После просмотра записи, которую дал Такэру-сан, состояние Акиры стало заметно улучшаться.

На утренних пробежках она всё ещё задыхалась, но теперь уже могла выдерживать все тридцать минут до конца. Это был результат её ежедневных усилий — выносливость у неё постепенно росла.

А на постановочных репетициях, начавшихся в понедельник, она уже могла проговаривать текст от начала до середины пьесы, почти не заглядывая в сценарий.

Во время перерывов Акира сидела, уткнувшись в сценарий, и что-то сосредоточенно обдумывала... Так мне сначала показалось. Но потом я заметил, что она всё время что-то помечает в нём красной ручкой.

И как раз в этот момент к ней подошли Нисияма с Ито.

— Акира-тян, с прошлой недели ты правда очень выросла! Мы так скоро тебя не догоним!

— Ты потрясающая, Акира-тян! За такое короткое время выучить столько текста!

— Нет, мне ещё очень далеко до хорошего уровня...

Акира смущённо улыбалась, пока Нисияма и Ито её хвалили.

Неужели всё-таки сказывается то, что она дочь Такэру-сана? Казалось, у Акиры скрыт талант, и окружающие уже ясно видели, насколько быстро она растёт.

...Ну да, у неё всё-таки совсем не мои гены. Вот тебе и законы Менделя.

Пока я издали наблюдал за Акирой и остальными, ко мне подошла Хината.

— Акира просто невероятная! Ты дал ей какой-то совет, Рёта-сэмпай?

— Да не особо. Просто её папа подсказал ей пару приёмов.

— Папа Акиры?

— Он актёр, Химэно Такэру. Акира тебе не рассказывала?

— Я слышу это впервые! Вот как... значит, папа Акиры — актёр~

Похоже, даже как подруги они до этой темы пока не добрались.

Ну, в каком-то смысле это естественно. Если человек сам не заводит разговор о семье, то расспрашивать об этом — уже слишком. Для некоторых это вообще болезненная тема.

Честно говоря, я и сам толком не знал, что за человек Такэру-сан, пока не расспросил отца с Миюки-сан. Да и до того случая, когда схватил его за воротник.

— А ты встречался с папой Акиры, сэмпай?

— Дважды. Правда, в первый раз я сильно облажался, зато во второй мы уже нормально поговорили.

— Понятно...

Лицо Хинаты слегка омрачилось.

— Что такое?

— А, нет. Просто... я немного завидую Акире.

— Завидуешь?

— Даже после развода родителей она всё равно видится с отцом. И ты всегда рядом с ней, Рёта-сэмпай.

— Видеться с отцом — это одно, но почему ты завидуешь именно тому, что я рядом?

На это Хината посмотрела на меня немного грустно.

— Я всё время сравниваю тебя и моего онии-тяна, Рёта-сэмпай. Мне бы хотелось, чтобы мой онии-тян был таким же добрым человеком, как ты...

— Ха-ха-ха... ну, добрый я или нет — это отдельный вопрос, но, кажется, я понял, о чём ты.

Наверное, Косэй и дома такой же вечно недовольный.

— Он всё время ходит мрачный, и я вообще не понимаю, что у него на уме...

— Я-то его давно знаю, но, если честно, тоже не очень понимаю, что у него на уме.

— Правда?..

— Но он не плохой. И я уверен, что о тебе, Хината-тян, он тоже думает.

— Правда думаешь?

— Да. Я в этом уверен.

Пока мы разговаривали, к нам подбежала Акира с очень светлым лицом.

— Аники, Хината-тян.

— Хорошо поработала, Акира.

— Хината-тян, следующая сцена ваша.

— Хорошо, спасибо.

Сжав сценарий, Хината ушла обратно к группе Нисиямы.

— Ты в порядке, Акира?

— Фух... Реплик ужасно много, тяжело. Но как думаешь, я стала лучше, чем раньше?

— Ага, ты молодец. Я смотрел и правда думаю, что с прошлой недели ты очень выросла.

— П-правда? Эхехе♪

Вытирая полотенцем пот со лба, Акира радостно засмеялась.

И мне тоже от этого стало тепло.

Такое выражение я видел у неё только дома. Это был первый раз, когда я увидел Акиру такой оживлённой и на улице, среди других людей.

— Кстати, о чём вы с Хинатой-тян только что говорили?

— О том, какая ты молодец. И ещё о Такэру-сане.

— О папе?

— Ты ей ещё не рассказывала?

— А, ну да.

— Извини. Я подумал, что ты уже сказала, и просто...

— А? Да всё нормально. Просто случая не было. Не то чтобы я это скрывала.

— Понятно. Ну тогда хорошо.

И как раз когда я с облегчением выдохнул, сидевшая рядом Акира вдруг придвинулась ближе.

— Ч-что такое?

— А вы с Хинатой-тян, кажется, очень мило общались, да?

— И с чего ты это вообще так поняла? Мы просто разговаривали.

— Правда? Ты же у нас тугодум, аники, так что наверняка сам ничего не замечаешь~...

— Я же сказал, с Хинатой-тян ничего такого нет...

С лёгким раздражением я перевёл взгляд на Хинату, которая как раз репетировала.

Нисияма сейчас играла брата Лоренцо и, как и ожидалось от лидера драмкружка, была очень хороша.

Что же до Хинаты, то и она смотрелась ничуть не хуже. Несмотря на перерыв больше чем в полгода, было ясно: её таланта вполне хватает на главную роль.

— Эти двое и правда здорово играют.

— Ага. Сразу видно, что опыт есть.

— Мне тоже надо ещё больше тренироваться...

— Вот это настрой. Кстати, Акира, можно посмотреть твой сценарий?

— А? Конечно... держи.

Когда я взял у Акиры сценарий, то обнаружил, что он весь облеплен стикерами.

Я наугад перелистнул несколько страниц и увидел, что всё исписано заметками красной ручкой, но...

— Акира, это же...

— М? Что такое?

— Тут не только реплики Ромео, но и реплики остальных... вообще всех?

— А, да. Я просто сделала то, что сказал папа...

Поразительно, но в сценарии Акиры были подробно расписаны не только движения и реплики Ромео, но и действия всех остальных персонажей.

А по полям ещё и шли пометки о тончайших оттенках эмоций.

— Это же была куча работы, нет?

— Была, но... не знаю, как объяснить... Зато так я как будто начала видеть всю сцену целиком.

— Всю сцену?

— Раньше я просто отчаянно пыталась выучить реплики Ромео. Но когда я попробовала понять чувства Ромео, то мне захотелось понять и чувства тех, кто рядом с ним...

Акира протянула руку, и я вернул ей сценарий.

— ...И после этого я уже не смогла остановиться. Мне захотелось знать больше. Понять, что чувствуют люди вокруг меня.

— Вот как...

Глядя на то, как Акира прижимает сценарий к груди почти как сокровище, я сам не заметил, как на лице появилась улыбка.

— И ещё, мне кажется, мне нравится драмкружок.

— А?

— Мне нравится это место. Кадзуса-тян, Аманэ-тян, Сая-тян, Рихо-тян, Юдзу-тян... и Хината-тян тоже.

Глаза Акиры смягчились, пока она смотрела на репетирующих участниц.

— Вот как... Ты изменилась, Акира. То есть... я думаю, это очень хорошо.

— Правда думаешь?

— Ага. Мне правда кажется, что ты очень изменилась.

На это Акира лишь криво усмехнулась.

— Если я и изменилась, то только благодаря моему чудовищному аники. Ты меня с утра до ночи совсем не жалеешь...

— Это вообще было только начало. Я ещё даже всерьёз не разошёлся.

— Угхх... Если ты будешь ещё серьёзнее, моё тело просто не выдержит~...

Пока мы с Акирой подшучивали друг над другом, лицо Ито рядом с нами почему-то вдруг налилось краской.

— Что такое, Ито-сан?

— ...!? Н-н-ничего!

— ...чего? А, Ито-са—

Ито внезапно выскочила из комнаты.

...Что это вообще было?

Мы с Акирой ещё какое-то время недоумённо смотрели на дверь, за которой она исчезла.

* * *

Тем вечером.

После того как Акира закончила силовые упражнения, мы снова сели отрабатывать реплики, но на определённой сцене она вдруг протянула:

— М-м-м...

— Что такое?

— Эта сцена слишком сложная...

Речь шла о сцене в самом финале.

О сцене с поцелуем.

— Но вы же её и в школе репетируете. Значит, должно быть нормально, разве нет?

— Это да, но я всё равно не понимаю, как...

— Всё будет нормально. Ну всё, давай ложиться. Спокойной ночи~

Я уже попытался было свернуть тему и отправить Акиру спать, но она посмотрела на меня подозрительно.

— Ч-что такое?

— Аники, ты ведь нарочно пытаешься это замять, да?

— Замять? Что именно?..

— Ну, сцену поцелуя. Ты ведь специально всё время её обходишь стороной?

То есть она всё-таки заметила, что я намеренно пытаюсь её избегать...

— Аники, тебе неловко?

— Нет, не в этом дело, просто—

Если уж совсем честно — да, неловко. Скорее даже стыдно.

Это всё-таки сцена поцелуя, пусть даже и на репетиции. Любой человек, не только я, постарался бы как-нибудь проскочить её по-быстрому...

— А сегодня давай не будем. Ладно? Ложись уже.

— Но это важная сцена, она ведь задаёт весь эмоциональный подъём второй половины. Пожалуйста, аники~

— ...!

И ведь и правда важная.

Но именно потому, что второй стороной тут была... Акира, мне и хотелось этого избежать.

Даже с обычными парнем и девушкой подобное на репетиции уже смущает, а уж с Акирой — тем более.

— Давай попробуем прямо сейчас.

— Нет-нет-нет, подожди. А какой вообще смысл репетировать это со мной? Разве тебе не лучше с Хинатой-тян?

— В этой сцене Ромео целует Джульетту после того, как она выпила снотворное, так что тебе, аники, нужно всего лишь закрыть глаза.

Проблема была вообще не в этом.

Репетиция? Это правда репетиция?

Но если посмотреть Акире в лицо, ни насмешки, ни дразнилки в ней не было.

Она действительно просто хотела отработать сцену и, кажется, вообще не думала обо всём том, что так смущало меня.

Осознав, что это только я сам слишком накручиваю себя, я всё-таки ответил:

— Ладно.

Тогда Акира велела:

— Тогда ложись на кровать.

Я послушно лёг.

Сердце уже стучало как ненормальное, но я всё время повторял себе, что это всего лишь репетиция.

— Ладно, начинаю.

— Ага. Давай.

Я краешком глаза наблюдал за Акирой, мысленно прокручивая, какие реплики сейчас должны прозвучать.

Сама сцена шла так:

Джульетта выпивает зелье, которое дал ей брат Лоренцо, и погружается в состояние, похожее на смерть.

Смысл в том, чтобы все решили, будто она умерла. То есть на самом деле она не мертва.

Но Ромео, не зная этого, полностью уверен, что Джульетта погибла, и безутешно скорбит.

— Ах, Джульетта... Неужели ты и правда умерла? Если бы я только мог ещё раз услышать твой нежный голос... Почему ты так поспешила умереть? Почему оставила меня?

Я как раз думал о том, насколько она уже выросла, как Акира вдруг крепко и сильно сжала мои плечи и...

— Ты всё ещё прекрасна лицом.

Именно эту роковую для меня реплику Акира и произнесла.

— Фгх!

Я не выдержал и тут же распахнул глаза.

— Эй, аники, почему ты открыл глаза?!

Акира меня отчитала, но мне бы очень хотелось, чтобы именно эту реплику она, наоборот, не произносила.

Потому что я сразу вспомнил тот раз, когда сам ляпнул Акире кое-что ужасно неловкое.

«У тебя ведь на самом деле очень красивое лицо, знаешь?»

Нет, ситуации совершенно разные. Но память всё равно мгновенно подтянула именно это.

И хотя сказал я это ещё тогда, когда считал её парнем, стыд снова поднялся откуда-то изнутри с полной силой.

— Извини, просто, понимаешь...

— Блин, что это вообще было? Давай с середины заново. Ладно? Закрой глаза.

— А, да...

Акира снова взялась за мои плечи и снова продолжила с той же реплики:

— Ты всё ещё прекрасна лицом.

— Ты словно мирно спишь. Чистое лицо, мягкие щёки, прекрасные губы... Твои глаза, ах, эти глаза крепко сомкнуты — неужели они уже никогда не откроются, чтобы снова улыбнуться мне?.. —

Реплики продолжались, а я с лёгким внутренним напряжением ждал, когда всё это закончится.

— Лучше, чем жить и нести такую боль и такой позор, я сброшу с себя этот мир и соединюсь с тобой в том светлом царстве небес... Джульетта, подожди меня. Я скоро к тебе приду—

Мой обзор постепенно темнел, её чёлка коснулась моей щеки, и я почувствовал, как тепло Акиры приближается всё ближе.

Ближе.

Ещё ближе.

Ещё...

...Эй, она уже слишком близко, нет?

Нет, серьёзно, разве это не уже достаточное расстояние?

Если она подойдёт ещё ближе, разве не будет уже совсем плохо?

Осталось буквально несколько сантиметров — и...

— Эй!

Я в панике схватил Акиру за плечи и оттолкнул назад.

— Кья! Ты чего это вдруг?!

— Твоё лицо было слишком близко! Ты что, правда собиралась это сделать?!

— Я же сказала, это репетиция!

— Даже так — это уже слишком близко! Достаточно и того, чтобы зрителям просто показалось: «Они что, поцеловались?»

— Но Кадзуса-тян сказала, что надо быть смелее. Она даже сказала, что можно и по-настоящему... Хотя я, конечно, не собиралась, но всё же~...

— Да чтоб её...

Даже для репетиции это была какая-то слишком уж радикальная режиссура.

Похоже, Акира искренне считала, что так и надо, но меня не проведёшь.

Я уже начал подозревать это раньше, но теперь было окончательно ясно: с Нисиямой точно что-то не так.

Меня ещё раньше смущало, что сцен с объятиями у Акиры и Хинаты подозрительно много. А теперь вот ещё и эта чрезмерная установка на поцелуй...

Я и раньше догадывался, но чтобы настолько...

Похоже, тут уже действительно пора поговорить всерьёз.

* * *

На следующий день в обеденный перерыв я заглянул в класс первогодок и вызвал Нисияму наружу.

Мы пошли в клубную комнату драмкружка.

Я решил прямо обсудить с ней всё, что меня в последнее время беспокоило.

— Нисияма, насчёт Акиры и Хинаты...

— А, этих двоих? Разве они не лучшая пара на свете?

— Вот именно об этом. Тебе не кажется, что эти двое слишком... сблизились?

— Слишком? Что ты имеешь в виду?

— Ну... слишком — это слишком...

Пока я мучительно подбирал слова, Нисияма, кажется, всё поняла.

— А-а, ты про сцены с объятиями и сцену поцелуя?

— Ага. Я не говорю, что сами по себе они плохие, но тебе не кажется, что ты уже перебарщиваешь?

— М-м... Лично я бы, наоборот, сделала всё ещё смелее...

— Нет, ну это же школьный спектакль. Не думаю, что нужно заходить настолько далеко.

— Школьный спектакль...?

Тут выражение лица Нисиямы резко испортилось.

— Сэмпай, ты хочешь сказать, что это всего лишь школьный спектакль?

— Нет, я не заходил так далеко.

Меня слегка поразило, насколько резко она отреагировала.

— Я просто считаю, что слишком уж перегибать палку нехорошо—

— Для тебя, сэмпай, это, может быть, и выглядит просто как школьный спектакль, но я терпеть не могу делать что-то вполсилы и наполовину.

— ...Ты когда-нибудь слышала о золотой середине? Конфуций, например, говорил, что во всём лучше умеренность. «В самый раз» — это и есть правильная мера, а «уместно» — значит как раз настолько, насколько нужно—

— Умеренностью довольны только те, кто внутри процесса. А зрители — нет. Их не устроит ничего, кроме того, чего они ждут. Или чего-то ещё большего.

Понятно.

Вот что для Нисиямы было принципиально.

— То есть ты считаешь, что лучше сделать всё более ярко и сильно, чем наскучить залу вялым выступлением?

— Я не пытаюсь спорить, но если ты формулируешь это так — то да.

— Но выполнять всё это будут Акира и Хината-тян, а не сами участницы драмкружка.

— Почему ты их отделяешь от драмкружка? Разве мы все не товарищи, которые вместе работают над одной пьесой?

— Если говорить о товариществе, то да. Но позиции у нас всё же разные. Даже если называть нас всех товарищами, мне кажется, ты слишком глубоко втянула этих двоих в обстоятельства самого драмкружка.

— Обстоятельства драмкружка?

— Именно. Думаю, пора уже сказать мне прямо. Почему ты вообще пригласила именно их двоих?

Я с самого начала подозревал, что за приглашением двух девушек, которые даже не были членами клуба, стояла какая-то цель.

Пора было расставить всё по местам.

— Ты ведь пытаешься с их помощью чего-то добиться, да?

— С их помощью? Добиться?

— Если нет, то ведь можно было с самого начала выбрать другую пьесу, а не «Ромео и Джульетту». Я слышал от Ито-сан, что всё это время вы занимались чтением вслух, а значит, вполне могли поставить что-то в пределах возможностей самого клуба.

— Это...

— Они обе — ну, странно, конечно, говорить такое как родственнику, но у них есть определённое обаяние. Если ещё проще — это красивые девушки. И я не могу избавиться от мысли, что за решением дать именно этим двум красивым девушкам главные роли стоял какой-то расчёт.

Нисияма молча меня выслушала, потом тяжело вздохнула:

— ...Ладно, сдаюсь. Хорошо, сэмпай. Я всё тебе расскажу.

В её голосе звучала лёгкая усталость, с оттенком смирения.

— Ты слышал, что драмкружок в этом году возродили?

— Акира упоминала, но очень вскользь...

— В конце года его собираются закрыть.

— Что?..

Я опешил, но Нисияма лишь мягко прищурилась.

— Ты думаешь, что я вру.

— ...Нет, это правда. Аманэ и остальные тоже об этом знают. Мы не хотели говорить об этом ни тебе, сэмпай, ни Акире-тян с Хинатой-тян, чтобы лишний раз вас не тревожить, но...

— Так вот, значит, что происходит...

— Хотя точнее — клуб закроют, если мы не выполним условия. Поэтому мы просили куратора помочь и вот так дотянули до этого момента.

— Условия? Типа набрать минимум пять участников и всё такое?

— Нет. Речь об активности клуба.

— Об активности? То есть участие в конкурсах, награды и так далее?

— И это тоже. Но ещё проводится проверка — функционирует ли клуб как полноценный клуб, — и наш драмкружок сейчас под наблюдением учителей.

— Но почему? Сейчас же вы работаете очень серьёзно.

На самом деле Ито и остальные репетировали куда прилежнее, чем я ожидал.

Я и сам считал, что общий настрой у клуба довольно высокий.

— До того как пришли Акира-тян и остальные, мы, как тебе и говорила Аманэ, просто читали пьесы между собой, смотрели записи спектаклей и говорили, как здорово было бы когда-нибудь сделать что-то большое...

Нисияма сказала это с ностальгией, но тут же криво и почти болезненно улыбнулась.

— Вот как всё было...

— Но в начале второго семестра на заседании по бюджету студсовета поступило предложение: кружки и клубы без подтверждённых результатов либо понизить до статуса кружков, либо вовсе распустить.

Сокращение бюджета, урезание расходов... понятно.

— Члены студсовета были на нашей стороне и пытались договориться с учителями, чтобы драмкружок оставили. Но учителя сказали, что без какого-то большого проекта вроде нынешнего шансов мало...

Вот, значит, почему именно «Ромео и Джульетта».

— А что говорит ваш куратор?

— Учитель, который был куратором драмкружка до прошлого года, перевёлся. А наш нынешний куратор, Исидзука-сэнсэй, одновременно ведёт ещё и бадминтонный клуб, так что драмой он почти не интересуется...

Вот почему он никогда здесь не появляется.

Проблемы вылезали одна за другой.

— Но разве нельзя просто остаться кружком? Даже без бюджета вы бы всё равно могли иногда собираться и заниматься.

— Это тоже не вариант. У кружков нет не только бюджета. У них ещё и нет своей комнаты.

— То есть вам пришлось бы отсюда съехать?

— Да...

Нисияма оглядела клубную комнату с чуть печальной улыбкой.

— Прошло всего полгода, но для меня, Аманэ и остальных это место уже полно воспоминаний...

Слушая рассказ Нисиямы, я испытал чувство, которое трудно было назвать одним словом.

Было бы слишком самонадеянно говорить, будто я понимаю, что чувствуют она и остальные.

В конце концов я всего лишь пришёл сюда вместе с Акирой как примазавшийся посторонний, так что не мог просто кивнуть: «Вот как», — и тем самым будто бы принизить всё то, что они успели вложить в это место за последние полгода.

Но одно я понял очень ясно.

Желание Нисиямы защитить драмкружок — место, которое для неё так много значит, — было настоящим.

— Если честно... Шансов, что клуб уцелеет, сейчас почти нет. Но я подумала, что если мы хотя бы покажем результат, то, может быть, сможем остаться клубом и дальше. Поэтому я поставила на этот фестиваль Канон всё. Это выступление, наверное, наш последний шанс в этом году.

— И поэтому ты позвала Акиру и Хинату-тян...

— Но я не собиралась их использовать! Хинату-тян я ещё со средней школы считала настоящим гением и очень хотела видеть её в клубе!

Ну, в случае Хинаты всё и правда понятно. У неё есть опыт, талант и трудолюбие.

— Тогда почему Акира?

— Это всего лишь моё ощущение, так что, возможно, причина не совсем объективная, но...

Нисияма на мгновение задумалась.

— ...Ещё до того, как позвать её в драмкружок, я один раз поговорила с Акирой-тян. И тогда мне показалось, что у неё очень сильное воображение и чувствительность.

— Воображение и чувствительность?

— Акира-тян очень застенчива, но при этом удивительно хорошо понимает чувства других. Даже не то чтобы понимает... скорее, понимает слишком хорошо...

И это объяснение неожиданно показалось мне убедительным.

Акира действительно очень тонко чувствует дистанцию со мной.

На самом деле именно меня уже долго мучает вопрос дистанции между нами, но даже когда она иногда чуть-чуть перегибает, она никогда не переступает в то, что по-настоящему было бы мне неприятно.

Наверное, это прозвучит странно, но я просто не могу начать её всерьёз не любить.

Да, временами она сбивает меня с толку, но я всё глубже втягиваюсь в её ритм.

Если это и правда связано с её чувствительностью и воображением, то слова Нисиямы действительно начинали складываться в цельную картину.

Она будто улавливала чужие чувства и, представляя их, нащупывала допустимую границу.

Конечно, я не думаю, что она делает это прямо расчётливо.

— И ещё Акира-тян очень трудолюбива. В ней есть честность — именно та, с которой человек способен прямо и усердно работать над чем угодно.

— Это я и сам вижу каждый день.

— А что ты сам думаешь о том, как Акира-тян изменилась за последнее время, сэмпай?

— Ну... конечно, если так стараться, то она и правда стала заметно лучше.

— Обычно человек, который впервые занялся актёрством, ведёт себя куда более неуклюже. Скорость её роста ненормальная. Такое чувство, будто в неё постепенно входит персонаж... или даже будто в ней просыпается новая личность...

Чувствительность и воображение.

С другой стороны, именно они, возможно, и стали причиной её застенчивости.

В общении с людьми Акира, наверное, улавливает то, на что остальные даже не обращают внимания.

— Поэтому я и позвала Акиру-тян. И, похоже, не ошиблась. Но, как ты и сказал, сэмпай... кажется, я и правда немного перегнула палку.

— А?

— Акира-тян и Хината-тян обе такие потрясающие, да и само актёрство — это так весело, что я немного увлеклась. Я правда жалею об этом. Прости.

С этими словами Нисияма склонила голову.

— А... нет... Это я должен извиняться за то, что начал подозревать тебя, не зная всей ситуации...

Я сам не заметил, как тоже поклонился в ответ.

Мне было искренне стыдно за свой цинизм.

Выходило, что Нисияма вовсе не пыталась использовать Акиру или Хинату, а просто попросила их о помощи.

Скорее уж наоборот — именно она увидела в Акире талант. А я всё это время думал только о том, как бы защитить Акиру...

Я в очередной раз понял, насколько легко теряю голову, когда дело касается её.

В то же время сам драмкружок стал интересовать меня всё сильнее.

Я хочу поддержать Акиру.

И чтобы сделать это по-настоящему, мне, возможно, нужно будет ещё многому научиться у Нисиямы и остальных — в том числе и тому, что касается самой актёрской игры.

Место, где Акира теперь может чувствовать себя спокойно и оставаться собой вне дома.

Место, которое она сама назвала любимым.

Если этим местом для неё стал именно драмкружок, тогда мне тоже хотелось его защитить.

Возможно, именно здесь сможет расцвести то, что разглядела в Акире Нисияма.

И пока я всё это обдумывал, Нисияма вдруг неожиданно улыбнулась.

— Но знаешь, сэмпай... если честно, я уже почти довольна.

— А?

— Мы наконец-то сделали нечто, что и правда похоже на настоящий драмкружок. Всё, что будет дальше, кажется уже роскошью...

Нисияма смеялась так, словно уже смирилась, и от этого выглядела совсем не так, как обычно — как-то отстранённо и до боли маленькой.

— Неправда же. «Довольна» — это не то слово. Ещё ведь ничего не закончено...

Я сказал это мягко, чувствуя всё нарастающее беспокойство.

Но глаза Нисиямы вдруг наполнились слезами.

— Сэмпай...

— Так что дальше вы все вместе—

— То, что я сейчас скажу, пожалуйста, никому не рассказывай. Я говорю это только потому, что это ты, сэмпай...

— А?

— Даже Аманэ и остальные ещё не знают—

С болезненной улыбкой Нисияма наконец сказала:

— ...После фестиваля Канон я переезжаю.

И по её щеке скатилась одинокая слеза.

* * *

В тот день после уроков я пришёл в клубную комнату чуть позже обычного.

— Ты опоздал, аники.

— Что-то случилось, Рёта-сэмпай?

Пока Акира и Хината, уже начавшие готовиться, с любопытством смотрели на меня, я прошёл прямо к Нисияме.

— Мадзима-сэмпай? Вы что-то хотели?

— У меня для тебя кое-что есть.

— Что именно?

Я ничего не ответил, а просто положил на стол один лист бумаги.

— ...!? Сэмпай, это же...

Глаза Нисиямы расширились.

Акира, Хината и остальные тоже в полном изумлении уставились на то, что я положил перед ними.

Потому что...

— Это заявление на вступление в клуб. Я тоже вступаю в драмкружок.

...именно такое решение я принял.

— Сэмпай, но почему?.. Нет, нельзя. Это же просто жалость ко мне—

— Нет. Это моя декларация намерений.

Глаза Нисиямы уже были полны слёз, но я остановил её, понимая, что обсуждать все обстоятельства здесь и сейчас не место.

— Ради Хинаты-тян, которая поддерживает Акиру. Ради тебя, Нисияма. Ради Ито-сан и остальных. Я решил, что хочу всерьёз довести это выступление до успеха.

Если честно, страсть Нисиямы меня действительно тронула.

Она отчаянно пыталась защитить то, что было ей дорого.

И это чувство было похоже на моё собственное стремление защитить Акиру, так что я невольно очень глубоко ей сочувствовал.

Ради Акиры я, наверное, тоже был бы способен на что угодно.

Разумеется, моей главной целью и сейчас остаётся поддержка Акиры.

Я хочу стать серьёзнее ради неё — чтобы на сцене она смогла сиять ещё ярче.

Но всё это время я смотрел только на Акиру и не видел ничего вокруг.

Деревья заслонили мне лес.

Я совершенно упустил из виду общую картину.

Даже если причины, по которым мы делаем этот спектакль, у всех разные, цель у нас одна:

сделать его успешным.

И успех этого спектакля, я вдруг понял, и будет для Акиры самым настоящим шансом измениться.

А значит, ради Нисиямы, которая увидела её сильные стороны, ради остальных участниц клуба, которые рядом с Акирой стараются изо всех сил, ради Хинаты — я хочу сделать это выступление успешным любой ценой.

Я посмотрел на Акиру.

Её глаза были широко распахнуты от изумления.

Это место, где Акира может чувствовать себя спокойно. Это место, которое, как она сама сказала, ей нравится.

И его я тоже хочу защитить.

— Так что это, можно сказать, символ моей решимости. Моё собственное заявление о намерениях.

Именно поэтому я и решил вступить в клуб.

* * *

По дороге домой у Акиры по какой-то причине было странно сложное выражение лица.

— Аники, насчёт того, что ты вдруг вступил в клуб...

— Что такое?

— Я просто подумала, почему ты зашёл так далеко.

— Я же сказал там — это заявление о намерениях. Чтобы показать, что я серьёзен.

— Но если это было просто заявление о намерениях, тебе ведь не обязательно было прямо вступать в клуб, разве нет?

— А, ну... вообще-то...

Рассказать Акире о положении драмкружка я пока не мог, поэтому решил назвать ей другую причину.

— Если совсем просто, я понял, что мне тоже нужно измениться.

— Ты хочешь измениться? Почему, аники?

— Из-за тебя, Акира.

— Из-за меня?

— Мне правда кажется, что ты изменилась за эти несколько дней. Наверное, я почувствовал, будто остаюсь позади.

— Я настолько сильно изменилась?

— Ага. Ты стала увереннее. И главное — я рад видеть, как тебе нравится играть вместе со всеми.

— Правда так думаешь? — Акира смущённо опустила взгляд.

— Но если всё останется как есть, то как твой брат... нет, даже мне самому это кажется жалким.

— Это неправда! Это потому, что ты был рядом со мной, аники, я—

— Нет. На самом деле я всё время только убегаю. То, что со стороны кажется добротой, на деле просто моя нерешительность. А то, что выглядит надёжностью, — просто страх, что однажды ты перестанешь на меня полагаться. И тогда я останусь один...

— Аники...

Я мягко положил ладонь ей на голову.

— Поэтому, Акира, я тоже изменюсь. Ради тебя.

Лицо Акиры вспыхнуло, глаза широко распахнулись.

После этого до самого дома она молчала, но это было уже совсем не то молчание, что в её обычном «режиме котёнка напрокат».

14 октября (ср)

Аники какой-то подозрительный...

В последнее время я часто вижу, как он разговаривает с девочками из драмкружка и с Хинатой-тян...

Недавно он о чём-то говорил с Аманэ-тян, с Хинатой-тян тоже говорил, а сегодня я случайно увидела, как в обед он куда-то ушёл вместе с Кадзусой-тян...

Между Кадзусой-тян и аники точно что-то произошло.

Сразу после этого он подал заявление в клуб, так что я уверена: что-то случилось именно с Кадзусой-тян!

...Но почему я в последнее время так ревную...?

Мне не нравится, когда аники сближается с другими девушками...

Раньше я думала, что всё в порядке, лишь бы в конце концов он всё равно приходил ко мне, но это я просто изображала стойкость...

На самом деле я действительно хочу, чтобы аники смотрел только на меня...

Он сказал, что боится: вдруг я перестану на него полагаться, и он останется совсем один.

Сказал, что хочет измениться ради меня...

Да я ни за что не оставлю тебя одного, аники!

Я всегда-всегда буду рядом с тобой!

Аники добрый! Аники надёжный!

Может, мне он таким и кажется только потому, что я так сильно его люблю, но я правда хочу быть рядом с аники всегда!

А-а-а, не могу! Я уже не понимаю, что писать!

На сегодня всё!