— Что?

— Просто мне кажется, так будет лучше. Хотя и здесь жизнь не такая уж легкая.

— Но…

Люсьена слегка приоткрыла губы.

— Если ты останешься в герцогском доме, то, боюсь, снова окажешься втянутой во что-то опасное.

— …

— И потом, Лю, когда-то ты сама мне это сказала, — Джун крепче сжал руку Люсьены, — Мы должны заботиться друг о друге.

Эти слова Люсьена первой сказала ему, когда Джун еще никому не мог открыться.

— Джун…

— Я понимаю, что так не может продолжаться вечно. Но, как бы то ни было, тот герцог… Просто мне кажется, что он не лучший человек. Ему не стоит быть рядом с тобой.

Отчего-то Люсьене хотелось защитить Бенедикта. Он был настолько мягким, настолько добрым…

Но когда она увидела отчаянное выражение лица Джуна, она не смогла сказать всего этого вслух. Тем более, он говорил все это не просто так, не из-за эмоций.

— …

— Конечно, я не могу просто взять и оставить тебя здесь против твоей воли.

Джун вздохнул. Он знал, что существует контракт с ее именем. Если семья Винфилд предъявит этот документ и потребует ее возвращения, директор сразу же отдаст.

И даже если бы этого не произошло, если бы Люсьена сама захотела вернуться, он не смог бы ее удержать.

В этот момент кто-то снаружи позвал Джуна. Видимо, спрашивали, готов ли он к уличному шествию.

— Мне пора. Я вернусь после шествия. А ты пока что оставайся здесь. Я принесу немного еды, обязательно поешь.

— Джун, подожди…

Когда он уже собирался подняться, Люсьена слегка потянула его за руку, останавливая.

— Что такое? Тебе нужно еще что-то?

Она медленно покачала головой.

— Бенедикт…

Ее слова прервал кашель.

Джун и без того догадался, что она хотела сказать. Наверняка хотела оправдать того юного герцога.

Люсьена была доброй, поэтому хотела объяснить Джуну, какие у Бенедикта есть хорошие стороны.

— Он даже не спросил…

Неожиданно у Джуна вырвались эти слова.

— Что?

— Герцог... за все время, пока ты здесь болела, он даже не поинтересовался, как ты.

Он солгал. На самом деле Бенедикт он постоянно раздражал. Присылал людей, а они привозили лекарства и еду в избытке.

— Может, он тоже считает, что тебе лучше быть здесь. И еще…

Джун провел рукой по волосам Люсьены. Они стали гораздо мягче, чем несколько месяцев назад.

— Мне тоже хорошо, когда ты рядом.

Только после этих слов Люсьена наконец улыбнулась.

— Тебе идет улыбка. Подумай хорошенько над тем, что я сказал. Если ты захочешь, я сделаю все, чтобы ты могла остаться здесь.

Люсьена медленно кивнула. И Джун нехотя разжал ее руку.

— Отдыхай. Я скоро вернусь.

***

Когда Джун вышел из повозки, один из разыскивающих его артистов, указал куда-то вдаль. Судя по всему, его звали не ради уличного шествия. В направлении, которое показывали, стояла служанка по имени Джульетта.

Она снова пришла узнать о состоянии дел?

Внутренне беспокоясь, Джун подошел к ней.

— Как поживает мисс Люсьена? Конечно же, мое будущее все так же прекрасно сияет, верно? Верно?

За ее спиной стояла старая карета.

Занавески были плотно задернуты, но Джун и так знал, кто находится внутри. Он уже однажды ездил в этой карете. То было в день, когда его поймали у городской стены.

Не обращая внимания на Джульетту, он направился прямо к карете, открыл дверь и без всякого разрешения сел внутрь.

Как и следовало ожидать, внутри в одиночестве сидел юный герцог. Джун устроился напротив него. Как только он закрыл дверь, внутри воцарилась гнетущая тишина, словно вся карета наполнилась удушающим воздухом.

Джун знал, что с момента того инцидента Бенедикт действительно страдал.

Но это не вызывало у него сочувствия.

— Она очнулась.

Джун первым нарушил затянувшееся молчание и дал герцогу ответ, которого тот так жаждал.

— П-правда? Люсьена в порядке?

— Да. Она даже надела передник и вызвалась помогать с представлением. Как сказал врач, если она отдохнет еще несколько дней, то полностью поправится.

— … Слава богу.

После небольшого разговора, но вскоре вновь замолчал.

Однако по тому, как он нервно перебирал пальцами, было ясно, что он хочет что-то сказать, но никак не может решиться.

Джуна раздражало, что он до сих пор не достал документы о ее опеке и не потребовал ее обратно.

Если бы он это сделал, Джун смог бы без колебаний возненавидеть его.

— Скажу прямо, милорд.

Джун отказался от малейших проблесков симпатии, и холодно сказал ему. Если подумать, то сама по себе мысль о том, что простой человек сочувствует благородному господину, казалась нелепой.

— Отпустите Люсьену.

Но Бенедикт ничуть не удивился этим словам. На самом деле он был готов к этому. С того самого момента, как в день пожара он стоял и глупо смотрел на бегущего прямо в огонь Джуна.

[Не говори чепухи. Защищать тебя — мой долг.]

Когда-то он напыщенно и гордо сказал эти слова Люсьене. Но теперь, вспоминая об этом, чувствовал лишь стыд. Какой из него защитник, если он даже не смог побежать туда, где она оказалась в опасности?

Сначала он винил Альфи.

Но потом осознал, что тот просто выполнял свой долг. К тому же, из-за этого Альфи сам получил немало ран.

— ..... кого мне винить? — Бенедикт опустил голову.

— Я просто кричал, оправдываясь тем, что меня не отпускали.

Так что, даже если ему скажут, что он недостоин быть рядом с Люсьеной, он не сможет возразить.

— Герцог, — Джун снова обратился к нему, — Я прошу вас отпустить ее не только потому, что вы не бросились в огонь.

— …?

— Герцог, вы так же молоды, как и Люсьена. Вам не следует бросаться в столь опасные места.

Говоривший это Джун еще сам не был взрослым. Ему было всего лишь шестнадцать.

Однако, выросший на улице и повидавший немало жестокости, он обладал жизненным опытом не хуже многих взрослых.

— Поэтому я прошу вас об этой услуге… — Джун слегка понизил голос. — Вы — человек, стоящий в центре огромной силы. А это значит, что люди будут тянуться к вам, но и враги не заставят себя ждать.

То, что говорил Джун, совпадало с тем, о чем уже давно размышлял сам Бенедикт.

То, что случилось с Люсьеной, произошло не просто потому, что она однажды вернулась с места трагедии ее отца. Известие о том, что она находится рядом с Бенедиктом, вероятно, спровоцировало Блэквуда.

Его отец умер, а сама Люсьена вместо того чтобы страдать, жила в покое и безопасности. Подобное могло повториться в любой момент.

В будущем власть Бенедикта привлечет внимание еще большего количества людей. А значит, если бы кто-то захотел ударить его по самому слабому месту…

Им бы стала Люсьена.

— Судя по вашему лицу, объяснять дальше уже не нужно.

— Мой отец… отдал свою жизнь, чтобы защитить Люсьену. Поэтому я…

— Если бы герцогский род изначально не забрал ее, с Люсьеной никогда бы не произошел несчастный случай.

— …

— У вас и у нее совершенно разные миры. Так стоит ли вам объединяться, подвергая себя и ее опасности?

Бенедикт лишь сильнее опустил голову.

Джун, сам того не осознавая, потянулся рукой к его поникшей фигуре, но тут же одернул себя.

— Мне пора готовиться к уличному представлению, так что я оставлю вас. Если у вас будет возможность, приходите на выступление. Думаю, Лю этого хотела бы.

Кивнув на прощание, Джун вышел из кареты.

Широкая карета, в которой сидел Бенедикт, еще некоторое время так и оставалась на месте.