＊

Красные фонарики, развешанные то тут, то там, ярко выделялись в вечерней темноте. Мы шли по узкой дорожке, ведущей к пристани, и постепенно вокруг прибавлялось людей, идущих в том же направлении.

Вскоре нам попался лоток с бэби-кастеллами[1], где мы купили небольшой пакетик на двоих.

— Это только начало. Нужно оставить место для основного блюда — улыбнулась Макура, отправляя бэби-кастеллу в рот. Затем, она протянула пакетик мне, предлагая угоститься. Я протянул руку и взял одну штучку.

На нас были одинаковые юкаты, предоставленные гостиницей. Волосы Макуры, собранные в пучок, открывали её белоснежную шею и затылок. В такт нашим неспешным шагам по дороге разносился тихий стук гэта[2].

Основное действо должно было происходить на пристани, а фейерверки запускали с искусственного острова напротив.

Мы шли по освещённой лунным светом и фонариками дорожке, вдыхая солёный запах моря.

— Якисоба, такояки, курица карааге, сахарная вата…

— Сколько же ты собираешься съесть?

— Хе-хе-хе. Давненько я не спускалась со своих небес в мир простых смертных! Вот и захотелось отведать, чем питаются эти людишки.[3]

— А ты, выходит, с высот своего второго этажа вещаешь, да?

— Аха-ха! А что? Между прочим, имею право![4]

Продолжая болтать о всякой ерунде, мы шли дальше. Вокруг становилось всё многолюднее. Судя по всему, большинство из них были местными – то и дело попадались шумные компании.

Я мельком взглянул на часы на телефоне – было уже чуть больше семи вечера.

Мы нашли лоток с такояки и встали в очередь. Пока мы ждали, позади нас появилась компания из четырех человек. Макура вдруг крепко ухватилась за край моей юкаты и прижалась ко мне.

От неожиданности я невольно вздрогнул, она тоже непроизвольно дернулась. Но ее пальцы, сжимавшие мою юкату, и не думали разжиматься…

Мое сердце забилось чаще, я почувствовал, как по телу разливается тепло.

— Ч-что случилось?

— А, н-ничего. Это чтобы не потеряться?

— Почему с вопросительной интонацией?

— Ахахаха… Ну… просто захотелось подержаться. Вот тут… – сказала она, слегка потянув за край моей юкаты.

Может, и Макура тоже поддалась этой пьянящей атмосфере праздника?

Вот какие легкомысленные мысли бродили у меня в голове в тот момент.

Купив такояки, мы направились к рыбацкому порту. Широкая дорога, выходящая к причалу — обычно, видимо, используемая как парковка — сегодня была заставлена рядами палаток с едой. Судя по всему, здесь был такой порядок: сначала нужно было запастись всем необходимым, а потом идти к волнорезу — лучшему месту для любования фейерверком. Но многие сначала занимали места, а потом возвращались сюда за едой.

Вокруг толпилось множество людей.

— Ну что? Купим ещё что-нибудь? Напитки точно понадобятся, — сказал я, снова бросив взгляд на часы. Было семь двадцать. Фейерверк должен был начаться совсем скоро.

— Д-да. Давай купим напитки. Идём!

С этими словами она снова цепко схватила меня за край юкаты.

На первый взгляд казалось, что она просто взволнована всеобщим оживлением. Но, заметив, как мелко дрожит её рука, я наконец понял, что что-то не так.

— Эй, что случилось?

— А, вон там продают напитки в бутылках! И рамунэ есть! Сто лет его не пила… Особенно вкусно, когда он холодный, со льдом, — быстро затараторила она, словно пытаясь что-то скрыть. Я заметил, что она побледнела, а волосы прилипли к влажному лбу — наверное, от выступившего холодного пота.

— А вон там какигори! [5] Обязательно поедим потом! Домашний, конечно, тоже вкусный, но нужно попробовать настоящий…

Она продолжала говорить без умолку, словно боясь прерывать разговор.

Беспрерывно оглядываясь по сторонам в поисках новой темы, она вдруг вскрикнула:

— Ай!

Засмотревшись, она столкнулась плечом с прохожим.

— Оп, ты как, цела? — пошатнувшись, спросил мужчина лет пятидесяти с банкой пива в руке. Затем он присвистнул: — Ого, сестренка, а ты красотка! — Ого, какая милашка. Ты чья будешь?

— И-извините, — пробормотала Макура, прижимаясь ко мне и хватаясь за край юкаты, будто ища защиты.

— Не ушиблась?

Ее лицо было белее мела. Пальцы, вцепившиеся в мою юкату, дрожали.

Тем временем мужчина, желая привлечь всеобщее внимание, вскинул банку с пивом и гаркнул:

— Эй, народ! Гляньте-ка, какая красотка к нам на фестиваль пожаловала!

Похоже, он был местным. Несколько человек, судя по всему, его приятели, со смехом подошли к нам.

— Да ну? Неужто в нашем городке такие милашки водятся?

— Опять ты к молодежи пристаешь? Еще даже фейерверк не начался, а ты уже набрался.

— …Подождите-ка, я эту девушку где-то видел…

Один из них, более молодой мужчина с полотенцем на голове, всмотрелся в лицо Макуры.

— Хм? Знакомая?

— Да нет… Я ж фанат айдолов… Ты, случайно, не Камакура…?

Черт, ее узнали?! Узнали, что она Камакура Коюна!

Я быстро встал между Макурой и этим мужчиной, пытаясь загородить её.

— Ты в порядке? — хотел я спросить, но тут…

— Макура?!

Её глаза расширились, когда она посмотрела на меня, зрачки качнулись из стороны в сторону, и в следующее мгновение она, словно потеряв сознание, осела бы на колени, если бы я не успел её подхватить.

— Девушка, вы в порядке?

— Кто-нибудь! Позовите врача!

Вокруг поднялся шум. Макура, опершись на мое плечо, пошатываясь, встала на ноги и попыталась идти.

— Тебе надо посидеть… — начал было я, но осекся.

«Не хочу, чтобы меня видели в пижаме. Не люблю привлекать к себе внимание».

Ее слова вспыхнули в памяти. Она так часто это повторяла.

Я знал, что ей по какой-то причине тяжело находиться в центре внимания. Но…

Неужели настолько?

…Если так…

Макура сделала шаг, и я, не раздумывая, подхватил её на руки.

— Ах! М-Манамити-кун?!

Левая рука — под спину, правая — под колени. Вышло как в фильмах, когда герой несёт принцессу на руках. Конечно, ничего такого я не имел в виду, просто так получилось… Самый удобный способ её нести, вот и всё.

Она оказалась на удивление лёгкой. Даже я, с моей-то физической формой, поднял её без проблем.

— Держись! — крикнул я и рванул с места.

Я нёсся сквозь толпу, лавируя между людьми, стараясь никого не задеть.

Главное — увести её отсюда. Найти место, где нас никто не увидит.

Макура обхватила меня за шею и прижалась лицом к моей груди.

Душный летний воздух, насыщенный запахами уличной еды, лип к коже. Пакетик с такояки, болтавшийся на запястье, раздражающе шуршал. Не сбавляя скорости, я бежал, едва уворачиваясь от прохожих.

Избегая улицы с палатками и пристани, я направился вглубь порта, в темноту. Свернув с узкой улочки в переулок, я всё дальше углублялся в лабиринт пустынных улиц. Вскоре вокруг стали появляться пустыри, и я выбежал к реке.

Вокруг не было ни души. Шум фестиваля остался где-то далеко позади.

Я осторожно опустил Макуру на землю. Она тут же обмякла, словно кукла и рухнула на месте. Я хотел было спросить её, как она, но и сам был не в лучшем состоянии.

— Ха… ха… ха…

Пусть Макура и весила как пушинка, после такого спринта с ней на руках у меня совсем не осталось сил. Спортом я, мягко говоря, не увлекался.

— Ха… ха… ха… ха…

Сюда я добрался только благодаря адреналину… и это было настоящим чудом.

— Ты… в порядке? — с беспокойством спросила Макура, видя, как тяжело я дышу.

— Да, все нормально. Ну, а ты как? Успокоилась?

— Угу. Пришлось, — грустно улыбнулась она, поднимаясь на ноги. И погладила меня по спине.

— И-извини.

— Нет, все хорошо. Спасибо тебе… Ты меня спас…

Когда я немного отдышался, мы взобрались на бетонное ограждение у реки. Оно было мне примерно по грудь. Мы сели, свесив ноги. Опасаясь, что гэта слетят, я слегка поджимал пальцы на ногах.

Похоже, мы были недалеко от устья реки. Справа простиралось тёмное море. Доносился размеренный плеск волн. Переведя дыхание, я услышал доносящийся издалека приглушенный гул фестиваля.

Я мельком глянул на часы. Почти половина восьмого.

— …Макура… слушай…

— …Что?

— Можно спросить?

Я украдкой взглянул на неё. Её широко распахнутые глаза были прикованы к поверхности воды. Длинные ресницы изящно загибались вверх.

— Угу… — тихонько кивнула она.

— Макура… почему ты начала вести такой образ жизни?

Этот вопрос не давал мне покоя. Почему она так за него цепляется? Как всё до такого дошло? Что её беспокоит?

Хотелось бы хоть немного понять.

— А почему ты хочешь знать? – спросила Макура, не отрывая взгляда от реки.

— Ну… Это как, например, спросить у сэмпая из клуба, почему он туда вступил. Только в данном случае ты — мой сэнсэй по лени.

Макура слегка нахмурилась и повернулась ко мне.

— Типа как… хочется узнать побольше о человеке, которым восхищаешься. В общем, в основном это простое любопытство.

Я не пытался выяснить причину, чтобы заставить её перестать бездельничать.

Просто… хотелось понять, могу ли я чем-то ей помочь.

— Аха-ха, так ты мной восхищаешься?

— Конечно! Ты же мой сенсей.

— А школьными учителями тоже восхищаешься?

— Ну… не сказал бы. Не особо.

— Есть! Победа! — воскликнула Макура с беззаботной улыбкой.

— И что это за соревнование такое? — подколол ее я, невольно улыбаясь. Напряжение, наконец, немного спало.

— Ну ладно. Наверное, глупо скрывать это после всего, что произошло, — сказала Макура, коротко вздохнув. Она опустила взгляд, словно раздумывая, с чего начать.

— …Это как-то связано с тем, что ты раньше была айдолом? — спросил я. Возможно, ей трудно было говорить, потому что она пыталась скрыть своё айдол-прошлое. Я решил дать ей понять, что уже знаю об этом.

Как я и ожидал, Макура удивлённо распахнула глаза. Её губы задрожали.

— П-подожди, ты знал?

— Ну, в общем, да.

— Н-не может быть… Т-тогда… в тот раз… ты заметил, как я незаметно выключила телевизор?

— Тогда?

Я не понял, о чем она говорит.

— Ну, когда я первый раз готовила тебе ужин. Я убирала со стола и как бы между делом выключила его.

— А, точно… кажется, было такое.

Я вспомнил. И правда, она тогда выключила телевизор. Кажется, тогда как раз должна была выступать какая-то группа, которая начинала как андеграундные айдолы.

— Подожди, а эта группа… — начал я. Макура кивнула.

— …Это была моя бывшая группа.

Это было неожиданно. Я и не подозревал, что у меня под носом была такая подсказка. Но даже если бы я тогда увидел "Семь малышек" по телевизору, я бы ничего не заподозрил.

— Я не знала, как ты отреагируешь, если увидишь… Поэтому и решила выключить телевизор. А потом подумала, что ты, наоборот, из-за этого мог догадаться, что с этой группой что-то не так.

— Нет, совсем нет. Это просто совпадение… – я быстро замотал головой. – Я случайно увидел старую фотографию "Семи малышек", и там была девушка, очень похожая на тебя…

На самом деле мне рассказала об этом Яко-сан, но я не знал, можно ли говорить об этом. Вдруг ей потом достанется от Макуры? Совесть не позволяла мне соврать, но я решил пока привести какую-нибудь нейтральную причину, чтобы не подставить Яко-сан.

— Понятно… Многие меня узнают. Хотя я и прическу сменила, и вообще…

Ну, это понятно, таких красавиц, как Макура, не так уж много…

— …Ты, кажется, была довольно известной.

— Ну… относительно… в общем, да, – смущенно признала Макура, почесывая щеку. – Ну, ничего не поделаешь, раз уж ты меня узнал… но, не продавай мою историю таблоидам, ладно?

— "Где сейчас скрывается легендарная айдол?" Что-то типа того? Конечно, нет.

— Нет, не так. Скорее, "Найдено неизвестное существо!".[6]

— Как будто ты редкий монстр!

— Аха-ха!

Макура рассмеялась после моей шутки. Атмосфера постепенно возвращалась в привычное русло.

— …Ну вот, теперь ты знаешь о моем прошлом.

— Ага. И вот, я подумал, может, то, что ты была айдолом, как-то связано с твоим нынешним образом жизни.

Я решил немного подтолкнуть ее к рассказу.

Макура опустила глаза и, глядя на свои болтающиеся ноги, о чем-то задумалась.

— …Ладно. Мы же в путешествии. И, наверное, тебе я хочу рассказать… тем более, что сейчас волшебная ночь путешествия.

— …Да, волшебная ночь путешествия, – подтвердил я.

Когда я так ответил, Макура тихонько фыркнула. Похоже, "волшебная ночь путешествия"[7] стала для нее достаточной причиной, чтобы ответить на мой вопрос.

— …Все началось с любви, – начала она свой рассказ.

— Любви?

— Да, любви… к айдолам. Я восхищалась ими. В детстве я увидела айдолов по телевизору и начала заниматься танцами. А еще я очень любила петь, пела каждый день. Я всегда мечтала стать айдолом.

Она говорила медленно, но постепенно ее речь стала более плавной.

— Я стала айдолом незадолго до начала летних каникул, когда училась на первом году средней школы.[8] Это была, конечно, андеграундная группа, и никакого настоящего прослушивания не было. Но я была безумно рада, что меня выбрали. Это была новая группа, и я твердо решила сделать ее знаменитой. Я решила, что буду выкладываться на полную, и старалась изо всех сил.

— Вот как…

— Да. Меня выбрали центровой, и у нас постепенно стали появляться фанаты. Мы стали довольно известными… Мы даже заключили контракт с крупным лейблом![9] Я была на седьмом небе от счастья. Поначалу все шло очень хорошо… но потом все испортилось, и в этом моя вина.

Я сглотнул. Что же она такого сделала?

— Если коротко… нашей главной целью было стать популярными любой ценой. Поэтому мы старались понравиться всем – и взрослым, и фанатам. Мы постоянно играли роли, стараясь соответствовать их ожиданиям. Это было указанием продюсера, и мы должны были беспрекословно ему подчиняться. Мы всегда должны были улыбаться, что бы ни случилось. Кроме того, мы должны были быть вежливыми и внимательными, подстраиваться под желания других. А я, как центровая, должна была быть идеальной. Продюсер водил меня на разные встречи, и каждый раз я должна была выглядеть по-разному. "Этим людям нравятся девушки с длинными волосами", – говорил он, и я надевала парик. Потом я надевала костюм горничной, или школьную форму с очень короткой юбкой. В общем, я постоянно меняла образы, стараясь соответствовать чужим идеалам. Меня заставляли так жить.

Макура посмотрела на меня. Я не знал, что сказать, и только промычал что-то невнятное.

— Я всегда улыбалась. Была вежливой, старалась угодить всем, быть идеальной. Даже если я плохо себя чувствовала или была не в настроении, я должна была думать в первую очередь о других. Я постоянно играла чужие роли, стараясь понравиться всем. Чтобы стать любимой всеми центровой популярной айдол-группы… Конечно, это была моя работа, мне за это платили. Я понимала, на что иду, понимала, что это тяжелый путь…

Она горько усмехнулась.

— И в какой-то момент я просто перестала понимать, кто я на самом деле. С кем бы я ни общалась, мне казалось, что я просто играю очередную роль, подстраиваясь под ситуацию. Так оно и было на самом деле. И я начала задумываться: "А где же настоящая я? Та, которой я была до того, как стала айдолом?"… Я просто… устала.

— …Тяжело тебе пришлось. Строгие порядки у вас были.

— Тогда как раз был бум андеграундных айдолов. И наша группа решила пойти другим путем. Мы не делали ничего эпатажного, заказывали песни у известных композиторов, много тренировались, чтобы улучшить свои выступления. Мы выбрали "правильный" путь. Продюсер очень старался привлечь фанатов, делая ставку на качество и внимание к публике. Поэтому… это я виновата, что не справилась. Наверное, не стоило мне всё это рассказывать, выставляя себя трагической героиней.

Пусть она так говорит… но разве продюсер правильно поступил, доводя своих подопечных до такого состояния? Для четырнадцатилетней девочки это, наверное, было невыносимым давлением.

— В итоге, в конце лета, когда я училась во втором классе средней школы, я не выдержала и сбежала. Бросила все и ушла.

Макура замолчала, переводя дыхание. Но на этом ее история не закончилась.

— Но даже бросив быть айдолом, я не смогла избавиться от своего прошлого. Я была довольно известной… меня узнавали на улице. Даже после ухода я не могла сбежать от Камакура Коюны.

— Что?

— Я продолжала общаться с людьми как Камакура Коюна, как айдол. Это стало частью меня. Я всегда старалась быть идеальной, производить хорошее впечатление, никого не разочаровывать… Я привыкла притворяться, подстраиваться под других, отказываться от себя. Когда я это поняла, я стала бояться появляться на людях. Я начала избегать людей, чтобы никто ко мне не обращался.

Я вспомнил, как Макура каждый раз тщательно прихорашивалась, когда я приходил к ней с заданиями. Я вспомнил ее ослепительную улыбку, похожую на распустившийся подсолнух. Может быть, поэтому она сразу начала называть меня по имени и старалась сократить дистанцию между нами? Но при этом она говорила то вежливо, то фамильярно, словно пытаясь определить, как далеко ей можно зайти… [10]

Получается, она вела себя со мной так же, как и во времена своей айдол-карьеры.

— То, что случилось сегодня на фестивале… ты испугалась внимания?

— Да… Извини, что тебе пришлось это увидеть. Иногда у меня случаются панические атаки. Я еще могу как-то справиться с коротким разговором один на один, если притворяюсь, но…

Похоже… хотя я и догадывался об этом, но ее состояние было гораздо серьезнее, чем я думал.

Я снова пожалел, что предложил ей вести онлайн-трансляции – то есть, по сути, снова появляться на публике

— И вот… Когда я поступала в старшую школу, я решила уехать куда-нибудь подальше, где меня никто не знает. Мама посоветовала мне эту школу, где я могла рассчитывать на помощь родственников.

— Родственников?

— Да. Моей двоюродной сестры. Ты ее хорошо знаешь, она твоя учительница.

— …Кумада-сенсей?

— Да, Кумада-сенсей. Сатоми-тян – моя двоюродная сестра.

— Вот это да!

Я был очень удивлен. Но, если подумать, Кумада-сенсей действительно говорила так, словно хорошо знает о проблемах Макуры. Наверное, она знала и о ее прошлом.

Значит, она все это время беспокоилась о Макуре… Теперь все стало на свои места.

Только вот я до сих пор не понимал, при чём тут я и зачем она попросила меня отнести Макуре задания…

— А еще я переехала в дом, где живет Яко-тян, моя подруга детства. Чтобы она могла мне помочь, если что-то случится.

— Понятно…

Яко-сан и Макура действительно казались очень близкими подругами. Кажется, Яко-сан говорила, что она подруга ее двоюродной сестры. Значит, Яко-сан тоже связана с Кумадой-сенсей? Выходит, Макура может спокойно общаться с теми, кого давно знает и не пытается им понравиться.

И еще… было бы большой проблемой, если бы кто-то узнал, что бывшая айдол Камакура Коюна живет в этой квартире. Так что ей нужен был кто-то надёжный рядом на случай непредвиденных обстоятельств.

— И вот так… я все идеально спланировала, начала новую жизнь, полностью сменила окружение… Но вот со школой всё оказалось гораздо сложнее…

— Понятно…

Должно быть, мой голос прозвучал слишком грустно, потому что Макура ободряюще похлопала меня по плечу.

— Но сейчас это уже, как говорится, дела давно минувших дней. Я не хочу, чтобы это определяло мою жизнь. Когда я ушла из айдолов, у меня появилось много свободного времени, и я решила делать то, что мне нравится, жить так, как хочу. И вот…

— Ты начала вести "жизнь в упадке"?

— Ага. Если все равно сидишь дома, то почему бы не заниматься тем, что тебе нравится? Я твердо решила, что ни за что не позволю своей жизни стать скучной и серой… Иначе я бы, наверное, просто сломалась.

Взгляд Макуры устремился в небо.

Мне всегда нравилось наряжаться. Еще когда я была айдолом, я любила постоянно менять образы и примерять разные костюмы. Но когда я перестала им быть, я стала бояться носить то, что мне нравится. Боялась привлекать к себе внимание… И только пижамы, которые все носят дома, я могла надевать спокойно. Они меня успокаивали. Поэтому я начала покупать разные пижамы и увлеклась модой, пусть и домашней.

— Поэтому у тебя такая большая коллекция?

— Ага! Когда я наряжаюсь, у меня поднимается настроение. Когда я начала вести свою "жизнь в упадке", свою "пижамную жизнь", я наконец-то почувствовала себя лучше. Какое-то время я принимала лекарства, но сейчас уже не нужно. И хотя на это потребовалось время, я наконец-то смогла спать нормально. Но, если честно… где-то в глубине души я все еще беспокоюсь. Я понимаю, что так жить нельзя…

Макура посмотрела на меня. В ее больших глазах отражалось мое удивленное лицо.

— И тут появился ты, Манамити-кун.

— Я?

— Да, ты. Ты же тогда силой открыл дверь моего дома и вошёл![11]

— Это, конечно, так, но…

Я вспомнил, как Макура прижала меня дверью. Было больно… Кажется, я пытался ее остановить, когда она хотела убежать после разговора о заданиях.

— Ты тогда сказал, что мне не стоит беспокоиться о том, что подумают другие. Что я могу носить все, что захочу. Что это мое личное дело.

— Кажется, я говорил что-то такое…

— Эти слова… меня словно осенило. Мне стало так легко. Как будто ты принял меня такой, какая я есть.

— П-правда? Ну и хорошо… правда, хорошо.

Так вот почему Макура тогда так обрадовалась… Я просто сказал то, что думал, не ожидая такого эффекта. Хорошо, что все так получилось.

— И… я понимала, что когда-нибудь мне придется снова столкнуться с вниманием людей… И я подумала, что с тобой мне будет комфортно. Поэтому я и заманила тебя в свою комнату… в свою "секту лени". Я решила, что если смогу нормально общаться с тобой, то потом смогу общаться и с другими.

— Извини, что использую тебя как подопытного кролика, – сказала Макура, показав язык. – Вот и все! Моя история закончена. Извини, что так долго.

Хлопнув в ладоши, она закончила рассказ в своей обычной манере.

Теперь я наконец понял, почему она ведет такую жизнь.

— …Вот оно как. Тебе пришлось нелегко…

— Ну… было немного тяжело, – с грустной улыбкой подтвердила Макура.

— Мне очень жаль, что я предложил тебе вести трансляции… я не подумал.

Я извинился за свою легкомысленную идею.

— Нет, это я виновата, что не рассказала тебе все раньше. И должна была нормально объяснить, почему не хочу этим заниматься. Извини, что тогда создала неловкую ситуацию.

Макура выпрямилась и поклонилась. Я тоже поспешно поклонился в ответ. Наши головы чуть не столкнулись.

Макура подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась.

Конечно, от одного разговора ее проблемы не исчезнут, и завтра ничего не изменится. Но ее лицо прояснилось.

Теперь, зная всё это о Макуре, есть ли что-то, что я могу для нее сделать?

Пока я размышлял над этим, Макура произнесла:

— А теперь твоя очередь.

— М-моя…?

— Ага. Я же знаю, что тебя что-то беспокоит. Я столько всего рассказала и теперь я хочу узнать получше тебя.

Меня что-то беспокоит?

Просто я слишком много думаю… Если я расскажу об этом кому-нибудь, надо мной только посмеются.

Но…

Мне почему-то хотелось, чтобы Макура об этом знала.

С чего же начать? Задумавшись, я машинально достал телефон и мельком взглянул на экран. 19:40.

— Ты все время смотришь на часы, – подозрительно сказала Макура, и тут…

В небе раздался свист, и все вокруг озарилось яркой вспышкой. Грохот взрыва ударил по барабанным перепонкам.

— Вау!

— Ого! – невольно воскликнул я.

В небе один за другим расцвели еще два фейерверка. Сверкающие искры оставляли за собой огненные хвосты, превращаясь в огромные цветы на ночном небе.

— Здорово! Как красиво! Отсюда все видно!

— Да, потрясающе. Идеальное место.

Пусть это и не было местом с лучшим видом, но отсюда, с самого берега, фейерверки казались еще более впечатляющими. Они взрывались прямо над нашими головами.

Некоторое время мы молча любовались фейерверком.

В какой-то момент я посмотрел на Макуру. В ее больших, слегка влажных глазах отражались разноцветные огни.

Мне показалось, будто я любуюсь самым прекрасным, что только есть на свете, и не мог отвести от неё глаз.

После залпа фейерверков наступила небольшая пауза.

Макура вздохнула и повернулась ко мне.

— Что случилось? Ты чего совсем молчишь? Давай, я угадаю, о чем ты думаешь.

— Угадаешь?

— Конечно. Ты наверняка думаешь, какой диаметр у этих фейерверков.

— Скорее, какого они калибра.[12] Но без данных это невозможно вычислить. Расстояние до места запуска легко определить, но я не знаю разницы в высоте между местом запуска и нами… И еще угол возвышения… Если бы я его знал, то можно было бы легко вычислить по тригонометрической функции…

— …Кэн ю спику джапанэзу? [13]

— Я вроде по-японски и говорю.

Макура рассмеялась. Возможно, она пыталась снять мое напряжение, видя, что я никак не могу собраться с мыслями.

Я сделал неглубокий вдох. И, глядя на возобновившийся фейерверк, медленно начал:

— …Я… я тебе завидую, Макура.

— Что? Мне…? – удивленно спросила Макура, указывая на себя пальцем. В ее голосе слышалось волнение. — В каком смысле?

— Ну… ты… несмотря на все трудности, наслаждаешься жизнью, правда? А я так никогда не мог…

Я узнал о проблемах Макуры, связанных с ее айдол-прошлым. Она ушла из айдолов и, пусть и со сложностями, но старается наслаждаться своей "пижамной жизнью". Она делает то, что ей нравится, и делает это от всего сердца.

И мне это казалось таким… таким… таким ослепительным.

Именно поэтому, поддавшись её очарованию, я и решил этим летом вместе с ней прогулять дополнительные занятия и попробовать пожить "жизнью в упадке"

— Меня всегда… сковывала учеба.

Я заметил, что сидевшая рядом со мной Макура удивленно распахнула глаза.

— Ты о чем…?

— С самого детства мама заставляла меня учиться. У нее… своего рода комплекс по поводу образования…

Моя мама – немного странный человек. Она постоянно соревнуется с окружающими и чувствует себя ущербной.

Дальше я начал рассказывать не только то, что слышал от родителей. Кое-что я додумал сам.

Мой дедушка по материнской линии – практикующий врач. Бабушка – владелица собственного бизнеса. Моя мама выросла в, скажем так, обеспеченной семье.

Всем троим своим детям, в том числе и маме, с ранних лет, по-видимому, давали элитное образование.

Но это не значит, что она заставляла меня учиться по этой причине.

У мамы две старшие сестры, хоть разница в возрасте у них и небольшая. Но, если говорить прямо, из них троих, мама была самой неуспешной.

"От тебя не чувствуется рвения. Наверное, потому что ты единственный ребёнок…"

Как-то сказала она мне. Наверное, в детстве ее постоянно сравнивали с сестрами.

Они поступили в лучшие государственные университеты страны с первой попытки, а мама провалила экзамены, потом целый год занималась с репетиторами и в итоге пошла учиться в менее престижный частный женский университет. Я видел, как она кусала губы, когда ее сестры рассказывали о своей университетской жизни.

Мой отец – член городского совета. Его любимое слово – "занят", и он почти все время проводит на работе. Судя по тому, что пишут о нем в интернете, работой он увлечен. Хотя, дома никогда о ней не говорит.

Что тут скажешь, всё предельно ясно: мужья ее сестер – член парламента и топ-менеджер крупной компании. Мама комплексует и из-за работы отца. И он, понимая это, не говорит о ней дома. Спрашивается, зачем она вышла замуж за такого человека? Но и тут всё понятно. Мои родители поженились раньше всех. И, наверное, поначалу они любили друг друга.

Мама надеялась, что папа поможет ей упрочить своё положение в обществе. Но когда этот план перестал работать, как раз вовремя появился я - новая пешка в её игре.

Я подробно рассказал об этом Макуре.

— Понятно… Ну, это… как бы… сложно что-то сказать.

— Ага, извини, тебе, наверное, сложно это комментировать.

Я просто хотел, чтобы она знала правду. Конечно, часть про мысли моей мамы – это только мои догадки. Но я много лет наблюдал за ней, так что, скорее всего, недалёк от истины.

— Нет-нет, всё в порядке… И что же было дальше?

— Мама возложила все свои надежды на новую пешку – на меня. Чтобы доказать всем – и родственникам, и друзьям – что она чего-то стоит, она с детства заставляла меня учиться.

С раннего возраста я ходил на развивающие занятия, делал упражнения для правого полушария мозга. Когда я пошел в начальную школу, мама наняла мне репетиторов и записала на курсы, так что я учился семь дней в неделю, без перерывов. Мне не разрешали играть с друзьями. И, конечно же, никаких видеоигр, манги, телевизора, социальных сетей – всего того, чем увлекались мои сверстники.

— В начальной школе я думал, что так и должно быть. После уроков я делал домашние задания до поздней ночи и падал без сил. Я жил в постоянном ощущении, будто за мной кто-то гонится. Но в средней школе я наловчился учиться более эффективно, и у меня появилось немного свободного времени – по дороге на курсы, между занятиями… И я начал задумываться: "Зачем я всё это делаю?"

Почему все мои сверстники веселятся и наслаждаются жизнью, а я должен постоянно учиться? Эта мысль не давала мне покоя. Всё чаще и чаще мне стало казаться, что я трачу время впустую.

— Но… – я запнулся.

— Да? – чуть слышным шёпотом подбодрила меня Макура.

— Я подумал… а что я буду делать, если брошу учиться? У меня не было никаких интересов. Я даже не знал, чем занять свободное время. Всю жизнь я только и делал, что учился…

Однажды, во втором классе средней школы, я сбежал с факультатива. Но идти мне было некуда, и я просто сидел на скамейке в парке. В голове крутились математические задачи и английские слова, которые я учил накануне. В итоге я вернулся на курсы еще до начала вечерних занятий.

— У меня ничего не было. Ничего…

— Это не так… – покачала головой Макура. – Ты же такой умный! Пусть это и не то, чем ты хочешь заниматься… но ты же можешь использовать свои знания где угодно.

— Нет, это так. Так это не работает. Даже когда мы говорили о том, как заработать денег, я не смог ничего придумать, кроме как предложить тебе вести онлайн-трансляции. Одной учёбой ни йены не заработаешь.

Макура задумалась над моими словами.

Правда, когда сегодня на набережной Макура сказала, что мой рассказ о Земле был интересным… я впервые подумал, что, может быть, все эти годы не зря учился…

Но какой толк от всей этой учёбы, если в подобных ситуациях я ни на что не гожусь? Сейчас я готовлюсь к поступлению в университет, хотя понятия не имею, чем хочу заниматься потом. Какой во всём этом смысл?

Лучше уж заниматься чем-то другим, пусть даже просто играть… тратить время на то, что тебе нравится, в сто раз лучше, чем учиться без цели. Я так долго не понимал этого.

Но даже осознав это, я не могу полностью отказаться от прежней жизни.

Курсы стали для меня чем-то незыблемым. Я мог иногда пропускать факультативы, но никогда не пропускал основные занятия, которые проходили вечером.

В средней школе я перестал заниматься с репетиторами и поступил на подготовительные курсы при известном университете. Там преподавали настоящие знаменитости, авторы учебников. Благодаря этим курсам я мог не беспокоиться об учёбе. Мне нужно было только готовиться к вступительным экзаменам в свой темпе.

Не только я, но и мама доверяла этим курсам… Хотя, возможно, у моей мамы это было навязчивой идеей, и я просто был вынужден в них верить.

"Скоро на занятие, не так ли?", "Обязательно посети все дополнительные лекции в выходные", "Ты должен попасть в высшую группу. И, конечно же, получить высший балл."

С тех пор, как я начал туда ходить, она постоянно твердила мне одно и то же. Ради курсов мне даже разрешили поступить в ближайшую старшую школу. Хотя она и считалась неплохой, но не была очень престижной. И даже этим летом, погрузившись в "жизнь в упадке", я прогуливал только дополнительные занятия, а на основные занятия ходил исправно.

Я рассказал об этом Макуре.

— Поэтому я тебе завидовал. Ты занимаешься тем, что тебе нравится, тем, что ты любишь. А потом я узнал, что у тебя тоже есть проблемы… но, несмотря на них, ты продолжаешь жить полной жизнью. И тогда я стал тобой восхищаться… А я… хоть и присоединился к твоей "жизни в упадке", но моя душа все еще была в оковах.

Когда она предложила мне "забить на всё вместе", меня словно током ударило. Сердце затрепетало. Я подумал, что, может быть, что-то изменится. Что я смогу измениться.

Я принял ее предложение. И, думаю, не ошибся. Это лето было самым весёлым в моей жизни.

Я был очень благодарен ей за это.

Но в то же время я не мог полностью погрузиться в "упадок". Я всё время думал, что в корне ничего не поменялось.

…Именно поэтому вчера вечером я принял решение и пригласил Макуру в путешествие.

— …Вот оно как… я и не знала… Спасибо, что так много мне рассказал, – тихо произнесла Макура, когда я закончил свой рассказ.

— И тебе спасибо. За то, что рассказала о себе. И за то, что выслушала.

Я и не заметил, как долго мы разговаривали. Фестиваль фейерверков подходил к концу, в небе взрывались разноцветные огни финального салюта.

— Красиво, правда?

— Ага…

Ночной бриз, который дул с моря, был таким приятным.

"Вот бы это мгновение длилось вечно". Эта банальная мысль впервые пришла мне в голову.

Я снова посмотрел на экран телефона.

А потом перевёл взгяд на Макуру, которая, щурясь, смотрела на фейерверк.

Нервно сглотнув, я проговорил:

— …Я сегодня впервые прогуляю занятие на курсах.

— А? – удивленно воскликнула Макура, поворачиваясь ко мне. Наши взгляды встретились.

— Разве у тебя сегодня занятия на курсах?

— Ага.

— Ты уверен?

— Да. Я его прогуляю. Оно начнётся через десять минут. Я уже не успею вернуться.

— …Так вот почему ты все время смотрел на часы.

— Ага. Это не давало мне покоя.

Занятие должно было начаться совсем скоро. Я пытался не думать об этом, но во время фестиваля меня не покидало какое-то беспокойство.

Когда я впервые увидел расписание, то хотел отказаться от этой поездки. Но потом что-то меня остановило. Я долго думал, кусая губы.

Для меня это было очень важное решение. Учеба была для меня всем, курсы – частью моей жизни. Я никогда раньше не думал о том, чтобы их прогулять.

Но, глядя на Макуру, которая, несмотря на свои проблемы, уверенно идёт своей дорогой, я тоже захотел так жить. Может быть, я просто ждал подходящего момента. Мне надоело сидеть на одном месте. Макура показала мне, что даже один маленький шаг может сделать жизнь ярче.

И с этого момента я буду свободен.

— Ну что ж, прогул уже не отменить, – с лукавой улыбкой сказала Макура.

— Да, так и есть.

— Аха-ха, плохой мальчик.

— Очень плохой, – улыбнулся я, соглашаясь.

Макура протянула руку, предлагая «дать пять», и я хлопнул её по ладони.

— Для тебя это большой шаг, да? Как будто ты расправил крылья и готов взлететь? Я за тебя рада.

— Спасибо, Макура. Это все благодаря тебе.

— Не за что! И тебе спасибо. Благодаря тебе я поняла, что ещё не разучилась открывать людям своё сердце. И это лето, которое я планировала провести в одиночестве, оказалось невероятно весёлым.

В небе взорвался огромный фейерверк, озарив все вокруг. Золотистые искры, похожие на ветви плакучей ивы, расчертили ночное небо.

С пристани донесся громкий крик восторга и аплодисменты. Похоже, это был последний залп.

Остатки света, мерцая, медленно таяли в небе.

Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Это чувство не отпускало. Я шумно выдохнул, словно выражая этим свои чувства.

— Погоди-ка, но если самовольно прогулять курсы, они ведь позвонят твоим родителям? – сказала Макура, переводя взгляд с неба на меня. Я рассказывал ей об этом.

— Ага. Не знаю, когда они узнают… может, позвонят, но вряд ли приедут сюда за мной.

— Но тебя потом могут отругать.

— Ну… могут.

Я был к этому готов, и понимал, на что иду.

Макура надула щеки и, опустив глаза, о чем-то задумалась.

— …Ты хотел, прогуляв курсы, сделать первый шаг к свободе и освободиться от оков прошлого. Так?

— Хм? Да, можно и так сказать.

— Или же ты хотел бросить вызов родителям, показать им, что ты больше не будешь им подчиняться?

— Бросить вызов…

Я задумался.

Смотрите, я прогулял курсы! До этого меня заставляли учиться, и я делал всё, как вы хотели, но с сегодняшнего дня всё будет иначе!

Было бы приятно заявить об этом маме, но я не преследовал такой цели.

Я просто хотел избавиться от засевшей в голове мысли, что я обязан постоянно учиться. Только и всего. Прогуливать дополнительные занятия, не ходить в библиотеку на курсах, а бездельничать у Макуры… мне казалось, что если я прогуляю и основное занятие, то что-то изменится. Я не хотел ссориться с мамой, я просто хотел незаметно прогулять.

— Понятно, – пробормотала Макура, выслушав меня. Она достала телефон и что-то набрала на экране.

— Ты на эти курсы ходишь? – спросила она, показывая мне результаты поиска.

— Да, а что?

— Хе-хе-хе. Если что, скажи, чтобы я остановилась, – сказала она с лукавой улыбкой и нажала на экран. Потом поднесла телефон к уху.

Я сразу понял, что она задумала. И почему спрашивала про курсы…

— Алло, здравствуйте, это мама Негоро Манамити. Да. Он сегодня не сможет прийти на занятие, плохо себя чувствует. Да. Да. Спасибо, – сказала она, понизив голос. Не знаю, была ли она похожа на мою маму, но говорила она очень убедительно. Наверное, сказывался опыт перевоплощений, приобретённый во времена, когда она была айдолом.

К тому же я никогда раньше не пропускал занятия, и сотрудники курсов никогда не слышали голос моей мамы, так что ее вряд ли разоблачат.

Макура опустила телефон и, повернувшись ко мне, спросила:

— Теперь никто не помешает нашей волшебной ночи, верно?

Я невольно улыбнулся, глядя на ее довольную улыбку.

— Это… это просто замечательно.

Время, которое мы проведем вдвоём, ещё не закончилось. От этой мысли у меня сладко защемило в груди.

На душе было такое чувство чистоты и свежести.

Я глубоко вздохнул, словно пытаясь вобрать в себя весь этот ночной воздух, чтобы запомнить это мгновение навсегда.

---------------------------

Примечания:

1. ベビーカステラ - bebiikasutera (Бэби-кастелла) - маленькие круглые бисквитики, популярное лакомство на японских фестивалях. Кстати, обычная, не мини версия кастелла — популярный в Японии бисквит, появившийся в XVI веке благодаря португальским торговцам. Название произошло от португальского Pão de Castela, «хлеб из Кастилии».

2. 下駄 - geta (Гэта) - традиционная японская обувь на деревянной платформе.

3. В оригинале Макура использует слово "下界" (гекай - нижний мир, мир смертных), но не в серьезном, а скорее в шутливо-ироничном смысле. Она как бы преувеличивает свою затворническую жизнь.

4. 楽しんだ者勝ち - tanoshinda monokachi (таношинда монокати) - "кто веселится, тот и побеждает". Расхожая фраза, по смыслу близкая к нашей «бери от жизни всё».

5. かき氷 (Какигори) - традиционный японский десерт из колотого льда, политого сиропом.

6. в оригинале абривеатура - UMA (Unidentified Mysterious Animal) - японский термин, обозначающий существо, чьё существование не доказано, но и не опровергнуто (пример - Лох-несское чудовище).

7. "ночь путешествия" - tabi no yoru (таби но ёру) - устойчивое выражение в японском языке, которое несёт в себе романтический подтекст и подразумевает особенную атмосферу, располагающую к искренности, душевным разговорам и новым открытиям.

8. 中学一年" (тю:гаку итинэн), первый год средней школы. Ей было 12 лет.

Система образования в Японии:

Начальная школа (小学 - сё:гакко:) - 6 лет (с 6 до 12 лет)

Средняя школа (中学 - тю:гакко:) - 3 года (с 12 до 15 лет)

Старшая школа (高校 - ко:ко:) - 3 года (с 15 до 18 лет)

9. в оригинале Макура говорит что их руппа "достигла мейджер-дебюта"). Это означает, что они добились значительного успеха и перешли на новый уровень популярности. В японской музыкальной индустрии существует четкое разделение между "индис" и "мейджер" исполнителями. Индис (インディーズ) - это независимые исполнители, которые выпускают музыку самостоятельно или на небольших независимых лейблах. Мейджер (メジャー) - это исполнители, которые подписали контракт с крупным звукозаписывающим лейблом (major label). Мейджер-дебют - это, соответственно, подписание контракта с крупным лейблом и выпуск первого релиза на этом лейбле.

10. В оригинале 相手との距離を測るような - aite to no kyori o hakaru yō na (айтэ то но кёри о хакару ё: на) - "словно измеряя дистанцию с собеседником".

11. Очень важный момент. В японском языке глагольная конструкция ～てくれる (-te kureru) используется, когда кто-то делает что-то для говорящего, и говорящий испытывает за это благодарность. Поэтому, хоть Макура и говорит это в шутливой форме, в её словах скрыта благодарность за то, что Негоро тогда не отступил.

12. В Японии фейерверки традиционно классифицируются по размеру в "сяку" (尺). "Сякудама" (尺玉) буквально означает "шар в сяку". 1 сяку примерно равен 30 см.

13. きゃんゆーすぴーくジャパニーズ？ (… kyan yū supīku japanīzu?) - Ты говоришь по-японски? (англ.) Макура говорит фразу на ломаном английском. ГГ начал говорить используя термины, которые Макура в шутку сравнила с иностранным языком.