— Ч-чего-о-о?!.

— Ради всех людских богов и эльфийских духов, Нара, не так громко — дедушка уже отошёл ко сну.

— Ой, п-прости… Но это как-то… Да быть такого не может, чтобы какой-то человек… Да ещё один…

— А кто сказал, что я был один? Но, пожалуй, моих заслуг в том и правда чуть поболее других будет, это точно, ха-ха-ха!..

— Братец Герг, ты бы тоже нащупал меру… Как в голосе, так и во вранье.

— Эй, я не вру!.. Ну, ладно, остальные тоже внесли немалый вклад, признаю. Довольна, золотце?

— Скромнее надо быть. Сестрица вот себе такого не позволяет.

— Эх, нашла с кем сравнить. Малявка в принципе мало чего себе позволяет. Если бы не я — мы бы скорей всего даже Мизандию не покинули: тогда на границе творился полный… кхм, бардак, да. А уж как мы несколько дней к ряду спорили о методах проникновения в эту вашу Цитадель, и вспоминать дурно — то ей слишком жестоко, то слишком опрометчиво…

— Ч-чего-о-о?! Вы были в самой Цитадели?! Расскажите поподробнее!

— Нара, да что ж такое-то…

Наблюдая за тем, как всего час назад воротившая нос, преисполненная величавостью «высшей расы» Нара теперь с воодушевлением, раскрыв рот, ловила каждое слово… пусть не лживого — да, то были громкие слова, — но явно лукавящего в мелочах братца Герга, я испытывала благоденственную воздушность и с трудом унимала тянущуюся на уста лучезарную улыбку. Мой прежний «опекун» умел производить желаемое впечатление на кого угодно при помощи красного словца — этого у него не отнять. Даже вопреки небрежной, в чём-то даже отталкивающей, внешности с этой его колючей щетиной и местами грязноватой, а то и протёртой-выцветшей за годы эксплуатации, амуниции. Хоть бы переоделся с дороги… а ещё лучше — помылся. Вслух, разумеется, об этом сказать не осмелилась: не хочется портить воцарившуюся в доме радостную атмосферу.

Хм, к слову о красноречии: а когда это братец успел так подтянуть инумианский? Помнится, когда мы впервые ступили на мои родные земли, он едва ли мог связно выговорить простенькое словосочетание — я выступала переводчиком на всех немногих переговорах нашей скромной партии авантюристов. Надо же, сколько воды утекло с тех пор…

— …двое повстречались? Эй, Мену? Ты уснула там?

— А, что? — тотчас встрепенулась от лёгкого тычка в плечо.

— Говорю, как вас жизнь-то столкнула друг с другом? — нетерпеливо, с бурным ажиотажем в глазах, но с завидной ровностью тона повторила Нара. — Как тебя угораздило оказаться в людских землях? Да ещё на попечении людей?

— Ох, это долгая… и не самая приятная история, — с плохо скрываемой грустью улыбнулась я.

— Ну пожалуйста, ну расскажи. Мы же подруги. Как выяснилось, я о тебе так ничего и не знаю. Хотя уже пять лет как дружим! Ты-то обо мне всё знаешь! Это нечестна-а-а!

— Прости, но я не думаю, что готова вспоминать о чём-то таком.

— Братец Ге-е-ерг!

Не дождавшись желаемого, Нара шустро перебросила внимание на моего опекуна.

«А она-то с чего вдруг начала кликать его "братцем"?..» — только и пронеслось в туманной голове.

— Э не, это её жизнь, — категорично покачал головой тот. — Если она не считает должным пускать тебя в свою душу…

— Н-не то чтобы не считаю…

— Ну пожалуйста, Мену! — Мои безропотные попытки оправдаться вмиг потонули в словесном ручье… или даже водопаде мольбы возбуждённой в край подруги. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..

Ожидаемо, под таким натиском я быстро сдалась и со стонущим вздохом призвала ту к молчанию. Вот же невыносимая прилипала. И почему меня постоянно окружают люди… и эльфы, кто всегда добивается своего, порой игнорируя чувства и желания других? Что Нара, что братец Герг — два сапога пара. Будь здесь сестрица Иви — обоих уже приложила бы какой-нибудь простенькой магической техникой. У меня же на такое просто не хватает воли… и что важнее — злости. Любовь и привязанность с лихвой давят любые зарождающиеся негативные чувства.

— Это и правда не самая приятная история, — собравшись с мыслями и отпив пряного чая, подала я тихий голос. — По меньшей мере до времён, когда я оказалась на поруке братца Герга и сестрицы Иви, что вызволили меня из подземелья какого-то сумасшедшего… Братец, как ты его тогда назвал?

— Некромант, — заметно поубавив в задорности, так же негромко бросил он. — Маг, поднимающий и контролирующий мёртвых. Его эта химера мне до сих пор вспоминается с холодком на спине.

— Неко… мера… чего? — озадаченно нахмурилась Нара.

— Не важно, — усмехнулась я, решив малость подразнить назойливую подругу. — Раз уж тебе интересно, как меня занесло в те края… Оставим пока это событие и вернёмся в более раннее время…

***

Как ты уже поняла, я родилась в безродной семье. Вернее, мама была травницей и целительницей в одной деревеньке на границе с северной пустошью. А отец родом из неизвестного мне маленького клана, но в юношестве был изгнан из-за какого-то серьёзного проступка и стал авантюристом-исследователем — в подробности он, увы, никогда не вдавался, полагая ту часть своей жизни несущественной.

Зато любил рассказывать, как попал в передрягу на горном перевале и в бегстве от чудища скатился кубарем чуть ли не к подножью — как при этом умудрился остаться в живых, остаётся лишь гадать. Там его, поломанного и бесчувственного, нашла мама, отправившаяся за редкими целебными растениями, и не менее удивительным образом дотащила до дому.

Долгие месяцы ушли на выхаживание, за кои оба успели тесно притереться друг к другу. Правда, весьма в необычном ключе — отец всегда посмеивался, вспоминая их затяжные горячие споры по поводу и без: мама была излишне требовательной и строгой, отчего ветреный и малость озорливый характер спасённого доводил её до кипения. Чем-то напоминает отношения братца Герга и сестрицы Иви, хи-хи. Но было и то, что их по-настоящему связывало: любовь к познаниям. Мама всегда с воодушевлением, нередко до поздней ночи, заслушивалась историями папы о новых для неё местах, жителях, чудовищах… и особенно про наследие былой цивилизации в виде руин и реликтов — куда только авантюриста не заносила тяга к исследованиям. И каждый раз судьба была к нему благосклонна. Но вечно испытывать радушие последней — верно накликать беду.

Впрочем, до поры до времени жизнь протекала мирно и счастливо. Прижившись к деревенским реалиям и осознав, что уже нашёл искомое, отец осмелился сделать маме предложение руки и сердца. Причём, по знатному обычаю, через дедушку, даже не потрудившись сперва выразить чувства возлюбленной. Отчего последняя закономерно пришла в ярость и прогнала бедолагу по всей округе с восклицаниями о самостоятельности и угрозами зашибить его же собственной походной тростью. Всё поселение тогда стояло на ушах, и ещё неделю гуляли потешные сплетни.

Но чего не отнять у отца — он умел добиваться своего. Через месяц произошёл брачный обряд с торжественным гуляньем. А через пару лет родилась я. Уже много позже мне рассказывали, что я не первый ребёнок: старший брат, к сожалению, не дожил и до первого дня рождения. Тот случай крайне обеспокоил родителей и посему зачинать кого-то после второго уже не решились, бросив все имеющиеся силы на заботу обо мне. Как видите, мне духи благоволили. Или мама с папой стали более разумеющими, не знаю — я всегда помнила отца… ну, если и не глупым, то всяко беспечным эльфом, а мама, не погляди на ответственность, нередко погружалась с головой в алхимические изыскания, что и не докричишься. Тем не менее оба любили меня и делали всё от себя зависящее, дабы я выросла и окрепла, в этом нет сомнений…

Ой, верно, почему я оказалась в людских землях… Мне было четыре, когда мама неожиданно слегла в лихорадке. Она была единственным врачевателем в округе, и пока посылали за помощью в ближайшую деревню — предпринимать что-либо уже было поздно. Даже сведущая травница и опытный алхимик не смогла избежать пагубного влияния дурных испарений от неудачно приготовленного снадобья. Такой вот жестокий урок от высших духов: не возгордись и не утрать бдительности. Отец, невзирая на проникновение оседлой жизнью и востребованность, пусть и скромных, но всё же боевых да ремесленных талантов, лишённый единственного «якоря», державшего его в этой «бухте», в конце концов поддался уже позабытой тяге к открытиям, тайно собрал немногие свои пожитки, водрузил меня на плечи поверх рюкзака и отправился куда глаза глядят.

Благо, я к тому времени не требовала особой заботы, и жизнь в странствии казалась даже чем-то захватывающим, умело скрывающая все лишения и тяжбы питания и сна под открытым небом. Для моего детского разума сие представало романтично-сказочным приключением, а увлекательные напутствия отца о том, как ориентироваться на местности, какие плоды и растения съедобны или полезны, да и немногие уроки по владению мечом — всё это лишь добавляло тёплых красок в моё и без того прекрасное бытие…

Да-да, ровно до той поры, когда нескончаемая дорога завела нас в ту злополучную людскую деревушку, а затем и в лапы безумного мага — не обязательно быть таким несносным, братец… Ох, надо было всё-таки послушать деревенских и сразу же убираться прочь. Но россказни о демонических происках так взбудоражили отца, что тот непреклонно выразил желание исследовать местные руины. Мы даже на ночлег в постоялом дворе не остановились — разбили лагерь на окраине. Полагала, дело было в прохудившемся кошеле — всё-таки кочевой образ жизни не располагал к регулярному заработку. Но после, осознав непростые отношения между людьми и эльфами — не удивлюсь, если вопрос денег здесь стоял в последнюю очередь.

Прости, Нара, я правда не хочу вспоминать пережитое в этой деревушке. Скажу лишь, что вскоре — жаль, недостаточно скоро — туда наведалась группа авантюристов по контракту от старосты деревни: братец Герг, сестрица Иви и ещё один… как же там… А, Густав, верно, спасибо, братец… Да-да, вы не состояли в гильдии, но какое это имеет значение? Вы героически расправились с нежитью и их призывателем, а затем твой друг вызволил всех уцелевших пленников… П-пожалуйста, выбирай выражения. Даже если вы с тем, как ты выразился, «полукровкой» не друзья и расстались при не самых приятных обстоятельствах, это не даёт тебе права осквернять девичий слух… Премного благодарна.

В общем, братец с сестрицей вызволили меня и забрали с собой в ближайший город, где осели после не менее прискорбного происшествия. Я пребывала в страхе и смятении от неопределённости будущего. Раздавленная утратой последнего близкого человека. Но чудесным образом исцелённая необъяснимой, но искренней любовью окруживших меня людей… Да-да, именно так, братец, не морщься — почему тебя вечно корёжит от этого слова? Ей богу, как маленький…

Что? Мой дедушка? А, кровный, верно. Да, Нара, он ещё был жив, когда мы с отцом откочевали. Но дом был слишком далеко, и я представить не могла, каким образом смогу вернуться. А когда, спустя более чем семь лет отлуки, мне посчастливилось ступить на порог родимого дома — и он успел почить. Говорили, он умер во сне, скорей всего от старости. Но мне почему-то кажется, что виной всему наш отъезд. Мы буквально бросили его в одиночестве. Жена, дочь… а затем и внучка — все покинули его. К стыду своему, я даже не задумывалась об этом… А сейчас уже ничего не исправить…

***

— Э? А дальше? — бесцеремонно нарушила повисшее было всеобще-задумчивое молчание Нара.

— Ты пеняла на то, что ничего не знаешь обо мне, — с лукавой улыбкой подметила я. — Вот я и рассказала, откуда я и как оказалась в Мизандии. На этом, собственно, и всё. Дальше шла мало чем примечательная жизнь… если не считать тогдашних народных волнений и смены регионального правления…

— Н-ничего себе «непримечательная»?!

— Нара, ну сколько можно уже кричать… — укоризненно поморщилась.

— Ой, прости, — виновато потупила она глазки. — Но как ты можешь говорить об этом с такой лёгкостью? Это же так одухотворяюще… хоть и несколько беспокойно. В наших вот краях уже лет сто не случалось потрясений…

— Ты так думаешь, Белоснежка? — в своей излюбленной, потешно-издевательской манере протянул братец Герг, с хрустом потянувшись торсом.

И заметив на себе недоумённый взор эльфийки — то ли из-за интонации, то ли из-за очередного странного прозвища, какие тот любил раздавать всем вокруг… ох, до сих пор обескураживает, — Герг деловито кашлянул и нехотя заключил:

— Скажем так, если что-то нежелательное стало достоянием общественности — это безоговорочный провал. А у меня таковых пока ещё не случалось.

— Ох уж эта твоя самоуверенность, братец.

Я не удержалась от назидательного, хоть и лёгкого, больше символического, тычка под кое-чьи рёбра. На что их обладатель закономерно лишь гоготнул.

— Эм… Я не поняла, — Нара озадаченно склонила голову набок. — А что, в Инумии успело что-то произойти?

— Ничего существенного, — манерно развёл руками мой нерадивый опекун с самым горделивым из возможных видов. — Очередной раскрытый заговор по смещению императора.

— Ч-чего?!

— Нара, духи тебя прокляни… А ты, братец, лучше бы не распускал язык. Если вскроется участие наёмников-людей в распрях эльфийской правящей элиты — удар по репутации императора… нет, всей Инумии может оказаться непоправимым.

— А меня это колышет? Я никаких соглашений о неразглашении не подписывал, так что с меня взятки-гладки. К тому же это было лет так шесть назад, в любом случае дело прошлое.

— Вечно найдёшь как выкрутиться, — только и осталось, что повздыхать для виду. — И как твой неуёмный язык тебе ещё не аукнулся?

— Ха-ха-ха, Малявка тоже это без продыху талдычит. Хотя, поминая блаженное пылающее личико, когда я впервые продемонстрировал ей несколько иное применение моему языку…

— Богов ради, братец! — я в отвращении, и крайне запоздало, прикрыла уши. — Хватит уже! И-у-у!

Вот так, под заливистый хохот неотёсанного мужлана-братца и обескураженно-наивное похлопывание длинными ресницами подруги, наши скромные посиделки вскоре пришлось завершить: на улице начинало смеркаться, а Наре предстоял долгий и, что важнее, не самый безопасный путь домой — если что и связывало людскую и эльфийскую расы, так это вечерние гулянья сомнительных личностей, коих и на центральной улице хватало в связи с близостью питейных и… ох, увеселительных заведений.

К счастью, воздерживавшийся от выпивки — исключительно благодаря моему чуткому надзору — Герг соизволил проявить редкую сердобольность и проводить девушку. А та, судя по горящим глазёнкам, и рада такой компании. Да уж, не будь я так озабочена наведением чистоты после грязной обуви братца, то наверняка осталась бы уязвлённой такой резкой сменой внимания единственной подруги.

И когда за этими двумя со скрипом захлопнулась парадная дверь, я наконец позволила себе протяжно вздохнуть. Радость от долгожданной встречи с близким человеком довольно быстро затмилась давящей на плечи… да и на душу, чего уж там, усталостью.

«А ведь мы так и не успели обсудить планы на предвыпускное празднество… — с тревожностью… или мне так хотелось думать?.. в общем, пробилась блуждавшая где-то на окраинах сознания мысль. — Ох, ладно, ещё ведь около недели осталось. Успеется… Только бы братец чего не отчудил… опять».