Миян посмотрела на двух мужчин. Джек с отцом разместились на передних сидениях грузовика, и оба выглядели очень счастливыми. Она хотела бы видеть такой его взгляд как можно чаще.

Так вот что имела ввиду Сурия, о каких чувствах говорила, они будут любить друг друга, даже если не сходятся во мнение в чём-то. Она посмотрела на него, это именно то, чего кошка хотела.

Сурия...

Она помнит...

И всегда будет помнить...

[Дом Серки, Планета Кс'цао]

(П.п: это офигенное отступление является точной копией 28 главы, первого тома) Афтор лучший. )

Боль была невыносима, да настолько что она не могла даже плакать. На ней была грубая одежда, в которую её всегда одевали.

Когда она не делала то, чего они хотели её морили голодом, избивали, пороли плетью...

Её когда-то мягкая и белая кожа превратилась в месиво борозд, что плакали кровавыми слезами. Её спина пылала, в отличии от всего остального тела, которое пробралось холодом. Хныкая она свернулась калачиком, пытаясь согреться хоть как-то. Но эти движения лишь вызвали новые порывы боли. Хвост кошки, что до этого безжизненно лежал на полу протянулся меж её ног, и теперь та выглядела словно маленький шарик. Любое движение отдавало болью в спине, она даже не могла заснуть.

Почему? За что они так с ней?

Она не знала.

Не знала ничего, кроме невыносимой боли.

Лишь агония преследовала её.

Со стороны двери донёсся шум, но она даже не попыталась открыть глаза. Если они снова пришли избивать её, то уже до самой смерти. Ей уже было всё равно, может и неправильно было так думать, но сейчас кошка сама желала умереть.

Ведь смерть сможет облегчить её ужасные муки, что казалось никак не собирались прекращаться.

Она услышала скрип двери, и даже не смотря на принятое решение умереть она всё равно отползла подальше, преодолев всю ту боль, что испытывала. С закрытыми глазами кошка просто надеялась, что этот человек уйдёт, но увы, она услышала как что-то поставили на пол рядом с ней.

Даже не могла представить, что с ней собираются сделать на этот раз. За эти четыре года она столько на себе испытала...

Но к удивлению кошки её ни били по ногам и не тащили за хвост. Вместо этого нежные руки медленно подняли девочку, и приставили к губам тёплый сосуд.

Золотые глазики распахнулись и перед ней представ размытый образ, моргнув, дымка ушла и кошка увидела, что этот образ принадлежал женщине. Та нежно смотрела на неё, у посетительницы была мягкая синяя кожа, голубые глаза в придачу с материнской улыбкой на лице. Её длинные красные лежали чёлкой на лице, что добавляло ей привлекательности.

Это была одна из экзотических рабынь господина.

— Выпей, — нежно прошептала она, придавив потёртую чашу к её губам. Жидкость потекла по засохшему горлу, даже глотать что-то было невыносимо больно.

Ушло несколько минут, пока она напилась и всё это время женщина сидела рядом и нежно улыбалась. Её желудок заурчал.

— Голодная? — женщина спросила шёпотом. Прежде чем преподнести ещё одну чашу к её голове. Понемногу она кормила девочку супом. — Бедняжка.

Прошептала она. Ведь у неё в руках была просто девочка, маленькая девчушка...

Её короткие волосы были так грязны, что сложно угадать какой у них цвет. Она так исхудала что от девочки остались только кожа да кости, странно что она смогла дожить до этого момента.

Сурия просто не смогла оставить эту бедную девочку лежать на полу в луже собственной крови. Только не после того, как она увидела что делают с другими детьми. Она не могла спасти их всех, но могла хотя бы попытаться уберечь эту девочку.

Медленно, в течении часа суп был съеден, за это время девочка ни сказала ни слова. В её глазах все ещё не было доверия. Но Сурья не могла обвинять маленькую, бедную девочку за это...

— Меня зовут Сурья, — сказала она, отложив пустую посудину с под супа в сторону. — А как твоё имя? — было сложно говорить, не говоря уже о том, чтобы поддерживать фальшивую улыбку на губах, её хотелось плакать от вида это бедной девочки.

— Не знаю, — ответила она хриплым голосом.

— Не знаешь? — переспросила она, и немного вздрогнула.

— Не против если я буду звать тебя Миян? — так звали её дочурку, до того как она попала сюда.

— Ми... ян... — повторила она имя, кончик её хвоста слегка дёргался.

— Миян, — кивнула Сурья, с нежной улыбкой.

[Земля, наше время]

Грузовик остановился, и прежде чем кто-либо заметил она побежала, убегала, спасая свою жизнь, слезы текли ручьями по её щекам. Джек посмотрел на своего отца, а затем на спящую Маю и сказал ему:

— Можешь занести её в дом, пожалуйста?

— Конечно, но эм...

— Спасибо! — прервал его Джек и выбежал за ней.

Он даже представить себе не мог, что случилось, но точно понимал, что что-то не так. Вскоре парень догнал девушку-кошку.

Она сидела на дереве, обняв свои ноги и смотрела на луну, слезы тихо стекали по её лицу.

— Миян? — позвал он её, но не похоже, что она услышала его, похоже, что ему нужно постараться, чтобы привлечь её внимание.

Конечно же девушка засела на дереве, на которое сложнее всего забраться. Прокарабкавшись несколько минут, Джек наконец отказался на ветке, на которой сидела Миян. Он видел как она тряслась на ветру, и усевшись понадёжней схватил и обнял её.

Она широко открыла глаза и уставилась на него, пытаясь вырваться из объятий, но он посильнее обхватил ногами ветку и удерживал их в вертикальном положении.

Вскоре она перестала бороться и повернулась к нему.

Она была в плохом состоянии, слезы оставили свои следы на её лице, а в волосах торчали листья. Девушка смотрела на него, ушки кошки были поникшими, а глаза все ещё были залиты слезами. Он подсел к ней поближе и ещё сильнее обнял, после чего она по настоящему разрыдалась.

Всё её тело тряслось, пока она всхлипывала. Честно говоря он никак не мог поверить, что в ком-то может быть столько воды, чтобы так много рыдать.

— Почему? — пробубнила она, зарывшись лицом ему в грудь.

— Почему что? — спросил он, нежно гладя её по голове.

— Ты прямо как она, так добр ко мне, почему?

— Кто?

— Сурия... Моя мать... — она шмыгнула носом, вытирая лицо о его футболку.

— Не хочешь рассказать мне о ней? — нежно спросил он.

— Думаю... думаю, можно... — ответила она, все ещё не отрывая лицо от его груди, кошке совсем не хотелось двигаться, в его объятиях было так тепло...очень-очень тепло.