Может, из-за Дня святого Валентина парочек в ресторане Western-style Dining Canon сегодня было больше обычного.

И в одном углу ресторана, за шестиместным столом, где сидел я, Мадзима Рёта, повисла настолько тяжёлая атмосфера, что она казалась здесь совершенно неуместной.

Акира с мрачным лицом, Хината, уныло опустившая взгляд, и я с неловким видом сидели в этом порядке, а напротив Хинаты расположился Косэй со своим обычным угрюмым выражением. Получалась расстановка три против одного.

Атмосфера была такой тяжёлой, что какая-то парочка, проходившая мимо нашего стола и не знавшая обстоятельств, украдкой прошептала:

— Что это? Разговор о расставании?

— Похоже на настоящий разбор полётов, да?

Однако ситуация была куда серьёзнее, чем они себе представляли.

Старший брат внезапно ушёл из дома, оставив сестру.

Может, уже и было поздно, но сейчас брат и сестра стояли на грани разрыва.

— Ну и что за разговор?

Косэй сказал это сухо, и в его голосе чувствовалась не только вялость, но и спокойная уверенность. Наверное, он хотел поскорее со всем этим закончить и уйти домой.

Акира раздражённо уставилась на Косэя.

— Уэда-сэмпай, по-моему, так говорить нельзя.

— А?

— Хината-тян ещё совсем недавно дома была в полном отчаянии.

— И?

— «И»?.. Почему вы так внезапно ушли из дома?! Пожалуйста, нормально объясните ситуацию Хинате-тян!

Тон Акиры был резче обычного. Она злилась ради Хинаты.

— Я же оставил записку, разве нет?

— Вы про это?..

Акира разложила письмо на столе.

— «Живу отдельно. Потом.» ...Да из этого же вообще ничего не понять!

— Родителям я причины сказал.

— Хинате-тян вы не сказали, верно?

— Особой необходимости не было.

— Не было...?!

В конце концов Акира поднялась со своего места.

— Вы должны нормально рассказать Хинате-тян причины! Вы поступаете эгоистично!

— Да что ты? Кстати...

Косэй посмотрел на Акиру с усталым выражением и вздохнул: мол, ну надо же.

— Почему ты одета горничной?

...

......

.........

На мгновение воцарилась тишина.

Акира беспокойно огляделась, посмотрела на Хинату, посмотрела на меня, стала ярко-красной и села обратно как ни в чём не бывало.

— М-мой наряд сейчас вообще ни при чём...!

— Наверное...

Косэй подозрительно посмотрел на меня... Нет, не смотри на меня так. Я её не заставлял, это не мой фетиш, — я замотал головой, отрицая всё сразу.

И всё-таки...

Сам чувствуя некоторую неловкость, я вспомнил события, которые привели нас сюда.

Примерно час назад мне позвонила Хината.

Услышав, как Хината всхлипывает в трубку, мы с Акирой не смогли сидеть сложа руки, схватили верхнюю одежду и направились к дому Уэды.

А прямо перед этим Акира была в костюме горничной... ну, одно потянуло за другим, и в итоге она вышла из дома именно в этом «одно потянуло за другим» наряде.

Поэтому, когда я явился к дому Уэды с горничной на буксире, даже плачущая Хината отреагировала точно так же, как Косэй.

— Э? Почему ты одета горничной?

— Э-это была чрезвычайная ситуация...!

Акира оправдывалась, заливаясь краской.

Броситься на место событий в костюме горничной, потому что случилась чрезвычайная ситуация... это вообще нормально? Даже герой-трансформер удивился бы.

Если бы это был кто-то, кто не знал, что происходило прямо перед этим, — нет, я бы тоже не хотел, чтобы он это знал, — нам, наверное, сказали бы перестать валять дурака и идти домой. Но, возможно, из-за того, что напряжение немного спало, Хината тихо рассмеялась.

— Акира, у тебя ободок съехал.

Она мягко поправила положение ободка Акиры.

И правда хорошая девочка. Хотя придраться там можно было к стольким вещам...

После этого мы услышали от Хинаты общую картину.

Косэй оставил одну-единственную записку, а потом до него нельзя было дозвониться, и сообщения в LIME он не читал. По её словам, она не смогла связаться и с родителями, которые могли знать обстоятельства.

Поэтому она позвонила мне, подумав, что я, раз близок с Косэем, могу что-то знать.

Для меня это тоже было как гром среди ясного неба; я не знал, почему Косэй ушёл из дома. Не знал, но оставить всё как есть не мог, поэтому поручил Хинату Акире и вышел из дома Уэды искать Косэя.

Так я и оказался в том парке.

И вот, вспоминая события до нынешнего момента, само собой, теперь, когда мы собрались здесь, наряд горничной Акиры снова начал бросаться мне в глаза.

— Смотришь на тебя в таком виде — и почему-то хочется омурайсу.

Косэй принялся поддевать Акиру.

— Я не буду говорить всякие «моэ-моэ кюн»!

— Да я бы тебя и не просил, коротышка.

— Не называйте меня коротышкооой!

Мне казалось, я мог бы смотреть на эту перепалку вечно, но нам нужно было перейти к главному. У Хинаты всё ещё было хмурое лицо.

Я кашлянул: кхм.

— Слушай, Косэй, можешь теперь объяснить, почему ты ушёл из дома?

Косэй снова сделал ленивое лицо.

— Ну, захотелось побыть одному и подумать о многом.

— Что значит «о многом»?

— О будущем.

— О будущем?

— Хочу вернуть актёрское чутьё... точнее, это часть причины.

Косэй сказал это так буднично, что до меня не сразу дошёл смысл.

Но актёрское чутьё — это ведь...

— Ты же не хочешь сказать...?!

— Тогда, онии-тян?!

— Ты возвращаешься в шоу-бизнес?!

Это застало нас врасплох, но удивляться было ещё рано.

— Нет, я уже вернулся.

— Э-э-э?!

Мы остолбенели от того, как легко он это произнёс.

От пронырливой менеджерши из FujiPro A, Нитты Ами-сан, мы слышали, что агентство делало Косэю предложение.

Но чтобы он уже вернулся в шоу-бизнес...

И прежде всего — когда этот тип, который говорил, что у него с этой индустрией связаны «плохие воспоминания», успел принять такое решение? Как всегда, его было невозможно прочитать.

Я уже собирался спросить, когда он подписал контракт с FujiPro A, но...

— Хотя, говоря так, это не FujiPro A, — всё так же буднично сказал он.

— Я подписался с Meteor Star Promotion.

— Meteor Star...?

Я склонил голову, услышав незнакомое название агентства, но рядом раздался удивлённый голос:

— Meteor Star?!

Это была Акира.

— Это же агентство моего папы!

— Ага. Химэно Такэру... Я поспорил с этим типом и проиграл. Условия были такие: я выбираю между FujiPro A и Meteor Star, и в итоге выбрал Meteor Star.

Косэй объяснил это ровным голосом, но у нас буквально челюсти отвисли.

Мы только подумали, что он внезапно ушёл из дома, а оказалось, что он уже заключил контракт с агентством — причём не с FujiPro A, а ещё и с тем агентством, где состоит Такэру-сан.

Похоже, Такэру-сан приложил к этому руку, но подробности этой истории я тоже хотел услышать.

— Что значит, ты поспорил с Такэру-саном? Нет, прежде всего, у тебя вообще была какая-то связь с Такэру-саном до этого?

— Нет, впервые поговорил с ним на днях. Хотя, когда я был ребёнком-актёром, я знал, что его называли «Ёсэй».

— Ёсэй...?

— В смысле «Сверкающая звезда». Отец вот этой коротышки был знаменитым актёром, которого знали все в театральном мире. Ну, сейчас я не знаю, как его называют.

Акира, похоже, тоже этого не знала и смотрела удивлённо.

— Так вот, он случайно увидел, как ты играешь в бейсбол с младшим братом Цукимори, и обратился ко мне. Похоже, он знал о моих временах ребёнка-актёра.

—Церемония завершения карьеры Нацуки, значит...

Мы с Акирой этого не заметили, но, похоже, Такэру-сан и Косэй пришли туда и откуда-то наблюдали.

— Мы поспорили, отобьёшь ты подачу брата Цукимори в своей последней бите или нет. Проигравший должен был сделать всё, что скажет победитель. Я проиграл, и он велел мне вернуться к актёрству...

— П-подожди-ка! Дай разобраться!

В тот раз, в самом-самом конце, я действительно отбил подачу Нацуки, но...

— ...На какую сторону ты поставил?

— На то, что ты не отобьёшь.

—Хм... хм? Хмм?

— Что ты сейчас сказал?

— Сказал, что поставил на «не отобьёшь».

— Жестоко! Если ты мой друг, обычно ставят на то, что я отобью!

— Ты идиот?.. Я реалист. Что плохого в том, чтобы поставить на то, что полный любитель вроде тебя не сможет отбить? К тому же у тебя был травмирован локоть, верно? Даже издалека было видно.

Ну, это действительно было правдой, но...

— Кстати, нереалистичный тут как раз ты, парень, который принимает сестру за брата... Чёрт, надо было поставить против своей чуйки.

— Эй, Косэй, мы ведь... нет, ничего...

Мне стало слишком страшно набраться смелости и спросить: мы ведь друзья, правда?..

Я закрыл рот, подумав, что если он это отрицнет, мне будет грустно.

Тогда Хината, которая до сих пор молча слушала, робко сказала:

— Эм...

— Я хочу спросить у онии-тяна много всего, но можно я задам только один вопрос?

— Какой?

— Какая самая главная причина... по которой тебе понадобилось уйти из дома?

Это и я хотел услышать.

Раньше Косэй сказал, что «хотел побыть один и подумать о многом» и «вернуть актёрское чутьё», но мне казалось, что он уходит от ответа.

В первую очередь, всё это можно делать и живя вместе с Хинатой.

Почему ему понадобилось специально начинать жить одному?

— Ты сама лучше всех знаешь ответ.

— Э?

— Я о том, что ты перерастаешь старшего брата.

— А...?!

Лицо Хинаты застыло.

— Если ты хочешь отделиться от меня, это самый быстрый способ. И мне тоже удобно. Я смогу сосредоточиться на себе.

— ......

— Ну, вот так. Я сам буду стремиться стать актёром, а ты сама стремись стать актрисой. Только и всего.

Из уст Косэя лились ровные, бессердечные слова.

Словно он говорил: именно такого результата Хината и хотела, и это хорошо для них обоих.

— Тогда я спрошу в ответ: почему ты решила пройти прослушивание?

— Это... ну, потому что мне нравится актёрство, и...

Наверное, она не ожидала, что вопрос вернётся к ней, и отвечала запинаясь.

Косэй раздражённо вздохнул, и его лицо стало ещё холоднее.

— Ты понимаешь, что это не такой сладкий мир, где можно прокормиться одним «нравится», да? Забыла, как было, когда мы были детьми?

— Т-тогда было тогда! Сейчас всё иначе...!

— Чем иначе?

— Потому что... ну... сейчас ведь...

Увидев, что она не может нормально сформулировать, Косэй с видом «ну вот опять» почесал свои светлые волосы.

— Да, теперь и правда не так, как тогда. Ни ты, ни я уже не дети. Брат и сестра вместе стремятся стать детьми-звёздами — раньше это ещё было нормально. ...Но дальше всё иначе.

— Онии-тян...

— Даже если мы оба хотим стать актёрами, мы идём разными путями. Только и всего.

Говорил он грубо, но я не мог сказать, что совсем не понимаю Косэя.

И Косэй, который был ребёнком-актёром, и Хината, которая так и не смогла им стать, прекрасно знали: мир шоу-бизнеса не так сладок.

Делать это вместе как брат и сестра — действительно трудно. Отсюда и жёсткие слова.

Это было ради него самого, но мне слышалось, что и ради Хинаты тоже.

Как он сам и говорил, этот парень действительно был реалистом...

— Ну, так что старайся.

—М? Косэй? Вот эта последняя фраза точно была лишней...—

— Кстати, ты ведь ещё с давних времён всегда советовалась с Рётой, когда попадала в беду, да? Если, как раньше, положишься на «любимого Рёту-куна», он ведь как-нибудь всё для тебя уладит?

— Косэй! Давай на этом остановимся, ладно?! Формулировка слишком жёсткая!

— В общем, только не мешай мне. Поняла?

Я со страхом повернулся к Хинате. И стоило мне подумать, что она дрожит...

— ...Что это за высокомерный тон?

Хината уставилась на Косэя таким холодным взглядом, что у меня по спине пробежал озноб.

Это было её лицо, когда она злилась по-настоящему.

Акира, впервые увидев это, отпрянула от шока, а я приложил руку ко лбу с мыслью: ну всё.

— И вообще, Рёта-сэмпай сейчас тут ни при чём, верно?

— Ты и в этот раз его втянула. Или, точнее, тебе ведь всё ещё нравится Рёта?

— Не искажай смысл! Я имею в виду, что он нравится мне как человек!

— Посмотрим...

— Не делай вид, будто всё знаешь!

—О-ой... урон перекинулся сюда...

Вообще-то мне было приятно услышать, что я нравлюсь ей как человек, но всё же.

— Для той, кто так говорит, перед Рождеством ты очень уж переживала. О том, что надеть на свидание.

— Это для девушки нормально!

— Для той, кто так говорит, ты тренировала улыбку перед зеркалом...

— Это тоже для девушки нормаль-но-о-о!

Не было никакой необходимости специально вытаскивать всё, что было прямо перед предрождественским свиданием, но Косэй одно за другим это раскрывал. Естественно, Хината злилась, а Косэй только насмешливо фыркал.

А я... прости, Хината-тян... даже в такой ситуации я легкомысленно немного обрадовался этому — а...?!

Взгля-яд...

(Перевод: Аники, чему это ты радуешься? Аники, чему это ты радуешься? Аники, чему это ты радуешься?..)

Акира прожигала меня взглядом насквозь.

Её сообщение доходило предельно ясно. ...Страшно.

Что мне делать? Урон ужасный. Что мне делать?

Пока я попусту тратил время, сочиняя в голове хайку...

— Ненавижу тебя, онии-тян! Делай что хочешь!

Хината крикнула и поднялась.

— Принято. Тогда так и сделаю.

— ...! Дурак ты, онии-тян! Всё, я с тобой не разговариваю!

Бросив это напоследок, Хината в ярости направилась к выходу.

— П-подожди! Стой! Хината-тян! ...—

Акира запаниковала и бросилась за ней.

Это была сцена прямо как из истории, где горничная гонится за разгневанной юной госпожой.

Когда Хината и Акира вышли из ресторана, Косэй, который всё это время смотрел на происходящее с усталым выражением, пробормотал:

— Дура...

Я тяжело вздохнул.

— Косэй... Ты специально спровоцировал Хинату-тян, да?

— Хм... Теперь она наконец от меня откажется.

— Всё равно ты... Хаа...

Мне правда оставалось только вздыхать.

Хината всегда перестаёт слышать доводы, когда доходит до такого состояния. Косэй наверняка знал это и сказал всё намеренно, но хотелось бы, чтобы он подумал и о моём положении: меня втянули в качестве точки отсчёта.

Нет, сейчас нужно было волноваться о Хинате.

— ...Ты правда считаешь, что так было правильно?

— Ну, остальное оставляю тебе.

— Эй, подожди! Нельзя просто так всё на меня сбрасывать!

— Это ты попросил меня встретиться с Хинатой, верно? И вот к чему всё пришло. Значит, на тебе тоже есть часть ответственности, разве нет?

— Ответственность?.. Ты правда... Хаааа...

Теперь мне действительно оставалось только вздыхать.

— Ну, я пошёл.

Косэй достал из совершенно нового кошелька купюру в тысячу иен, положил её на стол, поднялся и направился к выходу.

— Косэй, секунду!

В последний момент я вдруг вспомнил кое-что очень важное и вскочил со стула.

Я остановил Косэя прямо перед выходом.

— ...Что? Ещё что-то нужно?

— Да, мы ещё не закончили... Прошу, выслушай меня!

Косэй раз вздохнул и сунул руки в карманы.

— Что бы ты ни сказал, бесполезно. Я уже всё решил...

— Э-э, ну, это одно, а это другое... и сказать немного трудно...

— А?

Я склонил голову.

— Прости! Одолжи денег! Я выскочил из дома и забыл кошелёк!

— ...Вы двое брат с сестрой вообще зачем сюда пришли?

＊

Мы расплатились и вышли из ресторана чуть позже девяти.

Когда мы отправились в ближайший парк, чтобы снова встретиться с Акирой и Хинатой, они сидели на скамейке.

Акира держала Хинату за руку. Судя по тому, что Хината уже совсем остыла, Акире удалось её успокоить.

— Хината-тян, прости... Такое чувство, будто мы только зря вмешались...

— Нет, это совсем не так... Это мне нужно извиниться, что я запаниковала... Спасибо, что привели сюда онии-тяна, — сказала Хината с улыбкой, хотя улыбка явно была натянутой.

— Ты в порядке...?

— Да... Но я удивилась. Подумать только, онии-тян вернулся в шоу-бизнес...

— Я тоже этому удивился.

— И я. И ещё тому, что мой папа оказался замешан...

— Такэру-сан ничего об этом не говорил?

Акира покачала головой: «Совсем ничего».

— Я на днях разговаривала с ним по телефону, но Уэда-сэмпай не всплывал.

Он забыл упомянуть или намеренно промолчал?

Об этом потом придётся спросить Такэру-сана. А сейчас нас волновала Хината.

— Похоже, Косэй не собирается возвращаться домой, так что ты теперь будешь делать, Хината-тян?

— Мне уже всё равно на онии-тяна!

Колючее выражение Хинаты дрогнуло.

— ...Но это потому, что я заговорила о том, что хочу перерасти старшего брата? — спросила она, понуро опустив взгляд.

Мы с Акирой неловко переглянулись.

— Нет, говорил он грубо, но в итоге это, похоже, было его собственное решение...

— Да. Это не твоя вина, Хината-тян.

— Интересно...

В такой ситуации было трудно смотреть на всё слишком оптимистично.

В такие моменты мне хотелось бы сказать что-нибудь умное, но тут...

— Не думаю, что тогда Уэда-сэмпай говорил свои истинные чувства... — сказала Акира.

— Э? Почему...?

— ...Я не могу хорошо объяснить, но возвращение в шоу-бизнес, уход из дома и то, что он ничего не сказал Хинате-тян... Мне кажется, за всем этим есть настоящая причина.

Не знаю, была ли это просто исключительная чуткость Акиры.

Но с этим я мог согласиться.

— Настоящая... причина...? — спросила Хината, подняв голову.

— Разве он правда стал бы жить отдельно только из-за желания Хинаты-тян стать самостоятельной? Разве он вернулся бы в шоу-бизнес только потому, что проиграл спор моему папе? Причин, наверное, много, но что-то здесь не сходится...

— Ну, это правда...

Хината перерастает старшего брата.

Проигрыш в споре с Такэру-саном.

Возвращение в шоу-бизнес.

И внезапный переезд к самостоятельной жизни.

Если предположить, что внутри Косэя есть что-то, связывающее эти четыре точки, можно было подумать, что он где-то искал повод вернуться в индустрию.

— Онии-тян хотел вернуться в шоу-бизнес?

— Думаю, так рассуждать, наверное, разумно.

— Тогда почему он начал жить один...?

— Он говорил жёсткие вещи, но в итоге разве это не ради тебя, Хината-тян?

— Ради... меня...? — повторила Хината, и её лицо внезапно стало недовольным.

—Э? Я сейчас наступил на мину?

— Если так, почему он просто не скажет это прямо?! Я сказала, что хочу перерасти его, но я же не говорила ему убираться! А-а, ну вот! Сам ушёл, сам вернулся, не думает о чувствах окружающих — он правда такой эгоист!

Хината бушевала на Косэя, которого тут даже не было. Что мне делать...?

— Н-ну, это правда... но Косэй тогда делал это нарочно...

— Даже если нарочно, так говорить нельзя! Это слишком подло! И втягивать Рёту-сэмпая как пример было ужасно!

— Н-ну... лично мне было немного приятн... А?!

Взгля-яд...

(Перевод: Хе-е, значит, тебе было приятно? Хе-е, значит, тебе было приятно? Хе-е, хе-е, хе-е...)

— Ахаха... Кажется, некоторые вещи лучше не произносить вслух...

— Именно! Может, нам правда лучше жить отдельно! Всё, с меня хватит! Этот человек! Хм!

После этого мы, естественно, уже не могли касаться темы Косэя.

По моему опыту, когда Хината становится такой, она упрямится, и подливать масла в огонь нельзя.

Говорят, что после ссоры важно правильно разрулить последствия, но этот идиот... если уж он собирался поджечь фитиль, хотелось бы, чтобы он подумал, как потом тушить пожар.

＊

Расставшись с Хинатой на станции Юки-Гакуэн-маэ, мы с Акирой качались в вагоне поезда с непростыми выражениями лиц.

Я рассеянно смотрел на парочки, которые на волне Дня святого Валентина оживлённо и близко болтали между собой, и вдруг почувствовал тяжесть на плече. Акира положила туда голову.

— Аники, как думаешь, можно оставить всё как есть? Чтобы Хината-тян и Уэда-сэмпай жили отдельно...

— Нет, не думаю, что это хорошо...

— Тогда что нам делать? Мы можем хоть что-нибудь?

— ...Не знаю. Но я хочу что-то сделать... хотя, знаешь...

Я, как и Акира, хотел всё исправить... но...

— На этот раз корни довольно глубоко. Если мы, как обычно, сунем нос куда не надо, можем только ещё больше всё запутать...

Вот это меня беспокоило больше всего.

Я колебался: боялся, что если мы неуклюже вмешаемся, трещина между братом и сестрой Уэда только углубится.

— Пока присмотри за Хинатой-тян. Я со своей стороны буду следить за Косэем.

— Угу...

Мы не могли оставить всё так, и я хотел что-то с этим сделать.

Но, возможно, этот жребий был брошен уже давно. А сегодня он наконец упал. Нельзя просто сказать, что результат нас не устраивает, и бросить его снова.

Так что же нам теперь делать?

Пока я тонул в мрачных мыслях, мы незаметно добрались до нашей станции.

14 февраля (пн)

Я ужасно облажалась...

Хината-тян, кажется, попала в беду, и я выбежала из дома... прямо в костюме горничной!

Хорошо, что Хината-тян перестала плакать в тот самый миг, когда увидела меня, но это было так стыдно!

Мне правда, правда очень жаль...

После этого аники пошёл искать Уэду-сэмпая, а я осталась выслушать Хинату-тян, но потом мы всё равно встретились вчетвером в ресторане...

Я впервые за долгое время сорвалась из-за отношения Уэды-сэмпая!

Когда я спросила, почему он нормально не объяснит всё Хинате-тян, он сделал вид: «Не хочу слышать это от горничной», — и начал меня дразнить!

Это не моё стандартное снаряжение, ясно?! Это особое, которое я берегла для особого дня!

Я думала, что ради Хинаты-тян выдержу, даже если меня назовут коротышкой, но вообще-то не называйте меня коротышкооой!

...Но правда, о чём думает Уэда-сэмпай?

Ради себя? Ради Хинаты-тян? Ради них обоих...?

Он говорил так, словно нарочно пытался разозлить Хинату-тян. Он назвал кучу причин, но, по-моему, настоящая причина лежит где-то глубоко внутри Уэды-сэмпая.

Если настоящая причина есть, очень хотелось бы, чтобы именно её он и рассказал Хинате-тян...

По словам аники, который давно его знает, в такие моменты спрашивать Уэду-сэмпая о чём-либо бесполезно. А ещё я удивилась, потому что впервые увидела, как Хината-тян всерьёз вышла из себя...

Она сказала, что ненавидит старшего брата...

Но интересно почему? Я невольно подумала, что она была милой...

После этого я выслушала Хинату-тян в парке.

Она злилась, но не похоже было, что она настолько его ненавидит...

В школе Хината-тян всё время говорит об Уэде-сэмпае, так что она ведь не может ненавидеть его по-настоящему? Слова о том, что им лучше жить отдельно, слишком грустные...

Неужели Хината-тян и Уэда-сэмпай правда так и будут жить отдельно...?

Я правда этого не хочу...