табуреты: по всей видимости, остерегались запачкать наряды. Не удивительно, ведь новость о том, что мы собираемся выбраться в лес, Нара озвучила буквально перед выходом, в момент всеобщего сбора на торговой площади. И закономерно многие вырядились парадно, не внемля наставлениям старосты одеться «попроще». Чего греха таить — я и сама полагала, что неосторожно брошенное предложение братца о проведении «пикника», естественно, с последующим разъяснением характера проведения оного, не более чем шутка. Вот уж не думала, что Нара так загорится этой идеей. Для людской-то знати подобный досуг сомнителен, что уж говорить о чистоплотных утончённых эльфах.

— Эм, братец Герг, — по нашему присоединению к собравшимся тут же зашептала сблизившаяся Нара. — Кажется, многие не оценили нашей затеи. И что теперь делать?

«Нашей?..»

Впрочем, и тут я сочла разумным смолчать. Лишь одарила спутника заинтересованным, может, с малой долькой скепсиса, взором искоса.

— А что тут делать? — с невозмутимым видом пожал он плечами. — Снимать штаны и бегать.

— Ч-чего? — вытянулась в лице Нара.

— Забей, просто шучу. — Только я собралась лягнуть «шутника» в бок, как это частенько делала сестрица — хотя кого я обманываю, смелости не хватит, — как тот со вздохом заключил. — Что ж, я уже привык, что вашу братию приходится «расшевеливать» — моя благоверная, наслышан, тоже поначалу нос воротила, когда впервые оказалась в деревне. Нужен лишь маленький «толчок».

— Т-толчок? — не поняла подруга.

— Просто поддержи меня. Вы обе.

— Только если пообещаешь оставить свои иноземные остроты, — напоследок обронила я, лишённая какого-либо выбора. — Тебя и в Мизандии-то некоторые готовы были в клочья порвать, а уж здесь…

— «Рвалка» не отрос… — начал было тот, однако, своевременно заметив мои сдвинувшиеся к переносице брови, тут же оправился. — Ой, всё, ладно. Короче…

Поманив нас за собой, Герг приблизился к столпившимся вокруг стола эльфам, незатейливо подхватил ближайшую из наполненных этим его «пуншем» чашек, кашлянул для привлечения внимания — хотя на него и так уже обращены все возможные взгляды — и самым что ни на есть ораторским, граничащим с триумфальным, тоном провозгласил:

— Госпо-дамы! Рад приветствовать вас в столь знаменательный для всех студентов!.. Кхм, или академиков, хрен знает, как у вас это называется… В общем, для учащихся день! И предрекая ваши возможные мысли в духе «что этот ниг… кхм, крестьянин себе позволяет?!», спешу заверить: я не понаслышке знаком со всеми тяжбами освоения гуманитарных и точных наук…

— С чем ты там знаком, человек? — донёсся из толпы чей-то пренебрежительный, а то и глумливо-издевательский, девичий голосок. Как пить дать, Йори из клана Сэндзи: эта никогда не отличалась скромностью, считая должным прямо указать всякому на его место. Просили её о том или нет. — Судя по твоей неопрятной одёжке и скудным манерам — ты в лучшем случае родом из разорившегося малознатного клана, чьим отпрыскам дорога лишь в солдаты, храмовники иль странствующие купцы. Думаешь, обучился грамоте и простейшему счёту — и ты уже ровня нам, высокородным учащимся самой имперской академии? А впрочем, ежели ты и правда из высшей знати — молва о людских глупости и варварстве на поверку оказывается не таким уж и преувеличением.

Сдержанные, но оттого ничуть не убавляющие в надменности смешки эхом прокатились от передних рядов к задним. Я не на шутку встревожилась: как бы мой ветреный, мягко говоря, несдержанный в подобных ситуациях опекун не прибегнул к силовому воздействию для «приструнения зазнавшихся сопляков», как однажды сам обмолвился…

— Толковое замечание.

Однако братец лишь сухо усмехнулся под нос, деловито скрестив руки на груди. А затем, не менее надменно вздёрнув подбородок, залпом опустошил уже прекративший дымить напиток, довольно крякнул… и расплылся в неприглядной, если не сказать жуткой, ухмылке. Что ты, во имя всего сущего, вознамерился?..

— О чём ты только думала, Нара? — быстро утратив интерес к молчаливо выжидавшему что-то Гергу, нахальная Йори перебросила внимание на мою растерянную подругу. — Затащить нас в такую глушь, усадить за один стол с людской грязью… Да это и столом-то назвать язык не поворачивается — кусок прогнившей древесины. И харчи ему под стать: углистые помои…

Поворчав с некоторое время под нос — я не горела желанием выслушивать её дивный поток брани, посему не стала вслушиваться, — эльфийка наконец протяжно вздохнула и весьма лаконично призвала остальных «выбираться из этой дыры». Возражений, как и ожидалось, не прозвучало, и толпа солидарно последовала за вышедшей вперёд смутьянкой.

— А дорогу-то назад запомнила, Вишенка? — казалось, уже сдавшийся Герг вдруг оживлённо пропел вслед первой обогнувшей его по солидной дуге Йори.

На что та притормозила и смерила его сперва негодующим, а затем и обескураженным взглядом. Первая реакция, очевидно, на странное прозвище, кое хотя бы понятно без разъяснений: Йори и впрямь из-за малость округлого личика и бордового оттенка кожи походила на зацвётшие плоды вишнёвого дерева — я невольно напрягла скулы, дабы не прыснуть со смеху. А вторая уже не так однозначна: либо непонимание услышанного, либо, напротив, глубокое осознание оного. Ведь…

— Вы умудрились заплутать даже с Нарой, кого я несколько дней водил этой тропой, — с нескрываемым озорством продолжил «растаптывать» её братец. — Думаешь, тебе повезёт больше?

— Это моя земля, человек, не смей задирать нос, иначе быстро укорочу, — после мимолётного замешательства манерно фыркнула в ответ Йори. Однако тут же обернулась к Наре и с небрежной отмашкой протянула. — Хотя в чём-то эта облысевшая обезьяна права. Ты сюда нас завела, староста, тебе и выводить.

— Д-да, простите… — только и пролепетала обычно задорная, за словом в карман не лезущая, но понурая и сжавшаяся ныне подруга.

Но сделать и шагу не позволила моя цепкая хватка на её запястье. А на тотчас обратившийся ко мне безмолвно-вопросительный взгляд последовало такое же немое покачивание головой: не делай этого.

— Чего встала? Давай, показывай уже эту треклятую дорогу! — понемногу начала распаляться Йори.

— Белоснежка, в отличии от некоторых, по достоинству оценила романтику костровых посиделок и хочет остаться, — хохотнул Герг, украдкой заговорчески подмигнув мне. — Можете, конечно, рискнуть пробраться через тёмную жуткую чащу самостоятельно, но подобные риски на фоне пусть и малость некомфортабельного, зато незабываемого времяпрепровождении смотрятся глупо.

— Ч-что? — опешила та, вытянувшись в лице. — Какой-то невежественный примат осмелился упрекнуть меня в глупости? Ты кем себя возомнил? Да я сразу после выпуска могу претендовать на должность младшего советника при самом императорском дворе! А твой максимум каков? Разбойников по трущобам отлавливать?

— Хо-о-о, в какие занятные дебри тебя увело, крошка…

— К-Крошка?..

— Эх, не в моём стиле самоутверждаться за счёт беспомощных детишек… — спокойно продолжил он, напрочь проигнорировав её насупившуюся мордашку. — Но если так угодно, можем и померяться ч… кхм, извилинами. Предлагаю, как это зовётся в ваших кругах, пари. Мы по очереди будем задавать друг другу вопросы. Сложность каждый выбирает сам, но задачки должны быть строго по точным наукам, никакой «гуманитарки» или магических теорий. И тот, кто первый совершит оши… Хотя ладно, растянем удовольствие. Три. Кто первый совершит три ошибки — проиграл. И, соответственно, исполнит волю победителя. Окажешься умнее меня — я лично выведу вас отсюда и даже позволю сделать с собой что-нибудь унизительное…

«Братец, это, видно, тебя куда-то не туда увело…» — меж делом подумала я.

— Ну, а если мой котелок варит получше твоего — вы смиренно дождётесь завершения подготовленного мной мероприятия. Так и быть, я даже не буду заставлять вас имитировать веселье — в том не окажется надобности. О, и более того — даже не буду возражать помощи «зала». Принимаешь условия, Вишенка? — заключил Герг с кривой ухмылкой и протянутой, не иначе как для рукопожатия, ладонью.

— Ты пожалеешь, что вовсе появился на свет, — процедила сквозь зубы негодующая Йори и с силой отбила вытянутую руку. — Задавай первым. Так и быть, великодушно дам тебе небольшую фору.

— Если настаиваешь…

Братец зачем-то поднёс ладонь к носу и оттопыренным безымянным пальцем коснулся переносицы, будто поправляя несуществующие очки. И напоследок усмехнувшись…

— Начнём с разминки: чему равна скорость звука в спокойной воздушной среде?