— Ме-е-ену-у-у! По-о-осто-о-ой!

От столь ярого окрика со спины я пугливо дёрнула ушами. А затем обратила округлившиеся глаза к возмутительнице общественного благополучия.

— Нара, что такое? — встревоженно спросила, как только «крикунья» нагнала меня у порога врат учебной территории.

— В каком… фу-ух… смысле? — прошепелявила та, согнувшись пополам от нехватки воздуха. Из-под опавших на лоб взлохмаченных огненно-красных волос сверкнули возмущённо прищуренные лазурные очи. — Я же… ха-ах… просила подождать… ху-ух… меня, пока я не… кху… закончу с делами!

— А… п-прости, я забыла.

— Вот вечно… фух… ты такая, Мену. А ещё подруга, называется.

Наконец продышавшись и разогнувшись, Нара демонстративно надула худенькие щёчки, отчего я невольно издала краткий смешок: та не умела сердиться всерьёз. Но такой по-детски насупившийся вид уже шестнадцатилетней, достигшей возраста полноправия, белокожей эльфийки не мог не забавлять. Хотя кто бы говорил: мне и вовсе недавно исполнилось восемнадцать, а до сих пор прихожу в смущение, лишь мельком завидя гуляющих вместе — или того хуже, держащихся за руки! — обручённых по старой «доброй» дворянской традиции студентов. И большой вопрос: кто из нас ещё настоящий ребёнок?

— Прости ещё раз, — пробормотала я, вежливо поклонившись всем торсом. Впрочем, тут же осёкшись. — Но к чему такой переполох? Даже если что-то срочное — ты могла наведаться ко мне домой.

— А я знаю, где ты живёшь? — сухо, но и без всякой злобы фыркнула Нара, деловито скрестив руки на груди.

— Ом-м-м…

Я виновато потупила взгляд: и правда, за то немалое время, что мы проучились бок о бок в стенах имперской академии естественных и магических наук, Нара так ни разу ко мне и не захаживала. Даже близко к моему дому не оказывалась — я жила на окраине города, практически за пределами: мягко скажем, не по пути.

«А ведь, если задуматься, — тут же мысленно усмехнулась, — та никогда и не горела бурным желанием… до сих пор. С чего бы вдруг?..»

— Э-э-э? — Нару неожиданно перекосило, стоило мне огласить возникшие сомнения. Отчего я не на шутку обеспокоилась: разве это прозвучало излишне грубо? — Я же староста нашей группы, как-никак. И у нас выпускная церемония на носу.

— Так… а причём тут я? — невинно, с плохо скрываемой долькой недоумения улыбнулась я.

— Ты что, забыла?! Между окончанием экзаменов и церемонией выпуска обязательно следует праздничный раут!.. Хотя некоторые, слышала, и культурный фестиваль развёртывали на территории академии… Не важно! Мы должны отметить окончание учёбы с размахом — это традиция! И я ведь просила помочь с организацией!

— Эм-м-м… ну, понимаешь…

— Пожа-а-алу-у-уйста-а-а! — заметив мои колебания, едва не разрыдалась Нара. И, ловко скользнув мне за спину, повисла на ещё хрупких, не погляди на завидный возраст, плечиках на манер рюкзака. — Ты же моя подру-у-уга-а-а! Я не осилю такой груз ответственности без подде-е-ержки-и-и! И ты мне обеща-а-ала-а-а!

— По-ожалуйста, На-ара… э-это я не о-осилю твой гру-уз… — жалобно, под стать хрустящему позвоночнику, дрожащими губами прошепелявила я.

— Ой! Прости-прости! — тут же соскочила Нара и взялась поглаживать мою сгорбившуюся спину, пока я старалась продышаться и унять поднявшийся к щекам жар. — Ха-х, я совсем потеряла голову со всей этой суетой!..

В конце концов я, слабовольная и тщедушная, сдалась под столь ярым натиском единственного близкого — по меньшей мере из нынешнего окружения — сородича. Я чуть было по привычке не обозначила её как «человека» — всё-таки для эльфов это сродни оскорблению, пусть и не столь вопиющему, как сравнение со зверолюдами. Но достаточное пребывание средь людского — и не только — общества не могло пройти бесследно. И я с тоской вспоминала это воистину чудное время. Конечно, не без оглядки на смутные, а то и печальные «тучки» моего жизненного «небосвода».

«Выпуск, значит… — пронеслось в опустевшей голове, пока ноги услужливо вели меня вдоль знакомой тропы, а уши неустанно впитывали задорно льющуюся речь шедшей следом подруги. — Уже более пяти лет минуло с моего возвращения на родину… И не меньше трёх с нашей последней встречи. Братишка. Сестрёнка. Как бы мне хотелось увидеть вас в такой знаменательный день… Ох, нет, прочь эгоистичные мысли. Всё-таки у вас теперь своя жизнь, где мне больше нет места. В добавок вы преследуете очень важную цель, прикладываете неимоверные усилия, небось даже жертвуя частичкой собственного счастья… Если бы я только могла чем-нибудь помочь… Если бы я не была такой бесполезной…»

— Бесполезной? Что?

— А?..

Тёплое касание белоснежной ладошки выдернуло меня из потока… нет, из пучины раздумий. Я что, это вслух сказала?..

— Ты о чём? — озабочено повторила Нара, мягко придержав меня за руку.

— Э-э-эм… — откровенно растерялась, чуть ли не сжимаясь на глазах. — Ну, это… А, точно, фестиваль! Я всё обдумывала, чем тебе помочь… Так пока и не придумала. Вот и чувствую себя малость… бесполезной, да… хе-х.

— Что за глупости? — обескуражено нахмурилась та. — Ты ведь самая умная из нашей гру… нет, со всего нашего потока! Пусть ты и припозднилась с поступлением, но разве это что-то меняет? Тебе уже на второй год советовали занять пост главы ученического совета! Сам ректор академии вызывал на беседу! Да кто ещё из младшекурсников удостаивался такой части?! Аж по-чёрному завидно!

— Н-не горячись так, Нара, — с натужной улыбкой, молящим голоском прошептала. — Я же в итоге так никуда и не попала. Да и оценки у меня не самые высокие в группе, чего уж говорить о пото…

— Это не из-за глупости! — категорично отрезала Нара, чья молниеносная отмашка чуть не напугала меня до мурашек. — Как бы меня это ни бесило, но твои успехи на занятиях по теоретической и прикладной магии бесспорны. Ты просто до безобразия ленивая!

— Л-ленивая? — опешило пробормотала я, теряясь, оскорбиться с такого выпада или…

А других-то «или» и не нашлось.

— Ну, может, и не прям ленивая… — заметно поубавила в гоноре смущённо кашлянувшая девушка. — Но тяжело не заметить, как ты клюёшь носом на естественных науках. А спортивные и боевые занятия вообще прогуливаешь.

— Я-я не прогуливала! У-у меня просто а-альтернативные зачёты, я до-оговорилась с преподавателями! Мо-ожешь сама спросить!

— Да какая уж теперь разница, — легко отмахнулась Нара от моего возмущённого… но крайне неуверенного возражения. — Я к тому, что твоя проблема не в глупости или бесталанности, а в отсутствии должного энтузиазма. Так что хватит ныть и соизволь приложить немного усилий. Хотя бы в этот раз. Ради ме… Нет, ради всего нашего выпуска!

— Вот тебе уж точно энтузиазма не занимать… — растеряв последние остатки воли, только и прошептала я в беспомощности.

Впрочем, несмотря на обидный характер сказанного, я была вынуждена согласиться хотя бы в одном: выпуск из престижного… главного учебного заведения всей Инумианской Империи — пожалуй, если и не самый важный день в нашей жизни, то несомненно один из немногих. Следует приложить все возможные усилия, дабы сохранились приятные воспоминания. Ведь только они и будут греть душу, когда потянется стабильная, но скорей всего серая рутина взрослой жизни.

— Хорошо, положишь на меня, сделаю всё от себя зависящее, — со вздохом заключила я.

И тут же спешно возобновила путь, остерегаясь вновь угодить в цепкую хватку недобро оживившейся подруги.

Однако невольно задумалась, как так вышло, что Нара с таким… неоднозначным отношением всё равно считает меня подругой? Разве можно сблизиться с тем, кому завидуешь? Да ещё, такое чувство, стремишься с ним посоперничать? Я всегда полагала людей странными, их противоречивость и некоторая хаотичность вызывали лёгкую тревожность. Но, как видно, и некоторые эльфы не лишены подобных черт. Не иначе как сие — бремя высоко развитого ума. А может, напротив, недостаточно? Ох, с моими скромными познаниями об этом даже задумываться тщетно.

К тому же имелись заботы поважнее…

— Так, а что именно ты бы хотела устроить на этот ваш праздник? — тряхнув головой, обратила вопросительный взор на подругу.

— Наш праздник, Мену! — вновь надулась Нара. — Великие духи, да что с тобой такое? Такая равнодушная, будто тебя и не было с нами все эти пять лет!

— П-прости, — виновато улыбнулась. — Ну так что, какие мысли?

— На фестиваль уже поздновато выпрашивать разрешение, — смягчившись, всерьёз задумалась та. — А бал как-то слишком… официально — у нас он и так будет на церемонии, ничего особенного… Хм…

«Да ты уже что-то задумала, — невольно отметила я знакомую озорную искорку в больших синеватых глазах подруги. — К чему это куражество?..»

Вслух, правда, интересоваться поостереглась. Да этого и не требовалось — Нара уже вовсю хитро поглядывала на меня искоса, готовясь нанести подлый «удар» исподтишка.

— О, раз уж мы идём к тебе, меня это надоумило… Это, конечно, просто один из вариантов, можем подумать ещё, если тебе не понравится…

Вот и он! Этот наигранно-невинный с плохо скрываемым коварством певчий голосок!.. И даже несмотря на внутреннюю готовность, я всё равно была застана врасплох. Из тебя выйдет прекрасный политический деятель, Нара. Помяни моё слово…

«А ведь сейчас она чем-то напоминает братишку, когда тот задумает что-то неладное…»

Ох, бездна, не о том думаешь, Мену. Давай, соберись. Главное — не дать загнать себя в угол… Как жаль, что я так и не научилась противостоять подобным трюкам. Сестрёнка, где же ты, когда так нужна мне?..

— Говори уже, — наконец вздохнула я, не в силах выносить эту театрально-напускную паузу.

— Ты ведь живёшь где-то на отшибе, так?

Дождавшись моего недоверчивого кивка, Нара продолжила:

— Там наверняка чудный вид на лес, горы… А озеро рядом есть? А большая прилегающая территория?.. О, и самое главное — мы никого не побеспокоим возможным шумом…

В итоге та проговорила без умолку весь остаток пути… даже не позволив мне и слова вставить. Центральная широкая мощёная дорога с утыканными вокруг тесно соседствующими друг с другом магазинчиками и увеселительными заведениями осталась позади. Как и чуть более узкая с заметно поредевшими, зато до умопомрачения крупными цеховыми «коробами» новейшего производства. И вот мы уже шагали по песчаной тропе вовсе с единичными невзрачными — скорей даже обветшалыми, отчего кажущимися заброшенными — скромными усадьбами.

Старый жилой квартал для низшего или разорившегося дворянства. С недавних пор — моё место жительства.

— Так ты не врала, когда говорила, что живёшь… здесь? — протянула Нара, когда мы остановились напротив самого удалённого, почти у опушки леса, просторного, хоть и одноэтажного, поместья.

От моего ленивого взгляда, однако, не ускользнуло то, с каким-то неподдельным интересом, пускай и не без доли высокомерной брезгливости, подруга изучала раскинувшийся пред ней «пейзаж» неравной борьбы чел… эльфийской цивилизации с неумолимой природой. Где последняя мало-помалу одерживала победу. Да, этому местечку требуется капитальный ремонт. Были бы лишние деньги…

— Кто бы стал о таком врать? — без всякой обиды пробормотала я, уже направляясь к двери. — Идём… если ещё не передумала.

— О, да, конечно, — энергично закивала Нара и поспешила следом. — А здесь довольно… миленько?

«Это был вопрос или утверждение?» — Мысленно повздыхав, тут же качнула головой. — «Ох, ладно, уже всё равно».

Беглое перебирание ключей в пальцах. Щелчок отрытого замка. Скрип дверных петель. Лёгкое дуновение тёплого затхлого воздуха в лицо — снова целый день никто не открывал окна для проветривания. Что ж вы так…

— Ой, дедушка! — невольно расплылась я в улыбке. Но, спохватившись, тут же учтиво согнулась в поясе, приветствуя заглянувшего в прихожую древнего старца с ухоженной до коленей бородой и тростью в слабо подрагивающей ладони. — То есть я дома, господин Шиичи. И рада видеть, что вы пошли на поправку.

— Да что со мной станется, дочка, — усмешливо прохрипел тот. — А это кто с тобой пожаловал?

— Ох, верно. Это моя одно… то есть подруга, да…

До сих пор непривычно так называть Нару, по меньшей мере вслух, учитывая наши… своеобразные отношения. Но всё-таки ближе неё в этом городе у меня никого не было. Не считая дедушки, разумеется.

— Мы учимся в одной группе, — тряхнув головой, продолжила я. — Вы не возражаете, если она погостит у нас?

— Д-добрый вечер, я Нара и-из клана Омурай, о-очень приятно познакомиться, спа-асибо за гостеприимство! — с несвойственным волнением выпалила как на духу Нара и поспешно исполнила поклон.

— Низведи меня духи, так у тебя всё-таки есть друзья! — тотчас оживился некогда изломанный старичок, расплывшись в широкой улыбке. — Что ж ты, негодница, все эти годы молчала? И ведь ни в гости не звала, ни отлучалась куда подолгу. Как ни проснусь вечером — ты либо по уши в книгах, либо хлопочешь по дому. И куда только юность свою прожигаешь…

— П-пожалуйста, господин Шиичи, н-не при гостях же…

— И не «господинкай» мне тут, — зарубил тот на корню все мои кроткие попытки остудить свой невесть откуда разгоревшийся молодецкий запал. — Духи, столько лет прошло, а всё туда же. Разбиваешь старику сердце.

— П-простите… дедушка, — сдалась я под таким напором и выдала робкую улыбку.

— Вот, то-то! — задорно расхохотался старичок.

И, словно только заметив оставшуюся стоять у порога, безмолвно наблюдавшую за нашими «обменами любезности» Нару, резко умолк и разгладился в лице.

Лишь спустя мгновения задумчивого переглядывания с гостей прозвучал строгий, но не лишённый теплоты, охриплый тон:

— Омурай, значит… Маленький, но славный клан — хорошие у моей нерадивой дочурки друзья… Ох, верно, я Шиичи Гонзи. Приятно познакомиться.

— Гонзи? — выпрямившись, Нара с неприкрытым недоумением уставилась на старика. — Это же…

— Ну-с, — оборвал её на полуслове вновь засиявший от радости дедушка, — проходите, чего в дверях топтаться. Ужин придётся несколько подождать — обслугу содержать нынче дорого, так что всем занимается дочка, как самая здоровая и энергичная. За что я ей по гроб жизни благодарен…

— Мне не в тягость, дедушка, — смущённо пробормотала я, уже разувшись и выискивая в шкафчике вторую пару домашних сандалий для подруги. — А вам бы поберечь себя, лучше прилягте, отдохните. Я принесу вам поесть, как будет готово.

— Лучше гостью чаем напои, а собой я уж как-нибудь сам озабочусь, — беззлобно, больше для виду, пробурчал он под крючковатый нос. — Учишь их манерам, учишь, а всё одно…

Тем не менее послушно развернулся и неспешно, постукивая тростью, двинулся в указанном направлении, к себе в комнату. Дедушка не менее странный, чем Нара: будучи на улице или в общественных заведениях, он легко забывает о большинстве, благо хоть незначительных, правил хорошего тона, но стоит редкому постороннему оказаться на его территории — сразу становится образцом дворянской этики. Забавная двойственность характера.

— Эм, Мену, — примеряясь к грубоватым деревянным сандалиям, осторожно подозвала меня Нара. — А разве твоё клановое имя не Номурами?

— Формально, — весьма неохотно кивнула я. Не хотелось бы разглашать такие подробности, но раз уже зашла речь… Да и не хотелось врать единственной подруге. — Главе клана пришлось вписать меня в своё фамильное древо, чтобы я могла поступить в высшую академию. Но с распростёртыми объятиями чужачку, разумеется, никто в клане не ждал. Поэтому собранием было решено определить меня на поруки господину Шиичи, что живёт обособленно и никаких дел с Номурами давно не имеет.

— Ого, вот это тебя знатно… П-постой! Так твой прежний клан исчез или?..

— Или, — невесело усмехнулась. — Мои родители из простолюдинов.

— Ч-чего?!

— Знаю, это несколько необычно…

— Необычно? Это немыслимо!.. Ой, п-прости, грубовато прозвучало…

— Нет, ты права. И я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть. Лишь прошу: не распространяйся об этом. Возможно, я недостойна такой чести, но люди, что приложили такие усилия, дабы я могла реализоваться как пожелаю…

— Л-люди?.. Ты ещё и с людьми повязана?! Да кто ты вообще такая?!

— Это… Ох, в двух словах и не объяснишь…

От её взбудораженного крика уши норовили свернуться в трубочку… если бы они так умели. И я уже было пожалела, что решилась откровенничать. Но запоздало отметила, что округлившиеся глаза Нары взирали на меня с недоумением, подозрением… и всё же в них не чувствовалось враждебности. Она поражена до глубины души. Но не зла и не огорчена. Будто ей попросту не важно, что она всё это время «якшалась с чернью», тем самым гарантировано «запятнав» собственный клан. Её лишь терзало непонимание ситуации как таковой, без оглядки на личные чувства и притязания. Если таковые имелись вовсе, в чём закрались подозрения.

«Ты и правда не от мира сего, Нара, — невольно улыбнулась я. — Везёт же мне на таких персон…»

— Что у вас тут за распри, девочки? — будто вылитый ушат воды за ворот платья, морозящей волной окатил меня внезапно раздавшийся со спины охриплый голос.

— А, н-ничего, дедушка, всё нормально, просто обсуждали предстоящую церемонию, э-это малость будоражит, хе-х.

Старик Шиичи хитро сощурил глаза, завидев моё развернувшееся лукаво-невинное личико: всё-таки врать у меня выходило скверно.

— Ладно, коли так, — тем не менее решил подыграть мне дедушка и, качнув головой, скрылся за углом.

Но спустя мгновенье вновь показался и твёрдо проговорил:

— Ох, совсем запамятовал. Незадолго после твоего ухода вернулся… этот, как же его там… твой прежний опекун, в общем.

— О… пекун? — не веря своим ушам, глупо повторила я.

— Терпеть не могу людей, — с досадой вздохнул тот. — Но коли они о тебе заботились не меньше моего… Он на заднем дворе, медитирует или что-то такое… Поприветствуй его за меня как подобает.

— А… Д-да, конечно!

— Эй, Мену, пого!..

Ничего не соображая и напрочь игнорируя донёсшийся позади возглас Нары, я выскочила в коридор. Сердце колотилось как бешеное на протяжении всего недолго пути. Поворот направо — несколько дюжин размашистых шагов — искомая полупрозрачная тряпичная отъездная дверь по левую руку — визг ушедшего рывком в сторону препятствия.

Посреди зеленистого двора с россыпью ухоженных цветов и единичного мутного тинистого прудика спиной ко мне сидела прямо на земле крепкая, самую малость худощавая, плечистая мужская фигура. Спадающая с плеч коричневато-бордовая плащ-накидка пестрила складками из-за близости почвы, а местами и грязевыми разводами — её хозяин никогда не утруждал себя частой… а порой и хоть какой-то стиркой. Подхватываемые редкими дуновениями ветерка чёрные волосы, как и всегда, представляли собой вопиющее безобразие: нечёсаные, торчащие в разные стороны… и нередко пахнущие чем-то странным колтуны.

И прежде, чем я осмелилась позвать казавшегося чем-то иллюзорным, призрачным визитёра по имени, тот, словно поддаваясь чутью, медленно поднял склонённую к груди голову и обернулся через плечо. На меня устремился поначалу равнодушный, но с каждым мгновеньем теплеющий взгляд карих глаз. Вытянувшиеся в безобразной, но такой знакомой ухмылке губы заключала грубая многодневная… а то и месячная щетина — где же тебя носило, что некогда было привести себя в подобающий вид? И куда только смотрела?..

— Хо-о-о, а ты успела ещё подрасти, Золотце? Или мне кажется? — наконец нарушил застоялую тишину мужчина грубоватым, но вне всяких сомнений радушным гонором. — Ты стала такой взрослой и фигуристой… Не будь я уже «окольцован» — обязательно приударил бы, ха-ха-ха!

— Ты…

Я уже не знала, сердиться мне на столь вульгарные речи, смеяться или плакать. Боги, а ты…

— …не меняешься… братец Герг, — в конце концов нашлась я с нужной реакцией: изо рта вырвался досадливо-умилительный смешок.

— Хм? А с чего бы? — казалось, искренне подивился тот. — Мне уже было под двадцать, когда мы впервые встретились. И уже тогда я был невъе… кхм, непомерно крут и умён! Совершенству некуда расти, ха-ха-ха!

— Ага-ага… Слышала бы тебя сейчас сестрица…

— Пф, как будто мне есть дело до мнения этой зазнайки, — успев в к тому времени подняться на ноги, надменно фыркнул Герг и уязвлённо скрестил руки на грудине потёртой засаленной кожаной куртки. — К тому же ты бы видела её лицо каждый раз, как мне представляется шанс показать всю имеющуюся мощь. Особенно наедине, когда мы лежим в объятиях друг друга, избавленные от стесняющих одежд…

— Не-е-ет! — вся раскрасневшаяся, невольно взвизгнула я и расторопно заткнула уши… а заодно и зажмурилась, не желая ни слышать, ни видеть этого… этого… — Братишка, ты отвратителен!

Так старательно забытые воспоминания о тех многочисленных шорохах, перешёптываний… и приглушённых стенаний прямо за тонкой тканью палатки, когда мы путешествовали вместе, грозились с новой силой обрушиться на едва окрепший разум. Д-да как у него только язык поворачивается без всякого стыда говорить об… этом! Да ещё при мне! Кого они считали!.. ох, если и не дочерью, то по меньшей мере младшей сестрой. Отчего и я сама не заметила, как стала обращаться к ним «братец» и «сестрица». И слышать о том, как эти двое… Ох, мне что-то нехорошо…

— …прости.

Но тут моя спина почувствовала мягкое касание чужих ладоней, а затем лицо уткнулось щекой в упругую и шершавую кожу одеяния. И наконец высвобождённые от пальцев остроконечные уши уловили тихий заботливый, на сей раз даже без грубых ноток, шёпот.

— Мне всегда нравилось дразнить близких мне людей, ничего не могу с собой поделать, — нежно пригладил мои распустившиеся волосы Герг. — И забавно, что ты до сих пор так остро реагируешь на обыденные человеческие взаимоотношения. Тебе ведь уже не десять лет.

— Я нормально реагирую, — буркнула в ответ, тем не менее с радостью обвив руками мужскую талию и потёршись щекой о грудь. — Это ты не знаешь меры своим шуточкам.

— Ну, может, и так, — послышался краткий смешок. — Ладно, забудем об этом… Я скучал по тебе, Нина.

— Я тоже очень скучала. По тебе и… Ох, кстати, а где сестрица? — опомнилась я и подняла недоумённый взор.

— Ну… — Запнувшись, Герг как-то неопределённо вздохнул. — Скажем так, ей сейчас малость нездоровится. Ничего серьёзного, но, боюсь, твой выпускной она скорей всего пропустит. Только не обижайся, ладно? Я постараюсь за нас обоих — грустить точно не придётся, я это гарантирую!

«Грустить, может, и не придётся, а вот стыдиться…» — пронеслась на задворках сознания ленивая мысль.

Кою, впрочем, я тут же придушила. Ведь сейчас с головой утопала в необычайном блаженстве от знакомых, пусть и не самых благоухающих, запахов. Но ещё больший трепет вызывали пронизывающие душу чистейшие эмоции, что струились как через касания ласковых, невзирая на лёгкую грубоватость кожи, пальцев, так и через осязание громкого любящего сердца, чья вибрация продиралась даже сквозь твёрдый защитный покров одежды.

«Спасибо, что не забыли обо мне… Братец Герг, сестрица Иви… Не передать словами, как я счастлива».