— По... почему...?

— Ты помнишь, что случилось между мной и моей матерью?

Люсьена кивнула.

— У меня тоже есть обещание. Такое же, как и у тебя. Отец просил меня стать таким же прекрасным дворецким, как и он.

— Если речь об этом обещании, то оно уже исполнено. Бенедикт... нет, герцог, тоже наверняка скажет так.

— Спасибо. Люсьена, ты всегда такая великодушная. Но это не все.

Люсьена не расспрашивала, она просто молча посмотрела на его лицо.

— У моей матери был семейная реликвия.

— Реликвия...?

— Ожерелье с кулоном. Она получила его от бабушки в день свадьбы.

Он взял маленькую рамку, стоявшую на столе, и показал ее Люсьене.

На портрете было изображение женщины с каштановыми волосами такими же, как у Альфи.

Это была его мать.

Белое платье и цветы в ее руках говорили о том, что портрет, скорее всего, был свадебным.

— Видишь кулон здесь?

У женщины был кулон с зеленым камнем. Это был продолговатый медальон, в котором можно было хранить фотографию или прядь волос близкого человека.

Художник явно понимал, насколько этот кулон важен для невесты, и нарисовал его с большой тщательностью.

Казалось, что, прикоснувшись к картине, можно почувствовать даже текстуру украшения.

— Мама отдала его мне и попросила вернуть бабушке. Конечно, я поклялся, что так и сделаю. Но...

Он опустил голову, скрывая свои эмоции.

Но его сжатые руки, покоящиеся на коленях, мелко дрожали, и поэтому его состояние легко можно было понять.

— Почему же я оставил его в руке?

— Дворецкий...

— Когда меня спасли и я пришел в себя, в руке уже ничего не было. Если бы я сразу надел его на шею или положил в карман, все было бы иначе. Я сглупил.

— Тебя нельзя за это винить.

Ведь в тот момент, после аварии, он был в состоянии шока.

Несмотря на возражения Люсьены, он продолжал сидеть с опущенной головой.

— Но это было... последнее желание моей матери.

Он тихо прошептал: "Последнее желание." Некоторое время он молчал.

— Так ты до сих пор... ни разу не возвращался туда?

Имея в виду место, где похоронены его мать и отец.

— ...

Альфи медленно поднял голову.

В его взгляде заиграла легкая улыбка. Казалось, он надеялся, что она тоже улыбнется в ответ, но Люсьена улыбнуться не смогла.

***

"Это же возмутительно!"

Люсьена вышла из кабинета дворецкого, держа в руках стопку книг и думая об их разговоре.

По ее мнению, Альфи очень любил своих родителей, а они, в свою очередь, обожали его. И как возможно, что он не может их навестить из-за того, что вынужден учитывать мнение бабушки и других родственников?!

Когда возмущенная Люсьена проходила по коридору, в черный ход как раз заходил конюх Картер.

Он осмотрелся по сторонам, сказал что-то служанке Джульетте, стоявщей тут же у входа, и вышел обратно.

О чем они говорили?

Хотя вмешиваться в чужие дела было невежливо, Люсьена не смогла побороть свое любопытство и подошла к Джульетте.

— Похоже, ты снова прилежно учились ради своего светлого будущего, — пошутила Джульетта, глядя на книги в руках Люсьены.

— Шутки у тебя всегда такие забавные, — Люсьена смущенно улыбнулась.

На это Джульетта ответила уже более серьезным тоном:

— Это не шутка. По дому уже ходят слухи, что ты невероятно умна.

— Что?! Нельзя распространять такие слухи!

Люсьена захотела сразу же опорвергнуть этот слух, чтобы не привлечь потенциальных усыновителей.

— Видимо, это из-за того, что у меня были хорошие результаты на тестах, но на самом деле я почти все угадывала! Я практически ничего не знала!

Может быть, это поможет исправить слух и сделает ее менее прилежной в глазах взрослых?

Не слишком серьезное отношение к экзаменам — отличная характеристика для ребенка, которого взрослые не захотят взять под опеку.

— Ого! Это даже лучше!

— ...Совсем не так!

— Угадать правильные ответы — это ведь невероятно! Я точно не ошиблась: твое светлое будущее уже началось. Продолжай работать!

Не стоило утешать ее так сильно, но Люсьена была благодарна за добрые намерения Джульетты.

— Кстати, зачем приходил дядя Картер?

— Ах, он передал сообщение для нашего "начальника".

— Что?

— Я хотела сказать, для дворецкого. Он сказал, что тот завтра возьмет выходной.

Джульетта бросила взгляд на плотно закрытую дверь кабинета Альфи и скривилась так же, как вчера, будто только что проглотила что-то горькое.

— Он сказал, зачем?

— Нет, но сказал, что дворецкий уже знает причину.

Очевидно, Джульетта не знала, что Картер и Альфи — родственники, а также ничего не слышала о том страшном событии в прошлом.

Если бы она знала, вряд ли могла бы так спокойно говорить о том, что Альфи знает причину.

Значит, вероятно, завтра будет...

День смерти его матери.

***

С наступлением темноты Люсьена лежала в постели в одиночестве и обижалась на конюха, раздраженно перебирая ногами.

Однако, размышляя о словах Альфи, она понимала, что проблема была не столько в том, что сказал Картер.

[Да и мама, наверное, не особо захочет меня видеть.]

Даже если бы Картер не говорил с ним резко, Альфи все равно не смог бы навестить свою мать.

Он никогда не смог бы простить себя за то, что потерял тот драгоценный кулон.

— А если вдруг... Если бы этот кулон все же где-то нашелся?

Но как?

Сама она не могла взять и отправиться на место происшествия.

И даже если бы она пошла туда, спустя столько лет вряд ли удалось бы что-то найти.

— ... Я все равно ничем не могу помочь.

Альфи сказал то же самое.

Чувствуя свою беспомощность, Люсьена перебирала руками под одеялом, пока не сложила их вместе.

— Пожалуйстат, помогите... герцог.

Слова звучали, будто молитка покойному герцогу.

— Знаю, что не в праве просить у вас чего-то, но ведь это касается дворецкого. Вы тоже ценили семью Белл.

Она крепче сжала руки, вспоминая в деталях кулон, увиденный ей на картине.

— Пусть этот кулон найдется. Пожалуйста...

Некоторое время она еще долго искренне молилась.

Но эта молитва была лишь шепотом в пустоте. Сколько бы в ней ни было искренности, она не могла изменить реальность.

Чувствуя бессилие, Люсьена постепенно погружалась в сон.

Она не заметила, как в ее плотно сжатых руках появилось легкое мерцание.

***

На следующий день, на рассвете.

Проснувшись, Альфи умылся и оделся в заранее приготовленную и выглаженную одежду. Затем накинул пальто, надел перчатки и, захватив шляпу с вешалки, вышел из комнаты.

Сегодня предстояло провести ежегодная проверка гор на случай схода лавины. Обычно герцог лично занимался этим важным делом, но новый герцог Бенедикт уехал в столицу, и Альфи должен был заменить его.

Выйдя через черный ход, Альфи почувствовал, как холод, пропитанный тьмой, проник под его одежду. Он поспешно запрыгнул в карету и поторопил кучера.

Будто бы пытался от чего-то убежать.

***

Проснувшись утром, Люсьена сразу почувствовала, что в руке появился странный предмет.

Что это?

Сонная, она медленно разжала руку и увидела кулон. Тот самый кулон, который Альфи показывал ей на портрете.

— Это невероятно!

Да, вчера она действительно молилась, чтобы кулон нашелся.

Но разве не странно, что вещь просто появилась у нее в руках, словно по мановению волшебной палочки? Это возможно только во сне…

— Ах, точно.

Люсьена снова закрыла глаза и начала считать про себя. Один, два... С каждым числом ее мысли становились все больше расплывались.

Наверное, это был сон.

Ей стало немного жаль. Пусть и внезапно, но как бы было здорово, окажись это правдой.

Произойди такое в реальности, она могла бы отдать кулон Альфи и тогда он могу бы смело навестить свою мать.

Через некоторое время Люсьена снова проснулась.

"Хороший был сон."

Она медленно открыла глаза и погладила мягкую подушку.

"Мне приснилось, что я смогла решить проблему дворецкого.

Она пожурила себя за пустые мечты и пошевелилась под одеялом.

Шурх-шурх.

Послышался странный звук. Люсьена едва не подпрыгнула от неожиданности.

"Не может быть, это невозможно..."

Она медленно приподняла одеяло — там лежал кулон.

Что это все значит?

В отчаянии она ущипнула себя за щеку.

"Это сон! Значит, как бы я ни щипала себя, мне не будет больно!"

Люсьена изо всех сил старалась игнорировать боль...

Но она была слишком реальной.

Настолько реальной, что на глазах выступили слезы.