— Ох, как чувствовала, что твоя безумная затея ничем благим не обернётся…

— Помолчи, солнышко, ещё не вечер… Так, Чёрт, конкретней, что у тебя?

— Пришли в движение. Пока медленно, но явно в мою сторону.

— А за бортом штиль — на ветер не погрешишь… Так, ладно, продолжай грести в прежнем темпе. Не сбавляй скорость и концентрацию. Держи нас в курсе.

— Принял.

— Ты уверен, братец? Может, всё-таки?..

— А может, уже прекратишь компостировать мне мозги и лучше сфокусируешься на поставленной тебе задаче?

Одарив того напоследок негодующим взором, я лишь раздосадованно шикнула и послушно сосредоточила все имеющиеся силы на поддержание мана-потока. Казавшегося уже бессмысленным. Но твёрдый приказной тон отбил малейшее желание возражать.

Витающее над головой напряжение успело закраться в мышцы, вызвав назойливое покалывание. Старательно усмиряемое сердце нет-нет да и отобьёт злочастный ритм в виски. Ещё и взмокшая прядь так и норовила залезть в глаз, а свободных рук нет. Проклятье.

— Одна из мин подплыла на расстояние около тридцати ярдов, — нарушил до неприличия растянувшуюся тишину Ворон.

— Братец, это уже не шутки, — насторожилась я. — А вдруг ты ошибся и?..

— Не сбавляй скорость. Просто греби осмотрительней, не задень её, — неизменно твёрдым тоном проговорил Герг, будто и не расслышав меня.

— Принял.

— Ты серьёзно? — вытянулась в лице. — А если мина всё-таки среагирует на ману? Он ведь может не успеть скрыться от взрыва.

— Если б не мог, не полез бы в лодку. Хватит болтать, работай.

Да богов ради! Он что, совсем уже?..

— Двадцать ярдов.

— Не отступать.

— Да ты в своём уме?! — не выдержав, сорвалась на визг. — И жуку-дурману ясно, что твоя проделка не сработала! Отзывай его немедленно, пока не стало!..

— Заткнись и поддерживай барьер! — натурально прорычал разъярённый Герг, отчего и так нестабильный мана-поток едва не разорвался, и мне вновь пришлось сконцентрироваться.

— Десять ярдов.

— Жди.

— Герг, прекрати! Ворон, тебе лучше!..

— Отставить! Никто и шага не сделает без моей команды! Держаться, я сказал!

— Сейчас будет контакт…

Я невольно затаила дыхание и зажмурилась, абы как приготовившись к оглушительному грохоту и нестерпимой вспышке.

Удар взбешённого сердца.

Пятый.

Десятый…

— Что там? — на удивление громко в воцарившемся затишье прошептал Герг.

— Ничего, — с задержкой донёсся голос Ворона. — Мина дрейфует у кормы. Внешний вид без изменений.

От услышанного я звучно выдохнула. Это… это как вообще?

— Хм… А ну-ка…

Пробубнив, братец приблизился и встал подле меня, с нездоровым любопытством разглядывая поглощающую мою ману тень.

— Чёрт, где именно мина? В каком направлении и как далеко?

— Примерно триста сорок градусов и пять-шесть футов.

— Ага, метр-полтора… На всякий случай приготовься сваливать.

— Ч-что ты заду?..

Но не успела я закончить мысль, как ловко брошенная медная монета скрылась в теневой бездне.

Я опять зажмурилась…

— Когда уже твои эксперименты закончатся, Пустой?

И вновь тишь да гладь: ни звука, ни вспышки.

— Попал? — в очередной раз проигнорировав упрёк, с придыханием вопросил Герг.

— Да. Мина поглотила… что бы ты там ни бросил. Других реакций нет.

— Да-а-а! — проревел что есть мочи братец, аж вскинув к небу кулак. — Что я говорил?! А вы всё ссали и ныли! Вот так вот, сучары! Пусть теперь эти злоебучие мины вылизывают мои огроменные мохнатые яйца!

— Да богов ради… — только и простонала я, немощная закрыть ладонями сморщившееся лицо.

А впрочем, пускай — Герг в своём праве. Ведь, бездна нас прибери, эта безумная авантюра и правда сработала. Как-то. И такое чувство, будто вопреки всему сущему.

Нет, концепция сама по себе изумительная: не выходит изменить принцип действия барьера — изменим положение проводника, вынеся его за пределы защитной зоны, чем и вынудим её работать «наизнанку». К стыду своему, я об этом не подумала. Или, вернее будет сказать, всерьёз не рассматривала такой подход. Ведь сходу всплывал неприятный подводный камень: как в таком случае защититься проводнику?

Решение оказалось на удивление простым… и в то же время сложным. Простота таилась в исполнении: проводник находился в безопасной от активности мин зоне, на корабле, и вливал ману в барьер вокруг лодки через теневые «норы» Ворона. Как выяснилось, энергозатратным являлось лишь перемещение физических объектов, вроде припасов и людей, а та же мана просачивалась фактически беспрепятственно. И наш мастер теней заверил, что такие маленькие «ходы» способен поддерживать достаточно долго.

Сложность же представляла неизвестность. Допустим, барьер и впрямь скроет жизненную и мана-энергии переправляемого экипажа, что всё ещё под сомнением… как и существование жизненной энергии в принципе, но ладно. А что поделать с открытой всем ветрам и «радарам», как выразился братец, маной проводника? Если мины всё же реагируют на подконтрольную кому-либо, пускай даже минимально преобразованную ману — все ухищрения впустую. И даже заверение Ворона, что его «тоннели» не пропустят ничего постороннего, а именно — «гарь» от сигила, проводящего ману к барьеру, не то чтобы облегчало задачу.

Что ж, по меньшей мере эти штуки не спешат взрываться — лишь… с подозрением?.. трутся близ источника. И это, как ни прискорбно, тоже не радует. Ведь…

— Так, и что дальше? — вымолвила я со вздохом, когда поток ликующей брани наконец сошёл на нет.

— Как это «что»? — хрюкнул под нос — иначе этот звук никак не охарактеризовать — обернувшийся на меня Герг. — А, ну да… Чёрт, доплыви до берега — надо закрепить результат.

— Уже и сам понял, — на удивление бойко отозвался — или даже огрызнулся — извечно невозмутимый Ворон.

Подозреваю, не мне одной «пришлось по душе» это преждевременное торжество.

— А после? — насупилась я. — Как ему высадиться? Выйти из активного, да ещё инвертированного барьера невозможно. А если я развею его, когда эта штука будет слишком близко…

— Да-да, я понял, секунду…

В мгновение остывши, он грубо взмахнул рукой и накрепко задумался.

Томительное ожидание…

Неприлично так затянувшееся по ощущениям…

— Барьер же от печати работает? — наконец подал голос расплывшийся в хитроумной ухмылке братец.

Переборов закравшееся беспокойство, молча кивнула.

— А эта печать разрушается сразу же, как лишается подпитки?

— Если питать её последовательными умеренными дозами…

— А если неумеренными?

«Ох, как чуяла…»

Хотелось натурально взвыть волком. Вот уж правда: когда эти эксперименты уже закончатся?..

— Не знаю, — со вздохом, честно выпалила. — Нас учили поддерживать барьеры равномерно, не вливая слишком много маны за раз… Хотя, если не ошибаюсь, даже в таком случае они развеивались с задержкой. Едва заметной, и всё же…

— Это я и хотел услышать! — воскликнул Герг, зачем-то согнув руку в локте и сжав пальцы в кулак…

И вдобавок будто ударив незримого врага локтем?.. Чего?

— Чёрт, тебе ещё далеко до берега?

— Ярдов сорок-пятьдесят.

— Фига ты шустрый… Так, окей, дашь знать, когда доберёшься, после жди команды — и живо вытаскивай лодку подальше на берег, вроде бы, пространство барьера позволит… Всё ясно?

— За такие поручения ты ни в жизнь со мной не расплатишься.

Былое раздражение Ворона успело перерасти в самое настоящее негодование. И даже чужеродность голоса не смогла скрыть рвущиеся наружу эмоции обладателя. Да уж, чего у братца не отнять, так это умения вывести из себя любого, кем бы… или чем бы они ни являлись.

— Ну, что я могу сказать, дружище? Поплачь.

Что Герг прямо сейчас наглядно и продемонстрировал, ещё и безобразно рассмеявшись.

— Ладно, в крайнем случае на том свете рассчитаемся.

И как закончил… кочевряжиться?.. Ну и словечки всплыли… В общем, после обратился ко мне:

— Ну что, рискнём во второй раз?

— Будто у меня есть выбор, — буркнула я, попутно сдувая лезущую в глаз чёлку.

— Всегда есть выбор, — легко пожал тот плечами. — А вот нравится он нам или нет… Так, ладно, начинай. Скажешь, как печать зарядится до максимума. Ты ведь почувствуешь, когда уже не лезет? Или как это работает?

— Почувствую. И скажу.

Глубокий вдох. Сосредоточение. Напряжение. Бурный поток маны хлынул через тень…

— Ой! — запоздало встрепенулась. — Б-братец, а если мина среагирует на?..

— Чёрт, как там эта дрянь поживает? — с беглым кивком, не дожидаясь, тут же вопросил Герг.

— Отметил небольшое волнение маны в ядре. Но внешне пока без изменений, не выглядит опасным.

— Гуд. Продолжай движение, только не спускай с неё глаз.

— Не нравится мне это, — вновь обеспокоилась я вслух. — Если оно всё-таки разумно, то рано или поздно смекнёт, что такой интенсивный поток заряженной маны тут неспроста.

— На кой хрен кому-то делать разумные одноразовые хреновины? — Братец уставился на меня как на круглую дуру. — С рыбомутантами это ещё имеет смысл, а тут — пустая трата ресурсов. Какими бы крутыми местные маги ни были, но принцип целесообразности никто не отменял.

— А если ты ошибаешься?

— Что ж… тогда капец лодке, — возмутительно бесстрастно пожал тот плечами.

«И кто ещё тут последние извилины отбил?..» — только и закатила глаза от безнадёги.

Значит, идём до конца. Ладно. Уже плевать. Вернее, я просто устала переживать. Лишь бы Ворон успел ретироваться вовремя, а лодка… Ощутимая, конечно, потеря, но всего и не убережёшь. Пока важнее сохранить жизни. И время.

— Причалил, — развеял тишину неожиданный, вопреки ожиданию, голос Ворона.

— Так! Кликни там хлопцев, шоб держались от лодки подальше!

— Уже.

— Мену, что там с зарядом?

— Ещё… немного, — процедила я сквозь скрежещущие зубы: не только руки — всё тело, казалось, начало неметь.

Что не избавляло от чувства, как плоть будто горит заживо.

Так, давай же, последний рывок…

— В-всё! — звучно выдохнула и оборвала «канал».

Правую ладонь тотчас скрутило жгучей болью — от развеивающегося, буквально истлевающего на коже сигила прозрачным облачком поднялись скверкнувшие, будто на прощание, частицы маны.

— Чёрт, на берег, жи!..

Неистовый ор поблизости в мгновенье обернулся далёким, едва разборчивым зовом, словно меня унесло за многие мили. Или же мой разум?..

Мимолётный «разряд» обжог колени. А следом, ровно такой же, левые плечо и висок. Я упала? Ничего не соображаю. Уши заложило непроницаемым пухом. Чудом оставшиеся открытыми глаза тщетно вглядывались в смазанную голубовато-коричневую палитру. Благо хоть боль отступила. Но с ней и всякое осязание: я будто парила в облаках. Мягких, тёплых…

Убаюкивающих. Возникло непреодолимое желание просто заснуть. Хотя бы ненадолго.

Пожалуй, довольно с меня на сегодня.

Я просто… самую малость…

«Подъём, сученька!»

Безупречно чистый, будто зародившийся в моей черепушке, и будоражащий самые глубокие частички души возглас мгновенно заставил округлить глаза и вытянуться по струнке.

Нет, стоп… Голос тут вовсе не при чём… Или же не был первопричиной. Усталость… Её будто и не бывало. Даже больше — сила. Много… Чудовищно могучий поток энергии внезапно схватил затихшее было сердце. Но тут же равномерно перетёк в конечности…

— Аи-и-и!..

И крепко дал в голову, вырывая из моих уст жалобный… скулёж, да, иначе и не скажешь.

— Что?.. Где?

Ошарашенная, не могущая ни на чём сфокусироваться от переизбытка… всего?.. выдала я не своим голосом и через одышку: горящие лёгкие будто вечность простаивали без живительного кислорода.

Но тогда это значило бы, что я?..

— Нет, ничего такого с тобой — тьфу-тьфу — не случилось, не переживай. Ты просто истощилась и упала в обморок.

Столь родной голос, будто возведённый над бесконечной пропастью мост, помог упорядочить мысли и чувства. Я медленно, чуть ли не страшась, поднялась в торсе и обернулась. Меня встретило улыбчивое, с проникновенным взглядом, лицо Герга…

Почему-то застывшее неприлично близко к моему.

— П-погоди… — силилась я осмыслить — или припомнить в точности? — услышанное: это казалось более важным, нежели наше положение. — Ты что… прочёл мои мысли?

— Оу… это… — замешкался вдруг помрачневший — или же просто смятённый? — братец, несколько дёрганно посребя пальцем начавшую вновь пробиваться щетину.

В конце концов прозвучал отпускающий… что-то, но по ощущениям — очень тяжёлое, вздох. А следом…

— Да… Прости, это побочный эффект…

— Побочный эффект… чего? — не на шутку встревожилась, когда тот умолк. Явно на полуслове.

— Оставленного в тебе… как бы это сказать… «следа».

— Какого ещё «следа»?

— Помнишь наш разговор накануне отплытия?.. Про нашу с Иви связь и… Кхм, про Жорика?

— Обитающая в тебе сущность? Причём тут?..

По спине тотчас пробежал колючий холодок, не погляди на бурлящую вместе с обилием маны кровь.

Духи меня прокляни… Нет… Да быть такого не может… Он ведь не хочет сказать… Это что же — оно… теперь внутри?!.

— Успокойся, малыш, дыши ровнее, — прошептал Герг напутственным твёрдым тоном.

Притом, запоздало приметила, уже какое-то время растирая мои дрожащие плечи с необычайной нежностью. И это действовало: паника стремительно улетучивалась с каждым последующим выдохом.

— Ты меня здорово перепугала, когда свалилась с ног. И я решился на крайнюю меру, ты всё правильно поняла. Но уверяю: если что-то в тебе и «поломалось» — Жорик это непременно «починит». Готов поручиться головой.

— Эм… А ты уже… делал такое раньше?

Животный страх отступил, однако в моём голосе всё ещё сквозила здоровая, разумная опаска.

— Делал, — последовал непоколебимо уверенный ответ.

Но в то же время прозвучавший невыносимо холодно. И будто бы с глубоким, едва уловимым… сожалением?

Так, я в конец запуталась. Это хорошо или плохо?

— Лучше не задумываться над подобным — спаться будет крепче. Уж поверь моему богатому опыту.

Слегка диковато тряхнув головой на манер вепря, Герг с усмешкой хлопнул меня по плечам и бодро поднялся с колена.

— Ладно, давай, подрывай свою сладкую попку — Чёрт нас уже заждался, хочет поскорее вернуться на корабль.

Провозгласив уже в более привычной для себя вульгарно-нахальной манере, братец тем не менее угодливо подал мне руку. На что, впрочем, закономерно получил недовольный прищур и не менее дерзкий шлепок по ладони: у меня теперь энергии — хоть отбавляй, обойдусь.

А вскоре раскрылся и ещё один побочный эффект «следа», на сей раз куда более приятный: интенсивное сгорание маны всецело покрывало её же восполнение. Дождавшись команды, я без особого напряжения возвела, а затем и поддерживала защиту вокруг следующей группы. Даже когда наступил решающий момент с накачкой барьера перед высадкой на берег, я не то что в обморок не упала — малейшей хвори не ощутила. Казалось, мне теперь было по силам прибить к острову корабль целиком, пробудив невероятных размеров волну, что ни одна гадость при всём желании к нам заплыть не успеет…

Но проверять, само собой, не рискнула — полно и того, что нынешний план работал как… паровой двигатель? Вроде, так его называл братец?..

Кратко подытоживая, Герг в коем-то веке явственно доказал, что его невыносимые бахвальство и заносчивость… пусть не оправданны морально, зато более чем заслужены делом. Ибо то, чем он смог одарить меня… Это уже не выглядело привычной магией. Это сродни настоящему чуду — прямо как в сказках и легендах.

И, чего уж греха таить, я впервые испытала неподдельную гордость… Н-не то чтобы я сомневалась в его россказнях, вовсе нет… Может, самую малость: ну там в одном преувеличил, другое переиначил, третье и вовсе выдумал для острастки — все этим грешат. «Ноль процентов осуждения — сто процентов понимания», как сам братец говаривал однажды. Ох, как же приятно иногда заблуждаться…

— Всё, народу предостаточно — сворачиваемся!

Судя по всему, я в один момент, не иначе как от нахлынувшей скуки, начала витать в облаках. К счастью, привычно громкий командный возглас Шиногары тотчас возвратил разум в бренную плоть, что твой грозовой разряд средь бела дня.

И как опомнилась…

— А я смотрю, неплохо тебя так «вставило», — хохотнул подошедший Герг и в излюбленной манере, беспардонно растрепал мне волосы. — Ничего не забыла?

— Что?.. Оу…

Как-то и внимания не обратила, что, невесть когда ещё оборвав поток, до сих пор зачем-то поддерживала сам проводящий сигил. Более, очевидно, ненужный. Выработавшаяся за долгие годы привычка экономить каждую крупицу маны сейчас казалась чем-то инородным, даже смехотворным — тело будто не замечало маленькой, неосязаемой, и всё же непростительной для расчётливого и скрупулёзного мага «утечки».

— Виновата, — лишь самую малость пристыжённая, тем не менее расплылась я в неприкрытой, безгранично вдохновенной улыбке.

— Ну ещё бы, — безобразно, словно в раздражении, фыркнул тот, хотя у самого лицо излучало не меньшее удовольствие. — Учитывая ценник на такие приколы…

— Ценник? — Мой задор мгновенно поумерился, если не вовсе сошёл на нет. — Разве надо чем-то жертвовать, чтобы просто ненадолго передать кому-то свою силу? Это не связано с особенностью твоей печати?

— Ну… не то чтобы совсем не связано… — отчего-то замешкался братец, лукаво отведя потупленный взгляд.

— Мне стоит беспо?..

— Ладно, и нам бы пора отчаливать!

Внезапный хлопок в ладоши перед самым носом оборвал меня на полуслове, вгоняя в оцепенение.

А как испуг прошёл, Герг успел окликнуть Ворона — и опора под ногами вмиг исчезла. Скоротечное ощущение полёта камнем вниз. Столь же недолгое… и успевшее забыться «плаванье» в непроглядной черноте. И, наконец, под ступнями вновь твёрдая почва. Или не совсем — жаркий, несмотря на сумерки, песок заглотил сапоги по щиколотку.

— Эм… А разве не твои слова, что для перемещения людей требуется высокая плата? — в сомнениях поглядела на близ возникшего мастера теней.

— Больших групп людей, — сокрытая под капюшоном голова чуть наклонилась.

— Да и нас двоих этот засранец кривлялся забрасывать за «спасибо», — усмехнулся подошедший Герг. И тут же посуровел, обратив к Ворону хмурый взор. — Ладно, Чёрт, давай только в темпе вальса.

— Ч-что это зна?..

Начатая мною речь вмиг обратилась кратким взвизгом — некогда изображавший статую Ворон стремительно выкинул руку, натурально пробив братцу грудь. Всё произошло за считанные удары сердца, и охвативший меня шок не сразу позволил заметить: крови не было. И ладонь так же беспрепятственно выдернулась из груди, как и вошла.

Всё, что изменилось…

— Б-братец! — с криком бросилась я на перехват уже оседающего на колени Герга.

Успела! Братец обмяк в моих крепких объятиях, уткнувшись лицом в подставленное плечо.

Ухо цепанул болезненный кашель. Сквозь плотную ткань просочилась липкая влага. К запаху пота примешалось нечто ржаво-металлическое.

— Что ты наделал?! — забившись в истерике, воплем обратилась…

Самой неведомо к кому: ненависть к безжалостности Ворона и отвращение к безрассудности Герга смешались в безумный, причиняющий физическую боль водоворот.

— Не… шуми, — немощно, с хрипотцой прошептал чуть приподнявший голову братец. — Всё… пучком.

— Каким ещё, в бездну, «пучком»?!

Ярость, уступив место горечи, вынудила отстранить от себя Герга и нещадно встряхнуть за плечи. Глаза в ужасе округлились, завидев бурые разводы на подбородке. И весь запал в одночасье улетучился — открывшийся было для последующей тирады рот ныне лишь звучно глотал воздух.

— Погляди… в подсумке.

Ничего не разумеющая, скорей на инстинктах запустила руку в единственный висящий на его поясе коробчатый кожаный футляр. Трясущиеся пальцы нащупали и лихорадочно взялись загребать какие-то продолговатые тонкие… звенящие сосуды.

— Просто… вытряхни.

Послушно, мелкими рывками опустошила подсумок — на песок высыпалась дюжина склянок.

— Есть… полный?

Страшась отпустить Герга, одной рукой беспорядочно схватила ёмкость — бегло вгляделась — пустая — с силой отшвырнула прочь. Следующая — тоже — в сторону…

Спустя несчётное время потухшие глаза бессмысленно перескакивали с очищенного, сохранившего лишь едва заметные следы, песка на стремительно бледнеющее лицо братца, и обратно.

— Значит… только ждать, — с безобразной, даже безумной ухмылкой на неживом лице прошептал заходящийся всё более жутким кашлем Герг.

— Ж-ждать?..

От услышанного во мне с новой силой разгорелся жаркий огонь.

— Чего ждать, недоумок?! Твоей гибели?!

И подняв голову…

— Что именно ты сделал?! — устремила озверелые глаза к Ворону.

— Забрал часть его жизненной энергии, — ровно, даже безразлично по ощущению, проговорил тот. — Не думал, что это настолько сильно скажется…

— Верни ему всё! Немедленно!

— Даже если бы от этого не зависело моё собственное существование… Мне дарована сила отнимать жизнь. Не даровать её.

— И какой же ты человек после этого?!

Ответом послужила лишь звенящая в ушах тишина.

— Хватит… Оставь.

Кою вскоре потревожил… уже не хрипящий, а стонущий Герг! И невесть когда, вопреки бессилию, успевший возложить ладони поверх моих протянутых рук.

— Да что… что ты несёшь?

От безысходности мой голос обратился тихим плачем.

— Как… как ты смеешь говорить мне такое? Как будто я могу… Я не позволю…

— От тебя… тут ничего… не зависит.

— Но ты не можешь… Мы ведь уже так близко… Боги, зачем ты только так поступил? Был ведь иной выход.

— Ты же… меня знаешь… люблю… эффектность.

Окровавленные губы растянулись в кошмарной, давящей на сердце, но кажущейся искренней и по-доброму глуповатой, ухмылке. От неё у меня невольно проступили слёзы.

— Ладно, я… я привыкла к твоему наплевательству на чужие чувства. Но с каких пор ты начал так легко разбрасываться собственной жизнью?.. «Своя жопа всегда ближе к телу» — ты сам неоднократно это повторял. Так почему?

— А кто… сказал, что… я разбрасываюсь?

— Что?

Я в недоумении, нет — в беспросветном шоке наблюдала, как некогда «чистая» улыбка постепенно искажалась в зловещий, наполняющийся тёмным, порочным наслаждением, а то и неким триумфом, оскал во все зубы.

— Внимание! — одёрнул меня сдержанный, но с явственным напряжением, возглас Шиногары. — Подозрительное движение за деревьями!

И едва обернулась поглядеть, что у них там происходит…

— Наконец-то, — звучно вырвалось из братца, как на последнем издыхании.

— А?.. Что ты имеешь?..

Но тот уже запрокинул голову и, будто ушедший в транс, обратил помутнённые недвижимые глаза к беспроглядно почерневшему небу.

Перепугавшись, спешно прильнула ухом к груди. И вздохнула с облегчением: слабое, прерывистое, и всё же явственное биение. Живой… пока.

— Кто со щитами — занять круговую оборону! — зазвучали указания Шиногары. — Стрелкам — выстроиться позади и приготовиться! Иноске, Мену, — ко мне, живо!

— Д-да! — отозвался где-то неподалёку Иноске.

Делать нечего.

Я спешно, но деликатно уложила Герга на песок — тот молча продолжал глядеть ввысь. И напоследок мысленно возвав ко всем возможным богам и духам, рывком вскочила на ноги и понеслась внутрь наспех сформированного щитового круга.

— Осветить тот участок отсюда сможете? — указал на границу меж берегом и необычайно пышным лесом Шиногара.

— Эфирный фонарь сразу развеется вдали от сигила, — покачала я головой. — Разве что если поджечь кустарник или деревья…

— А потушить потом сможете? Только пожара нам не хватало.

— Если бой не затянется, — пробормотала с заминкой. — Океан рядом — потребуется лишь…

— Хорошо, действуйте.

Оставив грубый жест Шиногары без внимания, я обменялась с Иноске ободрительными кивками. Мы незамедлительно вывели по сигилу. Кратко сверились по дополнительным штрихам, направлению и высоте запуска.

— Насчёт три… — заголосил самонаречённый командир.

Я постаралась расслабить проводящую руку — напряжение может худо сказаться на точности. О чём также шепнула Иноске — тот волнительно закивал. Надеюсь, не оплашает.

— Три!

Две концентрированных с бушующим внутри пламенем сферы на миг обдали наши лица нестерпимым жаром и устремились в плавный, по дуге, полёт.

Оставалось каких-то пару ярдов до лиственных крон…

— Ч-чего? — в унисон выдохнули мы с Иноске, когда оба шара вдруг испарились на глазах.

Я сперва погрешила на вражеский барьер, но тогда снаряд бы скорей «разбился» и усеял огнём хотя бы крохотный участочек вокруг. А тут… просто исчез? Без единого «язычка»? Хотя бы искорки?

Тогда что остаётся? Недостаточное вливание маны с нашей стороны? Есть такая вероятность: всё-таки нервы успели сдать у всех — допустить ошибку немудрено…

— Стрелки — цельсь! — уже не таясь, во всё горло скомандовал Шиногара, когда издали вспыхнул белый с вкраплением бирюзового свет.

Прищурившись, я тотчас распознала эфирный фонарь. Невероятно яркий, озаряющий не менее чем на сотню ярдов, — впервые зрею такую расточительность…

И его свет явил одну-единственную фигуру. Иссиня-чёрная плащ-мантия с натянутым капюшоном не позволяла даже распознать, мужчина то иль женщина. В одном сомневаться не приходилось: если бесследное уничтожение двух огненных шаров разом, да вдобавок неожиданно запущенных, — дело рук этого… островитянина, нам придётся несладко.

— А он самоуверенный.

Протянув с азартной улыбкой на напрягшемся лице, Шиногара медленно, с чувством некоего предвкушения обнажил меч, когда незнакомец лёгкой, весьма будничной походкой двинулся в нашу сторону.

— Ч-что происходит? — обескураженно прошептала я, наблюдая, как вскоре появившиеся из-под мантии руки безоружно…

И примирительно развелись в стороны на уровне головы. Сдаётся? Вышел на переговоры?.. Как это вообще понимать?

— П-постой, — заглядевшись, я лишь в самый последний момент успела придержать шагнувшего вперёд, не иначе как навстречу противнику, Шиногару за плечо. — А если это какая-то уловка?

— Даже сильнейший маг вряд ли окажется быстрее моего клинка, — с ощутимым бахвальством, прямо как братец, шепнул он. — В крайнем случае Ворон подсобит.

И покосившись взглядом куда-то в пустоту, добавил:

— Ты ещё не выдохся, друг мой?

— Порядок… друг мой, — прозвучал над ухом безликий шёпот.

Улыбнувшись краешками губ, Шиногара деликатно высвободился от моей хватки и твёрдым, в отличие от противника, шагом вышел за оцепление, не забыв предусмотрительно зачехлить оружие.

Оба встретились где-то в полсотни ярдах от щитовиков и замерли на расстоянии вытянутой руки. Незнакомец оказался на голову ниже Шиногары, отчего, когда капюшон вскоре оказался сброшен, я так и не смогла разглядеть лица.

Запоздало припомнив, да и просто устав изнывать от томительного ожидания, аккуратно, стараясь не испустить маны больше требуемого, применила эфирное зрение. Необычайно хаотичное, под стать Гергу, свечение Шиногары затмевало концентрированную ману противника едва ли не полностью. И как ни присматривалась — тщетно. Даже нельзя сходу определить примерные объём и плотность.

Но вот Шиногара наконец развернулся…

— Отставить! Вольно!

И, прокричав с отмашкой, вольготно зашагал обратно, без малейшей предосторожности открыв спину последовавшей за ним фигуре. Сказать, что я утратила ясность мысли — это мягко выразиться. Голова попросту опустела. Эмоции смешались в безобразную кашу. От неожиданности аж эфирное зрение развеялось, на миг погрузив меня в гнетущую темноту.

А как проявившиеся цвета начали понемногу вырисовывать прежнюю картину сумасбродного бытия…

— Где этот идиот?

Я в исступлении, не моргая, разглядывала представшее предо мной, столь долго являвшееся мне лишь в тёплых воспоминаниях и, казалось, ничуть с тех пор не изменившееся, женское лицо с редкими завитыми рыжими прядями на лбу.

К горлу подкатил жгучий ком. Потянувшаяся было к ней рука, словно в неверии, осталась безвольно висеть. Глаза немилостиво защипало…

А дрогнувшие губы смогли выдохнуть одно-единственное слово:

— Сестрёнка.