От лица Цирцея Милвью

Я шла как в тумане, и каждый мой шаг эхом отдавался в голове. Вопросы один за другим всплывали в моих мыслях, подобно тому как вода просачивается сквозь трещины в реке. Кто был этот странный маг, следовавший за мной с такой хладнокровной уверенностью в каждом движении, которая, казалось, отталкивала тёмную ауру, окружавшую Центральный Собор? Почему он предложил исцелить моего брата?

‘И почему единственным условием было неучастие в Дикатенской войне?’

Я повернула на улицу, чувствуя, как по венам разливается нервная энергия. Хотя у меня было много вопросов, Доктринация строго насаждала одно правило: доверять свои неразрешённые мысли Владыкам. Возможно, сейчас всё это не имело смысла, но лидер Алакрии воплощал в жизнь некий великий замысел. И мне тоже была отведена в нём роль. Нужно было просто позволить событиям идти своим чередом.

‘На нём древняя маска викария’, — подумала я, рискнув оглянуться на странного мага с оранжевыми глазами. ‘Он из Доктринации? Награждает верных слуг Вритры после разрушения Центрального Собора?’

Я знала, что официальное положение Доктринации в Алакрии стало… шатким после того, как Коса Серис казнила Варадота. Но если они решили вознаградить тех, кто всегда сохранял веру…

Мужчина, казалось, почувствовал мой взгляд, и его спокойные глаза встретились с моими. Я быстро отвернулась, чувствуя, как сжимается горло, когда мы, наконец, подошли к моему дому.

В отличие от множества роскошных особняков рядом с Кхернийской Академии, мой дом был маленьким зданием, которое передавалось в моей Крови уже более века. Хотя когда-то он был куда более уютным, сейчас этот домик вместе с лужайкой выглядел заросшим и потрёпанным. Высокая трава выдавала отсутствие ухода, а несколько корней переплелись прямо на тропинке, ведущей к двери.

Я почувствовала стыд, когда маг позади меня заметил ветхое состояние моего жилища.

«Я… мне вечно не хватает времени, чтобы прибраться или привести всё в порядок», — быстро проговорила я, оправдываясь и спеша к двери. «Я обязательно займусь этим и всё исправлю».

Странный маг в капюшоне лишь пожал плечами. «Однажды у тебя будет столько времени, сколько потребуется», — произнёс он, казалось бы, совершенно беспечно.

Он последовал за мной вверх по лестнице, пока я прямиком направлялась в комнату Сэта. Я ощущала странное предвкушение, слушая, как половицы скрипят под нашим весом. ‘Сэта можно исцелить’, — подумала я, и энергия заструилась по моему телу. Хотя моё ядро ныло, и я всё ещё ощущала последствия использования Истинного Чутья, я чувствовала себя более живой, чем когда-либо прежде.

Но затем я замерла на верхней площадке лестницы, прямо перед дверью Сэта. Стоило мне подумать об Истинном Чутье, как реальность начала буквально сдавливать меня со всех сторон. Этот человек наблюдал за Кхернийской Академией. Тогда мой затуманенный разум просто предположил, что он шпион из Центральной Академии или, возможно, представитель другой силы из Кардигана.

Но, похоже, его целью была именно я. Он утверждал, что его единственное условие — мой отказ от участия в Дикатенской войне, но что, если это ложь? Он мог заставить меня шпионить за моей академией. Или он мог причинить вред Сэту. Я не могла объяснить, почему так легко доверилась ему раньше, но сейчас, глядя на старую дубовую дверь Сэта, я осознала всё безрассудство своих действий.

Моё дыхание участилось от нервозности. Человек терпеливо ждал на несколько ступенек ниже, явно не возражая против того, чтобы я разобралась со своим внутренним смятением.

«Мне жаль», — наконец выдавила я, выпрямляясь. «Я не могу…».

«Цирцея?» — раздался из комнаты голос Сэта, зовущий её очень слабо. Ему едва исполнилось десять лет, и это чувствовалось в его высоком тонком голосе. «Ты уже дома?»

По тому, как мужчина наклонил голову, я поняла, что он услышал слова моего брата. В животе у меня всё сжалось.

«Обещаю, я не причиню вреда ни тебе, ни твоему брату», — тихо сказал человек в маске, поднимаясь ещё на несколько ступеней. Я инстинктивно попятилась, пока он шёл вверх, словно тёмная тень, медленно озаряемая светом. Подойдя к двери, он остановился. «У меня тоже когда-то был брат», — тихо произнёс он. «Я знаю, что ты чувствуешь».

И самое удивительное было в том, что я действительно почувствовала: он каким-то образом знал. Понимал это. То самое интуитивное чутьё, которое всегда давало мне подсказки и позволяло понять, как люди ко мне относятся, срезонировало с его словами. Он действительно всё понимал.

Дрожащей рукой я повернула ручку, открывая дверь в комнату больного брата.

Сэт сидел на кровати, его глаза расширились от любопытства, когда он увидел меня. Его тёмные непослушные волосы волнами спадали на уши — я всё никак не могла найти время, чтобы подстричь его, и планировала сделать это сегодня вечером, — а в этих чудесных глазах читалось странное беспокойство.

«Привет, Сэт», — легко сказала я, входя в комнату. «Как ты тут держишься?»

Сэт немного поник. «Ну, здесь было очень жарко», — грустно ответил он. «Жара стала совсем невыносимой с приходом лета. Терпеть не могу июнь. Весна лучше. Тогда мои ноги и руки не кажутся мокрыми ветками».

Моё настроение немного испортилось. В комнате Сэта было душно, артефакты кондиционирования воздуха едва справлялись. К сожалению, услуги для нашего маленького дома были далеко не лучшего качества.

«Скоро я достану артефакты получше», — пообещала я. Затем замялась. «Ну…».

Сэт невинно посмотрел на меня. «Что такое, Цирцея?»

Я решила отбросить все свои сомнения. Я смогу это сделать. «Я встретила человека, который сказал, что может исцелить тебя».

Я вошла внутрь, чувствуя, как сердце колотится в груди. Сомнения снова нахлынули, но я подавила их. Человек в тёмной металлической маске шагнул в комнату, его глаза дружелюбно сузились, когда он посмотрел на Сэта.

Сэт перевёл неуверенный взгляд на меня, а затем сосредоточился на мужчине. Он сжал кулаки, вцепившись в простыни. «Почему на вас маска?» — спросил он, и в его детском голосе прозвучало подозрение.

«Ну», — сказал мужчина, и в его голосе послышалось некое смущение, — «я сбежал от человека, с которым был раньше. И буду с тобой честен: у него есть все шансы найти меня, если я не буду осторожен. Так что мне приходится носить маску». Он пожал плечами. «Прости уж за это».

Я моргнула, поражённая такой… честностью? Это не было похоже на ложь, но кто знает?

«О», — просто сказал Сэт, словно это всё объясняло.

«Не возражаешь, если я тебя осмотрю?» — спросил мужчина, немного проходя вперёд.

«О, э-э…» — Сэт нервно посмотрел на свои руки. «Да. Но врачи говорили, что меня нельзя вылечить. Это не поможет. Но вы можете попробовать, мистер».

Мужчина просто усмехнулся. «Я не такой, как другие врачи», — сказал он, подходя к кровати Сэта. Он положил руку в перчатке на грудину моего брата и закрыл глаза.

Я едва не ахнула, когда оранжево-фиолетовый свет замерцал между кончиками пальцев мужчины, пульсируя так, что казался почти живым. Весёлые искорки света вспыхивали и устремлялись повсюду, куда бы он ни двигал рукой, приковывая мой взгляд и полностью завладевая вниманием. Это выглядело таким живым!

И я не могла это почувствовать. Контроль этого человека над маной должен был быть абсолютным, и я стояла, заворожённая этой красотой. Странный целитель опустил пальцы над телом моего брата.

Свет просочился в его болезненное, худое тело, поглощаясь без остатка. Сэт ахнул от неожиданности, его глаза расширились от удивления, но не от боли. Поза мужчины стала более расслабленной, когда этот свет потоком хлынул из его пальцев.

«Я могу исцелить твоего брата», — прохладный баритон мужчины прервал моё зачарованное оцепенение. Он звучал с некоторым облегчением, и в его голосе исчезло напряжение, которого я раньше и не замечала. Он отвёл руки и многозначительно посмотрел на меня. «Его жизненная сила необычайно слаба. Этого и следовало ожидать, но это не выше моих сил».

Его… жизненная сила?

Мужчина встал и слегка потянулся. То, как непринуждённо и беззаботно он это делал, разительно контрастировало с его облачением. Разве человек, окутанный тенями, не должен вести себя… я не знаю… подозрительно? Напряжённо? Мрачно? «Я дам вам двоим минуту, чтобы поговорить. Скоро наступят большие перемены. В твоей жизни и в жизни брата». Он постучал пальцем по ноге, его перчатка по цвету совпадала с тёмным тоном брюк.

Он отвесил мне короткий поклон и выскользнул из комнаты, подобно призраку.

Я моргнула, когда мужчина наконец ушёл, и, кажется, окончательно пришла в себя.

«Цирцея», — слабо позвал Сэт. «Что… что ты ему пообещала? Ради этого? Я знаю, что у нас нет денег», — сказал он, глядя на меня со следами страха.

Я заставила себя успокоиться, подошла ближе и взяла брата за руку. Несмотря на духоту в комнате, его пальцы были холодными. «Просто, чтобы я не участвовавала в войне», — сказала я. «Это всё, что он просил».

Пальцы Сэта сжали мою ладонь. «Хорошо, Цирцея», — тихо ответил он. «Я имею в виду… от него исходит такое тепло. В его груди словно… огонь. Я не могу это объяснить, но…».

«Я знаю», — сказала я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. Я подумала обо всём, что Сэт сможет делать после этого. Обо всём, что мы сможем пережить вместе, больше не обременённые этой ужасной болезнью в его крови.

«Когда всё это закончится», — проговорила я, дрожаще улыбаясь, — «хочешь пойти искупаться в реке Кровь Сердца? Там тебе не будет так жарко. Представь всю эту прохладную-прохладную воду».

Глаза Сэта, в которых ещё теплилось беспокойство, мгновенно просветлели, когда я отвлекла его мысли от странного мага, пришедшего нам на помощь. Но затем они снова потемнели, и на его лице отразилась почти комично глубокая печаль. «Но я не умею плавать», — уныло сказал он. «Мне не стоит идти в реку, если я не умею плавать».

«Я тебя научу», — заверила я его, чувствуя, как моя улыбка становится всё более искренней. «Шаг за шагом, братишка. Всё будет постепенно».

Сэт открыл рот, и тут знакомая дрожь сотрясла всё его тело. Он начал судорожно кашлять, а я поспешила к нему, пока он хрипел и задыхался под бременем собственной болезни. Я похлопала его по спине, пока приступ не сменился слабым покашливанием, но это лишь укрепило мою решимость.

Мой брат будет свободен.

Мужчина, казалось, почувствовал, когда мы были готовы, и снова вошёл в комнату, когда наш разговор закончился. Он один раз взглянул на меня, кивнул и опустился на колени подле Сэта.

«Сэт, ты когда-нибудь подносил руку к огню?» — мягко спросил он, снова возложив руки в перчатках на грудь Сэта.

Сэт нерешительно кивнул. «Один раз», — признался он со смущением. «Когда я был совсем маленьким. Мне было так холодно, что я никак не мог согреться».

Тот странный свет снова начал сочиться из рук мага в маске, и он усмехнулся. «Ну, и чему же ты тогда научился? Обжигаться неприятно, но и мёрзнуть нельзя».

Сэт слегка вздрогнул. «Мёрзнуть — это нехорошо. Наверное… наверное, нужно держать руку на правильном расстоянии?»

Маг в маске кивнул. «Верно», — сказал он, и мне показалось, что под маской он улыбается. «Будешь слишком далеко — замёрзнешь. Будешь слишком близко — сгоришь. Поэтому тебе нужно найти то самое… правильное… расстояние».

Комнату заполнило мощное давление. Я ахнула и попятилась, когда от мага перед Сэтом внезапно хлынула невероятная сила. Я чуть не упала, так как у меня перехватило дыхание, но все мои мысли были только о Сэте. Перед глазами всё поплыло, совсем как тогда, когда я увидела этого человека через Истинное Чутьё.

Я упала на колени под этим давлением, но в глубине души мне было всё равно, что происходит с моим телом. Сэт был в самом эпицентре этого! Я привела этого человека к Сэту, и теперь он собирался….

Я подняла взгляд, чувствуя, как страх, паника, ужас и вина пульсируют в моих венах.

Однако вместо того, чтобы быть раздавленным на простынях, как я ожидала, Сэт выглядел совершенно нормально. Нет, он выглядел более чем нормально. Его тело слегка светилось, а сам он смотрел на человека перед собой широко раскрытыми глазами. Левая рука мага в маске вспыхнула татуировками в виде красных цепей, и пульсирующий поток силы, казалось, ласково окутывал тело моего брата. Несмотря на доминирующую мощь, которая придавила меня к коленям, я заметила, как в моём брате что-то меняется.

Этот оранжево-фиолетовый свет тёк и пульсировал в такт сердцебиению, которое я почти могла слышать. Гул на грани моего восприятия нарастал и нарастал, приближаясь к кульминации.

Тело Сэта дёрнулось, и накопленная мощь мгновенно исчезла.

Красные цепи, проступившие на руке мужчины, пропали, и это подавляющее давление сразу же отступило. Я тяжело задышала, пот капал на половицы подо мной.

И тут я поняла, кто это был. Когда я искала потенциальных целителей для своего больного брата, было совсем немного тех, кто мог бы справиться с его недугом. И одним из новейших источников слухов — тем, чьё имя было во всех новостях после Вторжения Чумного Огня, — было Белое Пламя Фиакры. Человек, чья рука сияла красными цепями. Тот, кто столкнулся с Мардетом, Викарием Чумы, и вышел победителем.

Тот, кто сразил Верховного Викария Варадота вместе с Косой Серис Вритра.

Но эта истина вылетела у меня из головы, когда Сэт сел на кровати, с благоговением разминая пальцы и двигая руками. Спеллсонг отступил от кровати, слегка отдуваясь, но Сэт, казалось, этого не заметил. Он быстро выбросил руки вперёд, словно проверяя их. Когда он не упал замертво от истощения, он начал совершать более активные движения.

Со стороны это могло показаться беспорядочным размахиванием руками. Но ещё пять минут назад мой брат свалился бы с ног от усталости от таких простых действий. А затем его взгляд упал на меня, и на лице расплылась широчайшая улыбка.

«Цирцея…».

Я бросилась к нему, сжимая младшего брата в объятиях и рыдая. Всхлипы сами вырывались из моего горла, пока я держала Сэта.

Сначала он был в шоке. Я никогда раньше не могла обнять его так крепко. Он никогда не знал, каким тёплым может быть человек.

Он нерешительно обнял меня в ответ. Раньше он бы тоже не смог этого сделать. Но когда он осознал эту чудесную-чудесную правду, его руки сжались вокруг меня сильнее. «Всё хорошо, Цирцея», — сказал он, и голос его звучал так чисто и искренне. «Теперь я в порядке. Тебе не нужно плакать».

От этих слов я зарыдала ещё сильнее.

От лица Торена Даена

Я отступил от брата и сестры, чувствуя, как утихает гул моего огня сердца и отступает яростный гнев моей Воли. Аврора молчаливо отозвалась где-то на задворках сознания, наблюдая за моей работой.

Причина болезни мальчика удивила даже меня. Оказалось, в Сэте текла кровь джиннов, причём удивительно мощный её штамм. Вот только его кровь василиска плохо реагировала на эту более спокойную часть его организма.

Если моя Воля Феникса терзала и рвала кровь василиска в моих венах, то в случае Сэта это было больше похоже на то, как океанские волны разбиваются о стены ветхого замка. Часть его существа, принадлежащая джиннам, оставалась неподвижной, постепенно вымываемая его более тёмной, но при этом всё же более слабой кровью василиска.

То, что я сделал, было двойным воздействием: я дал бездействующей крови Вритры в Сэте иную цель — а именно, мою Волю Феникса — и одновременно разогнал его огонь сердца, чтобы исцелить слабость, которую он испытывал.

Я подозревал, что из-за этого внутреннего конфликта, терзавшего его с рождения, у тела Сэта никогда не было шанса стать по-настоящему здоровым. А одна из непреложных медицинских истин гласит, что здоровое тело сопротивляется токсинам, повреждениям и другим недугам неизмеримо лучше, чем ослабленное.

Его кровь василиска всё ещё будет конфликтовать с наследием джиннов, но это больше не будет оказывать на него никакого видимого эффекта. Возможно, мне придётся время от времени проверять его, если он сильно заболеет, так как это может спровоцировать возвращение недуга, но в остальном…

Я улыбнулся под маской, чувствуя прилив тепла в сердце, когда Сэт, сбитый с толку слезами сестры, изо всех сил старался её утешить.

Я вспомнил, каково это было когда-то. Иметь брата.

Я развернулся и медленно вышел за дверь, давая им двоим время осознать начало новой жизни. Я спустился по скрипучим ступеням и остановился в лучах солнца на заросшей лужайке.

Аврора молчала. Наша связь больше не была пустой и безжизненной, как пару недель назад, но тень феникса испытывала почти инстинктивный страх проявлять своё присутствие так близко к Тэгрин Келум.

Я это понимал. Столкновение с Агроной заставило меня изменить взгляды, пересмотреть то, что я мог и что я должен был сделать.

Именно поэтому я был здесь, запрещая Цирцее Милвью участвовать в Дикатенской войне. Ведь именно она помогла армии Алакрии проложить путь в Эльширский Лес, разогнав защитный туман и позволив уничтожить их королевство одним махом.

Но если она никогда не вступит в войну? Тогда Эльшир не падет так легко.

И Алдир никогда не применит технику Пожирателя Миров, стирая миллионы эльфийских жизней в бессмысленном геноциде.

Вдалеке виднелись высокие шпили Центрального Собора. Над этим ужасным местом всё ещё витала мрачная, гнилостная аура. Запах крови Варадота пропитал всё вокруг, и даже в паре километров отсюда мне казалось, что я всё ещё его чувствую.

«Спеллсонг», — раздался позади меня дрожащий голос.

Я обернулся и увидел Цирцею Милвью, стоящую на пороге своего дома. Глаза её опухли от слёз, руки слегка дрожали. «Я… я искала повсюду. Пыталась найти того, кто мог бы помочь моему брату. Я слышала о вас. О том, как вы исцелили многих после Вторжения Чумного Огня».

Я молчал, пока Цирцея Милвью подбирала слова. Её намерения колебались между благоговением, благодарностью и трепетом. Она не скрывала своих эмоций.

«Мои молитвы были услышаны?» — наконец спросила она тихим голосом, глядя на меня с глубокой мольбой.

Я тихо выдохнул. Поднял руку и коснулся маски на лице. Медленно снял её, вглядываясь в холодный металл. Я почувствовал, как эмоции Цирцеи вспыхнули — без сомнения, она узнала мои черты.

«Твоего брата исцелила не твоя вера», — произнёс я наконец, глядя на старую маску Доктринации.

«Почему?» — спросила Цирцея почти умоляюще. «Тогда почему я? Просто чтобы я не шла на войну?»

Я поднял взгляд от маски. Почувствовал, как мои глаза становятся суровее, пока я смотрел в самую душу этой юной девушки. «Я собираюсь предотвратить столько смертей, сколько смогу», — твёрдо сказал я, и мои слова разнеслись в воздухе ощутимой аурой. Звуковая мана в воздухе яростно задрожала, прежде чем я вновь взял её под контроль. «Я не могу открыть тебе всей правды, Милвью», — тихо добавил я в наступившей тишине. «Просто… наслаждайся жизнью. Береги брата. И пусть твои руки остаются чистыми».

Цирцея долго молчала. «Неужели я совсем ничего не могу сделать, чтобы отплатить вам?» — слабо спросила она.

«Тебе ничего не нужно делать для меня», — ответил я, разворачиваясь, чтобы уйти. В конце концов, если на её руках не будет крови….

Мои шаги резко прервались, а глаза расширились, когда в мозгу, словно вспышка света, возникли новые связи. У Сэта была кровь джиннов, а значит, у Цирцеи тоже. И в книге Начало После Конца она могла завершать свои трёхточечные матричные заклинания только используя свою кровь.

Свою жизненную силу.

Я механически развернулся. «Вообще-то, возможно, кое-что ты всё же сможешь сделать».