По дороге с подработки Косэй зашёл на поле и издали смотрел, как Рёта, морщась от боли, размахивает битой.

Место он узнал от Хинаты.

А Хината, похоже, услышала обо всём от Акиры.

Ему стало любопытно, и теперь он пристально следил за Рётой, который, стискивая зубы, всё равно продолжал замахиваться.

— У него нет ни единого шанса.

Даже на взгляд дилетанта это был матч между полным любителем и человеком с опытом.

К тому же он сразу понял, что Рёта, похоже, ещё и повредил правый локоть.

Он не знал, какой там сейчас иннинг, но, глядя, как Рёта снова и снова опаздывает к мячу и махает в пустоту, почувствовал только раздражение и обречённость.

И всё же как друг Рёты он продолжал чего-то ждать.

Вдруг этот придурок всё-таки выкинет что-нибудь — именно с таким ожиданием он и смотрел на поле, когда вдруг услышал:

— Эй, ты там.

Голос был низкий, грубоватый.

— Чего?

— Ты ведь Уэда Косэй, да?

— А? Откуда вы меня знаете?

Мужчина грубоватой наружности перевёл взгляд на поле.

— Я ещё с твоих детских актёрских времён тебя знаю. Тебя с сестрой ведь тогда заскаутило агентство Ами, да?

— Вы, случаем, не из FujiPro A...?

— Из индустрии, ага, можно и так сказать. Кстати, я отец Химэно Акиры. Химэно Такэру.

Это имя Косэй, по крайней мере, знал.

В бытность ребёнком-актёром этот человек играл главную роль в одной известной пьесе.

Он помнил. Если не ошибается, это был тот самый актёр по прозвищу «Сияющая звезда» — человек, которого уважали все подряд.

— Но парень старается, конечно. Весь уже измотанный, а всё равно держится.

— Ну, потому что он идиот...

— Это да. Но слушай, ты-то чего вообще ждёшь от такого идиота?

— Ничего я не жду...

— Да? Тогда, может, поспорим? На то, выбьет этот пацан подачу того другого или нет.

— Поспорим?

Такэру ухмыльнулся.

— Если проиграю я — дам тебе всё, что захочешь. А если выиграю я — ты вернёшься в актёрство.

— Чего?

— Я тебя помню ещё с тех времён, когда тебя нахваливали как гения. Вот и подумал: было бы неплохо ещё раз увидеть Уэду Косэя на сцене, во всей красе.

— Химэно-сан, зачем вы вообще так далеко заходите ради меня...

— Потому что ты актёр до мозга костей. По одним глазам видно. У тебя внутри всё ещё тлеет, разве нет?

Косэй сжал кулак.

— ...Не могу. С актёрством у меня всё кончено...

— Даже если твоя сестра уже пошла дальше? Она ведь собирается на прослушивание в FujiPro A, верно?

Это была правда.

Хината решила сама идти к актёрству. Решила встать на ноги без опоры на старшего брата.

Значит, теперь уже можно было и отдалиться от неё.

Как старший брат, Косэй решил исчезнуть из поля зрения Хинаты.

Ради этого он и поступил в старшую школу, устроился на подработку, начал копить деньги и готовиться к тому, чтобы уйти из дома.

Отчасти это тоже было его упрямой братской гордостью — он больше не хотел быть для сестры обузой.

— Мы с сестрой уже не имеем друг к другу отношения.

— Именно. Ты и твоя сестра уже не имеете друг к другу отношения. Вам пора идти каждый своей дорогой. Но чего хочешь ты сам? Не актёрства ли?

— ......

Такэру снова ухмыльнулся.

— Ладно, шучу. Ну а раз уж так, матч всё равно вот-вот закончится. Давай спорить.

— ...Хорошо. Тогда я ставлю на то, что Рёта хита не выбьет.

— Отлично. А я — на то, что выбьет.

— С чего вы вообще так высоко его цените?

— Потому что он старший брат Акиры.

Такэру едва заметно улыбнулся.

— Но вот ведь что странно. Я почему-то всё время жду от этого пацана чего-то такого. А ты? Ты ведь тоже чего-то ждёшь, а?

— ...Матч сейчас закончится.

Там, куда были направлены взгляды Косэя и Такэру, в бэттерском боксе уже стоял Рёта с битой в руках.

И по чистой случайности именно это был последний иннинг — третий выход пятого иннинга.

＊

— Последний иннинг...

Как только я об этом подумал, меня тут же накрыло жутким нервяком.

Точно таким же, как перед последним штрафным броском тогда, ещё в средней школе.

Это было то самое чувство, когда обязан попасть.

Будто всё тело сковало покалывающим давлением.

— Аники...!

Я посмотрел на скамейку. Акира, хоть и сама уже еле держалась, отчаянно мне что-то кричала, но голос у неё совсем сорвался, и до меня ничего не долетало.

Под конец она просто улыбнулась и выставила вперёд кулак, так что я примерно понял, что она хотела сказать.

Я тоже протянул кулак в её сторону, мол: «Положись на меня».

Про боль в локте я решил забыть — сейчас был тот самый момент, когда старший брат имеет право в последний раз упереться рогом.

Я во что бы то ни стало хотел оправдать ожидания Акиры, которая вытащила для меня этот матч до самого конца.

— Нет. Я оправдаю их!

— Мадзима-кун, ты правда в порядке?

Цукимори тоже смотрела на меня с явной тревогой, но я просто кивнул.

— Сейчас или никогда. Что бы ни случилось, только не останавливай меня.

— ...Хорошо.

И начался последний иннинг.

Первая подача Нацуки —

— Кх...!

Я махнул от души, но локоть пронзило болью, и я безнадёжно опоздал.

Вторая подача — ещё один полный замах.

Боль в локте становилась всё сильнее.

Цукимори молча поймала мяч и больше ничего не сказала. Наверное, уже поняла: как ни уговаривай, всё равно я не послушаю.

И вот у меня уже два страйка. И в этот момент...

— Дзынь!

Мяч взмыл в воздух.

Он ушёл влево, ещё дальше линии левого поля, — фол.

Но удар был не самым плохим.

Нацуки тоже уже заметно устал от бесконечных подач, и по сравнению с тем, как он бросал в начале, теперь мяч, кажется, летел чуть медленнее.

Следующий — фастбол.

Мяч, едва задев биту, улетел в сетку за полем — снова фол.

Следующий тоже ушёл в сторону третьей базы, но в итоге опять оказался фолом.

Я стиснул зубы.

Ради Нацуки, ради Цукимори... и ради Акиры, которая, хоть сама уже выбилась из сил, всё равно мне помогла... в следующий раз я точно должен выбить хит!

— Нацуки, давай со всей силы!

— Да! Я иду в полную силу!

Нацуки сделал широкий замах.

И —

— Дзынь!

Любительский аперкот, в который я вложил всё до последней капли.

Я снова опоздал, но контакт почувствовал.

Вместе с болью в локте по рукам разошлось жгучее онемение.

Мяч взлетел высоко в небо, ушёл в сторону правого поля и...

— Аники, беги-и-и-и-и-ииии—!

До меня вдруг донёсся крик Акиры, и я, будто очнувшись, рванул с места.

Мяч упал прямо перед ограждением — всё ещё возможен ин-парк хоум-ран!

— Вакаба-а-а-а-а—!

— Положись на меня-а-а-а—!

Вакаба, стоявшая на второй базе, бросилась за мячом.

А я за это время обогнул первую и нёсся ко второй.

Рядом со второй меня уже ждал Нацуки, но Вакаба всё ещё гналась за мячом.

Я не тормозил, обогнул вторую и рванул к третьей.

Только там Вакаба наконец до него добралась.

Нацуки отчаянно замахал руками, требуя передачу.

— Нацча-а-а-а-ан—!

В тот самый миг, когда Вакаба бросила мяч Нацуки, я как раз проходил третью.

Меня вынесло чуть шире, но оттуда я всё равно сразу взял курс на дом.

— Нээ-сан!

Мяч, который метнул Нацуки, полетел к Цукимори.

— Только успей, успей, успей—!

Я выжал из себя последние остатки сил.

Обычный слайдинг я не сделаю. Хэд-слайд — тем более.

Значит, остаётся только одно: нестись вперёд изо всех сил и дотронуться до базы.

До дома оставался один шаг... ещё один... —

— Прости, Мадзима-кун...

— Шлёп!

— ...А.

Я наступил на дом.

Но ещё до этого почувствовал, как меня легко хлопнули по плечу.

Когда я понял, что Цукимори успела меня тегнуть, ноги сами собой начали замедляться.

Тэг-аут.

— Хаа... хаа... хаа... хаааааа.........

Пока я переводил дыхание, из груди вырвался длинный вздох.

— Значит, всё-таки не вышло...

Я и с самого начала это понимал, но всё равно не дотянулся.

И всё же, как ни странно, досады я не чувствовал.

Наоборот, на губах расползалась улыбка, потому что в самый последний момент Цукимори не стала мне подыгрывать.

То ли сработал прежний инстинкт кэтчера, то ли старшая сестра просто не захотела портить идеальную передачу, которую для неё сделали брат и сестра.

Как бы там ни было, мне было приятно увидеть именно эту их семейную связь.

— Аникиииии—!

Ко мне подбежала Акира.

— Аники, это было потрясающе! Ты так старался! Ты молодец, аники!

— Нет, ну... это же всё равно тэг-аут...

— И что! Всё равно потрясающе! Ты ведь попал по мячу! И добежал!

— Да это... ну... это только потому, что ты так старалась в четвёртом иннинге...

Пока Акира, вцепившись в меня, рыдала, а я совсем не понимал, что с этим делать, к нам подошли все трое Цукимори.

— Прости... что я тебя тегнула...

Цукимори виновато опустила глаза.

— Да всё нормально. Так даже лучше.

Когда я ей улыбнулся, она тоже попыталась улыбнуться в ответ, едва сдерживая слёзы.

Пока Цукимори не знала, что сказать, вперёд вышла Вакаба.

— Мадзима-сан, в конце было прямо впритык. Если бы я тогда ошиблась, это уже был бы ин-парк хоум-ран.

— Могла бы и поддаться мне немного, между прочим.

— Эхе-хе~, я всегда играю всерьёз и без поблажек — это мой принцип♪

Сказав это, она широко ухмыльнулась.

А потом наконец подошёл и...

— Мадзима-сан.

— Нацуки...

Нацуки низко склонил голову.

— Это был очень хороший матч. Большое вам спасибо!

— Извини, что мастерства не хватило...

— Нет... Мадзима-сан, вы же продолжали сражаться, хотя локоть у вас был уже совсем никакой. Я могу испытывать только благодарность.

— Да уж, видок у меня был жалкий.

— Нет, вовсе не жалкий! Ваши чувства... я их отлично понял. И Химэно-сан тоже — большое вам спасибо.

— Нет-нет, Нацуки-кун, ты и сам был просто невероятный...

Как ни крути, матч мы проиграли.

Я криво усмехнулся.

— Нацуки, можно я задам один последний вопрос?

— Какой?

— Настоящая причина, по которой ты бросаешь бейсбол... это твоя сестра?

Нацуки молча опустил взгляд.

— Я считаю, что моя сестра — удивительный человек. Она и о нас, младших, заботится, и работает, и учится — ради себя и ради семьи...

— Нацуки...

Когда Цукимори окликнула его, Нацуки неловко отвёл глаза.

— Я тоже хочу, когда стану старшеклассником, что-то делать ради семьи. Бейсбол я по-прежнему люблю. Но мне уже хватит...

И в этот момент Цукимори мягко обняла его.

— Тогда... продолжай.

— Но у меня нет таланта...

— Любить что-то — уже талант. И этого более чем достаточно, чтобы продолжать.

— Но... я хочу стать таким, как ты, Нээ-сан...

— Я просто делаю то, что сама хочу. Я эгоистка. Быть рядом с вами, Нацуки, работать, учиться — всё это я делаю только потому, что сама так хочу.

— Это не эгоизм! Ты сама всё время так говоришь, а на деле только жертвуешь собой!

Нацуки почти выкрикнул это.

— Жертвую собой...?

Ни я, ни Акира так и не сказали этих слов.

Потому что, если бы мы смотрели на это именно так, Цукимори наверняка стало бы больно.

— Я больше не хочу, чтобы ты приносила себя в жертву, Нээ-сан! У тебя ведь тоже есть вещи, которыми ты на самом деле хочешь заниматься, разве нет!? Разве ты не просто отказываешься от всего этого и не убеждаешь себя, что тебе и так хорошо...!?

Цукимори лишь чуть-чуть, совсем мягко улыбнулась.

— А то, чем я на самом деле хочу заниматься, — это поддерживать вас, Нацуки, вместе с мамой и папой.

— Нээ-сан...

— Нет, не так. Это потому, что вы все стараетесь в том, что любите, я тоже могу стараться. Так что на самом деле это я на вас опираюсь...

И тут Вакаба ухватила Нацуки за руку.

— Я ведь играю в бейсбол именно потому, что ты казался мне ужасно крутым, Нацчан.

— Вакаба...

— Почему ты тогда сам не продолжаешь, Нацчан? Если ты бросишь бейсбол, я, может, тоже его брошу~...

С этими словами Вакаба раскинула руки, будто хотела обнять сразу и Цукимори, и Нацуки.

— Мы с Вакабой всё это время видели, как ты стараешься.

— Ага. Я тоже хочу, чтобы ты продолжал играть, Нацчан...

И тут Вакаба наконец расплакалась в голос.

— Слушай, Нацуки...

— Мадзима-сан...

— То, что я сумел выбить тот самый последний мяч, — это заслуга Акиры. Именно потому, что Акира меня поддержала, я в самом конце сумел попасть. Один я бы не смог. Серьёзно.

Мы с Акирой переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Мы с ней стали братом и сестрой всего полгода назад, но за это время я пришёл к мысли, что можно без всякого страха опираться друг на друга. Поддерживать и быть поддержанным... мне в последнее время кажется, что, пока мы по-настоящему дорожим друг другом, годится и то и другое.

Акира тоже улыбнулась своей мягкой улыбкой и сказала:

— Вот именно.

Плечи Нацуки задрожали.

— Пожалуйста, Нацуки. Чего ты на самом деле хочешь? Дай мне услышать это.

Когда Цукимори произнесла это так, будто уговаривала его совсем нежно, из глаз Нацуки наконец хлынули слёзы.

— Я... я хочу... продолжать... играть в бейсбол... Я хочу играть... хочу попасть на Косиэн...

Цукимори кивнула.

— Вот и хорошо. Я буду тебя поддерживать, так что иди к Косиэну уже в бейсбольной команде Юки Академии...

— Прости... спасибо... прости, Нээ-сан, Вакаба... спасибо... простите... спасибо...

Что ж, конец хороший — значит, всё хорошо.

Потом, когда глаза у Нацуки уже совсем опухли от слёз, он чётко и громко объявил нам:

— Я вступлю в бейсбольную команду Юки Академии и обязательно дойду до Косиэна!

Ну и так далее.

Кстати, в этом матче мы, братья и сёстры Мадзима, всё-таки проиграли спор, но тогда Нацуки попросил:

— Пожалуйста, и дальше дружите с нами, братьями и сёстрами.

Мы с Акирой снова переглянулись и вместе кивнули.

— Ага.

＊

— Похоже, исход матча уже решён. Значит, победа за мной.

Когда Такэру это сказал, Косэй недовольно провёл рукой по светлым волосам.

— Так ведь это всё равно был тэг-аут, нет?

— Не-а. Мы спорили о том, выбьет тот пацан хит или нет. Он выбил? Выбил.

Косэй тихо цыкнул:

— Тц...

Но почти сразу улыбнулся.

— Придурок. Я же говорил ему в следующий раз утопить его...

— Ну вот он и утопил. Похоже, тот пацан-питчер при таком раскладе всё-таки продолжит играть в бейсбол. Так что для Мадзимы это, можно сказать, был его собственный победный хоум-ран.

— Победный хоум-ран, значит...

— В общем, спор я выиграл.

С этими словами Такэру вытащил из кармана визитку.

— Вот контакты моего агентства.

— А? Я думал, вы собираетесь заставить меня принять скаутское предложение FujiPro A... И потом, это же...

— Чего? Хочешь сказать, моё агентство — дыра?

— Ничего такого я не говорил.

— ...Хотя вообще-то дыра ещё та.

Когда Такэру усмехнулся, Косэй только вздохнул.

— Но мы были бы рады тебе, так что подумай. Если ты решишь вернуться в актёрство, мне без разницы, будет это FujiPro A или моё агентство.

— Химэно-сан, зачем вы вообще так стараетесь ради меня...

— У тебя ведь всё ещё тлеет внутри, да? Прямо как у того пацана. Хотя нет... Мадзима, пожалуй, уже не тлеет...

Сказав это, Такэру махнул рукой и пошёл прочь.

Косэю эти последние слова показались чистой провокацией.

Причём провокацией на удивление дешёвой.

Рёта уже сделал шаг вперёд. Акира тоже. И его собственная сестра Хината... все вокруг шли вперёд.

Стоило только заглянуть в себя, и приходилось признать: страсть к актёрству и правда всё ещё тлела где-то внутри.

— Идиотизм какой-то...

Пробормотав это, он сунул визитку в карман и зашагал — в сторону, противоположную дому.

＊

— Ува... ай-ай-ай... больно-больно...

Расставшись с семейством Цукимори прямо на поле, мы с Акирой направились в больницу.

— Аники, ты вообще был слишком безрассуден...

— Аха-ха... иногда же надо побыть безрассудным, разве нет?

— Лучше бы ты придумал способ не калечиться!

— Тут ты совершенно права...

Я криво усмехнулся, и в этот момент Акира взяла меня под левую руку.

Так мы и пошли под руку, но лицо у неё почему-то было мрачное.

— Слушай, аники...

— Что?

— Почему ты всегда такой упрямый?

— Мм... характер такой?

— Хотя обычно ты ужасно нерешительный.

— Вот помолчала бы...

Я только криво улыбнулся.

— Скажешь теперь?

— Что именно?

— Ту вторую причину... почему ты не продолжил играть в баскетбол.

— Вторую, значит...

Её вопрос тут же вернул меня мыслями в среднюю школу.

Я колебался, стоит ли ей это рассказывать, но всё же решил, что хочу, чтобы она знала.

＊

Одной из причин, по которой я бросил баскетбол, был старик. Его работа тогда резко стала куда загруженнее.

А второй — тот самый штрафной бросок, который я промазал на последнем турнире в средней школе.

— Один бросок!

Когда судья протянул мне второй мяч, я низко ударил им об пол.

Сделал глубокий вдох, задержал его и поднял мяч ко лбу.

И в тот самый миг...

— ...!?

За щитом, на передней трибуне, в поле зрения вдруг попало одно лицо.

У меня яростно дёрнулось сердце.

Потому что там была та женщина.

Мать, которая меня бросила.

В ту секунду, когда я уже собирался бросать, наши взгляды встретились.

Я твердил себе: не смотри, не думай об этом, но всё равно меня жутко трясло...

И в тот же момент, как мяч сорвался с пальцев, я понял.

Этот бросок точно не войдёт... —

＊

— И, как и следовало ожидать, тот последний мяч я промазал. В итоге команда проиграла, и мы ушли на покой.

— Это... тяжело.

— Особенно если учесть, почему я промазал.

Я тяжело вздохнул.

— Меня выбило из колеи из-за такой ерунды. В итоге я понял, что как игрок был всего лишь на таком уровне. И если бы я продолжил, мне стало бы страшно от мысли, что тень той женщины так и будет за мной ходить. Что она будет появляться всякий раз, когда я встану на штрафной... Как только я об этом задумался, мне стало страшно играть в баскетбол. Это и была вторая причина, по которой я бросил.

Даже сам проговаривая это вслух, я думал, насколько это жалко. Даже сейчас, когда просто рассказываю, дыхание сбивается, а сердце начинает стучать быстрее.

Я всё ещё ненавижу ту женщину.

Но вместо того, чтобы вскипеть от злости, я испугался.

Если спросить, чего именно, — ожиданий.

Того, что человек, которого я должен ненавидеть, всё ещё считает меня своим сыном.

И того, что она пришла на турнир поболеть за меня.

Когда я это осознал, понял и другое: где-то во мне всё ещё жило ожидание по отношению к матери. И именно это стало невыносимо страшным.

Будто я всё ещё признаю ту женщину своей матерью...

Будто всё ещё жду чего-то от кровной связи...

— Жалко, да?

— Нет, вовсе не жалко. Это естественно, что тебя тогда так тряхнуло, аники...

— Хотелось бы, чтобы так и было... но, похоже, я это до сих пор не преодолел. Хотя однажды придётся.

Я слабо улыбнулся, и Акира крепче прижала к себе мою руку.

— Всё у тебя получится, аники! Ты точно сможешь это преодолеть! Потому что я рядом!

— Спасибо, Акира. Это правда очень успокаивает.

Я действительно рад, что Акира рядом.

Она всегда напоминает мне: связь сердец важнее связи крови.

Сегодня на этих проводах мы, братья и сёстры Мадзима, проиграли семье Цукимори, но, по крайней мере для меня, это ещё раз подтвердило нашу с Акирой связь как брата и сестры.

Даже если в конце и семья Цукимори показала нам, что такое настоящая связь сердец...

— ...Но всё же я очень рад, что Нацуки продолжит играть в бейсбол.

— Ага. Хорошо, что сегодняшние «проводы» стали для него новым началом.

Я бросил баскетбол по жалкой причине. Врать не буду — сожаления у меня остались.

Но Нацуки теперь сможет по-настоящему, изо всех сил, продолжать бейсбол.

Поддерживаемый Цукимори и Вакабой, он наверняка будет стараться в Юки Академии изо всех сил.

— Если честно, они ведь показали нам не только кровную связь, но и связь сердец тоже. Это и завидно, и досадно, но... может, именно сейчас и начинается наша настоящая битва?

— В каком смысле?

— Было бы здорово, если бы семья Мадзима тоже смогла стать такой же хорошей семьёй, как они.

— Понимаю! Ты прав!

Из-за всей этой истории я снова очень ясно понял: важнее всего именно связь сердец.

На кровную связь мне остаётся только махнуть рукой.

Но связь сердец мы можем углублять ещё и ещё — сколько угодно.

Похоже, Акира чувствовала то же самое, потому что тоже крепко сжала кулак.

— Тогда начиная с сегодняшнего дня я буду изо всех сил заботиться о тебе, аники!

— Да не надо тебе так стараться... ой.

— Ува!? П-постой, аники!?

Я вдруг подхватил Акиру и взвалил себе на спину.

— Аники, твой локоть! А правая рука, которую ты повредил...!

— Для поездки на спине это не проблема. И потом, ты ведь сегодня тоже устала, да?

— Но...

— Всё нормально. Просто... мне почему-то захотелось сейчас прокатить тебя на спине.

Акира перестала вырываться и тихонько положила щёку мне на макушку.

— Что это вообще такое... дурак... всё время так надрываешься...

— Если это ради тебя, Акира, я и правда готов надрываться. Прости уж за такого дурацкого старшего брата.

— ...Нет, мне именно это в тебе и нравится, аники. Но не надо всегда надрываться только ради меня, хорошо? Я ведь за тебя всё время переживаю...

Я только криво усмехнулся.

— Кстати, помнишь тот день в бассейне... — вдруг сказала Акира.

— Мм? В бассейне?

— Кажется, я теперь понимаю, почему Судзука-тян тогда не хотела слезать с твоей спины.

— Вот как.

Сказав это, я вспомнил Судзуку-тян.

И всё же чувство сейчас и тогда — совсем разное. Почему-то, когда я несу на спине Акиру, мне спокойно.

То странное ощущение тогда... нет, уже неважно.

После этого мы какое-то время шли молча, и в конце концов Акира заснула у меня на спине.

6 февраля (вс)

Аники, ты правда сегодня так старался~! Я сама чуть не разревелась по-настоящему...!

Я вообще не понимаю, с чего тут лучше начать.

Нацуки-кун оказался просто невероятным питчером.

Я не знала, сможет ли аники вообще выбить хит, но всё равно он продолжал снова и снова махать битой и стараться до самого конца.

В последний раз аники всё-таки попал по мячу, отчаянно побежал, и пусть в итоге это был тэг-аут, всё равно для меня было потрясающе уже то, что он смог отбить.

В конце концов Нацуки-куна всё-таки уговорили Цукимори-сэмпай и Вакаба, и, похоже, он решил продолжать играть в бейсбол уже в Юки Академии. Правда, очень хорошо, что всё так удачно закончилось...!

Мне кажется, старания аники, его чувства, правда до него дошли.

А потом, пока мы шли в больницу, я услышала историю про времена аники в средней школе.

Если честно, я не знаю, о чём тогда думала его мама.

Но, мне кажется, ей просто захотелось хоть раз увидеть аники таким, когда у него всё получается.

Аники говорит, что до сих пор её ненавидит, но я ведь ни разу не видела его мать, так что не знаю. Если бы я с ней встретилась, изменилось бы у меня что-нибудь или нет?

Но зато я смогла как следует сказать аники.

Что он не один. Что я рядом.

Если аники носит в себе болезненные чувства, я тоже буду преодолевать их вместе с ним!

А пока, до тех пор пока у аники не заживёт правый локоть, я буду хорошо о нём заботиться и хочу ещё сильнее углубить нашу связь сердец!

Так что первым делом — с ванны...

...А? Почему ты отказываешься, аники?