Понедельник, шесть утра.

Я проснулся за тридцать минут до будильника на телефоне.

Потянулся, а потом замер и быстро оглядел комнату — похоже, сегодня я был в безопасности. Я с облегчением выдохнул.

От чего именно в безопасности?

Я бы и рад объяснить, но, похоже, виновница уже приближалась, так что я молча перевёл взгляд на дверь.

Ручка повернулась с неторопливостью секундной стрелки, и дверь бесшумно приоткрылась.

В щёлку осторожно заглянул вовсе не вор... а —

— Доброе утро, Акира.

— Хва?! Аники, ты уже не спишь?!

Как и следовало ожидать, это была Акира.

Словно ребёнок, которого поймали на шалости, она покраснела и так и не смогла скрыть смущение.

— И зачем ты пыталась прокрасться?

— Н-ну это... чтобы разбудить тебя, конечно!

— Вот как.

В последнее время по будням Акира каждое утро приходила меня будить.

И сам по себе я был ей за это благодарен. Наверное, когда тебя утром будит сводная сестра, это как раз тот самый классический сюжет из манги и аниме.

Вот только способ пробуждения у неё был, мягко говоря... крайне проблемный.

— И вообще, почему ты проснулся ещё до того, как я пришла, аники?

— А это проблема? У меня просто сработало чувство опасности.

— ...Цык. А я как раз придумала новый приём.

— Эй, не надо улучшать свой коронный прыжок на меня лишними спецэффектами.

Да.

Способ, которым Акира меня будила, был не чем иным, как рестлерским приёмом.

Ещё куда ни шло, если бы она просто слегка потрясла меня за плечо со словами: «Онии-сан, утро. Пожалуйста, проснись». Или хотя бы прыгала у меня на животе и пищала: «Нии-нии, утро~! Подъём-подъём~!»

— Чисто из любопытства... что именно ты собиралась добавить?

— Ну, после прыжка я хотела ещё обеими коленями—

— Нет, всё, хватит, я уже всё понял...

— Ладно, аники, тогда покажу прямо сейчас, так что снова ложись спать.

— Ни за что! Слушай внимательно, Акира. Любитель не должен применять рестлерские приёмы к ничего не подозревающему спящему любителю. Особенно локти и колени. Любителю вообще нельзя пускать такое в ход.

— Эм... то есть, если ты будешь не спать, тогда можно?

— Ты меня вообще слушала? Нельзя даже если я не сплю!

Пока я отчитывал Акиру, она недовольно цыкнула, а потом вдруг...

— Но ведь я только тебе одному такое сделаю, аники...

...смущённо повела плечами, чуть изогнулась всем телом и подняла на меня взгляд.

— Знаешь, сердце у меня сейчас вообще не дрогнуло.

Я уже всерьёз начал уставать от происходящего.

Это она сейчас про летящее колено, которое собиралась обрушить на меня по прихоти?

Почему каждое утро из-за моей сводной сестры я должен чувствовать угрозу собственной жизни?

— Благодаря тебе я, кажется, начал вырабатывать привычку рано вставать. То ли инстинкт срабатывает, то ли уже на клеточном уровне — просыпаюсь с ощущением опасности.

Когда я язвительно это сказал, Акира надулась.

— А я так хотела каждое утро смотреть на твоё спящее лицо~

— Это уже привычка, которой лучше не обзаводиться—

Потому что мы всё-таки не влюблённые и не супруги.

Даже для сводных брата и сестры это уже как-то... слишком.

— В общем, завтрак уже готов, так что переодевайся и спускайся.

— А, ага. Хорошо.

Акира легко сбежала вниз по лестнице, а я ещё какое-то время тупо смотрел на дверь, за которой она скрылась.

...Ладно, пора вставать.

* * *

Когда я переоделся и спустился вниз, на кухне, что было редкостью для утра, оказались и мой старик, и Миюки-сан.

— Доброе утро, пап. Доброе утро, Миюки-сан.

— Доброе, Рёта. У тебя, между прочим, волосы торчат после сна.

Мой старик, Мадзима Тайти, работает в киноиндустрии, и в последнее время с его графиком он обычно возвращается поздно ночью. По утрам, когда я встаю, он чаще всего ещё спит.

К тому же ему нередко приходится оставаться на работе с ночёвкой, так что увидеть его утром дома — уже событие.

— Ой, и правда. Какая жалость портить такое красивое лицо, Рёта-кун.

Сладко улыбнулась моим растрёпанным волосам Миюки-сан — новая жена отца и моя мачеха.

Она работает визажистом на съёмках фильмов и телепередач, и, похоже, с отцом они познакомились именно по работе.

Её красота, которой вполне можно объяснить, почему Акира такая хорошенькая, была чем-то таким, чем хотелось бы похвастаться. Единственным недостатком Миюки-сан оставалась разве что лёгкая рассеянность.

Похоже, сегодня ей нужно было рано уходить на работу. Она уже была полностью собрана и накрашена.

— Редко вижу вас двоих вместе с утра.

— Ну, у меня сегодня только полдня, так что можно чуть выдохнуть—

Отец взглянул на часы на стене и сообщил:

— Уже семь десять.

— А-а! Мне пора!

— Посуду я помою, оставь.

— Хи-хи, тогда на тебя и рассчитываю, Тайти-сан.

— Положись на меня.

Миюки-сан доверила всё остальное отцу, сняла фартук и поспешила наверх.

После свадьбы прошло уже около трёх месяцев, и, несмотря на их разные рабочие графики, брак у них, похоже, пока складывался вполне счастливо.

И вообще — я ни разу не видел отца таким довольным со времён развода.

— ...Рад за тебя, пап.

— Ага. Полдня отдыха и спокойное утро — это приятно~

— Я не это имел в виду...

Отец только уставился на меня с видом «А?». ...Ну, наверное, тут уже я сам был виноват.

Ах да, и было ещё кое-что хорошее.

Вот что.

— А, Тайти-сан, я тоже помогу.

— Спасибо, Акира. Выручаешь.

Вот именно это.

То, что Акира начала звать отца уже не «одзи-сан», а «Тайти-сан».

Наверное, она просто переняла это у Миюки-сан, но расстояние между ней и отцом и правда постепенно сокращалось.

Акира надела поверх формы фартук, которым только что пользовалась Миюки-сан, встала рядом с отцом и начала вытирать только что вымытые тарелки.

Когда я увидел эту сцену, у меня на душе стало удивительно спокойно.

Я вспомнил тот день три месяца назад, когда впервые встретил Акиру.

— Сразу предупреждаю: буду признательна, если вы не станете лезть ко мне с излишней фамильярностью.

Тогда она сказала что-то в таком духе, но в итоге оказалась честной и жизнерадостной девушкой.

Теперь она была моей сводной сестрой, которая совсем меня не сторонилась и держалась со мной с такой же непосредственностью, с какой младший брат держится со старшим.

Да, у неё были и пакостные, и проблемные стороны. Вроде тех самых утренних бодипрессов.

Но в целом, хоть причин для тревоги и хватало, наши отношения складывались хорошо.

Нет, правда... как я вообще умудрился три недели считать Акиру мальчиком?

Акира в симпатичном фартуке поверх школьной формы — куда ни посмотри, настоящая красавица.

Мне оставалось только испытывать стыд за прежнего себя, принявшего её за красивого мальчишку, как вдруг волосы на её затылке качнулись, и она поймала мой взгляд.

Акира украдкой улыбнулась мне и как ни в чём не бывало подмигнула.

Милая... нет! Идиот, нас же заметят!

Я поспешно метнул на неё сердитый взгляд, а она в ответ только лукаво усмехнулась.

И всё это прямо перед отцом, который спокойно мыл посуду...

Вот так Акира всегда и подлавливает меня, стоит мне хоть немного расслабиться.

Эта моя сводная сестра была слишком милой — до такой степени, что уже становилось проблемой.

Я тихо вздохнул так, чтобы никто не услышал, и в этот момент по лестнице снова застучали шаги Миюки-сан.

— Рёта-кун, можно попросить тебя об одном?

— О чём?

— Я, наверное, и сегодня вернусь поздно, так что вы с Акирой сможете сами разобраться с ужином? В холодильнике остались готовые блюда.

— Понял. Будь осторожна.

— Спасибо, Рёта-кун. Ну, тогда я пошла.

— Удачи... ах, Миюки-сан, кошелёк и ключи!

— Ой, точно!

Миюки-сан состроила лицо в духе «ой-ой», потом улыбнулась отцу и Акире, ещё раз попрощалась и заторопилась к выходу.

Вот такой теперь была наша семья Мадзима.

И я снова поймал себя на удивлении от того, насколько эта новая жизнь уже становилась для меня обыденной.

Отец, Миюки-сан, Акира — и я.

Ещё несколько месяцев назад я бы и представить не смог ничего подобного, а теперь уже успел привязаться к этим немного суматошным дням вчетвером.

Пока я с некоторой сентиментальностью думал обо всём этом, передо мной мягко поставили дымящуюся кружку.

— Аники, я тебе кофе сделала.

— Спасибо, Аки— ...эй, что это такое?!

Я тут же покосился на отца и понизил голос.

— ...Это же кружка, из которой ты только что пила, да?

— Ну да. И что?

— В смысле «и что»? Я просто хотел понять, почему это не моя—

— Так меньше посуды мыть.

— Понятно. На первый взгляд рациональное объяснение...

— Так что не переживай насчёт всяких там «косвенных поц—» и просто пей. Я не против.

— Угх.

Формулировка у неё явно была намеренно зловредная.

Но, с другой стороны, если всё ограничивается этим, то проигрывает тот, кто начинает слишком переживать.

— Ладно. Тогда выпью, раз ты не против—

— Мои губы...

— Кха-кха!?

Она пробормотала нечто настолько возмутительное, что я тут же поперхнулся и чуть не выплюнул кофе.

— Эй-эй, аники! Это же мерзко! Мне сейчас всё на форму попадёт!

И чья бы это была вина...

* * *

— Аники, ты всё ещё злишься из-за того, что было утром?

Едва мы вышли из дома, Акира тут же начала поддевать меня из-за истории с кофе.

— Немного, да.

— Прости. В качестве извинения дам тебе обнимашку — вот.

Акира широко развела руки.

— Вот об этом я и говорю! Именно об этом! Ну серьёзно, Акира, полегче со мной...

— Полегче? Ты о чём?

— Не притворяйся. Тебе же нравится смотреть на мою реакцию, да?

Я устало посмотрел на Акиру, которая ухмылялась самым довольным видом.

— А ты всё понял. Но всё-таки это тренировка.

Тренировка.

По словам Акиры — тренировка, чтобы я привык к младшей сестре.

В тот момент, когда выяснилось, что она не сводный брат, а сводная сестра, я вдруг начал слишком остро осознавать, что она девушка, и сам стал держаться с ней более отстранённо.

И тогда Акира попросила меня относиться к ней так же близко, как раньше, когда я думал, будто передо мной младший брат. Более того...

— Если мы станем ещё ближе, чем сейчас, ты ведь перестанешь так сильно смущаться, правда?

...я и сам пришёл к мысли, что держу дистанцию именно потому, что лишь наполовину осознал в ней девушку.

Раз так, решила она, надо просто действовать активнее, — и началась эта самая «тренировка привыкания к младшей сестре».

Но в итоге мне в лицо один за другим полетели мои же собственные бумеранги. Всё, что я когда-то сам говорил и делал, пока считал её младшим братом, теперь возвращалось ко мне в куда более убийственной форме.

Естественно, у человека без всякого иммунитета к девушкам это вызывало полнейшую растерянность.

И вместе с вопросом: «Это вообще точно тренировка привыкания к младшей сестре?» — во мне росло ещё и беспокойство.

Мне казалось, что если всё так продолжится, наши отношения двинутся скорее в романтическую сторону, чем в сторону братско-сестринскую...

И опасался я не зря.

В конце концов Акира действительно влюбилась в меня как в мужчину.

Событие, которому, пожалуй, и аналога-то в истории не сыщешь. А если такой аналог всё же существует, я бы с радостью узнал, как с этим справляться.

К тому же недавние атаки Акиры были уж слишком рискованными.

Они заставляли сердце колотиться не столько романтически, сколько опасно, на грани. Это был скорее не «эффект подвесного моста», а «эффект канатоходца»: одно неверное движение — и я сорвусь.

...Надо бы всё-таки её предупредить.

— Акира, то, что ты устроила сегодня утром, уже было перебором.

— ...Какая именно часть?

— Да всё! Папа был прямо рядом, а ты... подмигивания, эта косвенная... в общем, это уже слишком!

— А, это. Я же сказала — тренировка. Ты просто слишком много надумываешь.

— Да нет, это уже давно вышло за рамки «тренировки, чтобы привыкнуть к младшей сестре», разве нет? Тут невозможно не надумывать.

Тогда Акира шагнула прямо передо мной, преградив дорогу, и заглянула мне в лицо.

Я непроизвольно остановился.

— Ну, может, это скорее тренировка привыкания именно ко мне?

— Да я к тебе и так уже достаточно привык. Больше не надо...

— Нет. Ты всё ещё не пытаешься сократить расстояние между нами, аники.

Это уже совсем не в сторону семьи, — мысленно возразил я.

— В любом случае, Акира, при родителях ты такое устраивать не можешь.

— Потому что, если нас поймают, тебе будет плохо, да, аники?

— А тебе самой было бы нормально, если бы нас поймали?

— Хм-м... Если поймают — значит, поймают. Тогда и разберусь~

— Вот уж у тебя характер... Откуда в тебе столько решимости?

И тогда Акира улыбнулась.

— Потому что ты ведь сказал, что я тебе нравлюсь, аники? И обещал взять на себя ответственность, если нас поймают.

С этими словами она слегка потянула за рукав моей рубашки.

Да, такое я действительно говорил.

Но вытаскивать это сейчас было нечестно.

Это было тогда, когда я ещё думал, что Акира — парень, и мы собирались принять ванну вместе... нет, не надо ворошить тот день.

— Если нас поймают, меня ведь могут выгнать из дома~...

— Ничего. Если так случится, я уйду вместе с тобой, аники.

Сказав это, Акира весело улыбнулась и заглянула мне в лицо.

— Куда бы нам сбежать, аники? Может, уехать туда, где нас никто не знает, и жить тихонько вдвоём~

— Эй-эй...

Она сейчас шутит? Или говорит серьёзно?..

— Ты слишком далеко заходишь. Мы ещё дети. Вместо того чтобы думать о побеге, важнее пока просто терпеть, разве нет?

Я мягко её урезонил, но Акира лишь беззаботно усмехнулась.

— А ты добрый, аники, знаешь?

— А? С чего вдруг?

— По тебе видно, что ты всерьёз думаешь, как сделать так, чтобы никто не пострадал.

— Это...

— Ты хочешь защитить счастье всей нашей семьи — моё, мамино, вообще всех, верно?

Счастье моей семьи. Да, именно этого я и хочу.

Вот только не факт, что это совпадает с тем, чего хочет Акира.

Сейчас выбрать счастье семьи — значит выбрать и то, что хочет Акира. Иными словами, решить, что мы с ней не станем ничем большим, чем родственниками, которые любят друг друга.

Но это не совсем выбор между двумя противоположностями — скорее вопрос текущих обстоятельств.

Если бы время, место и сама ситуация были другими, я, возможно, принял бы Акиру без колебаний.

— Прости, что причиняю тебе столько хлопот. Я знаю, что ты чувствуешь, но просто не могу совладать со своими чувствами...

— Нет, тебе очень даже стоило бы—

...потому что сам я тоже вот-вот перестану с собой справляться, — этого я вслух не сказал.

— И ещё... извини, что говорю такое сразу после извинений, но...

— Что?

— Просто хотела сказать: даже если мне придётся многое отбросить, я готова сбежать с тобой.

— А?

— Потому что я люблю тебя, аники.

— —!?

Честное слово, эта моя сводная сестра...

Вот так прямо в лицо.

Почему она постоянно пытается раскачать мне сердце?

— Эхе-хе, прости, аники. Я опять заставила тебя волноваться. Но я просто была так счастлива, что не смогла удержаться.

— А? Счастлива? Из-за чего?

— Ты ведь только что сказал, что сейчас важнее терпеть, да?

— Ну да.

— А разве это не значит, что ты тоже сдерживаешься, хотя на самом деле хочешь стать ко мне ближе, аники?

— ...!? Н-ну это...

— Когда я об этом подумала... прости, аники. Кажется, я уже больше не могу сдерживаться~

Глаза Акиры вдруг засияли, и у меня сразу возникло дурное предчувствие.

— Акира-сан! Давай сначала успокоимся, ладно? Мы вообще-то на улице—

Но договорить я не успел: Акира прыгнула на меня.

— Ува! Эй, Акира, не надо так внезапно кидаться мне на шею спереди—!

— Аники, донеси меня до станции, как принцессу~

— Нет! Ты тяжёлая! Отцепись!

Спасало только то, что вокруг не было прохожих. Но поверил бы хоть кто-нибудь, что мы в такой ситуации брат и сестра?

И всё же сегодня Акира опять с беззаботной улыбкой резвилась как ни в чём не бывало.

Но на самом деле на её плечах лежала одна серьёзная проблема.

* * *

Чтобы добраться до частной Юки Академии, где мы учимся, часть пути приходится ехать на поезде.

Мы садимся на станции Арису-Минами, выходим на станции Юки-Гакуэн-маэ, а дальше идём пешком ещё минут пять. Вся дорога в одну сторону занимает меньше получаса.

Но примерно тогда, когда мы подходим к платформе на Арису-Минами, Акира внезапно затихает.

Это уже обычный порядок вещей.

— Всё ещё не привыкла, Акира?

— Да. Прости...

— Не извиняйся.

— Спасибо, аники...

Словно только что она и не дурачилась вовсе, теперь она стояла позади меня, опустив голову.

Скорее всего, потому что на платформе уже были другие ученики Юки Академии.

В такие моменты у Акиры переключался режим из «домашнего» в «котёнка напрокат».

Акира ужасно стесняется незнакомых людей.

И когда включается этот её режим «котёнка напрокат», она цепляется за меня и не отходит ни на шаг.

Хотя, если подумать, цепляется она за меня и обычно. Но в такие моменты превращается не в бесшабашного младшего брата, а в тихую, аккуратную младшую сестру.

И, честно говоря, я до сих пор не умею как следует справляться с этой переменой.

С начала второго семестра прошёл уже месяц, а застенчивость Акиры ничуть не уменьшилась.

— Поезд пришёл.

— Угу.

— Пошли.

Акира снова тихо пробормотала «угу» и послушно последовала за мной.

Оказавшись в вагоне, мы, как обычно, встали рядом у дверей.

В утренний час пик поезд набит, так что свободных мест не бывает.

Большинство пассажиров либо сидят в телефонах, либо негромко разговаривают с друзьями.

Когда поезд тронулся, я посмотрел на Акиру, которая всё так же стояла рядом, вцепившись в мой рукав.

Лицо у неё по-прежнему было напряжённым.

Похоже, в свою прежнюю школу она на поезде не ездила, поэтому у неё особенно сильная неприязнь к переполненным вагонам.

Если бы я был настоящим старшим братом, что бы я сказал сестре в такой ситуации?

— Хорошо, что сегодня солнечно, да?

— Угу...

Я и сам не понимал, что именно в этом такого хорошего.

Скорее всего, будь пасмурно, я бы сказал: «Сегодня пасмурно, да?», а если бы шёл дождь — «Сегодня дождь, да?»

Хотелось бы сказать что-нибудь поумнее, но в итоге я снова скатился к банальной погоде.

— Как в школе? С учёбой справляешься?

— Угу.

— Если что-то не понимаешь — спрашивай. Хотя не уверен, что сам всё ещё помню с прошлого года...

— Спасибо, аники...

Разговор никуда не вёл и сам собой затух.

Я говорил не столько ради Акиры, сколько потому, что сам нервничал.

Я постоянно переживал, не некомфортно ли ей рядом со мной.

Я будто невзначай перевёл взгляд за окно на проплывающий мимо городской пейзаж.

И заодно задумался, могу ли я хоть как-то помочь Акире с её застенчивостью.

«Застенчивость» — слово вроде простое, но, кажется, разновидностей у неё множество.

В случае Акиры, если она остаётся с человеком один на один, то иногда даже может показаться ему неприятной — не специально, конечно. А вот стоит оказаться в компании, как она тут же зажимается, как сейчас.

Что бы сама Акира ни думала по этому поводу, я всё равно хотел что-то с этим сделать.

Миюки-сан, её мама, думает так же. Иногда она спрашивает меня, как Акира ведёт себя вне дома, и каждый раз я отвечаю: «Оставьте это мне».

Но на деле я пока не сумел ничего сделать.

...Хотя, если самой Акире это не мешает, может, и не мне в это лезть?

Пока я так думал, голова Акиры ткнулась мне в грудь.

— Хаа... прости, сегодня опять...

— Знаю. Подзаряжаешься, да?

— Угу... Прости, можно я ещё чуть-чуть так постою?..

— Всё нормально, нормально...

Будто извиняясь, Акира прижалась ко мне лбом.

Похоже, это её поведение, которое особенно часто проявляется в начале недели, действительно помогает ей снять напряжение.

Поначалу сильнее нервничал я, но в последнее время начал понемногу привыкать.

Хотя вместе с привыканием во мне стало рождаться и другое, возможно совсем неправильное, желание.

Желание просто взять это маленькое тело в объятия.

— Спасибо тебе, аники. За то, что всегда рядом со мной...

— Ну, я же твоя личная зарядка.

— ...Я люблю тебя.

— А, ну... да...

Когда такое говорят именно в этой ситуации, я особенно теряюсь.

Честное слово, эта моя сводная сестра...

Почему она постоянно... нет, ладно. Пока просто дам ей своё плечо. Точнее, грудь.

* * *

Примерно через десять минут мы прибыли на станцию Юки-Гакуэн-маэ.

Пройдя через турникеты и немного пройдя по дороге вместе с остальными учениками, направлявшимися в академию, я заметил впереди особенно сияющую парочку. Не влюблённую, а именно братско-сестринскую.

Судя по всему, это были брат и сестра Уэда.

Я ускорил шаг, чтобы их догнать.

Подойдя ближе, я увидел, что они о чём-то разговаривают.

— Доброе утро, Косэй, Хината-тян.

— А, доброе утро, Рёта-сэмпай, Акира.

Хината, как обычно, обернулась ко мне с жизнерадостной улыбкой.

Косэй же, как обычно, лишь бросил на нас мрачный взгляд, буркнул короткое «утро» и тут же снова отвернулся.

— Косэй, ты как всегда ужасно необщительный...

— А с чего мне быть с тобой общительным?

Сказал он тем своим скучающим тоном, и тут Хината дёрнула его за форму.

— Ну правда, онии-тян! Ну будь ты повежливее, вы же друзья!

— Ага-ага, понял.

— Вот! Опять это твоё лицо!

— Ха-ха... ну-ну, Хината-тян, успокойся...

Брат и сестра Уэда всегда были такими.

Да, из-за противоположных характеров у них временами вспыхивали стычки, но в целом я считал, что ладят они хорошо. Такие перепалки и были их способом общения.

— Простите, Рёта-сэмпай. Мой брат иногда такой...

— Замолчи, — лениво бросил Косэй, проводя рукой по светлым волосам.

— Не переживай, Хината-тян. Просто Косэй как обычно ведёт себя по-косэевски.

— Хорошо... Простите.

Хината и правда очень хорошая девочка.

Она всегда внимательна к другим, и я, и Акира часто оказываемся у неё в долгу.

Но, возможно, из-за её открытого характера она иногда подходит слишком близко, и это может меня смутить.

К тому же недавно она пригласила меня поесть вместе, и после этого смотреть ей в лицо стало чуть неловко. ...Я ведь до сих пор не дал ей ответ.

— Кстати, о чём вы только что говорили?

— А, я спрашивала у онии-тяна про «фестиваль Канон» в следующем месяце.

— А-а, уже это время года. Фестиваль Канон, значит...

— В прошлом году он как раз совпал с культурным фестивалем у меня в средней школе, так что я не смогла прийти.

— Понятно. Значит, для тебя это будет впервые?

— Да. Но онии-тян сказал, что ничего не помнит. Мол, забыл—

Когда Хината сердито вскинула взгляд на Косэя, тот раздражённо почесал голову и отмахнулся:

— Не спрашивай меня.

Я неловко улыбнулся, и в этот момент кто-то дёрнул меня за рукав.

— Аники, а что такое «фестиваль Канон»?..

— А, фестиваль Канон — это так в Юки Академии называют школьный фестиваль—

Я объяснил это Акире, а заодно решил рассказать и Хинате о фестивале поподробнее.

Фестиваль Канон — это название ежегодного школьного фестиваля Юки Академии.

Он длится два дня. В первый вход только для учеников, а во второй пускают посторонних. А завершает всё костёр на послепраздничной вечеринке — довольно редкое зрелище по нынешним временам.

В прошлом году наш класс вместе с классом Косэя держал лавку с карри.

Прибыли мы не получили, но, думаю, определённое чувство единства создать смогли, так что воспоминания остались хорошие.

Ну, мы с Косэем и не были особо воодушевлены, но вроде бы в итоге всё равно получили от происходящего удовольствие.

— В общем, можешь считать, что это довольно весёлый школьный фестиваль.

— Звучит здорово! Правда, Акира?

— Угу.

Когда к ней обратилась Хината, выражение лица Акиры заметно смягчилось.

— Вот видишь? Нужно было с самого начала просто спросить у Рёты.

— И правда. Надо было сразу спрашивать Рёту-сэмпая.

— Ну всё-всё, хватит вам двоим...

Уэда, кажется, снова собирались начать спорить, так что я поспешил вклиниться между ними.

— В общем, Рёта тебе всё расскажет.

— А? Я?!

Такой вот ленивый спих ответственности — фирменный стиль Косэя.

Стоит ему почуять что-то хлопотное, он тут же перекладывает это на кого-нибудь другого.

Каждый раз, когда я сам пытался с ним о чём-то посоветоваться, он почти всегда отмахивался чем-то вроде: «Спроси Хинату», так что собеседником он был абсолютно бесполезным.

Хотя, если честно, я и сам не мог отрицать, что очень часто на неё полагаюсь.

Особенно из-за ситуации с Акирой — тут я постоянно в долгу перед Хинатой и чувствую это очень остро.

— Хорошо. Тогда спрошу у Рёты-сэмпая, а не у своего ненадёжного онии-тяна.

— Слышал, Рёта? Вот повезло тебе — на тебя рассчитывают.

Улыбочка Косэя бесила. Слишком уж было видно, что он доволен собой, потому что удачно спихнул хлопоты.

— И когда подготовка к фестивалю Канон начинается всерьёз?

— Ну... если как в прошлом году, то, кажется, примерно в первую неделю октября выберут представителей от класса, и тогда начнутся обсуждения, что именно делать. Думаю, клубы тоже примерно тогда начнут шевелиться—

...сказал я, хоть и не очень уверенно.

Меня с Косэем куда больше радовала не сама перспектива фестиваля, а то, что из-за подготовки отменят занятия, и мы ещё тогда говорили, как было бы прекрасно, если бы это продолжалось вечно. За расписанием мы следили очень вяло.

— В общем, наверное, на следующей неделе после уроков как раз начнут обсуждение... скорее всего.

— Поняла, Рёта-сэмпай. Тогда потом ещё расскажете мне подробнее.

С улыбкой сказала Хината.

Пока мы разговаривали на ходу, дошли и до школы, а там уже разошлись по своим классам.

* * *

Едва войдя в кабинет, я бросил сумку у своей парты и сразу подошёл к Косэю.

Меня кое-что беспокоило.

— Косэй, насчёт Хинаты-тян...

— М?

Косэй даже не оторвался от телефона.

— Почему бы тебе не попробовать вести себя с ней чуть больше как старший брат?

— Как старший брат?

— Ну... быть к ней немного добрее...

— Я и так добрый.

— С каких это пор?

— Я хожу с ней в школу.

— ...Это считается добротой?

Мне даже пришлось немного задуматься, но всё равно что-то не сходилось.

— Ладно, не о моей семье. А как у вас дома?

— Ну, она по-прежнему совсем разная в школе и дома, но дома... как бы сказать... в целом у нас всё хорошо.

— Насколько хорошо?

— Н-нормально, наверное...?

— А что такое «нормально»?

— Н-нормально — это нормально. Мы вместе играем, вместе учимся—

...спим вместе, в ванну вместе лезем... нет, такое уж точно не назовёшь повседневным и нормальным. Хотя физического контакта у нас и правда, кажется, чуть больше обычного... Но это вообще нормально для семьи?

— ...Чего это ты покраснел?

— Я н-не покраснел!

— М-м... ну ладно—

Косэй одарил меня взглядом, полным усталого недоверия.

— В твоём случае это больше похоже не на доброту, а на чрезмерную опеку над Акирой.

— Но мы же брат и сестра... и если ей тяжело, я хочу ей помочь...

— И ты собираешься всю жизнь так за ней бегать?

— Угх...

Пока я стоял, потеряв дар речи, Косэй шумно вздохнул.

— Если ты правда считаешь её сестрой, то, может, не стоит так её баловать? Для обычных брата и сестры лучше бы держать некоторую дистанцию.

— Да... возможно, ты прав.

Чрезмерная опека над Акирой...

Ну, это правда, что я не могу просто оставить её одну. Но, может быть, и правда пора пересмотреть, как именно я с ней общаюсь.

Если она слишком ко мне привыкнет, это может плохо сказаться и на ней самой...

Ладно. Тогда, может, попробую отныне держаться от неё хоть чуточку дальше.

* * *

На следующее утро я снова проснулся за тридцать минут до будильника.

Сегодня Акира тоже ещё не пришла.

Наверное, из-за вчерашних слов Косэя о моей чрезмерной опеке у меня в груди сидело какое-то смутное беспокойство.

Я немного полежал, уставившись в потолок, и вскоре услышал, как дверь, как и вчера, тихо отворилась.

Похоже, Акира снова пришла меня будить.

Я закрыл глаза и притворился спящим.

Сейчас выберу подходящий момент и отыграюсь.

Может, красиво уклонюсь от её бодипресса, а потом сам запрыгну ей на спину.

Пока я прокручивал в голове подобные симуляции, вскоре почувствовал, что кто-то стоит рядом с кроватью.

— Аники, ты спишь?..

Тихо спросила Акира.

Я не шевельнулся, ожидая её следующего хода.

И тут...

— Я люблю тебя, аники... чмок.

Я ощутил на щеке тёплое дыхание, а затем мягкое прикосновение губ к левой щеке.

— Я буду говорить тебе это каждый день...

На мгновение я чуть не дёрнулся, но всё-таки сделал вид, будто мне щекотно, и лишь перевернулся на другой бок, подставив ей спину.

То, что произошло после, я и так знал.

А вот что происходило до этого — нет.

— Аники, утро...

Тихий шёпот у моего уха звучал вовсе не так, будто она правда собиралась меня будить.

— У тебя такое милое спящее лицо, аники...

Меня застали врасплох окончательно.

То есть... Акира каждое утро делала это?! Пока я сплю, целовала меня?!

Сердце заколотилось ещё сильнее.

И когда я уже понял, что момент, чтобы «проснуться», был безнадёжно упущен, она вдруг начала тыкать меня пальцем в левую щёку.

Я мысленно вздохнул и тогда...

— Доброе утро, Акира.

...медленно открыл глаза.

Передо мной было пунцовое, совершенно растерянное лицо Акиры.

— Э-э-э?! Аники, и давно ты уже не спал?!

— ...С тех пор, как ты начала тыкать меня в щёку—

...солгал я.

Мне было слишком неловко, чтобы признаться.

После этого я так и не смог заговорить о её утреннем поцелуе, но ощущение её губ всё ещё оставалось на щеке, будто слабый ожог.

...Ну, в общем.

Насчёт всей этой «дистанции» — как-нибудь потом.

28 сентября (вт)

Аники чуть не раскрыл мой утренний ритуал!

Утренний поцелуй спящему аники, потом тычок в щёку, а потом бодипресс.

Мне очень нравится вся эта последовательность.

Сегодня утром он проснулся на стадии тыканья в щёку, но хорошо, что не узнал про поцелуй и всё, что было до этого.

Если бы узнал, аники бы меня возненавидел...?

Впрочем, зная аники, он, скорее всего, просто сказал бы что-нибудь вроде: «Ты что творишь?!» — и не стал бы по-настоящему злиться.

В любом случае бодипрессы теперь под запретом. Начиная с завтрашнего дня попробую аккуратно забираться к нему под футон!

Ах да, в следующем месяце, оказывается, будет фестиваль Канон!

Я так рада, это будет первое большое событие после моего перевода!

Но мне стало жалко Хинату-тян, когда она спрашивала у Уэды-сэмпая про фестиваль.

Уэда-сэмпай всегда такой холодный — он что, ненавидит Хинату-тян?

Аники сказал, что «эти двое на самом деле хорошо ладят», но правда ли это?

Я не очень понимаю, но Хината-тян всё равно постоянно рядом с Уэдой-сэмпаем.

В следующий раз хочу сама спросить у Хинаты-тян про Уэду-сэмпая.

Что для Хинаты-тян вообще значит онии-тян?