Том 3. Вечность Калиарайи Игниса.

3.

– Сколько бы времени ни прошло, вы не меняетесь. Всё так же выглядите как ребёнок.

Причина, по которой я наконец осознал странность, была банальной.

Дело было, когда я зашёл на рынок по просьбе Эммы, захотевшей поесть фруктов. Хозяйка ларька сказала мне эти слова, нахмурившись.

– … Правда? – спросил я, склонив голову вбок, и она согласно закивала: «Да-да».

Я частенько сюда заглядывал. В какой-то момент я заметил, что не успел оглянуться, как за частые визиты меня уж стали звать постоянным клиентом.

Поначалу ко мне, аристократу, относились весьма настороженно, но после множества встреч, кажется, успели привыкнуть. Ныне мне улыбались так, будто прежняя неловкость была ложью.

К этому моменту я познакомился с торговцами большинства ларьков, и даже если у меня не было к ним никаких заказов, мы всё равно могли перебросится парой слов.

Именно одно из таких случайных замечаний, брошенных посреди моей повседневной рутины, и открыло мне глаза.

– У вас уже который год одно и то же лицо, – засмеялась хозяйка магазинчика.

Лицо у вас слишком детское, – она тыкнула меня пальцем в щеку. Вашей жене, должно быть, приходится тяжко, с таким-то лицом, как у вас? – поддразнила меня она. Женщинам охота оставаться вечно молодыми, но муж выглядит моложе неё самой.

Сдобренные смехом слова громким эхом отдавались в моих ушах.

Это должна была быть самая что ни на есть пустяковая беседа, как и всегда. Мне только показалось, что звучала она несколько иначе?

– … Эй, что это с вами? Неважно выглядите, – обеспокоенно нахмурилась владелица ларька, глядя в моё лицо.

Ту-дум, ту-дум, – сдерживая бешено стучавшее в груди сердце, я отчаянно силился улыбнуться. Даже не запомнил, какие слова сказал сам или что ответила она.

Тем не менее, мне удалось попрощаться и покинуть то место.

Пытаясь удержать своё шатающееся тело от падения, каждый шаг я делал осторожно, твёрдо стоя на земле. Но в конце концов сорвался и убежал.

Я сел в карету, ожидавшую меня неподалёку от рынка, и, слушая всё быстрее и быстрее стучавшее сердце, сделал несколько глубоких вдохов.

Слова «сколько бы времени ни прошло, вы не меняетесь» всплывали в моей голове снова и снова.

– … Что-то настолько абсурдное просто невозможно, – пробормотал я, пытаясь себя убедить, но голос мой ненадёжно дрожал. Ещё не наступила зима, но кончики моих пальцев побелели и растеряли тепло. Я сел в кресло поглубже, сгорбился и обнял себя за плечи. Казалось, не сделаю так, и вот-вот упаду.

Я слышал голос кучера, спрашивавший, можно ли ему трогаться, но не смог дать ответ.

В голове у меня ожили воспоминания детства.

Верно. День, когда отец наложил на меня неведомое заклятье.

Заклинания и символы для активации магии были написаны внутри наглухо закрытой комнаты. Часть из них до сих пор осталась у меня в памяти.

Даже попытайся я позабыть, всё равно б не смог.

Я хотел поскорее забыть об ужасном случае, имевшем место между мной и моим отцом, однако.

Долгое время не мог его позабыть.

Потому в течение последних нескольких лет.

Я потратил много времени в попытках выяснить, что за магию пытался применить мой отец.

Эмму, видимо, беспокоило то, как я с головой ушёл в исследования. Она не очень хорошо на меня поглядывала, когда брал десятки книг и запирался с ними в своём кабинете. Тем не менее – возможно, из заботы обо мне, – она не требовала прекратить исследования. Осмелюсь сказать, но я, должно быть, источал пугающую решимость.

С каждым днём я постепенно расшифровывал магический круг отца… Меня трясло от зловещего предчувствия.

И всё же я ощущал себя относительно спокойно, ибо был убеждён, что магия моего отца потерпела крах.

Хоть я и стал жертвой его магии, моё тело не выказало никаких изменений. Я считал это доказательством неудачи. Когда только-только подвергся её воздействию, я не мог двигаться, а на теле у меня появились странные узоры. Но с тех пор ничего такого не происходило. Более того, я даже ни разу не простудился, был абсолютно здоров.

…Но одна-единственная фраза, услышанная мною на рынке.

Она подорвала мою уверенность.

А вдруг удалось?.. В голове возобладал этот вопрос.

Я выглядел моложе своего возраста. Рост, что должен был со временем лишь увеличиться, остался всё тем же низким. Телосложение и рост во многом зависели от наследственности, потому, учитывая моих родителей, бабушек и дедушек, странно было, что только я был невысок.

Если подумать об этом на холодную голову.

Моё тело, подвергшееся магии отца, определённо претерпело изменения.

Изменения, в результате которых оно перестало меняться…

Если так подумать, разве у мага уровня моего отца не была куда выше вероятность шанса на успех?

Если так, то я.

– … Что же. Что… что… что же только… он со мной сотворил…

Я что есть сил подавил желание закричать. Отчаянно проглотил слова, что едва не выплюнул.

Ком из слов, так и не слетевший с моих уст, перекрыл мне горло будто гигантская масса свинца.

Я крепко зажмурился, губы у меня дрожали. И мне не мог не вспомниться магический круг отца.

Тем, что отец пытался активировать тогда…, была [магия бессмертия].

Несколько лет моих собственных исследований; книги, оставленные в кабинете отца; символы, нарисованные в засекреченных архивах. Из всего этого я сделал вывод, что отец бесспорно пытался усовершенствовать магию [бессмертия].

А затем использовал родного сына в качестве подопытного.

Узнав об этом, поначалу я лишь рассмеялся в голос. Я считал его исключительным магом, но он оказался глупцом. Моего самообладания хватило даже на то, чтобы без труда над ним посмеяться… Он пытался завершить свои исследования, даже использовал сына в качестве подопытного, но итогом стал провал. Я даже громко смеялся вслух… ранее.

– Почтенный отец, Вы…

В самом деле ничуть меня не любили.

Приглушённый голос исчез, затерявшись в шуме тронувшейся кареты.

– С возвращением.

По возвращении в особняк Эмма встретила меня с улыбкой.

Уголки её глаз мягко щурились, как и всегда. Губы, вырисовавшие мягкую дугу. Небольшой, но не слишком низкий нос. Взглянув на её лицо, я тихо вздохнул.

Её серо-карие глаза отражали моё лицо. Увидев всё это, я испытал облегчение.

Естественно, её облик остался таким же, как и всегда. Когда я приник губами к её щеке, они тихонько хихикнула, будто бы ей было щекотно.

Когда жил с отцом, казалось, что в стенах особняка как-то мрачно, но с её появлением даже эта атмосфера изменилась целиком и полностью.

Ради молодой одинокой девушки слуги начали украшать дом цветами. Заметив это, повзрослев, Эмма стала сама выбирать цветы, с особым вниманием отнеслась к расстановке ваз и других аксессуаров. Небольшое изменение, но оказавшее удивительно большое влияние на общую обстановку. Простое наличие в комнате цветов породило чувство, будто в ней стало немного светлее.

Быть может, самое её существование являлось источником света.

А после нашей с Эммой свадьбы всё немного изменилось вновь.

По всему особняку начал разноситься смех.

Даже обычно безмолвно исполнявшие свои обязанности слуги порой с удовольствием что-то обсуждали с Эммой. Не успел я оглянуться, а их несколько неловкие отношения, бывшие до нашего поступления в Академию, как-то развеялись сами собой.

Не то, чтобы после бракосочетания мы стали делать что-то особенное. Не меняли планировку дома, не обставляли его новой мебелью. И всё же меня объяло чувство свежести, схожее с дующим по коридорам ветерком.

Люди, живущие здесь, оказали влияние на место, где они живут. Подобное казалось мне странным, ибо я понимал, что такого просто не может быть, но почему-то не мог отделаться от этой мысли.

– Райя? Что-то не так?

Не знаю, насколько хорошо мне удалось, но я попытался притвориться, что всё, как всегда, вёл себя, как веду обычно.

Сказал ей: «Я дома», поужинал с ней лицом к лицу, поговорил о событиях дня, а порой и громко смеялся.

Всё было как всегда. Однако,

– Райя?

Когда попытался войти в спальню после принятия ванны, почему-то застыл у дверей. Эмма с тревогой смотрела на меня, сидя на кровати.

Помню, когда она только-только оказалась в особняке, я был крупнее и выше неё. Она была куда стройнее других детей своего поколения, так что у нас с ней была значительная разница в телосложении.

– Что-то не так? – я сделал шаг или два к ней, недоумённо склонившей голову вбок, и коснулся её щеки. Она осталась сидеть, не сводя с меня взгляда.

Её глаза, сверкавшие в тусклом освещении комнаты, были прекрасны.

– Ты стала намного выше, чем прежде.

Сейчас она была немного выше меня.

И потому неизбежно сократилось число случаев, когда ей нужно было поднимать на меня взгляд. Но она не отличалась крепким телом. Признаться, её рост был даже ниже среднего. А я был ещё ниже подобной женщины.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f.\u043f.: \u043d\u0435 \u0432\u044b\u043d\u0435\u0441\u043b\u0430 \u0434\u0443\u0448\u0430 \u043f\u043e\u044d\u0442\u0430\u2026 \u041e\u0434\u0438\u043d \u0432\u043e\u043f\u0440\u043e\u0441: \u041a\u0410\u041a? \u041f\u043e \u0441\u044e\u0436\u0435\u0442\u0443 \u0447\u0435\u0440\u0435\u0437 \u0440\u0438\u0442\u0443\u0430\u043b \u0420\u0430\u0439\u044f \u043f\u0440\u043e\u0448\u0451\u043b \u0432 \u043f\u044f\u0442\u044c \u043b\u0435\u0442. \u0422.\u0435. \u043e\u043d \u043d\u0435 \u0434\u043e\u043b\u0436\u0435\u043d \u0431\u044b\u043b \u0440\u0430\u0441\u0442\u0438 \u0441 \u0442\u0435\u0445 \u043f\u043e\u0440. \u041d\u043e \u0440\u0430\u0437 \u043e\u043d \u0436\u0435\u043d\u0438\u043b\u0441\u044f \u043d\u0430 \u042d\u043c\u043c\u0435, \u0442\u043e \u0435\u043c\u0443 \u0441\u0435\u0439\u0447\u0430\u0441 \u0434\u043e\u043b\u0436\u043d\u043e \u0431\u044b\u0442\u044c \u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u0435 \u0432\u043e\u0441\u0435\u043c\u043d\u0430\u0434\u0446\u0430\u0442\u0438. \u0425\u043e\u0442\u0438\u0442\u0435 \u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c, \u0447\u0442\u043e \u043e\u043d \u0432 \u043f\u043e\u0447\u0442\u0438 \u0434\u0432\u0430\u0434\u0446\u0430\u0442\u043d\u0438\u043a \u0432\u044b\u0433\u043b\u044f\u0434\u0438\u0442 \u043d\u0430 \u043f\u044f\u0442\u044c?! \u0414\u0430 \u0434\u0430\u0436\u0435 \u043d\u0430 \u0438\u043b\u043b\u044e\u0441\u0442\u0440\u0430\u0446\u0438\u0438 \u043d\u0430 \u043f\u044f\u0442\u0438\u043b\u0435\u0442\u043d\u0435\u0433\u043e \u043d\u0438\u0447\u0435\u0440\u0442\u0430 \u043d\u0435 \u043f\u043e\u0445\u043e\u0436, \u0435\u043c\u0443 \u0442\u0430\u043c 14-15 \u043c\u0438\u043d\u0438\u043c\u0443\u043c!"
}
]
}
]
},
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f.\u0440.: \u041a\u0430\u043a \u0432\u0430\u0440\u0438\u0430\u043d\u0442, \u0437\u0430\u043a\u043b\u0438\u043d\u0430\u043d\u0438\u0435 \u0432\u043e\u0448\u043b\u043e \u0432 \u043f\u043e\u043b\u043d\u0443\u044e \u0441\u0438\u043b\u0443 \u043b\u0438\u0448\u044c \u0441\u0438\u043b\u044c\u043d\u043e \u043f\u043e\u0437\u0436\u0435, \u043b\u0438\u0431\u043e \u043f\u0440\u0438\u043d\u0446\u0438\u043f \u0435\u0433\u043e \u0440\u0430\u0431\u043e\u0442\u044b \u0437\u0430\u043a\u043b\u044e\u0447\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u043d\u0435 \u0432 \u043e\u0441\u0442\u0430\u043d\u043e\u0432\u043a\u0435 \u0440\u043e\u0441\u0442\u0430 \u043a\u0430\u043a \u0442\u0430\u043a\u043e\u0432\u043e\u0433\u043e, \u0430 \u0432 \u0434\u043e\u0432\u0435\u0434\u0435\u043d\u0438\u0438 \u0442\u0435\u043b\u0430 \u0434\u043e \u0438\u0434\u0435\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0433\u043e \u0441\u0432\u043e\u0435\u0433\u043e \u0441\u043e\u0441\u0442\u043e\u044f\u043d\u0438\u044f (\u0432\u043e\u0442 \u043e\u043d \u0434\u043e \u043f\u043e\u0434\u0440\u043e\u0441\u0442\u043a\u0430 \u0438 \u0434\u043e\u0440\u043e\u0441)\u2026 \u041f\u0440\u0430\u0432\u0434\u0430 \u0441 \u0442\u0430\u043a\u0438\u043c \u043f\u043e\u0434\u0445\u043e\u0434\u043e\u043c, \u0432\u0441\u0442\u0430\u0435\u0442 \u0432\u043e\u043f\u0440\u043e\u0441 \u0441 \u0442\u0435\u043c, \u043f\u043e\u0447\u0435\u043c\u0443 \u0440\u043e\u0441\u0442 \u043e\u0441\u0442\u0430\u043d\u043e\u0432\u0438\u043b\u0441\u044f \u0438\u043c\u0435\u043d\u043d\u043e \u0442\u0443\u0442 (\u043a\u0430\u043a \u0432\u0430\u0440\u0438\u0430\u043d\u0442, \u0444\u0443\u043d\u043a\u0446\u0438\u0438 \u0440\u0430\u0437\u043c\u043d\u043e\u0436\u0435\u043d\u0438\u044f, \u0437\u0430 \u043d\u0435\u043d\u0430\u0434\u043e\u0431\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c\u044e, \u0430\u0442\u0440\u043e\u0444\u0438\u0440\u043e\u0432\u0430\u043b\u0438\u0441\u044c, \u0438 \u0441\u043e\u043e\u0442\u0432\u0435\u0442\u0441\u0442\u0432\u0443\u044e\u0449\u0438\u0439 \u0433\u043e\u0440\u043c\u043e\u043d\u0430\u043b\u044c\u043d\u044b\u0439 \u0431\u0443\u043c \u043d\u0435 \u043f\u0440\u043e\u0438\u0437\u043e\u0448\u0435\u043b, \u043e\u0441\u0442\u0430\u0432\u0438\u0432 \u043f\u0430\u0440\u043d\u044f \u043d\u0430 \u0441\u0442\u044b\u043a\u0435 \u043c\u0435\u0436\u0434\u0443 \u0440\u0435\u0431\u0435\u043d\u043a\u043e\u043c \u0438 \u043f\u043e\u0434\u0440\u043e\u0441\u0442\u043a\u043e\u043c\u2026"
}
]
}
]
}
]
}

До сих пор я мог над этим смеяться. Даже когда меня дразнили на этот счёт, я в ответ отшучивался, что однажды непременно вырасту.

– Да, и? …Что-о такое? Только сейчас заметил? – ху-ху, – она тихо рассмеялась и перехватила мою ладонь. Мы протянули друг другу ладони и переплели пальцы друг с другом.

Я тихо вздохнул, ощутив тепло ладоней Эммы.

Обычно просто от того, что мы вот так держались за руки, моё беспокойство должно было улетучиться… Должно было.

– Эмма, я… хочу семью.

Кончики её пальцев в наших сцепленных руках дрогнули. Глаза Эммы расширились, после чего она согласно кивнула с «да», выглядя необычайно счастливой.

– Знала это уже давно.

И правда, мы дали друг другу слово. Что создадим дружную семью и у нас будет много детей. Может, потому что сами мы лишились своих семей. Построим семью, вырастим детей, будем жить счастливо. Пускай мы пообещали себе настолько очевидное будущее, я испытывал голод, будто бы жаждал его.

…Потому и не мог отпустить руки, что крепко сжимал.

– Райя. Уверена, мы построим замечательную семью, – смущённо улыбнулась она, и я обнял её.

Я не хотел, чтобы она заметила, как беспокойно бьётся моё сердце, но ничего не сумел с собой поделать. «Почему ты так нервничаешь?» – шепнула Эмма. Её голос звучал мягко, как если бы она смущалась или тихонько улыбалась.

Но сейчас моё сердце беспомощно затрепетало, казалось, у меня вот-вот подкосятся ноги.

Дрожащими пальцами я погладил её по плечу. Не хотелось, чтобы она заметила мою тревогу.

Однако, с другой стороны, я подумал: если заметит, я честно ей всё расскажу.

– Ты устал, не так ли? – я не смог ответить на её ласковый голос, звучавший с искренним беспокойством. Бесхарактерный, как и всегда, я лишь сделал глубокий вдох и крепко зажмурился.

Уверен, если бы открыл сейчас рот, непременно заплакал бы.

Наверное, я знал.

Уверен, Бог не даст нам детей.

Если люди рожают и воспитывают детей ради увековечивания потомков. Если смысл в том, чтобы сохранить эту кровь, передать её по наследству, оставить после себя. Мне это незачем.

Ведь если суждения верны.

Эта родословная никогда не исчезнет. Я никогда не умру. Быть может, это и означает бессмертие.

– … Пора ложиться спать, – слушая голос жены, я лёг в постель вместе с ней. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова, не расцепляя рук. Могу сказать, мы оба подыскивали, чтобы друг другу сказать.

Казалось, её озадачило моё необычное поведение, но в конце концов она решила пока что понаблюдать.

В детстве я был для неё отцом, старшим братом или даже просто старшим по жизни, однако. Когда же стала старше, вероятно, её умственный возраст стал, напротив, перевешивать мой. А может, она просто верила, что со мной всё будет хорошо, что бы ни случилось, вот и молчала.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u4eba\u751f\u306e\u5148\u8f29 \u2013 \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u043a \u0441\u0442\u0430\u0440\u0448\u0435 \u043a\u043e\u0433\u043e-\u0442\u043e \u0434\u0440\u0443\u0433\u043e\u0433\u043e (\u0438\u043c\u0435\u044e\u0449\u0438\u0439 \u0431\u043e\u043b\u044c\u0448\u0438\u0439 \u0436\u0438\u0437\u043d\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043e\u043f\u044b\u0442)."
}
]
}
]
}
]
}

Признаться, до сих пор в большинстве случаев всё было именно так.

Будь всё как раньше, я бы тоже… был уверен, что со мной всё будет в порядке.

Мои статус, богатство и талант позволяли этого достичь, – это не тщеславие, простой факт.

Но случившееся превзошло все мыслимые порги. Кажется, в мире существуют беды, с коими невозможно справиться.

Магический круг отца давным-давно исчез, а высеченное на моём теле заклинание растворилось в моих плоти и крови. Другими словами, я не смогу нарисовать [правильный магический круг] – тот, что нарисовал отец. Потому не было и никакого способа разрушить его магию.

Я не знал ни малейшего контрзаклинания. И нет ни единого мага, что мог бы преодолеть продвинутую магию моего отца.

Ирония Судьбы. Магия была завершена смертью отца.

С его смертью ключ к разгадке этой магии навеки-вечные оказался погребён во тьме. Вкратце, заклинание стало вечным. Разве не к этому стремился отец?

Вечная жизнь. Жизнь, что никогда не подойдёт к концу.

– Может, спеть тебе колыбельную? – тихо спросила она, видимо, устав от того, что сна у меня не было ни в одном глазу. Уверен, она хотела пошутить. Но когда я ответил согласием, Эмма немного удивилась. На несколько секунд она горько улыбнулась, затем сомкнула объятия на моей и спине и запела.

Эту мелодию мне, пожалуй, редко доводилось слышать.

Она пела её мне несколько раз, но всё же она отличалась от тех колыбельных, что с давних времён поются в нашей стране. Тем не менее, ощущение от неё было странным, она будто вызывала ностальгию.

Эмма прибыла сюда откуда-то издалека. Но я никогда особо не интересовался её происхождением. Быть может, она из куда более дальних земель, нежели я предполагал.

Наверное, стоит спросить завтра, проснётся? Но, возможно, будет уже слишком поздно, – подумал я и, заметив, что её пение уж давно как стихло, открыл глаза. Она была так близко, что мы почти касались носами, и тихонько посапывала во сне.

Её спокойное лицо отдалось во мне какой-то печалью. Мой дрожащий выдох быстро растаял в воздухе.

Умрёт ли она однажды, оставив меня?

И останусь ли я тогда совершенно один?

… Я не смогу этого вынести. Ни за что на свете.