— Тебе жить надоело? Кому сказано не высовываться? На вид неглупая девочка, а всё норовит судьбу испытать…

Полившиеся, словно из прорванной плотины, слова беспрепятственно проникали в уши, но тут же выветривались без остатка. Всё немногое внимание забирали накрепко засевшие в памяти, оттого ясно всплывающие пред глазами жуткие… тошнотворные образы.

Руки. Ноги. Головы. Внутренности…

И кровь. Капли, разводы, целые лужи. Нос до сих пор щекотал этот металлический душок, а язык неустанно тёрся о десну в попытке соскрести мнимый, но такой яркий характерный привкус.

Пробудившийся зуд на ладони вынудил сжать кулаки. Вязко и липко… Точно, я ведь споткнулась о подвернувшийся на пути… Ох, я же вся вымазалась в… Духи меня прокляни…

— Мену!

Приглушённый, но резкий возглас подкрепился хлёсткой пощёчиной. Больно…

— Ворон…

Однако с опозданием отметила, что в голове наконец малость прояснилось. А назойливые образы и вовсе отступили, явив мне истинную картину: сидящего напротив и крепко держащего меня за плечи компаньона. Кого я непроизвольно назвала по имени. Или немощно позвала, будто ища спасения из этой… бездны.

— Соберись, нужно поторапливаться, — твёрдо молвил он, одарив меня невидимым, но таким успокаивающим, будто заговор, проникновенным взглядом. — Я почувствовал новый «поток» чуть южнее, близ пещеры. И только Матери ведомо, чьи души сейчас активно переправляют на тот свет.

Глубоко вздохнув, я немо кивнула и рывком подорвалась на ноги. Собиралась. Но болезненный укол в животе тотчас развёл их в стороны. Благо, Ворон успел придержать меня под мышки.

— Если совсем плохо, ещё не поздно вернуться на…

— Я-я в порядке!.. Надо просто отдышаться. Уже проходит… кажется… В-в любом случае — ни шагу назад!

Но несмотря на воинственный дух, в конце концов я была вынуждена опереться на его плечо и брести чуть ли не в обнимку, шаг в шаг. Из-за нужды пробираться через гущу травы и лиан и без того низкая скорость заметно пострадала. Но это всяко лучше, чем неудачно свалиться и повредить швы: насколько у меня там всё зажило — большой вопрос, не хотелось рисковать почём зря…

Сказала та, кого по собственной же воле ведут по фактически кровавым — и не только — следам…

— Совсем близко. Предельные внимание и тишина, ясно?

А вскоре и на едва слышимый, но постепенно обретающий узнаваемые нотки шум: пока ещё далёкие отголоски болезненных вскриков, отборной ругани, свиста ветра… и чего-то вовсе неразборчивого.

«Не очень-то и близко», — простонала я про себя, из последних сил игнорируя "плач" налитых тяжестью ног.

И словно в благодатный ответ высших сил на невознесённую мольбу, тотчас уловила какое-то движение… и вспышку?.. сквозь поредевшую листву дальних деревьев. Ещё с полсотни шагов — последний рывок, — и затем… сама не знаю, что придётся… и смогу ли сделать. И если ничего путного на ум не придёт — останется уповать на смекалку и реакцию Ворона.

Наконец лес оборвался ровной полосой. Спутник жестом велел мне прильнуть к толстенному стволу крайнего из деревьев, и сам затаился под соседним. Однако, поддавшись любопытству, я осторожно, украдкой выглянула на открывшееся пространство…

— Духи!..

Вырвавшийся наружу лихорадочный визг тотчас оборвала возникшая из ниоткуда мужская рука, болезненно стиснувшая губы. Что быстро привело меня в чувство и вынудило пристыжённо покивать. И лишь спустя дюжину пропущенных ударов сердца ладонь отцепилась ото рта и также незримо исчезла в тени.

Хотела было взглядом упрекнуть Ворона за безрассудное растрачивание маны таким нелепым образом, да глаза упорно тянулись к поляне. Где развернулось поистине умопомрачительное зрелище.

Десяток, а то и полсотни фигур в мантиеподобных одеяниях — что приличный люд, как и эльфы, нарекли бы скорей «тряпками» — в диком, но по-своему завораживающем «танце» кружились по устланному листвой, ветвяви… и даже нарезанными кусками древесных стволов полю. Ловко, безостановочно, синхронно.

Но всё встало на свои места, когда близ одного внезапно, с едва уловимым свистом, поднялся лиственный… Хотела было сказать «всплеск», но это смело можно наречь «фонтаном» — до «вихря», увы, недостало закрученности. Это никакой не танец — неизвестные маневрировали на обложенной чем только ни попадя местности, стараясь избежать ветреных атак откуда-то сверху. Да ещё и поспевая отправлять свои, но уже более… выразительного характера: из окутанных светящимися бело-голубоватым искрами рук то и дело вырывались тонкие, но без сомнений опасные «нити» света.

Молния? Но до чего же… уплотнённая форма — не имей этот «луч» мимолётное, но яркое сияние, можно было бы вовсе не заметить. Нет, в теории сжать до таких размеров даже такой источник энергии возможно… Через многоступенчатую связку сигилов. При поддержке внешних и легко аккумулируемых ману источников. И то в теории…

Впрочем, даже такая техника меркла на фоне… в неверии я даже протёрла глаза, но так и есть… парящей в небе Эвелин? Пришлось задействовать эфирное зрение: окутавшие фигуру в подобие кокона бурные воздушные потоки смазывали не то что детали — человеческую форму. Но узнаваемое зарево сверхплотной маны вмиг развеяло сомнения.

Нет, техника левитации как таковая не будоражила сознание: я и сама успела её попрактиковать в академии. Но наловчиться держать полёт — да ещё столь долгий, — защитный барьер — в противном случае для чего этот ветреный кокон? — и ещё прицельно атаковать проворных налётчиков… Какая невероятная должна быть концентрация? И ментальная выносливость?.. Не говоря уже о запасе маны! Это… это уму непостижимо!

— Странно.

— А? — невольно отвлеклась от созерцания, без преувеличения, чуда и вопросительно покосилась на Ворона.

— Не могу отыскать наших, — тем же тихим, на грани слышимости, тоном пояснил спутник. — Их души через меня не проходили, значит, гибель маловероятна. Но и в бою почему-то участвует одна лишь Эвелин.

— Может, они где-то выжидают и готовятся нанести удар в спину?

— Может.

Ворон застыл, продолжив безмолвно изучать округу, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

Вновь представшая картина едва ли поменялась. Всё так стремительно и ожесточённо. Но в то же время неизменно… будто застывше. И дело вовсе не в усталости, судя по резвым отточенным движениям. То ли силы равны, то ли вся битва — не более чем какой-то хитроумный манёвр…

— Понять бы теперь, в чью.

Застанная врасплох прозвучавшим над самым ухом шёпотом, я недоумённо покосилась на Ворона: никого другого здесь не было.

— О чём ты?

— Какая из спин будет подвергнута удару, — терпеливо пояснил тот.

— Ну… предположу, первая, что окажется ближе к месту засады?

— Но какая именно?

— Эм… А это важно? Нам так или иначе придётся обезоружить всех противников до единого. Так какая?..

— А кто противник?

Я с такого заявления натурально… Как там выражался братец? Выпала в осадок? Верно.

— Ты… серьёзно?

— Я когда-нибудь шутил?

Ворон произнёс это не то что бровью не поведя — даже не развернувшись ко мне лицом… Хотя под его «пустующим» капюшоном всё равно ничего разглядеть не вышло бы… Не суть!

— Я… Я допускаю, с чего могли зародиться такие мысли, — глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь. — Эвелин… Она явно не в себе… Но это всё равно не повод воспринимать её как врага.

— Уверена?

Не успела я и рта открыть, как злосчастный болезненный укол в живот предательски, будто в издёвку, напомнил о зажитых ранах. Ранах, нанесённых той, кого я так упорно защищаю… И даже оправдываю?.. Не думаю, что в данном случае корректно так выразиться… Нет, в любом случае…

— Если бы она хотела меня убить — я бы уже давно походила… на этих.

Осторожно, стараясь излишне не высовываться, указала пальцем на поле битвы, где средь древесины и листвы углядывались поблёскивающие в лучах солнца окровавленные ошмётки… теперь уже просто мяса и тряпья. Не столь явные, чтобы взволновать желудок, но достаточно выделяющиеся для безошибочного опознания.

— Одержимость навязчивой идеей то иль манипуляция сознанием извне…

Сглотнув, я качнула головой и продолжила твёрдым, с вызовом, тоном:

— Так или иначе, это всё ещё она. Истинная Эвелин. Упрямая, вспыльчивая… а порой и жестокая. Но добрая и самоотверженная, всегда готовая протянуть руку помощи всякому нуждающемуся. Пусть даже и где-то глубоко внутри, в самых потаённых уголках души. И пока я не достучусь туда — никому и пальцем не позволю её тронуть… Вот в чём я уверена.

Ответа не последовало. Не гласного. Лишь мимолётное туманное ощущение… вздоха? Облегченья иль скепсиса — не уверена. Даже в том, был ли он вовсе.

— Тогда чего мы ждём?

Заключительную часть явно риторического вопроса спутник огласил уже рванув с места. И я опомниться не успела, как моё запястье крепко сжали и утянули следом в самую чащу; едва успела развернуться, чудом избежав падения.

Очередной хлёсткий удар по лбу вынудил пригнуться и опустить взор к ногам: защищаться от подлянок островной флоры, когда одна рука в цепкой хватке Ворона, а другая до жара в ладони удерживала норовящий слететь плащ, было затруднительно. С последним я и вовсе чуть не рассталась — пришлось грубым рывком, едва ли не с борьбой, вырвать из древесной «хватки»… ценою немалого клочка ткани. Про колко-тянущий зуд на животе даже заикаться уже не хотелось.

Благо, деревья, а с ними и мучения, вскоре отступили, явив отвесной склон землистого холма. А чуть дальше вдоль «стены» — узнаваемые железные дверцы-плиты, едва сокрытые «мазками» лиан и мха.

— И каков план? — отпустив меня и присев на корточки у дерева, серьёзным, по ощущению, тоном полюбопытствовал Ворон.

— Что? — округлила глаза. — Ты нёсся сюда сломя голову безо всякого плана?

— По решимости в твоём голосе я предположил, что таковой есть у тебя. Или ты собиралась действовать в лоб, выскочив прямо на поле боя?

— Эм-м-м…

— Понятно.

Сорвавшийся с незримых уст не иначе как раздосадованный вздох непременно уязвил бы меня. Но, к счастью иль худу, ноющая боль — теперь уже по всему торсу — вкупе с озабоченностью товарищами вытесняли прочие чувства.

«Товарищи…» — невольно ухватилась за скользнувшую на краю сознания мысль.

— Куда? — осадил меня, выбредшую из-под укрытия низких древесных крон, Ворон.

— Туда, — скупо пробормотала я на выдохе и, посильнее запахнув изодранный плащ, ковыляючи двинулась в единственном видимом здесь направлении.

Несмотря на приличное удаление от места битвы — или так казалось из-за тяжкого пути сквозь чащу леса? — свист ветра и раскат грома царапали уши ничуть не слабее, чем вблизи, и каждый раз побуждали вжать голову в плечи. Такой уязвимой и беззащитной, как сейчас, я себя чувствовала в последний раз, пожалуй, далеко в детстве. И хотелось бы верить, что причина сугубо в ранах или частичной наготе, но…

Но пришлось отбросить ненужные думы и сосредоточиться на задаче — вход в пещеру был уже на расстоянии вытянутой руки. Понять бы ещё, что мне предстоит сделать. И это незнание вынудило застыть, не позволяя и шагу сделать, пока не явится хоть сколько-то удовлетворяющий ответ. Но, как на зло, в голове царил сущий кавардак.

Поборов оцепенение, решилась протянуть руку. Незнамо зачем. Ведь…

— Ай!.. П-проклятье…

Взвизгнула больше от испуга, чем от боли, — кончики пальцев лишь слегка укололо: не смертельно… хотя и приятного мало. Запоздало, в последний момент, зародившиеся подозрения, увы, оправдались: барьер никуда не исчез.

С одной стороны это добрый знак: внутри до сих пор кроется то, что Эвелин готова так рьяно защищать. Герг, иномирные артефакты или ещё что — пока не столь важно. В любом случае это наш единственный инструмент воздействия, исключая насилие.

Но с другой…

— И что с тобой делать? — невольно пробормотала я, «выжигая» пристальным, но бессмысленным взором уже прекратившую рябить незримую «плёнку» поверх дверей.

Сама подивилась, что задаюсь, казалось бы, таким тривиальным вопросом, да ещё вслух. Но, как говаривал братец, дьявол кроется в деталях.

Что из себя представляет барьер? Материализованная сверхплотная мана — форма и сложность «цепи» на усмотрение мага.

Каков принцип действия? Отражение физических и мана-снарядов… а то и рассеивание при наличии соответствующих «штрихов».

Меры противодействия? Очевидный вариант: неустанно сотрясать барьер, пока маг, а с ним и защита, не ослабнет. Учитывая высокие аккумулятивность маны и ментальную выносливость Эвелин, такая «мера» займёт порядка часа… если не двух. А времени в обрез.

Есть и куда более быстрое решение… но крайне мерзкое и бесчеловечное: ликвидация его создателя. О чём и речи быть не может. Никогда.

Должен быть иной способ. Быстрее, чем пробитие грубой силой, и без кровопролития. Оптимальный вариант. Он есть везде и во всём. Должен быть.

Надо лишь подумать. Крепко так подумать…

А может, попытаться ослабить целостность барьера изнутри, воздействуя «нитями» на?.. Нет, плохой план: я понятия не имею, какая тут «цепь», а добавить пару «штрихов» для нейтрализации таких простейших уловок — дело нехитрое.

Думай дальше… Ну же… Должно же быть хоть что-то!

— Никаких идей?

— Твою ж!..

У меня чуть сердце в пятки не ушло: настолько погрузилась в себя, что напрочь позабыла о Вороне.

— Никаких, — со вздохом покачала я головой, унимая возбуждённую дрожь. — Техника барьера совершенствовалась на протяжении столетий, и все немногие знакомые мне хитрости Эвелин скорей всего предусмотрела… Обязана была предусмотреть, с её-то педантичностью.

— Пока ты здесь ломала голову, я успел осмотреть границы прогалины…

— Кого? — недоумённо покосилась в его сторону.

— Лесистую местность вокруг поляны.

— А… Вот как она зовётся на мизандийском…

Казалось бы, уже сколько лет общаюсь на людском языке, а всё равно узнаю что-то новенькое. Занятно… Тьфу, нашла о чём думать сейчас!

— И что?

— Ни следов, ни духа. Наши там не появлялись. И либо им удалось как-то незаметно уйти, либо они до сих пор…

— В пещере, — прозорливо закончила я с подавленным видом. — Да, они точно там — Эвелин ясно дала понять, что ей необходим Герг. А остальных наверняка удерживает как инструмент давления.

— И как я понимаю, выбор между «крушить неприступный барьер» и «сбежать, оставив их на произвол судьбы»…

— Не стоит, — смерила его пронзительным, горящим недобрым огнём взором. — И впредь не хочу даже слышать об этом.

— Просто для прояснения.

Несмотря на сквозящий холод в голосе, Ворон с неожиданной теплотой возложил правую ладонь на грудь, в область сердца: традиционный извиняющийся жест людей.

— В таком случае советую поторопиться — даже великие из битв не длятся вечность.

«Вот спешка тут как раз может и навредить».

Но вслух лишь удручённо повздыхала и перевела взор обратно на преграду… всё ещё без капли понимания.

Ладно, думать можно бесконечно — пока уже хоть что-то сделать.

И сосредоточив немного маны в указательном правом пальце, взялась начертывать барьерную «цепь» вдоль левого предплечья: защита всяко лишней не будет.

Удостоверившись в отзывчивости сигилов, другой нанесла уже левым пальцем на правое предплечье, на сей раз атакующего характера. Без стихийных и вспомогательных «штрихов» — лишь основоположные форма, начальная скорость и позиция формирования: для "прощупывания" и этого хватит.

Укрывшись за материализованным щитом, заняла устойчивую позицию и направила покалывающую от удерживаемой маны ладонь в сторону дверей.

Глубокий вдох напоследок…

Высвобождение!

Невольно зажмурилась в ожидании… невесть чего. Вспышки, боли… да хоть бы и банального удара.

Но сердце выстучало с дюжину раз — и ничего. Только смутный отголосок чего-то невнятного, быстро стихающий, да и то где-то на краю сознания. Первая ассоциация — рябь, как на воде… если бы у неё вообще был звук.

Осмелилась открыть глаза, лишь когда наступила звенящая тишина. И ожидаемо никаких изменений. Вернее, ожидаемо, что я их попросту не успела застать. Трусливая идиотка.

Не годится. Ещё раз!

За вторым снарядом я уже следила неотрывно, не смея и моргнуть…

Но даже не сразу поняла, что произошло. Шар концентрированной маны… просто застрял в барьере? Вернее, даже «влип» в него, вызвав едва заметную дрожь в небольшом радиусе…

С тем же невнятным звуком! Хотя бы понятно, с чего такой образ возник в голове.

А вскоре — сердце вновь отстучало привычную дюжину — снаряд и вовсе исчез. Не отлетел прочь. Даже не развеялся привычными искорками. Его просто… всосало внутрь барьера? Так плавно, что глаз едва ли уследил момент окончательного слияния.

«Что это за штрих такой? Впервые наблюдаю подобный эффект… Бездновщина какая-то».

По спине пробежали мурашки, а на лбу проступила холодящая испарина.

Моя мана… стала частью барьера? Как? Это… Это невозможно. Отразить — запросто. Сжечь — вполне. Но перехватить… Просто немыслимо… Что это за…

— Проклятая техника!

Потрясший округу истеричный вопль тотчас заглушился шквалом оглушительных взрывов. Прежде чем разум смог осмыслить произошедшее, глаза неистово защипало от поднявшегося облака едкого дыма. Подрагивающие пальцы крепко сжимали нечто упругое, лежащее в ладони как влитое. Сфокусировала рассеянный взгляд на руке…

Револьвер? Он всё это время был при мне?.. Ох, верно, он же надёжно закреплён в этой, как её… кобуре, да, что пришита к поясу. Такое при всём желании не потеряешь… если только вместе со штанами, тьфу-тьфу.

— Собралась ещё один бой развязать, но уже здесь? — донёсся укорительный шёпот Ворона под самым ухом.

Кого я, развернувшись, по обыкновению не застала: опять эти его «теневые» штучки, чтоб их…

— Может и собралась, — ещё будучи на взводе, тем не менее благоразумно сбавила тон до язвительного шипения. — А что, звучит как план: глядишь, разок-другой случайно зарядят по этому грёбаному барьеру — уже ведро-другое маны сэкономлю.

— А я ещё назвал её неглупой девочкой.

— Поздравляю. Значит, мы оба не такие прозорливые, как думали. А теперь, если у тебя нет идей получше, то… Стоп.

Мельком брошенный на барьер взгляд уловил какое-то движение. Что-то ведь… упало? Ориентируясь по запечатлённой в памяти картине, отследила глазами примерную траекторию. Это… пули? На камушки не похоже. Но приближаться, дабы рассмотреть получше, боязно. Допустим, они. Тогда…

— Ворон… сколько прошло с момента последнего выстрела? — осторожно, будто страшась потревожить течение самой мысли, прошептала я.

— Тридцать ударов сердца. Плюс-минус.

«У него ещё функционирует сердце?.. — подивилась было я, но тут же осеклась. — Так, не о том речь. Если он спокоен, то это… Да, где-то половина малой песчаной колбы. Вычесть время текущего разговора… По меньшей мере треть. И что мне это даёт?.. Кое-что. Но надо убедиться наверняка».

Благо, кожаный футляр с боезапасом также никуда не делся. Отточенными за время тренировок движениями переломила ствол. Вытряхнула опустевшие, всё ещё дымящиеся гильзы. Заполнила одно гнездо — больше пока и не требуется. Защёлкнула обратно. Прицелилась и взвела курок. На сей раз укрываться не стала: щит всё равно успел развеяться, а учитывая произошедшее — только зазря сожгу ману.

Ухо резанул очередной хлопок — пришлось напрячься, дабы не зажмуриться с перепугу.

Несмотря на витки дыма, глаз внимательно проследил за краткой, скупой волной, разошедшейся от проникшей… м-да, едва ли на дюйм пули.

Пять ударов сердца — и пока ничего: барьер, не погляди на инородный объект, выглядел безмятежным.

Десять — на первый взгляд всё так же.

Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один…

И на двадцать втором пуля наконец упала наземь и чуть откатилась поодаль. Ею не выстрелили обратно. Её даже не выплюнули. Просто выпустили… как из разжатой ладони.

Странно, что Эвелин не заложила никакой контратаки. Не хотела проливать кровь? Поминая поле боя — крайне сомнительно… Или не хотела навредить тем, кто захочет пробить барьер изнутри? Это более логично.

Ай, как бы там ни было — мне это на руку…

И кажется, я поняла, как этим воспользоваться!

— Ворон, если я проделаю отверстие в барьере — этого хватит, чтобы проскользнуть на ту сторону через твои тени?

— Не знаю, — в голосе скользнуло некое напряжение. — Доселе не приходилось иметь дела с магическими барьерами.

— Эм… вы же штурмовали самую могущественную крепость магов, — опешило приподняла бровь.

— Мы старались избегать открытых столкновений, прибегая к диверсиям и точечной ликвидации патрулей. Их защитой и магическими устройствами в целом занималась преимущественно Эвелин.

«Вот они — герои, которых мы заслужили…»

Вслух, разумеется, такое произносить не стала.

Вместо этого, убрав пока ненужный револьвер в кобуру и достав свеженький патрон, со вздохом обронила напоследок:

— Что ж, сейчас и узнаем.