— Долго ещё?

— В который раз уже повторяю: без понятия. Окстись, Снежок, от того, что ты лишний раз спросишь, дело быстрее не пойдёт.

— Так, может, для начала ты уже хоть что-нибудь сделаешь? Помимо оцепенелого созерцания этой… штуки.

— Выучи уже слово «монитор»… И вообще, с каких пор ты у нас такой нетерпеливый?

— С тех пор, как перестал различать явь и бред умалишённого.

— Что ж, как грится, вэлком ту зэ клаб, бади. А теперь заткнись и дай мне подумать.

— Судя по дрожащему взгляду и прерывистому дыханию, его мозг сейчас занимает отнюдь не аналитический процесс.

— А ты тем более помолчи, сахарная. Нам с тобой и так предстоит долгий основательный разговор о твоих закидонах и нашем совместном будущем — не подливай масла в огонь.

— Как пожелаешь. Но сейчас, будь добр, охлади своё разгорячённое либидо — в особенности по отношению к чему-то неодушевлённому — и постарайся выудить из этих артефактов хоть что-нибудь нам полезное. Желательно — в ближайшем столетии.

— Да пытаюсь я, хоспаде!.. хотя после такого мне хочется думать лишь о разводе…

— Прости, что?

— Говорю, тяжело думать о работе, когда и продохнуть не дают! Отступите хоть на шаг! Да что вы за люди, в самом-то деле…

В итоге никто так и не сдвинулся с места, вынудив бедолагу Герга продолжать… работу с досадным шипением под нос. А я, и до сего ютившаяся близ, но хоть в неприметном для него уголке, лишь молча наблюдала за этим… вот уж действительно — бредом. И неустанно, раз за разом прикидывала в уме, сколько мы уже возимся с этим… ком-пью-те-ром и как много у нас ещё времени в запасе.

Былой ажиотаж спал — по меньшей мере у меня, — и голову ныне занимала опасность. Не мнимая, как в случае с неизвестными артефактами. Очень даже осязаемая. С человеческим, и не только, лицом. С кем уже ни при каких условиях не выйдет договориться — уж всяко не после учинённого Эвелин…

И кто, стыдно признать, меня не на шутку пугал. Можно сколь угодно терзаться догадками, чьих именно рук сии творения, в итоге значение имело лишь одно: хозяйничевшие тут задолго до нас маги Цитадели рано или поздно явятся. Если не за местью, то всяко за отнятой собственностью. Изначально им принадлежавшей иль также отнятой у кого-то ещё — нас так или иначе ждёт сражение не на жизнь, а на смерть. Как недалече лаконично, но весьма красноречиво, пробурчал Герг: «Иного эти фанатики не приемлют».

«Фанатики… значит».

Едва это странное слово глухим эхом осело в черепушке, пространный взгляд невольно покосился на Эвелин. С той же невозмутимостью, лишь с капелькой любознательности, а может и предвкушения, наблюдавшую кропотливую, или не очень, деятельность некогда родного человека. Однако державшейся — аж сперва засомневалась, но нет, так и есть — с едва заметным отголоском былой дворянской стати: горделиво приподнятый подбородок, малость надменный взор будто снизу вверх — при её-то до сих пор скромном росте, — деловито скрещённые на груди руки. Стало быть, некоторые вещи неподвластны даже времени: самому неумолимому и всепоглощающему потоку в русле бытия.

«Н-нет, прекрати… Чтоб тебя…»

И всё равно, как ни силюсь, не могу отогнать это назойливое чувство… неправильного, когда смотрю на неё. Или же попросту неприятного. Это на фоне-то всего остального, да уж. Хотелось верить, что дело в банальной неоправданности ожиданий или вовсе по-детски, не погляди на взросление, затаённой обиде. Что всё само уляжется, как минует острый кризис…

Но верится с трудом.

«И ведь занять себя особо нечем, — повздыхала про себя, через силу отведя взгляд прочь. — Выйти, что ли, ловушки проверить?.. Хотя нет, Иноске и Ахра как раз на дежурстве: первый хоть и малость неуверенный в себе, но уж с печатями работать наловчился, а вторая небось почует угрозу ещё раньше мана-ловушек… Да и мы тут всего-ничего торчим — вряд ли местные, даже прознай о вторженцах, успели бы перегруппироваться и…»

— Ёбана рот! А вот и джекпот!

«Ого, — встрепенулась, тотчас позабыв обо всём и вся. — Куда быстрее, чем ожидалось. Если, конечно, это и впрямь радость победы, а не… Ох, да чего гадать? Встань и посмотри».

С внутренним ликованием, хотя и не сдержавшись от закатывания глаз — как будто нельзя обойтись без вычурных ругательств, — скрипуче разогнулась и ломано пошагала к оживившемуся столпотворению.

— Так, а ну хлебальники на ноль, или языки отрежу нахуй! — прикрикнул Герг, когда нарастающий гул озадаченных перешёптываний начал отдавать по ушам.

— Не отвлекайся. Что ты смог выяснить? — тотчас нарушил едва воцарившуюся тишину строгий голос Эвелин.

Кто уже встала за спиной Герга и наклонилась к светящемуся устройству, практически лёгши грудью на мужское плечо. На что, впрочем, никакой внятной реакции потревоженного не последовало. Если не считать беглого смурного взгляда, каких много было и до.

— На самом деле немногое, — пробормотал тот, ощутимо поубавив в энтузиазме. — Но зато более-менее разобрался в местном интерфейсе — операционка тут явно не Виндоувс и даже не Мак, хрен пойми что. Да вдобавок никакого курсора — всё через клавиши и консольные команды. Повезло ещё, что защиту поставить не додумались — вообще б тогда не вошли никуда. М-да, хакер из меня паршивый…

Братец ещё что-то бубнил под нос, когда Эвелин, с некоторое время застывши разглядывая экран, медленно перевела на того, мягко говоря, крайне недружелюбный взор.

— Иными словами: поднял шум на пустом месте, — наконец глухо резюмировала она. Без явной грубости, но с потаённой агрессией.

Или всё же кажущейся?..

— Как будто у тебя выйдет лучше? — огрызнулся по-детски насупившийся Герг. — Это тебе не музыку вырубить на смартфоне, где всего-то пара кнопок горит… Хотя, помнится, ты и с этим не справилась — уже была готова в пыль превратить, если б я не вмешался.

— Хм, спасибо, что напомнил, — взгляд Эвелин блеснул недоброй искоркой. — А ведь звучит как неплохой стимул подстегнуть кое-кого работать головой вместо языка.

— …Да понял я, — порычав сквозь зубы, буквально выплюнул тот на грани досады и, такое чувство, неподдельной злобы.

На что мне, вопреки острому желанию, пришлось смолчать: на выяснения отношений уже попросту не было времени. Как и моральных сил.

И вновь томительное ожидание в тишине. Вернее, в безмолвии — краткие, но множественные постукивания пальцами по пупырышкам на железной доске то и дело царапали уши, вызывая нещадное покалывание в висках.

Лишь духи ведают, сколько мы так простояли, когда…

— Чё, бля? — с придыханием вырвалось из дрогнувшего губами рта Герга.

— Что такое? — перёд всех отреагировал подступивший ближе Шиногара.

— Да ну нах… Перевёл, что ли, не так?.. Да не, это ж английский, вроде… Херня какая-то…

Но братец его будто и не слышал, с головой погрузившись… во что-то. И это «что-то», по всей видимости, не обнадёживало.

— Герг, — когда невразумительное бормотание затянулась, Эвелин бесцеремонно развернула того к себе лицом. — Соберись. Вдох носом — выдох ртом, как сам всегда учил.

Её хватка на мужских щеках выглядела цепкой и грубой. Однако голос звучал на удивление мягко, даже заботливо. И такой контраст лишь сильнее пугал, нежели ободрял.

— Вот так, хорошо. — Но Герг, то ли не смутившись, то ли вовсе не заметив, послушно задышал. И вскоре его глаза возвратились к монитору с былыми осмысленностью и сосредоточенностью. — А теперь по порядку: что тебя так зацепило и почему?

— Я наткнулся на архив, — проделав ещё один глубокий вдох, размеренно заговорил тот. — Судя по количеству записей и перечню внутренних наименований и дат — глобальный сборник вырезок из всевозможных газет, журналов и документов моего родного мира. Дословно перевести всё не могу, только если вычленить общую суть…

— Газет? Журналов? — озвучила Эвелин, без преувеличения, всеобщее замешательство.

— Ну это как если бы известия разносили не глашатаи на площадях, а записывались на бумаге и… Бля, серьёзно? Да это сейчас вообще неважно!

— Хорошо, ты прав, продолжай, — неожиданно легко уступила она. И даже скромно убрала руки за спину, чего мне доселе видеть не приходилось.

Постойте. А разве для благородных людей это не символ подчинения? Признание чужого авторитета?.. И просто демонстрация слабости? Или я что-то не так поняла?..

— И я даже до середины не добрался, а тут уже какой-то бред, — напоследок смерив Эвелин хмурым взором, спокойно продолжил Герг, попутно тыкнув пальцев в экран. — Вот это. Если я ничего не напутал… Ведущие специалисты из НАСА успешно завершили какой-то там очередной проект, связанный с колонизацией Марса.

— Так… Это что-то невероятное для твоего мира? — с растерянным видом спросил Шиногара, не рискнувший уточнять что-либо ещё.

— В общем-то нет, — вздохнул братец. — Этих проектов ещё до моего рождения было как грязи. Скорей всего тупо бюджеты-гранты осваивают: этим не только русские грешат — везде одни и те же схемы… Тьфу, ладно, суть не в этом. Где-то проскользнула дата начала разработки… А, да, вот: пятое апреля и… две тысячи сорок шестой год.

— Так… И?

— А меня выдернули, если не ошибаюсь, из конца лета две тысячи двадцать второго.

— …И?

— Что «и», блядь?! Я в этом мире не больше десяти лет! Двадцать второй и сорок шестой! Разница, нахуй, в двадцать четыре года! Ничё не смущает?!

— Меня смущает всё, что сейчас происходит. Вернее, полное непонимание большей части тобою сказанного. Но тут, пожалуй, соглашусь: и впрямь странно.

— Отнюдь, — вдруг подала будничный голос Эвелин, такое чувство, доселе пребывавшая в терзаниях. Или попросту выпавшая разумом из бытия. Всё-таки её спонтанные… перепады настроения вводят в ступор. — Не могу ничего утверждать ввиду отсутствия достоверной информации, но в теории, если представить принцип перемещения между мирами как дорогу из одного пункта в другой, путь может занять определённое время…

— Ага, вплоть до десятилетия, — скептично, но заметно поубавив в экспрессии, фыркнул Герг. Впрочем, тут же цокнул языком и нахмурился. — Хотя, если брать в расчёт теорию относительности, корректнее — влияние гравитационных полей на пространственно-временной поток… Но даже так — разве может быть настолько колоссальная разница? Я, конечно, физфак не заканчивал, но звучит сомнительно… Чёрт, вот бы нам сейчас телепортнуть к себе какого-нибудь физика-теоретика, чтоб сподручней было. Но только не Хокинга: потом хрен отсюда с ним выберемся…

— Не отвлекайся… пожалуйста.

Я буквально прочувствовала, каких сил ей стоило проявление вежливости. Хотелось верить, что причина в сохранности хотя бы искорки былых тёплых чувств. Но собранный, целеустремлённый взор беспощадным дуновением гасил малейшие вспыхивающие надежды.

— Короче, сомнительная херня, но, может, дальше будет понятней, ладно.

Пусть с крайней неохотой, даже лёгким бугуртом, но согласно покивавший Герг вновь «застучал» по доске.

Очередное безмолвно-бездейственное выжидание чуть ли не затаив дыхание…

— Так, вот теперь мне совсем не смешно, — наконец подал голос Герг…

…начавший бледнеть прямо на глазах?

— Переведи, — спокойно, лишь с ноткой требовательности, произнесла чуть склонившаяся Эвелин.

— Человечество… ликует, вроде, — не своим, едва ли не хрипя, взялся зачитывать тот. — Проведена успешная… высадка первых колонистов на Марс. Эта… знаменательная дата… открывает первую страницу… новейшей истории… Земной, сука, Конфедерации!

К концу, по всей видимости, не выдержав накала, Герг сорвался на, без преувеличения, истеричный визг.

— Что не так?

— Да всё не так! Это!..

— Спокойно.

В очередной раз диву даюсь, как у Эвелин выходит не только самой держать самообладание, но и так… эффектно внушать другим.

По меньшей мере Герг тотчас осёкся, застыл с приоткрытым ртом…

И уже в следующий миг разгладился в лице.

— Во-первых, — звучно сглотнув, глухо заговорил он, — на момент моего жития в том мире ни о какой возможности объединения сотен разношёрстных, утопающих в конфликтах и противоречиях держав и речи не заходило. Даже в отдалённой перспективе.

— Но разве ваш мир не достаточно развит? — деликатно вопросила Эвелин. — Возможно, за эти пару десятилетий произошёл какой-то значимый скачок и?..

— Не пара десятилетий, — вновь начал хмуриться Герг, и в голосе прорезались рычащие нотки. — И это во-вторых. Здесь указана дата… — Он бросил беглый взгляд на экран. — Бля, всё-таки не ошибся… Пятнадцатое октября две тысячи восемьдесят первый.

— Прошло ещё… тридцать пять лет?

— И пятьдесят девять с моего «переселения». Всё ещё думаешь, межпространственный тоннель может занимать такую протяжённость?

— При недостатке информации стоит рассматривать все доступные теории, — ничуть не смутившись, ответила та с бесстрастным видом.

— Что ж, вот тебе моя «теория»: если только здесь не замешаны параллельные вселенные — всё это полнейший сюрреалистический бред!

— Приму к сведению. А пока продолжай изучение записей.

— Чё?.. — на миг опешил Герг, но тут же ощетинился. — Ты всё ещё хочешь во всём этом ковыряться? Серьёзно, блядь?! Тебе уже имеющегося мало?!

— Споко…

— Завались!

С неистовым воплем Герг резко подорвался на ноги — жестяной стул тотчас завалился назад и с жутким скрежетом проскользил не меньше ярда.

— Пустой, давай ты… — попытался вмешаться Шиногара, подступив ближе.

— Нет, пошло оно всё на хуй! — огрызнулся тот, испепеляя товарища обезумевшим взглядом… — А ты — съеби уже из моей головы!

Кой следом достался и хранившей молчание Эвелин. Как и последняя брошенная фраза.

Что? Она воздействовала на его разум какой-то из техник? Зачем ей?..

— С меня хватит, — глухо прорычал Герг и, грубым тычком отстранив Шиногару, двинулся к выходу.

Никто не бросился его останавливать. Я не бросилась. Не было сил даже окликнуть. Вернее, решимости.

В его голосе осязаемо чувствовалась животная агрессия. Но в то же время и неизгладимый след глубинного страха. Будто загнанный в угол, истекающий кровью из множества ран… и тем не менее цепляющийся за жизнь до последнего вздоха хищный зверь.

Впервые наблюдаю братца таким. Это… обезоруживает.

— Чё за?!.

Меня всю передёрнуло. Цепанувший уши скоротечный, будто проглоченный вопль… Нет, он больше походил на хрип: надрывный, словно раздирающий глотку, и всё равно каким-то невозможным образом сохранивший высокую тональность.

Дрогнувший, на миг утративший чёткость картины взгляд тут же застал оцепеневшего Герга… с озверевшими глазами? Насколько мне позволял вид позади и самую малость сбоку. Но что важнее — вставшего в пугающе неестественной позе: чуть искривлённая в боках осанка; слегка вывернутые в суставах руки с оттопыренными пальцами; будто замершие в полушаге, с трудом держащие баланс ноги. Редкие, почти неуловимые колебания напряжённого тела явственно передавали всю боль и тщетность разгоревшейся внутри борьбы.

И стоило повернуться к Эвелин, чьи вольготная, даже безмятежная стойка и сосредоточенный неуклонный взор будто полярно отзеркаливали состояние первого, и без того ничтожные крохи сомнений окончательно развеялись.

— Ч-что ты?.. — попыталась выдавить из себя, но леденящий ужас путал мысли и сковывал язык.

— Мы не закончили, — бесстрастно вымолвила та, будто отвечая на невысказанный вопрос. Хотя глаза с упорством и даже властностью продолжали разглядывать «захваченного».

— С-с-сука! — только и вырвалось из последнего, всего напрягшегося и задрожавшего в тщетных попытках развернуться к…

П-проклятье. А ведь её руки опущены, и ни единого сигила не видать. Она что же, фокусирует мана-поток лишь посредством визуального контакта? Или даже он не требуется? Всё дело в связующей печати?..

— Отпусти его, Эвелин, — одёрнул меня от раздумий строгий тон Шиногары. Кто успел не только шагнуть вперёд, но и перенести ладонь на рукоять меча.

Он ведь не собирается?..

— Вернись за стол и закончи изучение записей.

Впрочем, Эвелин то ли не расслышала, то ли попросту не сочла хоть сколько-то значимой возникшую угрозу, не удостоив легендарного воина Инумии даже мельком обронённым взглядом.

Сестрица, ради всего святого, неужели нет иного?..

— Последнее преду…

Речь оборвалась так же внезапно, как и началась. Будучи в первых рядах с безупречным обзором, я была готова поклясться, что Эвелин и пальцем не шевельнула. Однако Шиногара… застыл. Стал подобен искусно вырезанной статуе. Даже глаза сделались какими-то… стеклянными. Или это просто наваждение?

— С-сестрица?.. — предприняла я очередную попытку вмешаться.

Провальную. Опять.

Хотелось бы сказать, что виной тому некое мана-влияние. Но нет. Банальный, а то и низменный, животный страх. Боязнь чужеродного, неопознанного… а может, и невозможного.

Да кто… что она такое?

— Вас здесь изначально быть не должно, — холодно проговорила Эвелин…

И наконец бегло окинула ожесточённым, убийственным взором окружающих её пиратов. Кто, как я запоздало приметила, успели вскинуть заряженные мушкеты. По рядам прокатилась волна дружных щелчков взведения ударно-спусковых механизмов.

Нет, они же не могут… Они не посмеют… П-проклятье!

— П-постойте! Не надо!

Я с дичайшим воплем кинулась на защиту Эвелин. Вернее уж сказать, на верную смерть: одну-две пули, быть может, успею принять на себя, но укрыть от оставшихся несколько дюжин — едва ли.

Но мне плевать. Несмотря на противоречивые чувства… на всё увиденное собственными глазами…

Я ни за что не позволю ей погибнуть!

— Прошу, оста!.. новитесь…

Однако стоило замереть и продышаться, как лихорадочно мечущимся из стороны в сторону глазам открылась потрясающая… но такая знакомая картина. Указательные пальцы так и продолжали сжимать спусковые рычаги. Все, как один, взгляды прикованы к Эвелин: решительные, озлобленные… но в то же время неподвижные и бессильные. Осознание случившегося болезненно кольнуло в голову, подобно раскалённой игле: пираты разделили участь Шиногары.

Не знаю, как у сестрицы вышло провернуть такую технику незаметно. Как и то, что нас ждало бы, не будь она задействована вовремя. Но, пожалуй, это первый случай за всю мою недолгую жизнь, когда не хочется знать ответ.

— Вы отняли у меня предостаточно и без того драгоценного времени. Несопоставимое с проявленными мною терпением и милосердием.

Вместе с льющимся невозмутимо голосом за спиной зацокали каблуки: Эвелин размеренными шагами миновала меня, двигаясь в сторону… обмякшего Герга?

Нет, я не ошиблась — почти незаметно, скорей на уровне ощущений, но готова поклясться, что ни о каком сопротивлении с его стороны уже и речи не шло. Братец… сдался? Неужели она настолько сильна?.. Или это какая-то уловка?..

— И я могу понять, даже простить столь вопиющее невежество этих слепцов. Но ты, Герг? Проделав столь долгий тернистый путь, уже оказавшись на пороге вскрытия самой сути мироздания… Так запросто развернёшься и уйдёшь?

Едва та договорила, тело братца, подобно марионетке, развернулось на месте: без видимых усилий, без лишних движений… без собственной воли.

— Ебал я это… блядующее мироздание во все… смердящие щели, — хрипуче и осипши, будто моримый голодом и жаждой долгие мучительные дни, выплюнул тот дрожащими губами. Значит, дело и правда в иссякших силах. — Я пришёл… спасти тебя.

— Ложь. Ты — один из немногих, кто имеет должное представление о безграничном потенциале моего искусственного «ядра». Даже сам бог смерти, пожелай я того, вероятно преклонит колено предо мной.

— Ебать важная… пизда бумажная.

— Какова твоя истинная цель? — смиренно пропустила мимо ушей его неприглядную ремарку Эвелин.

— Я уже сказал… Не веришь — заберись в мою голову… Тебе, смотрю, не привыкать.

— Ты уже и сам понял, что не могу. Твой пустой, не погляди что я его полноправная хозяйка, почему-то рьяно противится ментальному вторжению. Ты неплохо его выдрессировал за моей спиной — отдаю тебе должное.

— Рад стараться.

Уголки мужских губ с усилием явили кривоватую ухмылку. Я не могла видеть лицо Эвелин, вставшую ко мне спиной, но в его неизменности сомневаться не приходилось.

— Допустим, — наконец, спустя протяжённую задумчивую паузу, заговорила та. — Однако это всё ещё не проясняет, почему ты в итоге решил уйти. Да, ты легко отказываешься от задуманного, если оно не стоит приложенных усилий. Но не когда они уже приложены. В чём причина? Тебя настолько напугало увиденное в этом компьютере?

— Совру, если скажу «нет»… — Улыбка исчезла с лица, будто её и не было. — Но дело не в этом… Я просто не хочу увязнуть в говне.

— Настолько, что готов рискнуть собственной жизнью, оставив меня на произвол судьбы?

— Ох как мы заговорили… А кто минутой ранее… затирал про всемогущество?

— В чём сомневаешься именно ты, не я.

— Да похуй… Какими бы мы крутыми ни были… нам не стоит с этим связываться.

— Почему?

— Не знаю, но… чувствую, что эта хуйня просто… выше любого из нас.

— Выше, чем самая неприступная, охраняемая лучшими магами Эвантиса крепость?

— Построенная людьми… такими, как мы… на нашей же тверди… А это… Блядь, я серьёзно — нам… надо уёбывать отсюда как… можно быстрее и дальше, слышишь меня?!

Эвелин застыла напротив лихорадочно дышащего Герга. Ни единого движения. Ни единого звука — за исключением носового свиста. Очень надеюсь, она лишь обдумывает услышанное. А не…

— Ясно.

Обронив сухо, с едва проглядываемыми нотками разочарования, она медленно развернулась ко мне. Вернее, к остолбеневшим Шиногаре с корабельной командой.

И напоследок обведя всех пристальным, оценивающим что-то взором…

— Знай, что я правда хотела достичь взаимопонимания. Но на это попросту нет времени.

Эвелин со звучным хлопком соединила ладони на уровне груди.

— Ты сделаешь, что должно. А какой ценой — решать тебе.