В это время года воздух на курсах был буквально наэлектризован. Ученики выпускных классов, которым предстояли экзамены после Нового года, создавали неповторимую атмосферу нервного напряжения.

Для меня, посещавшего эти курсы с первого года старшей школы, это было в новинку. Казалось, будто я очутился на передовой «экзаменационной войны».

…Будь я таким, как до летних каникул, я бы точно не выдержал этой атмосферы…

Меня бы всё взбесило, и я бы наверняка сбежал из кабинета для самоподготовки с мыслями: «Зачем я вообще должен так вкалывать?».

Даже сейчас у меня не появилось ни мечты, ни каких-то конкретных желаний, но…

Я поставил себе цель — хорошо сдать национальный пробный экзамен в следующем месяце — и усердно к нему готовился.

Всё потому, что Макура помогла мне понять, что учёба сама по себе — не бессмысленное занятие…

***

Семь часов вечера.

Когда я вышел с курсов, на улице уже совсем стемнело. Я прищурился, глядя на мерцающие красные отблески заката на дальнем западном краю неба.

Сделав один глубокий вдох, я почувствовал, как прохладный воздух наполнил лёгкие.

Я собирался сделать перерыв и сходить купить что-нибудь попить.

Но, достав на ходу из кармана смартфон, я невольно остановился.

На экране высветилось имя: «Макура Коиро».

Я поспешно нажал на пришедшее сообщение.

«Слушай, ко мне сейчас придёт Куруха-тян. Манамити-кун, ты как?»

Это было приглашение от Макуры.

…А может, и просьба о помощи.

В тот день, когда появилась Усаяма, мы напугали её в комнате Макуры, устроив нечто похожее на вербовку в секту.

Я втайне переживал, что мы нанесли ей психологическую травму, но оказалось, что всё совсем не так…

«Я пришла проверить, не бездельничает ли семпай!» — с этими словами ответственная младшая коллега, Усаяма, снова появилась в комнате Макуры.

— Куруха-тян, приве-ет! Чем сегодня займёмся? Игры? Манга?

— Конечно, тренировкой! Это же наша ежедневная рутина!

— Э-э. Не хочу-у, не могу-у, не двигаюсь-у.

— Нельзя так! Соберитесь! Всю физическую форму растеряете!

— Ну, если победишь меня в игре, тогда ладно.

В итоге Макура ни разу не проиграла Усаяме в играх, и мне так и не довелось увидеть, как её заставляют тренироваться.

В другой раз Усаяма снова пришла, не сдаваясь. Это было в субботу вечером.

— Сегодня точно будем заниматься! Никакого безделья!

— Э-э, но ведь сегодня выходной…

— Именно потому, что выходной! Пойдёмте бегать, как раньше! Ваши мышцы уже должны соскучиться по нагрузке!

— Не могу… Я сегодня съела только один хлебец на обед, если побегу, у меня будет дефицит калорий, и я упаду.

— Калории и нужны, чтобы их сжигать! В общем, идёмте!

— Ох, у-у, от голода голова кружится… Сегодня мне нужно остаться дома и предаться лени… Вообще-то, я уже заказала доставку еды. Если ты не против поесть, а потом пойти бегать, то я согласна.

— Н-ну, если так…

На этом Усаяма уступила, но Макура заказала доставку пиццы. В тот вечер я собирался зайти в гости, и она заказала побольше, но, конечно же, раз такое дело, Усаяма тоже осталась на пицца-пати. В итоге все наелись, и разговор о пробежке как-то сам собой сошёл на нет.

И вот, как-то вечером.

— Сегодня на улице уже темно, так что будем тренироваться дома! Сделаем ту самую «убойную программу» [1], которой вы меня научили, Коюна-семпай!

— А-а, но ведь Манамити-кун в гостях.

— Негоро-семпай ведь тоже будет с нами?

— Я тоже?!

— Будете!! — это был невероятный напор. — Раз уж вы здесь, то несёте ответственность и участвуете со всеми! — заявила Усаяма.

И в этот момент…

— Приве-ет, Коиро! Ого, у тебя гости? Паренёк… и какая-то милашка? — без предупреждения дверь в прихожую, которую забыли запереть, открылась, и вошла Яко-сан.

— Яко-тян, приве-ет. Это Куруха-тян, моя младшая коллега со времён айдолов.

— З-здравствуйте.

— Ого, Коиро привела в дом друзей… Так чем вы тут занимались? — Яко-сан коротко кивнула в ответ и, внимательно рассмотрев Усаяму, снова посмотрела на Макуру.

— Сейчас? Да как обычно, бездельничаем в комнате.

— Ясно. А дальше что планируете?

— М? Да ничего особенного.

— Эй, погодите… — раздался панический голос Усаямы.

— Вот как! Отлично! Тогда сейчас устроим пьянку!

— Ура-а! Пьянка! Хоть почти никто из нас не может пить, всё равно повеселимся!

— Точно… Эх, вот бы мне тоже стать младше двадцати… Слушайте, сегодняшняя закуска — история о том, как мой парень изменял мне с девчонкой помоложе.

— Пойду посмотрю, что у нас в холодильнике, может, сделаю какую-нибудь закуску!

— О, спасибо, Коиро! Ну что ж, молодёжь, слушайте. В соцсетях была одна девица, которая постоянно липла к моему парню в комментариях. Я думала, что за фигня, но однажды их переписка прекратилась. Но радоваться… было рано. Наоборот, это опасный знак. Если они перестали общаться в сети, значит, есть высокая вероятность, что они встречаются в реале. Да и вообще, когда они успели так сблизиться, этот козёл…

— Эм, трен-тренировка…

Так, из-за внезапного вторжения Яко-сан, в тот день у нас состоялась пьянка (вечер любовных историй Яко-сан) в компании несовершеннолетних.

Вот так Усаяма несколько раз приходила в гости, ведя позиционную войну [2] с основательницей культа лени.

Сама Макура, когда приходила Усаяма, часто беззаботно улыбалась и выглядела очень весёлой. И, так или иначе, мне ни разу не довелось увидеть, чтобы её заставили тренироваться. Но когда Усаяма становилась слишком настойчивой, наступал мой черёд: «Манамити-кун, спаси-и», — и мне приходилось как-то уводить разговор в другое русло.

Я слышал, что Усаяма восхищалась Камакурой Коюной. Возможно, приходя сюда, она надеялась убедить Макуру вернуться на сцену.

Ну, это лишь мои догадки.

— Напитки куплю по дороге…

Я решил сначала вернуться в кабинет для самоподготовки за сумкой и развернулся на месте.

***

«Дверь не заперта, заходи так!»

Когда я написал, что иду, Макура прислала такой ответ.

Не слишком ли это беззаботно? Усаяма уже там? Я ускорил шаг, направляясь к дому Макуры по освещённой фонарями улице.

Добравшись до её квартиры, я взялся за ручку двери. Как и было сказано, она была не заперта. Я осторожно открыл дверь и уже собирался позвать их, как вдруг замер.

Я услышал какие-то странные звуки.

— …Н-н-нх, ах. П-приятно. Ах, там, да, там.

Ч-что они там вытворяют?! Это же голос Макуры? Эй, погодите…

В панике я быстро закрыл дверь и шагнул в прихожую. Нельзя, чтобы такие звуки доносились на улицу. …Но мне вообще можно сюда входить?

От этого странно соблазнительного голоса в голову лезли всякие мысли… Но ведь она знала, что я приду, и не стала бы делать ничего такого, что нельзя было бы мне видеть.

И, в конце концов, с кем? Кроме меня, к ней почти никто не ходит.

«Когда Манамити-куна нет, мне не с кем играть, так что я в основном играю одна. Сложную охоту проходить одной трудно», — как-то говорила Макура.

…Постойте-ка.

Одна? Играет одна? Это что, «соло-игра»? Она одна пошла на «охоту»?! [3]

Я невольно сглотнул.

В любом случае, торчать в коридоре было нельзя.

Я решил подойти к двери в комнату и, стараясь не выдать себя, медленно приложил к ней руку. Прижавшись лицом к двери, я повернул ручку и тихо-тихо заглянул внутрь.

— Ах, там. Больно! Больно, но приятно!

На кровати один человек сидел верхом на другом. Макура и… Усаяма. И каждый раз, когда сидящая сверху Усаяма надавливала телом, Макура невольно вскрикивала.

Это, случайно, не…

— Что вы делаете? — спросил я.

Обе резко обернулись.

— Привет, Манамити-кун! Ждали тебя! Мне тут Куруха-тян массаж делает.

— Массаж…

…Ну да, так я и думал! Похоже было на то, вот я и решил на всякий случай спросить. Хорошо, что я угадал.

А то было бы очень неловко. Если это не массаж, то на ум приходили только всякие непристойности…

— Но почему вдруг массаж? — спросил я.

Усаяма приподнялась. Сегодня она была в тёмно-синем матросском костюмчике, который я видел впервые. Наверное, её школьная форма.

Надо же, современные ученицы средней школы после уроков заглядывают в «храм лени»… Хотя, это, наверное, слишком уж редкий случай.

— А разве не понятно?! Массаж — это способ общения с мышцами! — бодро ответила Усаяма.

— Общения?..

— Да! Через прикосновения мы их расслабляем, лечим и углубляем наши доверительные отношения. А затем — к следующей тренировке! Ну что, Коюна-семпай, приступим!

Сидя верхом на Макуре, Усаяма победно вскинула кулачки.

— Ох, как тяжело-о. Наверное, наше доверие ещё недостаточно крепкое-о. Мышцы, кажется, отказываются подниматься-а, — в ответ Макура, одетая в пижаму в горошек, безвольно раскинулась на кровати.

Она говорила абсолютно монотонным голосом. Массаж, видимо, был настолько приятным, что она, прижавшись щекой к простыне, лежала с выражением полного блаженства на лице.

— Эй, семпай! Опять бездельничаете! Мы же договаривались: после массажа — тренировка!

— Но тело и правда не поднимается-я. Я такая хрупкая девушка, что не могу победить гравитацию.

— Семпай, я не забыла, как вы легко вскочили и побежали в коридор, когда я сказала: «Я принесла шоколадный торт и положу его в холодильник».

— Шоколад — это сила. Даже в магазинах меня первым делом тянет к полкам с шоколадом. Наверное, его сила притяжения сильнее гравитации.

— Что за чушь вы несёте! Б-ы-с-т-р-о вставайте!

Несмотря на то, что Усаяма тянула её за руку, Макура лишь расплылась в улыбке.

— Но зато я люблю Куруху-тян, которая помнит, что я обожаю шоколад, и принесла мне тортик!

— Л-любит… — Усаяма замерла, всё ещё держа Макуру за руку.

— Люблю. И пусть у моего дорогого человечка будет крепкий сон… Спокойной ночи.

— Постойте! Что вы тут под шумок создаёте атмосферу, будто мы сейчас ляжем спать вместе?! Нельзя! Вставайте, раз уж я пришла!

— Ух, раскусила… Манамити-ку-ун…

В итоге всё, как обычно, свелось к тому, что Макура стала просить меня о помощи.

Хотя, судя по тому, как весело ей было, включая и этот момент, я был спокоен.

— Усаяма, ты что, каждый день тренируешься? Похоже, ты очень любишь качать мышцы.

Я решил бросить случайную фразу, чтобы отвлечь её от Макуры.

— Да, конечно! Чтобы тело было готово к любым нагрузкам, это очень важно!

О, если говорить о том, что ей нравится, она даже со мной общается вполне дружелюбно.

— Ясно. Ты тут недавно такие афоризмы выдавала. Про общение, доверительные отношения… Ты и правда это любишь.

— Д-да, это же настоящий афоризм! И это всё слова, которые я услышала от Коюны-семпай.

— А? От Макуры?

— Да! Я вообще полюбила тренировки только потому, что меня научила Коюна-семпай. Она говорила, что нужно заниматься каждый день без пропусков.

Я посмотрел на Макуру. Та с неловким видом отвела взгляд, скользя им по простыне.

— Ты любила тренировки? — на всякий случай спросил я.

— Ой, ну что ты, не надо о делах давно минувших дней.

— Да что ты несёшь, ты же еще старшеклассница, — невольно парировал я её попытку отшутиться, как будто она уже на пенсии.

Тут вмешалась Усаяма.

— «В нашей группе я отвечаю за мышцы». «Если я не нагружаю мышцы, мне становится не по себе». «Протеин — это божественный порошок». Коюна-семпай говорила мне много таких мудрых вещей.

Она начала выдавать эти «мудрые» — хотя, скорее, странные — фразы.

— А ещё: «К сожалению, я доверяю только своим мышцам. Мышцы не предадут, они всегда со мной. Как насчёт того, чтобы и тебе потренироваться? Быть всегда рядом с тем, кому доверяешь, — это ведь счастье, правда?».

— …Сильно.

— «…Да. Для меня тренировка — это диалог с собой… Когда качаешь мышцы, можно встретить ту часть себя, о которой ты и не подозревал. Это происходит, когда доводишь тело до предела. Ещё разок, ещё один… действительно ли я больше не могу? Задавая себе эти вопросы, ты познаёшь себя. Хе-хе, знаешь, это ведь применимо ко многому в жизни…».

Чёрт, да это же настоящая качи-герл…

И манера речи совсем не такая, как обычно.

— …Макура, ты что, была качком?

Когда я это сказал, она, видимо от смущения, вся покраснела.

— Н-нет! В-вообще нет! Я, конечно, тренировалась, но только для работы… правда! — наконец, не в силах больше отшучиваться, Макура села и продолжила: — Был у меня период, когда я фанатела от одного персонажа-качка из манги. И мне стало так весело самой говорить подобные вещи, что я всё больше и больше входила в роль.

— Ого. И оттуда все эти странные фразы.

— Ага. И вот, чтобы говорить эти крутые фразы, я начала учить тренировкам Куруху-тян, которая только пришла в группу. А она оказалась такой серьёзной и старательной…

— …и подсела на тренировки.

Картина прояснилась.

— То есть, то, что Усаяма сейчас заставляет тебя тренироваться, это, получается, карма…

— Угх… — Макура издала страдальческий стон. Видимо, она и сама это понимала.

— Именно! Возьмите на себя ответственность! — тут же подхватила Усаяма.

— Но я уже не в том возрасте для тренировок. Спаси-и-и… — снова взмолилась Макура, обращаясь ко мне.

Да ты просто хочешь лениться…

Мне почему-то показалось, что стоит послушаться Усаяму и заставить её хоть немного подвигаться.

— Может, я и знаю, насколько сильна твоя воля к лени, но ведь и сама эта лень возможна только на основе крепкого здоровья, не так ли?

— Манамити-кун…

— Ну и, если честно, я просто беспокоюсь о твоём здоровье, — добавил я.

Она все выходные сидит дома, а в школе не ходит на физкультуру…

Макура с растерянным видом приложила палец к губам и на мгновение задумалась.

— М-м-м… если Манамити-кун так говорит… то один разочек…

И она нехотя согласилась.

Стоит ли говорить, что Усаяма от этого просто просияла.

Убрав столик, мы втроём разошлись по тесной комнате.

Нам предстоял танцевальный фитнес для всего тела, которому, как оказалось, Макура когда-то научила Усаяму. На видеохостинге нашлось видео, где его исполнял какой-то известный мускулистый шоумен, и мы решили включить его на телевизоре.

Усаяма и Макура, похоже, помнили все движения идеально, а я, конечно, был полным новичком и, глядя на экран, как-то пытался повторять.

— Негоро-семпай! Больше скручивайтесь! И касайтесь носков!

— А, ага.

— Что вы делаете! Таз всё ещё поднят! Так вы не нагрузите грудные мышцы!

— Д-да-а!

Усаяма-сан оказалась невероятной спартанкой. Да и сама тренировка была слишком сложной. В неё были включены упражнения на разные группы мышц, но всё это под музыку, в быстром темпе, так что передохнуть было некогда.

Хотя, кого я виню, я и сам никогда добровольно не занимался спортом, так что внезапно выполнять такую программу было тяжело…

— Аха-ха-ха. Манамити-кун, ты совсем выдохся.

На голос Макуры я обернулся и увидел, что она смеётся, продолжая двигаться. Раз, два, раз-два-три. Раз, два, раз-два-три — она поочерёдно выбрасывала руки вперёд. Затем — широкие шаги в стороны с хлопком над головой.

— Вот так! Вот так! Главное — поймать ритм! Вот так! Вот так!

— Т-ты… что-то слишком бодрая…

Основательница секты лени, которая обычно только и делала, что валялась, с энтузиазмом отплясывала. Движения были настолько лёгкими, что и не скажешь, что она «завершила карьеру».

— Давай, Куруха-тян! Вот так, вот так!

— К-как и ожидалось от семпая! Вы совсем не устали, это невероятно! Вы и правда совсем не тренировались?

— Не тренировалась, но с таким-то я справлюсь… Да и вообще, когда слышу эту музыку, тело само начинает двигаться.

— М-монстр выносливости…

Даже Усаяма была в шоке от того, что Макура не показывала ни малейших признаков усталости. Более того, она продолжала танцевать с ослепительной улыбкой, словно стояла на сцене.

Был ли это талант или результат упорных тренировок…

Я на мгновение замер, заворожённый этим отблеском былой славы топ-айдола.

— А, Негоро-семпай, не сачковать! Как не стыдно! — тут же донёсся до меня строгий голос.

***

В следующий раз Усаяма пришла через три дня, в будний день, после уроков.

Она, видимо, тоже пришла сразу после школы, в форме, и направилась прямиком к Макуре, но мы с Макурой уже давно были дома и развлекались играми.

— Ну вот! Опять бездельничаете! Будем тренироваться, как в прошлый раз!

— Э-э, сегодня не могу.

— Что?! Вы же с таким энтузиазмом танцевали! Это же вы, семпай, научили меня, что «постоянство — это сила»!

— Я что, говорила что-то в духе бывалого качка?

— Чт… Негоро-семпай, помогите мне, как в прошлый раз!

— Ну, если ты так говоришь…

В тот раз просто удачно сложились обстоятельства, чтобы уговорить её на тренировку. И Макура несколько раз повторила: «Это только на один раз», — так что сегодня, боюсь, будет сложно.

Однако на мой неуверенный ответ Усаяма, похоже, переключила своё внимание на меня.

— Негоро-семпай, и вы тоже… только и делаете, что бездельничаете вместе с ней… Почему вы вообще постоянно сюда ходите, если ничего не делаете?! Вы же, в конце концов, не парень Коюны-семпай. Так почему… Вам что, нечем заняться?

Похоже, острие её копья повернулось в мою сторону.

И как мне её успокоить? Пока я размышлял, раздался голос:

— Куруха-тян…

…А?

Тихий и короткий голос Макуры, донёсшийся из-за спины, звучал совсем не так, как обычно. Я посмотрел: она надула щёки.

— Манамити-кун — очень крутой! Он очень умный! Ходит на курсы и лучше всех в школе учится!

Это что, она злится, потому что меня оскорбили? …Почему-то… на душе стало так тепло.

— Он настоящий гений. И такой человек специально приходит к нам. В наш храм лени!

Наш…

Эй, похоже, Макура использует это ещё и в рекламных целях. А я-то растрогался.

— А, правда? — Усаяма мельком взглянула на меня.

— Нет, совсем нет, я никакой не гений… — я и правда был просто прилежным учеником. Что с того? Этим умом я не добился ничего, о чём мог бы рассказать другим… Это была не скромность, а чистая правда.

В этот момент Макура хлопнула в ладоши.

— Точно! Куруха-тян, ты же говорила, что иногда не можешь ходить в школу и отстаёшь по учёбе! Почему бы тебе не позаниматься с Манамити-куном?

— А? — удивлённо посмотрела на меня Усаяма.

Ну, с программой средней школы я справлюсь без проблем. Время есть, так что я не против.

Пока я размышлял об этом, Усаяма с сомнением спросила:

— …Негоро-семпай, вы и правда хорошо учитесь?

— П-почему ты с самого начала так сомневаешься? — я и сам только что скромничал, но когда в тебе так сомневаются, это уже другой разговор.

— Просто не верится. Вы как-то… ни разу не проявляли себя. Никаких гениальных высказываний или чего-то в этом роде.

— Н-ну, талантливый ястреб прячет свои когти, знаешь ли [4].

Ну и наглость.

Хотя, в общем-то, у меня и не было возможности блеснуть умом. В последнее время я в основном отшучивался на выпады Макуры, которая оживлялась с приходом Усаямы. Наверное, в этом всё дело.

— П-прячет когти?.. Он что, стеснительный?

И эта Усаяма, похоже, и правда была не очень сильна в учёбе.

— Кстати, какой предмет будем делать? Ты же во втором классе средней школы?

— Вы и правда будете заниматься? …Тогда, у меня ещё не сделана домашка по математике, так что, для начала, её.

Всё ещё с недоверием на лице, Усаяма пошла к своей сумке у двери за домашним заданием. Справимся ли мы?

В то же время кто-то, словно выполнив важную миссию, вздохнул. Она подняла с пола контроллер и, прислонившись к кровати, уселась.

— Эй, семпай, а вы?

Усаяма, разложив на столике учебники, тетради и ручки, обратилась к Макуре.

— А, учёба? Не-е, мне нельзя.

— Что значит «нельзя»? И тренировки тоже нельзя? Смотрите, Негоро-семпай даже поможет нам! Да и вообще, это же вы, Коюна-семпай, предложили мне позаниматься!

— Н-ну, я имела в виду, чтобы ты позанималась…

Снова началась битва между прилежной младшей и ленивой старшей. Похоже, она не могла спокойно смотреть на то, как Макура бездельничает, и это касалось не только спорта.

Мне хотелось поддержать Макуру, но в то же время я интуитивно почувствовал, что это мой шанс.

— Точно. Раз уж так, давайте заниматься втроём!

— Ч-что, Манамити-кун?!

— Я же уже говорил, ты кое-как сдала тест на летних дополнительных, но тебе нужно будет снова готовиться к итоговым, чтобы не завалить их. Тебе же Кумада-сенсей говорила?

— У-ух, э-это…

— Сейчас я могу тебе помочь.

Я с самого начала летних каникул искал способ заставить Макуру учиться. Причина, конечно же, была в том, что, как я уже сказал, в зависимости от результатов итоговых тестов в конце семестра ей снова могли назначить дополнительные занятия — а в худшем случае, оставить на второй год.

Мне очень хотелось, чтобы она набрала хотя бы минимальный проходной балл.

Но как только речь заходила об учёбе, Макура всегда уходила от ответа.

Сегодня — переломный момент. Сейчас всё складывалось как нельзя лучше. И у меня был союзник.

— Точно, семпай, возьмите на себя ответственность! Будем заниматься все вместе!

— Ага, давайте! Сегодня, так уж и быть, let's study!

Под нашим с Усаямой двойным напором…

— …Ладно. Если вы говорите, что это для моего же блага… Будьте со мной понежнее, Манамити-кун, — смирившись, Макура отложила контроллер и рухнула на подушку.

Мы втроём уселись вокруг низкого столика и начали заниматься.

Я следил за тем, как они решают задачи, и вмешивался, когда видел, что нужна помощь.

Через некоторое время Макура отложила ручку и как бы невзначай спросила у Усаямы:

— Куруха-тян, а ты что, не очень-то в школу ходишь?

— Да. Если в будний день есть работа, то я иду на работу.

— Ясно. После мейджор-дебюта вы ведь стали очень популярны. Занята, наверное.

— Благодаря вам, пока что да.

— Стараешься. Молодец, молодец.

Макура протянула руку и погладила по голове сидевшую рядом Усаяму. Та, не выказывая недовольства, позволила себя гладить.

Интересно, что Макура думает об успехе своей бывшей группы? На вид она улыбалась, но что творилось у неё в душе, я, честно говоря, понять не мог.

Мы занимались ещё несколько минут.

Затем, видимо, потеряв концентрацию, Макура зевнула, потянулась и легла на стол.

— Слушай, Манамити-кун. Я вообще не понимаю смысла этой задачи.

— М? Как её решать? Тут есть формула…

— Нет, я не о том. Я не понимаю, какой социальный смысл в том, что такая девушка, как я, должна решать эту задачу.

— Мы что, застряли на самом фундаментальном уровне?!

И всё-таки, Макура-сан, так тебя точно оставят на второй год… Мне стало очень тревожно. В худшем случае, я надеялся, что школа придумает для неё какие-нибудь поблажки.

Пока я возился с Макурой, Усаяма зажала между носом и губой ручку и со сложным лицом пробормотала: «М-м-м».

— Что случилось? — спросил я.

— Я не понимаю смысла этой задачи.

Она сказала то же, что и кое-кто другой.

— …Ну, давай, спрашивай.

— «Вопрос: от дома до парка и обратно. Туда — бегом со скоростью 150 метров в минуту, обратно — пешком со скоростью 60 метров в минуту. На обратный путь ушло на 10 минут больше. Найдите расстояние от дома до парка». Почему он обратно не побежал?!

— А-а, ну, в этом и есть суть задачи…

Вот оно, всегда в классе найдётся несколько человек, которые придираются к условиям математических задач. Пока я так думал…

— Нельзя так, обратно тоже нужно бежать! Важно доводить себя до предела! И в парке нужно делать нормальные интервалы. Всегда нужно вести диалог с мышцами.

— Это что, взгляд со стороны тренировки?!

Каков семпай, таков и кохай.

— Хватит применять свою мышечную логику к математике…

— Мышечная?.. Мозг — это тоже мышца? Тогда её стоит потренировать.

— П-постой… ты ведь не путаешь слово «ирония» с названием какой-нибудь мышцы?

— Конечно, нет! Я знаю все мышцы в теле, и такой нет!

— Погоди, да ты же просто ходячий качок.

Я невольно посмотрел на Макуру.

— Куруха-тян, ты что, решила сделать себе имидж качка? — удивлённо спросила она у Усаямы.

— Вообще-то, нет. Но ведь это вы, семпай, научили меня, как прекрасны тренировки.

— Н-ну, это да, и я сама понимаю, как важны тренировки, но… ты уже давно превзошла меня в этом.

— Правда? Ура! Сама Коюна-семпай меня похвалила!

Она радовалась совершенно искренне. По её реакции было видно, как сильно она восхищалась Макурой. Настолько, что даже скопировала её странный образ качка, который та придумала ради шутки.

Глядя на счастливую Усаяму, Макура с улыбкой вздохнула.

Её профиль в этот момент был невероятно нежным, словно она смотрела на что-то очень дорогое.

***

Когда я вышел на улицу, было уже совсем темно. В те дни, когда я ходил к Макуре после уроков, я всегда возвращался ночью.

Когда в гостях была Усаяма, мы расходились примерно в восемь вечера. Она всё-таки ещё учится в средней школе, и задерживать её дольше было нельзя. Я предлагал проводить её до станции, так как ночью на улице опасно, но она рефлекторно отказалась: «С чего это я с Негоро-семпаем?!». Если разобраться, она боялась, что нас сфотографируют вместе. Хотя она и старалась маскироваться, надевая большую чёрную толстовку, низко натягивая кепку или надевая маску.

И, чтобы перестраховаться, Усаяма всегда выходила из дома Макуры не вместе со мной.

В тот день она тоже ушла первой, и я, выйдя из комнаты чуть позже, один пошёл в сторону своего дома.

«…………»

Я прошёл метров двадцать, когда заметил неладное.

Я остановился, и шаги позади меня тоже замерли на том же расстоянии.

— …Надо же, не думал, что доживу до дня, когда меня будет преследовать айдол.

Когда я это сказал, из-за телеграфного столба показалась фигура.

— Вы слишком быстро меня заметили. Я как раз искала удобное место, чтобы вас окликнуть.

Усаяма трусцой подбежала ко мне.

— Что такое? Какое-то дело?

— Да, есть. Как насчёт того, чтобы поговорить вон там, в тени машин на той парковке?

— «К-как насчёт», — говоришь…

Всё это было так внезапно, что я не понимал, что происходит.

— Я думал, ты меня не перевариваешь.

— Ну, я всё ещё вам не доверяю. Вы же подозрительный старшеклассник, который каким-то непонятным образом втёрся в доверие к бывшей айдол и теперь постоянно ошивается у неё дома.

Подозрительный старшеклассник… Надо же, у подозрительных личностей, оказывается, тоже есть своя классификация.

— Но, включая и это, я хотела бы с вами поговорить.

— Поговорить?

— Да.

Стоять и болтать посреди дороги было нельзя. Я согласился на предложение Усаямы и пошёл в сторону парковки.

— Семпай, можно я задам вам вопрос? — спросила она на ходу.

— Вопрос?

— Да! У вас есть что-нибудь, что вы хотели бы спросить у Усаямы Курухи?

— …Твоё любимое блюдо?

Усаяма резко обернулась, удивлённо глядя на меня.

— Семпай, вы что, совсем мной не интересуетесь?! Я, между прочим, популярный айдол! …Удон.

Ну, я же должен был задать какой-нибудь нейтральный вопрос…

— А теперь моя очередь! Почему вы постоянно ошиваетесь у Коюны-семпай? Какие у вас отношения?

— Может, и ты ограничишься вопросом на уровне любимого блюда?..

— Нельзя. Вопрос за вопрос.

Я пытался подстраховаться, но это не сработало. Она тут же, словно по бартеру, перешла к главному.

Мы дошли до парковки и встали в тени машин. Фонари горели, так что было не слишком темно.

Итак, что же ей ответить?..

Пока я размышлял, Усаяма выпалила:

— Семпай, вы любите Коюну-семпай?

— Л-люб… нет, не в этом дело…

— Отвечайте честно. Я не буду злиться. Когда рядом такая милая девушка, влюбиться в неё — это естественно.

— Да нет же. Просто, Макура… она как идеал?

— Идеал…

Макура была для меня идеалом. В этом не было ни капли лжи. Она твёрдо решила, что хочет делать, и следует своему решению. Я восхищался ей и поэтому стал проводить с ней время.

Кстати, Усаяма ведь тоже…

Я вспомнил слова, которые она прошептала.

— Да, идеал… объект восхищения.

Когда я повторил те её слова, Усаяма удивлённо распахнула глаза.

— Восхищения?.. Вы говорите о нынешней Коюне-семпай?

— А, да.

«Нынешней…» — эти слова меня немного зацепили, но прежде чем я успел обдумать их, Усаяма шагнула ко мне.

— Расскажите подробнее!

Её большие, блестящие глаза, отражавшие свет фонарей, смотрели прямо на меня.

— Почему тебя так интересуют наши с Макурой отношения…

— Пожалуйста!

В следующий момент Усаяма резко поклонилась.

Я невольно отступил на шаг.

Она выглядела очень серьёзной. И не собиралась поднимать голову.

Усаяма всегда говорила очень вежливо. Даже со мной, которого она считала врагом. Я и раньше это замечал, но, похоже, в глубине души она была очень серьёзной и прямолинейной.

Раз уж она попросила меня об этом, склонив голову, я не мог отказать.

— …Мы с Макурой познакомились в начале летних каникул, когда учительница попросила меня отнести ей задания для дополнительных занятий.

Услышав мой голос, Усаяма резко вскинула голову и начала кивать в такт моим словам.

Я вкратце рассказал ей о наших с Макурой отношениях, стараясь не вызвать лишних недопониманий. Конечно, о прошлом Макуры я умолчал.

— Как видишь, Макура сейчас бездельничает, но это её собственный, осознанный выбор. Что бы кто ни говорил, она сейчас живёт так, как решила сама, не сворачивая с этого пути. А я… я так не мог. Поэтому я и стал восхищаться ей и приходить в гости.

Я не стал говорить, что меня привлекло само слово «лень», которое произносила Макура, но, в общем-то, я не соврал.

После этого мы провели вместе летние каникулы.

Усаяма тихо слушала мои рассказы о летних приключениях, иногда кивая. Её взгляд был устремлён в пустоту, куда-то в метре от неё.

Я также рассказал и о себе то, что считал нужным.

— И вот, после того, как мы вместе посмотрели на фейерверки, я впервые в жизни прогулял курсы. Это мелочь, но мне показалось, что я смог немного измениться. И это всё благодаря Макуре.

— Вот как, значит. И вы с Коюной-семпай до сих пор…

Когда я закончил, Усаяма, впервые за долгое время, подняла на меня глаза. Её взгляд был на удивление мягким, и я втайне поразился. Не думал, что доживу до дня, когда Усаяма посмотрит на меня с таким выражением.

— Ясно. Теперь мне всё понятно. Спасибо.

— Тебе это чем-то помогло? Ну, по крайней мере, ты, я думаю, поняла, что мы с Макурой не в тех отношениях, где есть «нравится» или «не нравится».

— Хм-м, не сказала бы.

«Не сказала бы»?

— …Впервые я узнала о Коюне-семпай, когда была в начальной школе.

Не обращая внимания на мой вопрос, Усаяма начала свой рассказ.

О ней и Макуре, видимо. Я тут же навострил уши.

— Я с детства была фанаткой айдолов, под влиянием аниме, которое смотрела. Мне быстро надоели популярные группы, и я переключилась на андеграунд. С какой-то детской гениальностью я запоминала названия групп и имена участниц, чем очень удивляла маму.

— Ты и правда очень любила айдолов.

— Да! В начальной школе я редко бывала на живых выступлениях, в основном смотрела записи концертов. Забивала на учёбу и целыми днями сидела в телефоне. В конце концов, мама начала злиться. «Не обязательно учиться, но займись чем-нибудь более полезным для будущего!» — говорила она.

— «Не обязательно учиться» — это уже неплохо, — я, честно говоря, позавидовал.

— Ну, да. Мама у меня понимающая.

Усаяма тихонько хихикнула, но тут же снова стала серьёзной и, сделав небольшой вдох, продолжила:

— Центровая «Семи малышек», Камакура Коюна. Даже мне, ученице начальной школы, было очевидно, что она отличается от других айдолов. Внешность, голос, танцы — во всём она была лучшей. Было непонятно, что она вообще делает в андеграунде. Я использовала своё «желание всей жизни» и уговорила маму, которая к тому времени уже охладела к айдолам, сводить меня на мой первый андеграундный концерт. Впервые я попала не в большой зал или на арену, а в маленький клуб. Но зато энергетика забитого до отказа зала была невероятной, сцена была близко и сверкала, а живая Камакура Коюна… она просто сразила меня наповал. Это было как во сне.

Когда я представлял себе Макуру, валяющуюся в своей комнате, от такого контраста голова шла кругом. Но то, что Макура была топ-айдолом, было фактом.

И вот, Усаяма, будучи ещё в начальной школе, пошла на её концерт. И на этом её сказка не закончилась.

— После концерта была встреча с айдолами, где можно было пожать им руку и сфотографироваться. Очередь была огромной, но я, конечно же, пошла к Коюне-семпай. И как только я подошла, она сказала мне: «Спасибо, что пришла! Ой, погоди, какая ты милая! Прямо как айдол! Правда-правда». Я была так счастлива, и хоть и понимала, что это просто вежливость или комплимент, потому что я была единственной школьницей в толпе, всё равно спросила: «А-а, я… я могу стать айдолом?».

Рассказывая об этом, Усаяма смущённо съёжилась.

— Я всегда думала, что айдолы — это те, на кого смотрят, кого поддерживают, от кого получают эмоции… Мне и в голову не приходило самой стать айдолом. Но, видимо, под впечатлением от концерта, я ляпнула это… И тут Коюна-семпай повела себя просто божественно.

— Ого. И что же она…

— Коюна-семпай присела, чтобы наши глаза были на одном уровне, и сказала: «Айдолами становятся те, кто много-много старается. Те, кто много старается, могут стать айдолами. Это просто, но в этом вся суть. Если хочешь, попробуй. Я буду тебя поддерживать!».

— То есть, «просто старайся».

— Ну, если вкратце, то да. Но я поняла, что она права. Если не начать стараться, ничего не получится. Только те, кто начал, могут стать айдолами. И к тому же… она сказала, что будет меня поддерживать. Я захотела когда-нибудь сиять на сцене так же, как Коюна-семпай… У настоящих айдолов есть что-то, что заставляет сердца других биться чаще.

Выходит, с того дня она и начала идти к своей мечте.

— Я много старалась, как она и сказала. Занималась танцами, вокалом. И всё это время моим идеалом была Камакура Коюна. Айдол, которой я восхищалась. Я снова и снова смотрела видео её выступлений и много работала, чтобы стать такой же. Я и не думала, что сама стану участницей «Семи малышек». Когда я прошла открытое прослушивание и меня приняли, я была безумно счастлива. Я смогу стоять на одной сцене с Коюной-семпай. Смогу идти вперёд, глядя на неё…

— …Ты и правда много работала.

— Да. Всё, как и сказала Коюна-семпай. Но то, что было дальше… вы, я думаю, знаете… — Усаяма замолчала.

Усаяма замолчала.

Я мог представить, что она скажет дальше. Макура исчезла. И для всего мира — и для Усаямы тоже — причина этого осталась неизвестной.

— У меня как будто внезапно исчез образец для подражания… Когда я стала айдолом, я собиралась и дальше стараться, но у меня не было конкретной цели. Я просто хотела идти за Коюной-семпай. Я всегда смотрела только на неё. И вдруг… я перестала понимать, чего я хочу, зачем я вообще стала айдолом…

— Ясно… — я кивнул, и Усаяма глубоко кивнула.

— На самом деле, я ходила здесь в надежде встретить семпай и попросить её вернуться. Но даже когда мы встретились, я так и не смогла ничего сказать. У неё, наверное, были свои причины уйти. Думая, что она, может, тоже страдала, я не могла так просто… Я думала, что если бы я смогла увидеть её ещё хоть раз на сцене — её сияющий образ, — то смогла бы идти дальше, используя это как ориентир… В общем, простите, что отняла у вас время, — сказала Усаяма и поклонилась.

Их встреча с Макурой не была случайной. И у того, что Усаяма снова и снова приходила к ней, была веская причина.

Но, заботясь о Макуре, Усаяма не смогла сказать ей правду.

Я вспомнил, как Усаяма случайно проговорилась, что восхищается Камакурой Коюной. Тогда она попросила меня сохранить это в тайне. Она с самого начала переживала за Макуру.

И сейчас, услышав о надеждах и желаниях Усаямы, я не мог ничего ей ответить. Как она и опасалась, для нынешней Макуры это было бы…

— Я очень, очень уважала Коюну-семпай из времён, когда она была айдолом. Но вы, Негоро-семпай, восхищаетесь нынешней Коюной-семпай, да? Услышав это, я немного обрадовалась.

— Обрадовалась? — переспросил я, и Усаяма посмотрела мне в глаза.

— Потому что я снова поняла, какая Коюна-семпай всё-таки невероятная.

Усаяма улыбнулась лёгкой, воздушной улыбкой. И мне не показалось, что в её выражении лица промелькнула тень мимолётной грусти.

— Я очень, очень благодарна ей за то, что она тогда сказала мне стараться. Благодаря ей я увидела столько прекрасного. Это сокровище всей моей жизни. Поэтому я думаю, что не имею права просить у неё большего.

Айдол, которой она восхищалась. С первого дня нашей встречи Усаяма говорила об этом. И вот, причина этого «восхищения», причина, по которой она появилась перед нами, стала ясна. Мы рассказали друг другу о себе и, кажется, немного лучше поняли друг друга…

Я должен что-то сказать, — подумал я.

Но пока я подбирал слова, Усаяма поклонилась.

— Спасибо за сегодня, Негоро-семпай. И простите, что приняла вас за подозрительную личность.

Сказав это, она махнула рукой и побежала прочь.

Я остался один, стоя на месте и тяжело вздыхая.

Основательница культа лени, оказывается, меняла жизни людей и на своей предыдущей работе. Как и Усаяма, я снова подумал, какой же она невероятный человек.

Наверное, было много и других, кто сходил по ней с ума. На неё смотрели толпы, ей аплодировали, её обожали, боготворили — она была объектом восхищения.

Но был ли среди них хоть кто-то, кто думал о том, что у неё на душе?

Я понял чувства Усаямы.

Но я знал и обстоятельства Макуры.

Если я расскажу Макуре о словах Усаямы, она снова начнёт терзаться. Это станет для неё непосильным бременем. И забота Усаямы окажется напрасной.

Может, для её фанатов то, что я могу быть рядом с Макурой, — это какой-то нечестный, тайный путь.

Но всё же, это моя привилегия…

Я хотел быть единственным, кто будет рядом с ней и будет просто наблюдать, как она живёт так, как хочет.

---

Примечания:

[1] «Убойная программа» (最強メニュー, saikyō-menyū): Дословно «сильнейшее/крутейшее меню». В контексте тренировок означает комплекс самых интенсивных и эффективных упражнений.

[2] Позиционная война (攻防戦, kōbōsen): Военный термин, означающий битву, в которой обе стороны ведут как наступательные, так и оборонительные действия.

[3] Да, вы всё правильно поняли

[4] Талантливый ястреб прячет свои когти (能ある鷹は爪を隠す, nō aru taka wa tsume o kakusu) — японская пословица, означающая, что по-настоящему способный человек не выставляет свои таланты напоказ.