— Понятно… что нихера не понятно.

— Простите. Я сама имею весьма смутные представления о таких техниках… Если не сказать — нулевые. Придётся работать с тем, что есть.

— Как?.. Вернее даже — с чем? А это вообще хоть техника? Может, местные приколы какие, типа природной аномалии, едрить её в корень…

— Не заводись, Пустой. Какой прок думать над источником оного? Надо искать способ если не ликвидации, то по меньшей мере преодоления…

— Да ты прям гений, Снежок! А ничего, что эту хрень многие из нас даже не чувствовали до поры до времени? Я уж молчу про видимость! И как прикажешь бороться с ебучим воздухом?!

— Ха-х, ну уж всяко не истеричными визгами, красавчик. Не будь бабой — вытряхни уже песок из…

— Ой, да ты вообще молчи, грудастенькая! Даже порядок в собственной команде навести не может — развела тут стаю безмозглых гамадрилов! Зато как позубоскалить не в тему…

— Чё сказал?!

— Чё слышала!

— Слышь, ещё раз моих ребят зацепишь — лично все зубы пересчитаю!

— Счёты прихвати, недоучка, а то вдруг собьёшься!

— Так, это несерьёзно. Заканчивайте уже, оба. Нам ещё…

— Ой, а ты иди…

— …в бурю песчаную!

И без того занятая борьбой с временами накатывающей дурнотой, я лишь беспомощно взирала на развернувшийся в капитанской каюте «жаркий дискурс», не ведая, как и подступиться. А вмешаться стоило — времени катастрофически мало…

Особенно если учесть, что, покинув обитель Ворона, я очнулась уже здесь, в окружении озабоченных лиц товарищей. Похоже, тело — или разум? — всё-таки не выдержало… нагрузок?.. и я провалилась в забытье где-то «по пути». И можно только гадать, сколько я так пролежала: меня ведь должны были ещё найти, а после и отнести, не говоря уж об ожидании пробуждения.

А теперь ещё и бессмысленные перебранки. Как дети малые. Не все, разумеется, — на взводе пока только братец да Маджая. Но даже извечно хладнокровный Шиногара, привычно влезший меж этих двоих, такое чувство, вот-вот утратит самообладание — и конфликт лишь подогреется.

Так нельзя. Мы ведь и правда в огромной опасности — нужно сплотиться, а не… это вот. Великие духи, да что со всеми такое вдруг? Я правда не понимаю…

Ох, не было печали, так теперь ещё и голова раскалывается… И тяжесть какая-то к ногам подкатила…

— Мену!

Картина пред глазами внезапно зарябила, а следом и того встряхнулась. Поясница и затылок упёрлись во что-то твёрдое. Я упала?.. Нет, иначе тело взвыло бы от боли. Поморгав, застала близкое, склонённое надо мной лицо переполошенного Герга. А поведя рассеянным взором, отметила протянутые ко мне руки — он вновь проявил чудеса прыткости и успел меня подхватить. Вот уж и правда — семейные узы: даже опьянённый злобой… иль банальным страхом?.. разум не в силах противостоять жаркому и любящему сердцу.

— Я-я в порядке… с-спасибо за заботу, — отчего-то смутившись собственной мысли, виновато пролепетала я и поспешила деликатно высвободиться, едва нащупав одеревенелыми ногами хоть сколько-то устойчивую опору.

— Всё-таки не стоило позволять тебе вставать — по одному лицу было видно, как тебя «плющит», — несколько грубо, хотя и справедливо, буркнул он с заметным вздохом облегченья и, удостоверившись, что я твёрдо стою, отступил.

Разве что не упустил возможности напоследок взъерошить мне волосы, как в детстве. А я и не возражала — мой внешний вид и без того оставлял желать лучшего, зато на душе посветлело.

— Вульгарно, но верно, — строгим тоном подхватил Шиногара. — Лучше вернись к себе в каюту. Ты уже многое сделала, остальное доверь нам.

— З-зачем в каюту? — ни с того ни с сего разнервничалась, будто меня с корабля гонят. — Я-я могу и тут присесть. Мне уже лучше, п-правда.

Хотя причина, если самую малость подумать, лежала на поверхности: моё присутствие несколько сглаживало накал. Вернее, мой болезненный вид заметно остужал пыл братца — наиболее возбуждаемого из присутствующих. Да и Маджая, насколько я успела заметить, невольно косилась в мою сторону не привычным надменно-потешным, а мягким, даже сочувствующим взором. Да, я должна остаться. И это не обсуждается.

— Как знаешь, — спустя недолгое молчаливое разглядывание наконец вдохнул Шиногара: полагаю, зародившаяся во мне решимость явственно отразилась на лице и отбила всякое желание возражать. Однако тут же… — Иноске, ты чувствуешь себя куда лучше? Пригляди за ней. В случае надобности прибегни к исцеляющей магии.

— Это вовсе ни к…

— К-к слову об этом, — с неизменной дрожью в голосе, однако с несвойственным напором, перёд меня заговорил тот, притаившийся в уголке. — Я сперва д-думал, что дело во мне. Но п-принимая во внимание всё сказанное, м-можно констатировать ещё одну н-неприятность…

— Что ты имеешь?..

— У тебя не складываются магические цепи? — перебила я Шиногару, на что тот было нахмурился, однако тотчас возвратил недоумённый взгляд на подопечного.

И как дождались неловкого кивка последнего, хмуриться начала уже я.

— Вот оно как… — взялась рассуждать вслух, попутно добравшись до ближайшего стула. — Ну разумеется — мы ведь манипулируем этими самыми потоками. Говоря иначе — приводим спокойную, вольную энергию в возбуждение, подчиняя своей воле. И раз они уже возбуждены, а то и управляемые кем-то, на наш «зов» уже не откликаются. Как я сразу этого не поняла?.. Нет, как не заметила?..

А впрочем, последнее более чем понятно: когда тебя то и дело хватает несварение и головные боли, магическая практика — последнее, о чём захочешь думать. Хорошо Иноске не оставил тренировок — вернее, попыток, учитывая безрезультатность — и обратил внимание на такую, казалось бы, мелочь, но почему-то упущенную всеми из виду.

Осталось только понять, что это нам даёт…

— А разве Агнес не могла накапливать её? — вдруг полюбопытствовал Герг.

— Кто? — озадачилась я.

— Ну, колдунья, которая меня осматривала, да и Иви тоже… Ты её скорей всего не видела. Да и она почила уже…

— Ох… — Нет, кажется, что-то такое припоминаю. Это… — Она ведь посещала тот праздник, на который мы все вместе впервые выбрались в Кроуэне, да? День Памяти. Она ещё слепая была, верно?

— Ну да, похоже… — призадумался тот. — Только разве она там появлялась?.. А, ну да, я ж отлучался выпить… Наверное, в какой-то из этих моментов вы могли пересечься — всё-таки она довольно долго жила там, наверняка взяла в привычку посещать местные праздники…

— Н-не столь важно! Что ты там говорил о её умении накапливать ману?

— А, ну Иви говорила, что когда собиралась напасть на городской совет, Агнес ей передала своей маны, для простейшего сотворения техник или вроде того… Прости, точнее не вспомню.

— Ничего себе. Маги Цитадели умеют и такое… — Поморщила лоб и помассировала виски. — Ну допустим. Только это мало что нам даёт. Ни я, ни уж тем паче Иноске так не умеем. А значит, это нам не поможет. Что же тогда делать…

А ну-ка постойте. Эта Агнес могла сосредотачивать внешнюю энергию внутри своего тела. И более того — передавать её другому. Но разве это не чревато физиологическими отклонениями?.. Ох, только если тело уже не изменено под давлением этой самой энергии!.. Как в случае сестрицы и…

— Г-Герг! — чуть было не возопила я, встрепенувшись. Но тут же жестом подозвала его и, при сближению, перешла на шёпот. — Твой этот… «компаньон», ну, ты понял… Он ведь может аккумулировать ману? Прямо как сестрица Иви?

— Ну… как я понял… да?

Какой-то неуверенный ответ, даже учитывая, что мы перешли на «приватный» разговор. Ну допустим.

Возникла одна безумная догадка. Но чтобы её проверить, придётся…

— И у вас есть эта… связь, так? Ты не можешь попробовать… ну… ощутить сестрицу?

— Ч-чего? — вытянулся тот в лице. — Я ведь говорил, что вынужден «глушить» всякое внешнее воздействие, иначе хер знает, что со мной будет.

— Боюсь, если ты этого не сделаешь — нам в любом случае будет худо, — сквозь силу процедила я, уже жалея о сказанном.

Однако ж если это то, о чём я думаю, — боюсь, иных альтернатив не остаётся. Как он сам говаривал: или пан, или пропал… что бы это ни значило.

И судя по донёсшемуся после недолгого затишья неразборчивому, скорей всего, ругательству, замаскированному под вздох, у Герга также не нашлось вариантов получше.

— Только сперва пообещай мне кое-что, — вдруг обратил ко мне проникновенный взгляд братец, на что я не могла не кивнуть. — Случись со мной что, лучше скиньте тело сразу за борт: так хотя бы Иви запомнит меня красивым и энергичным, а не холодным и скрючившимся.

Я аж в осадок выпала, медленно ширя глаза. Но как оцепенение ослабло…

— Д-да как у тебя только язык повернулся такое ляпнуть?! Совсем идиот?! Что за посыпание головы пеплом раньше времени?! Д-да скорей эта ваша бездна осветится, чем я позволю тебе!.. Ч-чего?.. П-прекрати уже лыбиться!..

Осознание, что это была откровенно глупая, неуместная, отвратительная по своей сути… и всё же необходимая — если и не мне, то хотя бы самому Гергу — шутка для сброса напряжения, пришло ко мне уже наверху, когда наша компания рассредоточилась полукругом на кормовой возвышенности палубы. Что, впрочем, не избавило меня от справедливого негодования и даже обиды. Надо ж было такое придумать. Нельзя так относиться к собственной жизни. Даже в шутку.

И пока занявший место подле рулевого Герг натужно концентрировался — аж лицо начало краснеть, — я в томительном ожидании, да и отвлечься от гнетущих мыслей ради, вознесла глаза к небу. М-да, а погода всё не менялась: такая же солнечность с редкими облаками… Хм, а ведь, кажется, буквально ничего не поменялось: формы последних показались ну очень знакомыми. Как и говорила Ахра, те словно плыли строго за нами… вернее, над нами. Удивительно, как этого ещё никто не заметил. Хотя подобное явление само по себе казалось невозможным, отчего и крупицы подозрений не поселялось, так что…

— Гха-а-а!

— Г-Герг!

Ничего не разбирающая, ведомая больше животным импульсом, впопыхах подскочила и придержала уже рухнувшего на колени и чуть было не завалившегося набок Герга. Привычно взялась выводить цепь исцеляющей техники. И опомнилась, лишь когда саму вдруг «потрясло», подобно удару молнии со всем вытекающим: онемением мышц, помутнением рассудка… и уже ставшей будничной тошнотой. Стало было, вот какова реакция уже возбуждённой кем-то маны на попытку перехвата контроля. Казалось, прояви я чуть большую напористость — и нервные окончания попросту могли выжечься. Благо, основная «волна» прошлась лишь по проводящей руке — в голову и желудок ушли скупые «осадки».

Ох, а если бы всё-таки успело зацепить сердце или мозг в полной мере? Невольно спустила рассеянный, туманный взгляд ко всё ещё сведённой жуткой судорогой, едва ли чувствительной ладони. Да что тут гадать? Ответ прямо перед глазами…

— Вы как? Оба целы? — сквозь трещаще-звенящий шум, заложивший уши, натурально прогрызся озабоченный, хотя и по обыкновению завёрнутый в деловую строгость, повышенный голос Шиногары.

— Да… вроде… сучьи… — с трудом разобрала обрывки речи лихорадочно замотавшего головой братца.

«Да, всё хорошо», — порывалась я ответить следом…

Но так и не смогла заставить язык хоть самую малость пошевелиться. Только губы дрогнули, и то уже будучи приоткрытыми, — повезло, что вовсе могла дышать. Ох, духи, как будто и без того печали мало.

Благо, меня без лишних расспросов подняли на непослушные ноги… и уж совсем счастье — тут же придержали за плечи, начавшую заваливаться на спину. Сбоку показалось взволнованное лицо Иноске, и мне пришлось через усилие кивнуть, одновременно и благодаря, и успокаивая. Ох, надеюсь, это кратковременное… ошеломление.

— Там, — скорей прочла по губам, нежели услыхала выдохнувшего, приподнятого следом, уже Шиногарой, Герга, что тотчас ломано вскинул руку…

Чуть ли не в сторону кормы? Вернее, немного правее от неё.

— Чего? — подала голос оказавшаяся возле нас Маджая, бегло скача недоумённым взором с братца на компас и обратно. Вот её, на удивление, расслышала безупречно. Хотя с её извечным гонором это, пожалуй, ожидаемо. Да ещё в такой близости. — Но ты же сам велел держать курс на юго-юго-восток, строго в пределах ста пятидесяти шести градусов! А это вообще северо-запад! Да ты бредишь! И что это вообще сейчас было?!

— Эт…

Нет, как ни старалась, даже слово выговорить не получилось — вышел скорей невнятный горловой звук. Прокляни меня духи.

— Просто… держи… ебаный курс туда! — чуть ли не задыхаясь, выпалил меж глотков воздуха раскрасневшийся с озверелым взглядом Герг.

— Ты смог почувствовать её на таком расстоянии? — в неприкрытом удивлении приподнял бровь Шиногара.

— С-самую малость, — процедил братец, сплёвывая на пол…

Кровяной сгусток! Ох, боги, так он не преувеличивал — это и правда может его…

— Мне хоть кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! — не унималась обеспокоенная Маджая.

Или разъярённая: по невиданной ранее гримасе точно и не скажешь.

— Просто отдай команду изменить курс, — наконец сухо подытожил Шиногара, пронзив ту суровым, отрезающим всякие препирательства взглядом.

— Аргх, великие пески, ввязалась на свою голову… — И порычав ещё что-то под нос… — Саллех, право руля! Держать курс на!..

При развороте корабля, несмотря на плавность ввиду габаритов, нас едва не опрокинуло. И если мой вес Иноске в случае падения мог принять без травм, то Шиногаре, несмотря на кажущуюся жилистость братца, наверняка пришлось бы несладко. Благо, тряска вскоре поутихла. А ещё через некоторое время нас избавили от груза собственных тел, усадив на расторопно приволоченные табуреты. Хвала духам, это скоро закончится. Оставалось только ждать…

Впрочем, незнамо чего. Ясно пока лишь одно: догадка о некоем «куполе», искажающем то ли навигационные приборы, то ли кусочек самой реальности, хотя бы частично подтвердилась. Надеюсь, что первое — тогда нам всего-лишь нужно держаться правильного курса и рано или поздно выскочим за границы пагубной техники. Вот в случае со вторым даже и не знаю, что делать. А раз не знаешь, отталкивайся от имеющегося и корректируй план по обстоятельствам — что тут ещё остаётся?

— С-стой! — вдруг провопил встрепенувшийся, казалось, только-только продышавшийся и притихший Герг. И, поведя в край напряжённым, взмокшим лицом с болезненным прищуром, вновь указал рукой… — П-правее!

— Да что за безумие?! — уже перешла на откровенный визг Маджая, рывком развернувшись к нам. — Моря спокойнее я не видала! Так как может быть отклонение аж на сорок с лишним градусов?!

— Действуй! — отрезал с поразительной для себя грубостью Шиногара.

Даже такой могучий и закалённый воин, как видно, не в силах сохранять маску хладнокровия в подобном хаосе.

— Я в… в порядке… не переживай, — изнеможённо прошептал — хвала духам, хотя бы слух восстановился — Герг в ответ на моё безмолвное, но преисполненное заботой проведение по щеке кончиками пальцев.

Жаль, я всё ещё не могла выразить это гласно. Пусть хотя бы так почувствует мою поддержку.

— Но я… почти выдохся, — спустя недолгую заминку сквозь боль сознался он.

Встретившись с моими ширящимися в испуге глазами, Герг сощурился, будто раздумывая над чем-то…

— Боюсь… придётся просить… тебя о помощи.

И покосился на стоявшего по правое плечо Шиногару? Чего?

— Я? — озадачился тот не меньше моего. — Что я могу сделать?

— Мой… пустой сжёг… почти всю ману…

Герг умолк и, тяжело дыша, выжидающе уставился на товарища, словно этим всё уже сказано.

— Не понимаю, что я могу тут сделать, — отчего-то погрубел тоном Шиногара. И даже сощурился в такт собеседнику.

— Понимаешь, — с нажимом выдавил тот. — Я знаю… и ты знаешь… Н-не время придуриваться.

— Герг, я правда…

— Это вопрос жизни и смерти, говнюк! — сорвался на истеричный, и вопреки боли — чистейший, без продыху, вопль. — Или лучше пусть я… мы все сдохнем?! Только бы никто не узнал, что ты!..

— Что? — ошарашено вырвалось из меня, будто и не было никаких «оков».

Казалось, мозг вот-вот вскипит и вытечет из ушей, оставив от меня живую снаружи, но мёртвую внутри оболочку. Дальнейшее я уже не слышала. И не видела — само время как будто застыло. Всё, чем я осталась довольствоваться — скупые отголоски эха, резонировавшие словно в самой душе, не трогая опустевший разум.

Шиногара… пустой?