В понедельник, 24 января, на неделе после того, как мы побывали у Цукимори.

В тот день мы с Цукимори тоже договорились пообедать в школьной столовой. Я ужасно переживал из-за Нацуки и хотел поговорить с ней о нём, но по дороге туда...

— В последнее время ты всё крутишься возле Цукимори. Чем вы там занимаетесь?

Косэй загнал меня в угол с крайне подозрительным видом.

— Да я вовсе не кручусь возле неё. Просто у меня одна вещь из головы не выходит...

— Хмф.

Косэй посмотрел на меня своими мёртвыми глазами.

— Что это ещё за взгляд...?

— Ничего.

И как раз в этот момент подошла Хосино.

— Косэй-кун, давай и сегодня пообедаем вместе♪

При виде её жизнерадостной улыбки Косэй скривился, но всё-таки коротко подтолкнул меня:

— Иди уже.

О ситуации у Цукимори я Косэю не рассказывал, но, наверное, это всё равно была бы тема, которая его совсем не заинтересует.

Я встретился с Цукимори, уже ждавшей меня в коридоре, и мы вместе пошли в столовую.

И там...

— ...Будущее Нацуки всё-таки решилось. Он идёт в Юки Академию...

Когда я услышал это от Цукимори, то застыл.

После обеда в столовой она рассказала мне, что вчера вечером произошло у них дома.

Результат и правда не изменился.

Но поразило меня не то, что Нацуки выбрал Юки Академию.

По словам Цукимори, всё было так.

Её младший брат с огромным успехом завершил зарубежное турне, привёл свою команду к победе, и родители вернулись домой в полном восторге, сияя гордостью.

За ужином они какое-то время только и говорили о его большом успехе, и лишь потом разговор наконец зашёл о будущем Нацуки.

Цукимори уже думала, что сейчас обязательно вспыхнет ссора, но отец, пребывавший в прекрасном настроении, якобы просто сказал:

«Пусть Нацуки теперь делает что хочет».

И даже не попытался спросить, по какой настоящей причине Нацуки выбрал Юки Академию...

Услышав это, я никак не мог успокоиться.

— Это же не решение проблемы... правда?

Сказать ему: «Делай что хочешь», даже не выслушав, почему он на самом деле так решил, это уже как-то слишком...

Но и сам Нацуки не рассказал семье свою настоящую причину.

Значит, они оба избегают сути?

Почему? Всё это как-то неправильно.

— Мадзима-кун?

— ...Да ничего. Просто я подумал, действительно ли всё так можно оставлять...

— После этого я поговорила с Нацуки. Спросила его, правда ли его всё устраивает. Ему будто бы стало легче, но...

— ...Но?

— Радости в нём не было.

— Да... я так и думал...

— Слушай, а до какого срока сегодня надо подать заявление?

— До сегодняшнего дня...

— Понятно...

Даже если бы я прямо сейчас сорвался туда, поговорить с Нацуки после школы я уже, похоже, всё равно не успел бы.

Как же мне неспокойно.

Просто выслушать эту историю, просто передать всё Цукимори и на этом закончить... именно так это и ощущалось.

— Спасибо тебе, Мадзима-кун.

— Э? За что?

Увидев моё мрачное лицо, Цукимори слегка, очень сдержанно улыбнулась. Даже мне, при всей моей туповатости, было понятно, что улыбка у неё натянутая.

— Ты ведь сейчас переживаешь ради Нацуки, правда?

— А, нет... Прости, что я так и не смог ничего сделать...

— Но Нацуки, похоже, стало легче уже оттого, что он смог поговорить с тобой.

— Нацуки, может, и стало... но всё равно...

Вот если бы я услышал об этом чуть раньше... мелькнуло у меня в голове, но жалеть было уже поздно.

— Похоже, Нацуки и правда очень тебя полюбил, Мадзима-кун. Как старшего брата. Он сказал, что ты добрый, умный и надёжный... что он тебя уважает.

— А Нацуки не рассердился? Из-за того, что ты без его разрешения рассказала мне про его дальнейший путь...

— Нет, не особенно. Похоже, ему и правда было трудно говорить об этом со мной, но он сказал, что рад, что я теперь знаю.

— Вот как...

— И ещё Нацуки с Вакабой сказали, что хотят снова увидеться с тобой и Акирой-тян.

— Э...?

— Если вы не против, можно будет вам ещё раз встретиться с ними?

Наверное, Цукимори нарочно говорила таким бодрым тоном ради меня.

И хотя я это понимал, скрыть разочарование всё равно не смог.

— Вот как...

Перед глазами всплыла та обречённая улыбка Нацуки.

— Вот как...

Я снова тихо выдохнул это вслух и вздохнул.

От сидевшей напротив Цукимори донеслось слабое:

— Угу...

＊

После школы, когда мы с Акирой шли домой, я рассказал ей о разговоре с Цукимори за обедом.

— И что ты потом сделал, аники?

— Ну... как бы сказать... ничего не смог сказать.

— Понятно... Наверное, я бы на твоём месте тоже ничего не смогла.

Акира тоже опустила взгляд, заметно расстроившись.

Я был благодарен, что она чувствует то же самое, но совсем не хотел заставлять её мрачнеть из-за этого.

— Прости, что загрузил тебя такой историей.

— Ничего, всё нормально. Мне и самой было интересно. Но важнее другое, аники: мы вообще можем что-нибудь сделать?

— Э? Но путь Нацуки уже ведь...

— Я не об этом. Я про то, что теперь.

— Теперь?

— Ну, раз сам путь уже выбран, тут уже ничего не поделаешь. Поэтому я и подумала: может, мы можем хотя бы как-то приободрить Нацуки-куна?

— Приободрить его, значит...

Это правда. Выбор он, наверное, уже не изменит. Тогда всё, что нам остаётся, — это поддержать его так, чтобы он хотя бы смог прийти в Юки Академию без тяжести на душе.

До экзаменов ещё есть время, значит, мы могли бы снова сходить к Цукимори домой, а я, пока играю с Вакабой, мог бы помочь Нацуки с учёбой.

И попробовать вытянуть его на академическую стипендию... но...

— ...Мне всё-таки кажется, что сейчас лучше пока оставить его в покое...

Если я полезу ещё глубже и сделаю это неловко, то могу только ранить Нацуки.

С экзаменами на носу меня это сейчас пугает куда сильнее.

— Но лицо у тебя такое, будто ты и сам не считаешь это лучшим вариантом, аники.

— Не лучшим. Но более правильным. Ну... по моему опыту, такие вещи обычно решает время...

— По твоему опыту?

— Да нет, ничего... И потом, рядом с ним ведь есть такая понимающая старшая сестра, как Цукимори-сан. Значит, всё будет хорошо, разве нет?

— Хм-м, кто знает~?

Акира чуть наклонила голову, но я-то знал по себе.

Бывают вещи, к которым лучше лишний раз не прикасаться.

— Ну, в любом случае Вакаба с Нацуки сказали, что хотят ещё раз с нами увидеться, так что потом как-нибудь сходим к ним снова.

— Конечно. Ах, но...

Акира начала было что-то говорить, но тут же поджала губы.

— Что такое?

— А-а~! Да нет~! Ничего, ничего!

— От этого мне только ещё любопытнее...

— Ты что-то от меня скрываешь, да?

— Н-нет, вовсе нет~...

Подозрительно.

— Точно! Что у нас сегодня на ужин!? Мама сказала, что с работы вернётся поздно, так что, может, возьмём пиццу!?

Нет, это уже слишком подозрительно.

Если подумать, в тот день, когда мы ходили к Цукимори домой, — когда сама Цукимори вернулась и мы случайно столкнулись с ней, — Акира тоже почему-то была на удивление взволнованной.

— Скажу на всякий случай, но у нас с Цукимори-сан правда ничего нет.

— Э? С чего ты вдруг об этом заговорил?

— Потому что ты становишься странной всякий раз, когда речь заходит о Цукимори-сан...

— Я не становлюсь странной!

Акира надула щёки.

— Правда? Ну ладно. Но тогда сейчас же расскажи мне всё, что от меня скрываешь.

— Э-э, э-э~... Ты вообще о чём~?

— Ты ведь у нас будущая актриса, да? А врёшь так плохо, что всё видно насквозь...

— Я и перед тобой хочу быть честной, аники!

— То есть честной быть хочет, а скрывать от меня всё равно что-то собирается? И что же это?

— Тогда будь со мной честнее.

— Я люблю тебя. Давай встречаться.

— Слишком уж честно!? Стой, я же не это имел в виду! И почему ты сейчас вообще это сказала!?

— Потому что ты выдал такую крутую фразу: «Будь со мной честнее»!

— Я тебе что, какой-нибудь красавчик из дорамы!? Нет, ну не то чтобы я совсем не красавчик, но всё-таки!

Пока мы обменивались этой дурацкой болтовнёй, сами не заметили, как дошли до дома.

＊

Так незаметно и прошло несколько дней, и вот уже сегодня, пятница, 28 января.

Холодное выражение, которое Цукимори показывала в классе, осталось таким же, как и всегда.

На фоне зимнего неба за окном она выглядела особенно печальной, но, возможно, мне это просто мерещилось.

И всё же в обеденный перерыв Цукимори всегда улыбалась.

В последнее время мы уже стали обедать вчетвером — вместе с Косэем и Хосино, — и Цукимори тихо улыбалась, подстраиваясь под наш ритм.

— Юина, хочешь на этих выходных куда-нибудь выбраться?

— Прости, у меня работа.

— Ясно~... А ты, Косэй-кун—

— У меня тоже работа.

— Угх!? А я как раз хотела только спросить, есть ли она у тебя...

В общем, выходки Хосино были как всегда, а короткие, сухие ответы Косэя — тоже как всегда.

Но эти двое, похоже, по-своему всё-таки старались щадить Цукимори. Даже не зная всей ситуации, воздух они читать умели отлично.

Я тоже натягивал улыбку под стать им троим.

Но, если честно, я всё это время переживал за Нацуки и никак не мог заставить себя заговорить об этом.

И сам прекрасно понимал, что говорю теперь заметно меньше.

И вот такие неловкие разговоры продолжались у нас в классе уже несколько дней.

Может, именно поэтому к клубным занятиям мне становилось немного легче.

Наверное, потому что, стоило мне выбраться из класса и с головой уйти в какое-то дело, как можно было хоть ненадолго перестать думать обо всём остальном.

Вот только сегодняшние занятия шли вяло.

Мне было особо нечем заняться, и я просто рассеянно наблюдал, как остальные старательно репетируют, когда...

— Мадзима-сэмпай, простите, вы не могли бы мне помочь?

...меня окликнула Ито.

Я сел рядом с ней.

— Что нужно делать?

— Я выровняю стопки, а вы, пожалуйста, скрепляйте их степлером.

— Понял.

И вот так, сидя рядом с Ито, я начал собирать сценарии, которые нам понадобятся в следующий раз.

Ито ровняла стопки листов — тук-тук, а я, принимая их из её рук, скреплял край — щёлк-щёлк.

И посреди этой монотонной работы она тихо заговорила:

— И всё-таки я удивилась.

— М? Из-за того, что Акира и Хината-тян идут на аудишн?

— Да. И то, что их вообще заскаутили, уже само по себе поразительно. Они ведь обе подаются в одно и то же место, верно?

— Ага. И... извини, что мы до сих пор об этом молчали. Я не то чтобы пытался что-то скрыть.

— Нет, вы же всё нормально объяснили ещё вчера, так что я не обижаюсь.

— Спасибо. Но...

Я остановил руки и посмотрел на Нисияму.

Вчера Акира с Хинатой рассказали остальным в драмкружке, что собираются на аудишн в FujiPro A. Удивились все, но сильнее всех, конечно, Нисияма.

— С Кадзусой-тян всё будет в порядке.

— Хотелось бы верить...

С лица Нисиямы исчезла улыбка. Девчонка, которая обычно только и делает, что ищет повод ко мне прицепиться, последние два дня репетировала серьёзно и старательно, прямо как положено настоящему председателю кружка.

И от этого, наоборот, выглядела почему-то очень одинокой.

— А что будете делать вы, Мадзима-сэмпай, если Акира-тян и остальные пройдут аудишн?

— Я...

Позавчера вечером мне наконец позвонила Нитта-сан.

Похоже, ей всё-таки удалось добиться одобрения сверху по вопросу о моём назначении помощником менеджера.

Взять старшеклассника на такую роль, да ещё и пообещать эксклюзивное место ради безымянной любительницы, которая ещё даже не прошла аудишн, — само по себе совершенно нетипичная история. Во время внутреннего согласования было очень много возражений, но Нитта-сан, похоже, каким-то образом всё-таки всех убедила.

Поэтому в начале марта меня в особом порядке пригласили на внутренний учебный семинар.

Дальше всё должно было идти так: Акира и Хината сдают аудишн, потом объявляют результаты, и после этого меня оформляют официально.

А в апреле начнётся уже обучение новых сотрудников.

Я буду участвовать в нём как подработчик, и на этом мы, собственно, и сошлись...

Когда я всё это рассказал, Ито очень удивилась.

— То есть вы и правда станете помощником менеджера Акиры-тян, Мадзима-сэмпай?

— Ага. Только скажу сразу: я не сискон, ясно?

— Это и есть сискон.

— Нет, это просто старший брат, который очень любит сестру.

Ито тихо хихикнула.

— И всё же вы затеяли нечто очень серьёзное, сэмпай.

— Ну, когда я вспоминаю, как тогда устроил этот пафосный спектакль перед той прожжённой менеджершей, у меня до сих пор руки дрожат.

— Но это очень на вас похоже, сэмпай. Акира-тян ведь для вас настолько важна, да?

— Ну, она всё-таки моя сводная сестра...

После этого мы с Ито снова вернулись к сборке сценариев.

— Мадзима-сэмпай, это последняя стопка.

— А, да...

— Что-то случилось?

— Да нет. Ничего...

＊

Когда клубные занятия закончились, я отправил Акиру и Хинату домой без меня.

А потом окликнул человека, который мрачно шёл к шкафчикам для обуви.

— Нисияма, мне надо с тобой кое о чём поговорить...

— Признание? Простите, я мэнкуй.

— Да ладно тебе так себя принижать. Ты же мэйкуин...

— Это кого ты картошкой назвал!?

— О, отличный ответ. И откуда ты вообще узнала, что это сорт картошки?

Нисияма наконец-то рассмеялась, хоть и с усталым видом.

Но привычной энергии у неё всё равно не было.

— Если это не признание, тогда речь про Акиру-тян и Хинату-тян?

— Схватываешь на лету. Я просто подумал: ты ведь переживаешь из-за них, да?

— Да конечно переживаю.

— Фраза у тебя какая-то кривая. Значит, всё-таки переживаешь...

— Ну разумеется, — сказала Нисияма и шумно вздохнула.

— Мы же все ввосьмером так долго до этого шли...

— Ну, они ведь не уходят из кружка совсем. Просто уже не смогут так часто участвовать в занятиях...

— Наших двух главных актрис просто возьмут и утащат у нас из-под носа... эх...

— Звучит так, будто тебя бросил возлюбленный.

Нисияма смерила меня тяжёлым взглядом.

— Сэмпай, а вы правда так думаете?

— Ну, когда я смотрю, как ты два дня подряд так серьёзно репетируешь, начинаю и правда так думать...

— Я вообще-то прекрасно знаю, что по внешности проигрываю этим двоим. И в актёрстве тоже.

— М? Что-то ты сегодня непривычно неуверенная.

— Да у меня и раньше уверенности особо не было. Просто... я понимаю, что председателю кружка так нельзя, но...

С этими словами Нисияма опустила взгляд.

— А вы что будете делать, сэмпай?

— Я?

— Я уже слышала от Аманэ про помощника менеджера. Сискон вы!

— Я же сказал, не сискон, а любящий старший брат! Ну и... у меня самого скоро времени станет меньше. Всё-таки в следующем году я уже третий год.

— А-а, блин... А я-то уже подумала, что у меня появился ещё один парень, которого можно гонять до изнеможения...

— Эй! Проявляй ко мне хоть немного уважения!

Ну и трудная же девчонка.

Но почему-то рядом с Нисиямой мне смеялось совершенно естественно.

— Слушай, а с тобой и правда никогда не соскучишься...

— Ещё бы. Потому что я хорошая женщина и никогда не дам мужчине, с которым встречаюсь, заскучать.

— Да ну? И сколько же раз ты уже с кем-то встречалась?

— Да замолчи уже~... Мадзима-сэмпай, вы вечно обязательно вставите что-нибудь лишнее.

— Ну так и ты тоже.

Я уже подумал, что она снова привычно надуется, но тут Нисияма вдруг показала совсем другое лицо — одинокое.

— Но если вы и сами перестанете приходить в кружок, сэмпай... мне будет одиноко.

— Ты же сама в это ни капли не веришь, да?

— ......

— Ч-что такое?

Нисияма уставилась на меня сердито.

А потом глаза у неё вдруг начали наполняться слезами.

Сейчас опять сделает вид, будто плачет, как обычно...

— Да конечно мне будет одиноко! Будет! Так что... не уходите и вы тоже, сэмпай...

— Э? Нисияма...

— А-а, ненавижу это, ненавижу! Я правда вас ненавижу, Мадзима-сэмпай!

Оставив меня стоять в полном ступоре, Нисияма пробежала мимо и сразу ушла домой.

Оставшись один у шкафчиков, я проводил её взглядом, пока она удалялась с надутым, недовольным лицом.

Ну и непонятный же она человек...

И всё же от того, что Нисияма сказала мне «ненавижу», на душе почему-то стало совсем чуть-чуть одиноко.

24 января (пн)

Сегодня случилось кое-что немного шокирующее...!

Когда мы после школы шли домой и разговаривали с аники, оказалось, что младший брат Цукимори-сэмпай, Нацуки-кун, всё-таки решил идти дальше в Юки Академию.

Похоже, в душе он уже решил окончательно оставить бейсбол...

Аники, когда услышал сегодня эту историю, был в настоящем шоке.

Ну да, он ведь сделал всё, что мог, а результат всё равно не изменился...

Конечно он будет делать такое подавленное лицо.

Он же всё это время думал о Нацуки-куне: встречался с ним, разговаривал, помогал с учёбой, проводил время вместе... так что я очень хорошо понимаю его чувства.

Но мне всё-таки кажется, что раз уж всё решено, значит, решено.

Поэтому я и подумала: не знаю, как это лучше сказать, но можем ли мы теперь хоть как-то поднять Нацуки-куну настроение?

Аники подавлен, Цукимори-сэмпай, уверена, тоже переживает.

Вот поэтому мне тоже хочется подумать, не могу ли я сделать хоть что-то.

Угх, но вот Цукимори-сэмпай...

Я до сих пор так и не рассказала аники про Цукимори-сэмпай и всё никак не решу, стоит ли вообще...

Это же не совсем напрямую связано с ситуацией Нацуки-куна?

Вот поэтому я и думаю: может, в конце концов... для самой Цукимори-сэмпай будет лучше, если я ничего не скажу?

Аах, я так мучаюсь!

Рассказать ему про Цукимори-сэмпай? Или всё-таки промолчать?

Если аники узнает, его чувства ведь могут качнуться в сторону Цукимори-сэмпай...?