Том 3. Вечность Калиарайи Игниса.

2.

– Райя.

Лишь один человек звал меня так. Не знаю, почему она выбрала именно это прозвище.

Как-то не выпадало возможности спросить, да и она сама никогда не рассказывала.

Думаю, какой-то веской причины могло и не быть вовсе. Но я должен был спросить, хотя бы раз.

…Наша встреча была неожиданной.

Она лежала на обочине дороги еле живая, и я подобрал её.

Это случилось на обратном пути, когда я возвращался в конном экипаже с похода по магазинам в несколько отдалённый город. Проезжая по лесной дороге, я обнаружил её, лежащую в сорняках.

Лишь по счастливой случайности мне удалось приметить её, свернувшуюся в клубок в тени.

Она была без сознания, совсем не шевелилась.

Кто-то может назвать нашу встречу Судьбой.

Однако в то время я думал иначе. Может, многие люди и думают так, но на мой взгляд [Судьба] – то, что осознаётся намного позже.

Признаться, если выразить словами чувства, с которыми я взял её на руки…

«Бросить человека без сознания лежать на обочине дороги, – бесчеловечно» – только это, и ничего более. Я поступил так, как должен поступать человек. Вот и всё.

Тем не менее, она продолжала выражать мне свою благодарность.

– … Я покинула родной город вместе с матерью и отправилась в королевскую столицу, но матушка… скончалась из-за болезни.

Неоднократно она приходила в себя и вновь теряла сознание, когда же она наконец очнулась окончательно, поведала мне о своих обстоятельствах. В её проблемах не было ничего необычного: прямое отражение социальных условий нашего времени.

Королевская столица переживала пик своего расцвета, но, с другой стороны, разбросанные по стране крестьянские общины страдали от нищеты.

У них не было иного выбора, кроме как покинуть родные места и искать работу в других, но не всегда всё складывалось удачно. У таких, как она, в разгар поисков лучшего места для жизни заканчивались деньги, после чего падали на улицах замертво – частое явление.

Она сама, должно быть, хорошо понимала ситуацию, рассказывая о своих обстоятельствах.

Вместо печали и сожаления по поводу гибели матери я ощутил от неё нечто вроде смирения с тем фактом, что ей единственной повезло выжить.

Хорошо помню, каким бледным, совершенно белым было её лицо.

А ещё её руки.

Запомнилось мне то, что они были все в шрамах. Истрескавшиеся ногти рассказали о её тяжёлой жизни.

Ей, вероятно, было ещё меньше двадцати, но глаза были усталыми и тёмными, как у старика. На лице все признаки истощения, щёки впали.

Взглянув на собственные чисто-белые кончики пальцев, я испустил вздох.

Мои руки не отражали и малейшего труда.

Они так отличались от её. Разница заключалась в самой среде, в коей мы родились и выросли.

Мы оба потеряли родителей, но больше ничего общего у нас не было. Могу сказать разве что то, что нас объединял примерно одинаковый возраст.

В отличие от неё, при смерти лежавшей на обочине дороги, я жил жизнью, которой бы все позавидовали.

После кончины моего отца, заполучившего дворянский титул через брак с моей матерью, я неизбежно стал его наследником. Но, будучи ребёнком, я мало что мог сделать, так что, фактически, за управление территорией отвечал младший брат моей матери. По его словам, он занимался этим ещё при жизни моего отца, так что беспокоиться о чём. Так и есть.

Иными словами, земли, люди, на них живущие, и доходы, с них получаемые, принадлежали роду моей матери, а не моему отцу или мне.

Тем не менее, мне не приходилось заботиться вопросом, на что жить, а всё благодаря оставленному отцом наследству. Всё это состояние отец сколотил ещё при жизни в качестве мага. Более того, я имел право на получение наград за все виды магии, что, как утверждалось, получили развитие благодаря исследованиям отца.

Ими обеспечивало государство, немногие богатеи или военными.

Вот почему, хоть и остался сиротой, я проживал жизнь без каких-либо тягот.

Мои родители уже скончались, но мне никогда не приходилось волноваться о еде или крыше над головой.

Насколько же благословенна была моя жизнь? Я прекрасно это осознавал.

Вкратце, у меня было достаточно богатств, чтобы взять к себе ребёнка моего возраста и без проблем содержать его за свой счёт.

К счастью, в особняке было огромное число слуг, потому об уходе за больным беспокоиться мне не приходилось.

Их наняли после смерти отца, но все они были серьёзными, ненавидящими срезать углы и работавшими с максимальной отдачей. Кроме того, они никогда не пытались смотреть на меня, в то время ещё ребёнка, свысока, и пускай иногда давали резкий, но честный совет, никогда не отказывали мне напрямую. Превыше всего ценили наши отношения хозяина и слуги, потому в конечном итоге всегда следовали моему решению.

Однако нас связывали разве что отношения работодателя и работника. Быть может, по этой причине наши чувства друг к другу были невелики. Всё, что я могу упомянуть, так это доверие, скреплённое деньгами.

Наверное, поэтому во мне неизбежно возникло неописуемое чувство неудовлетворения. Я не был недоволен, но и доволен тоже не был. Казалось, мне чего-то не хватает, но я не мог сказать, чего именно.

В то время, как меня стали посещать подобные гнетущие мысли.

… Я подобрал её.

– Я искренне благодарна тебе за спасение, – скромно улыбаясь, она не пожалела слов на благодарность мне. Ощущение от сказанного было несколько освежающим.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041d\u0435 \u043c\u043e\u0433\u0443 \u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c \u043d\u0430\u0432\u0435\u0440\u043d\u044f\u043a\u0430, \u043a\u0430\u043a \u0438\u043c\u0435\u043d\u043d\u043e \u043a \u043d\u0435\u043c\u0443 \u043e\u0431\u0440\u0430\u0449\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u042d\u043c\u043c\u0430, \u0432\u0440\u043e\u0434\u0435 \u0438 \u0432\u0435\u0436\u043b\u0438\u0432\u043e, anata\u00a0\u0438\u0435\u0440\u043e\u0433\u043b\u0438\u0444\u0438\u043a\u043e\u0439, \u043d\u043e \u0443\u0447\u0438\u0442\u044b\u0432\u0430\u044f \u0442\u043e, \u0447\u0442\u043e \u0432 \u0434\u0430\u043b\u044c\u043d\u0435\u0439\u0448\u0435\u043c \u043e\u043d\u0430 \u0431\u0443\u0434\u0435\u0442 \u043e\u0431\u0440\u0430\u0449\u0430\u0442\u044c\u0441\u044f \u043f\u043e \u043f\u0440\u043e\u0437\u0432\u0438\u0449\u0443 \u0438 \u0431\u0435\u0437 \u043a\u0430\u043a\u0438\u0445-\u043b\u0438\u0431\u043e \u0441\u0443\u0444\u0444\u0438\u043a\u0441\u043e\u0432, \u0431\u0443\u0434\u0443 \u043f\u0438\u0441\u0430\u0442\u044c \u00ab\u0442\u044b\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

Потому как до сих пор меня окружали лишь те, кто мне прислуживал. Так уж устроена прислуга. Пускай мне высказывали неоправданное уважение, высказывали признательность, простое [спасибо] мне редко когда доводилось слышать.

Я и не подозревал, сколь много значит это слово.

При виде того, как она плачет, вновь и вновь говоря: «… Спасибо, что нашёл и забрал меня», сердце у меня сжалось.

Я был скорее растерян, чем счастлив. Но не сказать, чтобы это чувство было плохим.

Постепенно в груди у меня зародилось и медленно разошлось ощущение, коему я не мог дать имени. До сих пор я никогда не испытывал ничего подобного. Пламя разгорелось в глубине моего холодного тела.

Я не находил слов, чувствуя, как тепло дошло до кончиков пальцев, только и мог смотреть на её маленькое лицо. Она вновь улыбнулась и сказала: «Спасибо».

Тогда я впервые осознал, сколько эмоций порой способны вызвать простые слова.

Возможно, я просто нуждался в человеке, что поступал бы не из личной выгоды.

– Кстати… не спросишь моего имени? – спросила она с каким-то подозрением, шевельнув бесцветными губами. Казалось, меня спросили о чём-то очень важном, хотя сам я важным это не считал.

Видя меня таким, она любезно объяснила.

Что человеческие отношения зародятся лишь тогда, когда обе стороны знают имена и лица друг друга.

У того, когда человек называет своё имя, есть особый смысл, по её словам.

– Обычно это первое, о чём спрашивают, – рассмеялась она. Но я тоже не спросила твоего, так что в этом мы поступили одинаково, – раздалось вслед. – Думала, я просто не интересна тебе. Но я ошибалась. Ты просто не знал. Если хочешь с кем-то познакомиться, перво-наперво нужно узнать его имя.

Девушка смотрела мне в лицо с выражением, напоминающим скорее горькую улыбку. Я потерял дар речи, осознав всю величину того, что утратил.

– Меня зовут Эмма.

А как зовут тебя? – ласково осведомилась она, но слова у меня вышли не сразу.

Потому что я всегда был [господином], [юным наследником] или [сыном того человека].

– … Калиарайя Игнис, – собственное имя, что я услышал впервые за несколько лет, показалось мне каким-то сухим. Но.

– Тогда… Райя? – сказала она, от души улыбнувшись.

В тот момент моё имя впервые обрело смысл.

Если так подумать, отец не так уж и часто звал меня по имени.

Но я думал, это уже не важно. …Не имеет большого значения.

– Думаю, Райя звучит очень мило, – сказала она, сощурившись, и под её взглядом мои трения с отцом казались мне чем-то пустым. – И вновь, рада знакомству. Райя.

Так мы постепенно становились друг другу ближе. Узнав имена друг друга, мы поговорили и стали понимать друг друга лучше. Вот что значило разделить жизнь с кем-то, кто не был прислугой.

Пришлось прилагать усилия, дабы выяснить, к чему тяготеет собеседник, чем он желает заниматься.

Сплошные беспокойства, но вместе с тем и радость от того, что я больше не один.

…Минуло несколько лет с тех пор, как мы начали жить вместе.

Словно решившись, однажды Эмма сказала мне, что хочет учиться в Академии. Однажды я верну тебе стоимость оплаты обучения, поэтому пожалуйста, позволь мне поступить, – так она сказала.

Увы, магической силы у неё было ниже среднего. В её глазах читалась настойчивая просьба, когда она убеждала меня позволить ей хотя бы расширить свои знания. Когда я задался вопросом, откуда такая срочность, она потупила взгляд и пробормотала: «Хочу быть полезной тебе».

До сих пор я пытался понять Эмму, кажется, вложил сердце и душу в свои попытки. Но это не значило, что я был способен читать её мысли.

Просто я смутно представлял, о чём она говорила.

Не могу сказать наверняка, но, кажется, она испытывала определённые чувства к слугам, проживавшим в особняке.

Они никогда не смотрели на Эмму свысока, но наверняка считали её ни на что не годным ребёнком. Зачастую они обращались с ней как с малым дитя. Возможно, свою роль сыграло то, что как-то она находилась на грани жизни и смерти. Потому неудивительно, что окружающие стали чрезмерно её опекать.

Однако Эмма не могла смириться с подобным.

Этим она мне нравилась.

Когда впервые прибыла в особняк… мне посчастливилось выжить, так что я [вынуждена] дышать – так она выглядела. Она будто стыдилась того, что ей чего-то недостаёт. Подобное казалось доказательством её стремлению к росту.

…Она смотрела в будущее.

От этого я испытал облегчение.

– Раз уж выдалась такая возможность, поступлю в Академию вместе с тобой.

– … Э? Ты тоже? Но тебе ведь необязательно посещать Академию, разве нет?

– Необязательно не значит, что я не хочу. Я хочу поступить в Академию вместе с тобой.

Кажется, я, как и мой отец, обладал внушительной магической силой.

Поговаривали даже, что мне по силам превзойти отца, прослывшего гением. Потому я, естественно, желал стать магом, прямо как мой отец. С этой целью я получал наставления от множества частных учителей, так что изначально мне не было нужды посещать Академию. Для официального становления магом необходимо сдать экзамен государственного образца. У него есть возрастное ограничение, потребуется ещё несколько лет, прежде чем я смогу получить сертификат.

Так что походить на занятия до поры до времени – вариант неплохой.

Кроме того, мне просто подумалось, что учиться в Академии вместе с ней будет весело.

Проблем с оплатой вступительного взноса и платы за обучение не было ни малейших, что было как раз на руку: признаться, мне уже как-то поднадоело жить в стенах особняка.

– А ты изменился. Но ты прав. Уверена, будет весело, – Эмма легко рассмеялась. Спокойно наблюдавшие за нами слуги и сами улыбнулись.

Такую сцену я не видел ни разу, когда жил вместе с отцом.

Казалось, отношения между мной и слугами претерпели изменения лишь благодаря присутствию в особняке девушки по имени Эмма.

…Если бы мне нужно было описать словами те дни, уверен, я бы сказал, что наша жизнь купалась в свете [счастья].

Я никогда не волновался о будущем, скорее, у меня были большие ожидания и надежды.

И я не сомневался, что смогу воплотить в жизнь идеал своих мечтаний.

Конечно, школьная жизнь не была сплошным весельем. Особенно для меня, что никогда прежде не общался с людьми моего возраста.

Хоть Академия и служила местом для обучения, она также была и местом, где благородные дочери и сыновья могли укрепить свои связи. В первую очередь, в Академию допускались разве что представители среднего класса и выше, что требовало уплаты огромного вступительного взноса.

Большинство представляло аристократию, что неизбежно породило в Академии классовые различия. Потребовалось приложить немало усилий, дабы разобраться в этих сложных взаимоотношениях.

Однако, поскольку мать моя была аристократкой, и я сам унаследовал её благородную кровь, на мне это особо не отразилось. Тот факт, что отец был прозванным [героем] магом, должно быть, оказал влияние куда большее. Как и то, что он был человеком, пользовавшимся признанием у короля.

Думаю, в Академии мой статус был довольно высок.

В этом отношении Эмме, простолюдинке, пожалуй, пришлось намного сложнее, чем мне. Я мало что знал о её тяготах по той причине, что она тщательно их скрывала.

Хотя я никогда не спрашивал её напрямую, зачем она так поступала.

Пускай мы были ровесниками, я был скорее её опекуном, что, быть может, породило в ней определённые ко мне чувства.

Теперь, если задуматься.

Вероятно, Эмма желала быть со мной наравне.

Так мы с ней и жили нашу школьную жизнь, полную перипетий.

В конце концов мы выпустились из Академии. Пускай мы по-прежнему жили в одном особняке, дело каждый из нас нашёл себе своё.

Я стал магом, она – создателем кукол.

[Кукольник] зарабатывал на жизнь изготовление кукол, но, конечно, одними куклами его работа не ограничивалась. Вложив в неё магическую силу, можно было заставить куклу двигаться, как живая.

Однако воли у них не было, потому совершать они могли лишь определённые действия.

К примеру, исполнить несколько простых движений, в числе которых встать, сесть, поклониться. Они реагировали на голос владельца, так что были своего рода механической марионеткой. С той лишь разницы, что кукла двигалась на магии, а не за счёт каких-то приспособлений. Несмотря на все вложенные усилия, находились те, кто насмехался над ней за то, что полученные в Академии знания были для неё бесполезны, но ей было всё равно.

– Я поступила в Академию с целью расширить свои возможности, для выживания мне были необходимы все возможные знания. Я поступила в Академию, чтобы научиться жить, – со смехом говорила она. Её взгляд казался несколько философским.

Это правда, что в Академии она многому научилась, правда, что многое из неё почерпнула, ведь то место было похоже на микрокосм общества. Я сам понимал, что для того, чтобы стать магом, простого обладания магической силой было мало.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041c\u0438\u043a\u0440\u043e\u043a\u043e\u0441\u043c (\u043e\u0442 \u0433\u0440\u0435\u0447. \u03bc\u03b9\u03ba\u03c1\u03cc\u03c2 \u2014 \u043c\u0430\u043b\u044b\u0439 \u0438 \u03ba\u03cc\u03c3\u03bc\u03bf\u03c2 \u2014 \u043f\u043e\u0440\u044f\u0434\u043e\u043a, \u043c\u0438\u0440, \u0432\u0441\u0435\u043b\u0435\u043d\u043d\u0430\u044f) \u2014 \u0432 \u0430\u043d\u0442\u0438\u0447\u043d\u043e\u0439 \u043d\u0430\u0442\u0443\u0440\u0444\u0438\u043b\u043e\u0441\u043e\u0444\u0438\u0438 \u043f\u043e\u043d\u0438\u043c\u0430\u043d\u0438\u0435 \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u043a\u0430 \u043a\u0430\u043a \u0432\u0441\u0435\u043b\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 (\u043c\u0430\u043a\u0440\u043e\u043a\u043e\u0441\u043c) \u0432 \u043c\u0438\u043d\u0438\u0430\u0442\u044e\u0440\u0435."
}
]
}
]
}
]
}

Чтобы зарабатывать деньги своим трудом, нужно уметь привлекать клиентов. А для этого необходимо расширять сеть знакомств. Чего невозможно было сделать, сидя в стенях особняка.

Должно быть, после того как устроилась на работу, Эмма обрела в себе уверенность и начала активно взаимодействовать со слугами особняка.

Со временем она взяла на себя часть внутренних дел… иными словами, стала отвечать за управление имуществом и связанную с тем бумажную работу.

Была в точности как [хозяйка дома].

Так что можно сказать, что наша свадьба была естественным шагом.

Никто не высказал возражений. Наш брак приняли как нечто само собой разумеющееся, мы стали друг другу спутниками жизни, и никто из нас не испытал от этого дискомфорта.

– Будем же счастливы, – сказала она с улыбкой, и такое её желание казалось мне глупым.

Ведь я уже был счастлив. …Дальше уже попросту некуда.

Если бы мог вернуться в прошлое, в любой из тех дней, что мы провели вместе, этого было б достаточно. Любой момент годился, я бы без колебаний обратил время вспять. Хватило бы дня. Нет, даже часа.

Я был готов на всё, только бы вернуться в то время, когда счастливо улыбался вместе с ней.

Но я знал: повернуть время вспять невозможно.

До боли ясно осознавал.