Прим. пер.: оказывается, что дворецкий все-таки мужчина, поэтому в предыдущие главы будет внесена правка.

3. Плохие взрослые

Люсьена была рада словам Бенедикта. Он говорил так, как будто ее существование было для него очень полезным.

Он действительно добрый человек.

— Но нужны взрослые.

Люсьена смутилась от его похвалы и поспешила добавить:

— Мне… мне тоже всегда помогал Джун. Он даже научил меня шить.

Строго говоря, Джун не был взрослым. Но он умел делать все и с добротой учил Люсьену разным вещам.

— Джун?

— Участник странствующей труппы, который научил меня шить.

— Наверное, это умелая женщина?*

(прим.пер.: в корейском, в отличие от русского, нет указания рода, поэтому у героев возникла путаница)

Женщина? Но Джун не женщина…

Однако, не успела Люсьена это объяснить, как Бенедикт улыбнулся и сказал:

— У меня тоже есть старший брат, который помогает.

— Брат?

— Да, помнишь мистера Бэлла, дворецкого?

Люсьена кивнула.

Они не часто общались, но он тихо заботился о Люсьене, чтобы ей было удобно жить.

— Семья Бэлл из поколения в поколение служила дворецкими герцогского дома. Так что теперь сын мистера Бэлла, Альфи, должен стать моим дворецким. Наверное, он уже едет сюда.

— Где он сейчас?

Его отец тоже погиб вместе с герцогом, и странно, что после похорон прошло три дня, а его нигде не видно.

— За границей.

— За границей?

— Да, он путешествует и учится. Видимо, новости до него доходят не сразу.

Бенедикт съел один из засахаренных фруктов, поданных на десерт. Люсьена, все это время только глотавшая слюнки, тоже наконец начала есть.

— Когда он приедет, запертая дверь комнаты дворецкого откроется, и это будет очень полезно.

Люсьена немного удивилась из-за того, что произошло на рассвете.

Она точно видела, что дверь с надписью "кабинет дворецкого" была приоткрыта. Если она правильно прочитала надпись.

—Другие... люди не могут открыть ту дверь?

— Вроде бы нет.

Бенедикт ответил так, словно это было очевидно, и снова положил в рот засахаренный фрукт с кремом.

— Ключей от кабинета дворецкого всего два. Обычно один у дворецкого, а второй у его преемника.

— Значит, сейчас в поместье нет ключа?

— У меня в комнате один есть. Это единственное наследство дяди, вернувшееся с места происшествия. Я хотел лично вернуть его брату, когда он приедет.

Неужели на рассвете кто-то открыл дверь этим ключом?

Будто отвечая на ее внутренние сомнения, Бенедикт продолжил:

— После того дня я запретил открывать дверь кабинета дворецкого. Мне казалось, будет правильно, если первым туда войдет мой брат.

— Значит, она все это время была заперта?

— Да, мистер Бэлл запер ее перед отъездом.

Лицо Люсьены стало еще мрачнее.

Если она не ошиблась утром, то кто-то ослушался приказа Бенедикта и открыл дверь кабинета дворецкого.

Еще и украл ключ, хранящийся у Бенедикта.

Возможно ли, чтобы сын дворецкого, который должен был вернуться из-за границы, тайно вошел в поместье на рассвете и открыл дверь?

— Люсьена, что с тобой?

Бенедикт заметил ее тревогу и спросил. Люсьена осмотрелась, убедилась, что никого нет, и тихо заговорила:

— Знаешь, Бенедикт, на самом деле...

###

На следующее утро, встав так же рано, как и вчера, Люсьена сидела на деревянной лестнице, ведущей в подвал.

—Тебе не обязательно было приходить.

Сидящий рядом на лестнице Бенедикт, толкнул ее в бок.

Они оба с головы до ног были закутаны в теплые одеяла, и в темноте казались двумя большими свертками.

— Но ты же пришел из-за меня.

—Не из-за тебя, а из-за вассалов.

Бенедикт подозревал, что среди вассалов, без конца подававших ему бумаги, был кто-то, кто решил обыскать комнату дворецкого мистера Бэлла. Возможно, они даже планировали обмануть его.

— Если кто-то действительно помышляет подобным, я никогда его не прощу.

Не только потому, что это предательство.

Бенедикт считал, что первым, кто должен узнать о делах дворецкого Бэлла, должен быть его сын Альфи.

Поэтому, даже зная, что там могут быть полезные документы, он не открывал дверь.

Бенедикт выглядел сердитым, и Люсьена поняла, что он очень дорожит дворецким Бэллом и его сыном.

— Я буду защищать кабинет дворецкого. Ради брата.

“Бенедикт такой добрый.”

Люсьена вспомнила слова Джуна, сказанные перед отъездом.

Он был уверен, что все дворяне плохие, и что они обязательно навредят Люсьене.

“Я бы хотела рассказать это Джуну.”

Бенедикт был одним из самых добрых людей, которых Люсьена когда-либо встречала, и он никогда бы не сделал ничего плохого.

Может, тогда Джун будет меньше беспокоиться за нее?

— Почему ты все время на меня смотришь?

— Эм, ну...

Люсьена не могла рассказать о беспокойствах Джуна. Но чтобы поделиться подобным, пришлось бы поделиться, что Джун считал всех дворян плохими.

— Бе… Бенедикт, ты такой молодец!

К счастью, она быстро придумала оправдание.

Джун всегда радовался, когда Люсьена говорила, что он молодец. Она подумала, что и Бенедикту понравится.

— ...Что?

Он выглядел очень смущенным.

Вдруг он догадался, что это оправдание? Люсьена поспешила объяснить:

— То есть, то, как ты дорожишь дворецким, это круто!

— Ерунда.

Он, казалось, считал ее ответ странным.

Бенедикт слегка надул губы.

— Ну. Я действительно ценю его.

Он немного поправил одеяло и продолжил:

— Кроме того, мой отец... всегда чувствовал себя виноватым перед ним.

— Виноватым?

— Да, я случайно подслушал их разговор.

Бенедикт начал рассказывать давнюю историю, возможно, чтобы скоротать время до рассвета.

— Мать Альфи работала здесь служанкой.

Бенедикта мало что помнил о ней, но знал, что она была очень красивой, потому что в кабинете дворецкого висел ее маленький портрет.

— Альфи, как его отец, был очень умным и серьезным, даже в детстве.

Глаза Бенедикта на мгновение устремились в пустоту, будто он вспоминал давние события.

— Это случилось, когда ему было двенадцать. На день рождения он хотел поехать в столицу с родителями.

— Думаю, герцог согласился бы.

Люсьена вспомнила его доброту и кивнула. Бенедикт тоже согласился.

— Но мистер Бэлл был очень строг к себе. Он считал, что поехать куда-то по личным причинам для дворецкого недопустимо.

— Так что он отказался?

— Наполовину. Альфи поехал в путешествие только с матерью.

Голос Бенедикта становился все более приглушенным, предвещая трагический конец истории. Из-за этого Люсьена нервничала.

— На обратном пути произошел несчастный случай, и его мать погибла.

Люсьена была слишком потрясена и не могла произнести ни слова. Все, что она могла делать, это смотреть на Бенедикта с широко раскрытыми глазами.

— Шел сильный дождь, карета ехала по узкой дороге. Из-за грязи карета перевернулась…

— О, нет.

— Мать погибла на месте, обняв его.

Бенедикт услышал эту историю в прошлом году, подслушав разговор слуг, чистивших камин.

Герцог сильно переживал из-за этого.

— Чуть позже брат покинул поместье. Возможно, то из-за того случая.

— Из-за чувства вины?

— Не знаю. Но я слышал, что мистер Бэлл с тех пор ненавидел своего сына.

Невозможно.

Люсьена хотела возразить, но воспоминания о похоронах заставили ее замолчать.

[Немедленно убери эти грязные цветы.]

[Позор, что ты заявилась сюда.]

Некоторые люди были очень враждебно настроены по отношению к выжившей ей.

Если подумать, Люсьена и Альфи выжили, а взрослые пожертвовали ради них жизнью. Это значит, что даже если кто-то меня ненавидит… с этим ничего не поделать.

— Конечно, это ерунда. Потому что он не сделал ничего плохого.

Но Бенедикт сказала это.

Хотя Люсьена думала, что его не следует утешать, он чувствовал, будто его сердце нежно гладили.

— Мистер Белл не может ненавидеть своего сына.

Но так ли это на самом деле?

Люсьена не могла кивнуть в знак согласия.

Холодный утренний воздух проник под одеяло, и Люсьена укуталась поплотнее.

Сколько бы они ни ждали, из подвала не доносилось ни звука.

Запертая комната дворецкого тоже была тихой.

###

На следующее утро Бенедикт и Люсьена снова отправились в подвал поместья.

Но служанка из кухни, начавшая работать сегодня, прибыла раньше них и уже занималась уборкой, поэтому они как вчера не могли просто сидеть на лестнице и ждать.

А главное — няня Табита, узнавшая, что вчера они провели утро на холодной лестнице, появилась с строгим взглядом и сказала:

— Герцог, я же говорила, что так можно заболеть.

— Я делал то, что должен был сделать как герцог.

В возражениях Бенедикта не было и малейшего намека на раскаяние. Табита, пытаясь найти к нему подход, изменила тему:

— Мисс Люсьена кашляла всю ночь.

Бенедикт посмотрел на Люсьену с испугом, и Табита поняла, что ее суждение не было ошибочным.

— Теперь вы понимаете, что поступили неправильно?

— Э-э-э, прости.

Бенедикт сразу извинился перед няней и Люсьеной.

— Если понимаете, возвращайтесь в свою комнату. Мне нужно дать мисс Люсьене лекарство от простуды.

Бенедикт в последний раз печально оглянулся на Люсьену и пошел в свою комнату. В его глазах читалось сожаление, что ей придется принять это ужасное лекарство.

Когда он ушел, Табита глубоко вздохнула.

— Хорошо, что ты здесь, Люсьена.

— Что?

— Я слышала, что герцог смог достойно общаться со своими вассалами благодаря твоим советом. Ты сделала великое дело. А теперь, пойдем, пора принимать лекарство.

Люсьена некоторое время смотрела на Табиту.

Честно говоря, она думала, что все слуги в этом доме ее ненавидят.

Но голос Табиты был настолько ласковым, что ее доброжелательность передавалась Люсьены.

Табита повела Люсьену вниз, в холл для слуг, и приготовила порошковое лекарство, растворив его в теплой воде.

Лекарство имело отвратительный запах и было очень горьким, но Люсьена, привыкшая к травяным настойкам, выпила его без труда.

— О, в следующий раз надо будет давать лекарство при герцоге.

Табита сказала это с теплой улыбкой, шепнув, что герцог жалуется на горький вкус лекарства минут десять.

— Так, температуры нет. Открой рот. Отлично... Горло немного воспалено. Тебе лучше немного поспать, хорошо?

Люсьена радовалась, чувствуя теплую руку Табиты на своем лбу и щеке. Но в то же время ей было странно, что кто-то проявляет такую доброту.

— Вы…

— Называй меня няней. Все здесь так меня зовут.

Для Люсьены это было непривычно, и она с трудом произнесла:

— Няня, вы… не ненавидите меня?

Табита с удивлением посмотрела на Люсьену. Через некоторое время она мягко улыбнулась.

— Похоже, ты повстречала много плохих взрослых, да?