— Черт.

Для Бенедикта семья имела огромное значение. До сих пор он даже не сомневался в этом. Но теперь... Что значила родословная?! Он… Разве он не имеет права пойти спасти Люсьену?

Слезы затуманили его глаза, тело задрожало. Ему было страшно. Оставаясь беспомощным и неспособным ничего сделать, он боялся потерять Люсьену,

Сколько времени прошло?

У стены мелькнула тень.

Бенедикт резко замолчал и уставился в ту сторону. Джун держал кого-то на руках. Наверняка это была Люсьена. Однако его тело было обмякшим, и нельзя было сказать, жива ли она.

Только тогда силы покинули Альфи.

— Люсьена!

Пошатываясь, едва не падая, Бенедикт бросился к Джуну.

Глаза Люсьены были закрыты, ее лооб покоился на плече Джуна.

— Ты… ты жива? Ты не ранена?

Бенедикт протянул дрожащую руку, стремясь прикоснуться к ней. Желание убедиться в ее безопасности сводило его с ума.

Но прежде чем пальцы коснулись Люсьены, Джун крепче сжал ее в объятиях и отвернулся.

— Не трогай!

Его голос звучал не просто резко — в нем слышалсь явная злость.

— А…

Бенедикт замер, не зная, что сказать.

Не говоря ни слова, Джун с Люсьеной на руках направился в лес.

Тем временем прибыли вызванные по тревоге пожарные.

Бенедикт мог лишь стоять и смотреть, как ужасный пожар, наконец, полностью потушили.

Он чувствовал себя бесконечно крошечным.

***

Блэквуда нашли возле хижины и вскоре задержали.

Казалось, что, услышав новость о том, что Люсьена выжила, он потерял всякую волю к сопротивлению и без борьбы рассказал все.

Он признался, что, чтобы пройти через городские ворота, использовал бродячую труппу, а чтобы его не узнали, переоделся в женщину.

Но он не знал, что Люсьена сама была из этой же труппы.

Его план был прост: войти в город, а затем, выждав момент, незаметно исчезнуть. Однако Люсьена сама пришла к бродячей труппе, и это стало для него полной неожиданностью.

Он решил, что это сам отец помогает ему отомстить.

Обученному рыцарю не составило труда вырубить маленькую девочку и перенести ее.

Все шло гладко.

Но одну вещь он отрицал категорически: он не поджигал хижину.

Это абсурдно, чтобы связанная девочка могла сделать это.

[Она ведьма! Мой отец погиб, потому что попался на уловку ведьмы!]

Любой, слышавший его заявление, думал, что он сумасшедший.

Невозможно, чтобы пленник сам устроил поджог.

Тем более очаг возгорания находился внутри здания. Кто, кроме Блэквуда, мог это сделать?

Рыцарь, арестовавший преступника, согласился с Бенедиктом. К тому же у Блэквуда при себе была коробка спичек.

Ему с самого начала было ясно: он хотел сжечь Люсьену.

— Но это странно.

Изучая отчет, Эмма, бабушка Бенедикта, сразу выразила сомнения.

— Если бы он просто хотел солгать, то зачем врать так нелепо? Раз уж он признал похищение, он мог бы скрыть свой замысел, чтобы смягчить наказание.

— Не беспокойтесь об этом, бабушка. Он все равно сумасшедший.

— Но…

Эмма хотела продолжить, но Бенедикт перебил ее:

— Я считаю, что вы правы, бабушка. Но раз он уже признал преступление, нет причин откладывать наказание.

— Давай успокоимся и взглянем на это еще раз.

Эмма мягко одернула его, но Бенедикт не желал терять времени.

— Нет.

Он твердо покачал головой.

Там, на месте событий, он был ничем. Просто беспомощным идиотом, кричащим в пустоту.

Потому что он был "герцогом".

Но теперь все иначе.

Теперь он мог использовать свою власть, чтобы защитить Люсьену.

И он сделает это как можно скорее.

Блэквуда приговорили к пожизненному заключению в страшной северной тюрьме, из которой никто и никогда не выходил.

Единственное, что спасло его от казни — Люсьена осталась жива.

Так завершилось дело Блэквуда.

Но даже спустя время Бенедикт снова и снова прокручивал его в голове.

"Мотив Блэквуда был понятен, он даже сам признался и среди его вещей были спички."

Вроде бы все логично. Несмотря на то, что решение о наказании было скорым, он не мог отделаться от мысли, что чего-то не учел.

По вечерам он заходил в коридор перед комнатой, где жила Люсьена.

Но никогда не стучал в дверь. Другой причины не было. Просто потому, что за ней никого не было.

После инцидента Люсьена так и не вернулась в герцогский замок.

9. Мир, к которому принадлежит каждый

На деревенской площади был установлен высокий, словно стремящийся достичь неба, красный шатёр.

На самой его вершине развевался флаг с изображением улыбающегося клоуна, и вся деревня знала: бродячая труппа готовится к представлению.

Когда спадёт дневная жара, артисты нанесут на лица грим, наденут яркие костюмы и украшения, а потом под звуки барабанов и труб отправятся в шествие по улицам.

Кто бы ни увидел это великолепное зрелище, не сможет устоять перед искушением провести магическую ночь, ожидающую гостей под алым шатром.

Люсьена проснулась из-за доносившихся отрывистых звуков барабанов и труб.

Она тут же поняла: "Ах, началось шествие". И вспомнила, что должна делать.

Её задачей было осторожно подходить к тем, кого завораживало зрелище, протягивать им небольшие листовки с приглашением и мягко говорить: "Обязательно приходите".

Её учили, что при этом важно улыбаться дружелюбно и очаровательно.

Но, к сожалению, никто не замечал улыбки Люсьены.

Люди были слишком увлечены яркими артистами, поэтому лишь рассеянно принимали протянутую бумажку, бормоча: "А, ну да, конечно".

Раздавать листовки с датой и заманчивыми обещаниями было важным делом.

Люсьена медленно поднялась с кровати. Если она продолжит лениться, её отругают.

Она крепче завязала ленту на голове, надела фартук с большим карманом для листовок. Для нее все это было привычно и естественно.

Но, повернувшись к зеркалу, она заметила на своих волосах изысканную ленту и, охваченная странным чувством, вспомнила:

Она больше не принадлежит этому месту.

В этот момент раздался тихий стук. Прежде чем Люсьена успела ответить, дверь открылась и из-за нее показался Джун.

Увидев, что она уже встала, он удивился и поспешно вошёл в фургон.

— Лю, когда ты проснулась?

— Только что.

— Почему ты не позвала меня? Ты пила воду?

Когда она покачала головой, он осторожно усадил её обратно на кровать, налил воды в деревянный стакан и протянул ей.

Только теперь Люсьена почувствовала, что горло саднит от боли. Она медленно сделала несколько глотков.

— Почему ты уже встала? Да ещё и в фартуке?

— Ну, я...

Ей вдруг стало трудно говорить.

— Не пытайся говорить через силу. Это из-за дыма, — мягко сказал Джун. — Это пройдет через несколько дней.

Люсьена кивнула и снова отпила воды.

— Лю, хочешь узнать, что произошло?

Как раз об этом она и думала.

— В труппу пришёл новичок, он и увёл тебя в хижину в горах.

Она вспомнила. Вспомнила, как он ушел, оставив её одну, связанную. Её пальцы задрожали.

Но тут её руку мягко накрыли тёплые пальцы.

Джун ничего не сказал, но Люсьене вдруг стало спокойнее.

Всё уже позади.

Она подняла на него взгляд, давая понять, что хочет услышать продолжение.

— Он поджёг хижину, и тебе угрожала опасность. Но, к счастью, герцог нашёл тебя вовремя.

— Бене... дикт?

Произнеся это имя, Люсьена заметила, как на мгновение лицо Джуна напряглось.

Но он вскоре снова начал улыбаться.

— Всё верно. Поэтому мы успели спасти тебя. Врач сказал, что если ты будешь отдыхать, то скоро поправишься. Только он велел мазать раны утром и вечером, если не хочешь, чтобы остались шрамы.

Лишь теперь Люсьена внимательно рассмотрела следы на своём теле. Её кожа была покрыта глубокими царапинами и синяками — последствия отчаянных попыток освободиться от верёвок.

— Давай намажем сразу. Вдруг из-за представления забудется.

Он раскрыл баночку с мазью и протянул к ней руку. Люсьена послушно протянула руку.

— Если будет больно, скажи.

Он аккуратно нанёс мазь на её запястье и начал нежно растирать.

Лёгкое жжение было неприятным, но терпимым. Люсьена молчала.

Джун тщательно обработал всю поверхность раны, не забывая мягко дуть на кожу, чтобы уменьшить жжение. Люсьена рассмеялась — ей стало щекотно.

— Люсьена...

Он взял её вторую руку.

Его голос вдруг стал чуть более серьёзным.

— Не хочешь вернуться в труппу?