Том 3. Вечность Калиарайи Игниса.

1.

Помнишь ли ты день своего рождения?

Я, конечно, его не помню. Но я помню день своей смерти.

Я жил в мире, где ещё существовали магия и волшебство. Но не все владели магическими способностями.

Скорее всего, это был своего рода талант.

Синонимом умения хорошо рисовать, быстроты ног и ловкости рук. Иными словами, было довольно много людей, что не имели сноровки в такого рода делах.

Обычно люди обладали совсем малой магической силой, или же просто плохо владели магией.

Выражаясь иначе, отсутствие навыков в магии не считалось проблемой и не имело большого значения. Просто обладать магическими силами было выгоднее. Но на это всё.

В таком странном мире я жил.

И здесь можно было выбрать себе занятия в зависимости от магии, коей обладаешь.

Так же, как сильные люди подходят для сельского хозяйства. Или как умный человек становится учёным или учителем. Или как умело рисующий человек становится художником.

У людей с большой магической силой также была подходящая профессия, каждый был свободен в своём выборе.

Мой отец был из числа последних, его профессия была особой, требовала магии большой силы. …Он был из тех, кого зовут магами. Человек, имя которого всегда было на слуху как одного из способнейших колдунов. Таков был мой отец. Может, дело в удаче, но, кажется, он также был наделён и талантом к обращению с магией.

Нередко он принимал запросы от государства или даже приказы непосредственно от короля. Хоть и не был военнослужащим, говорят, с ним обращались как с боевой единицей, поскольку он был хорош в атакующей магии.

Если бы к нам вторглась другая страна, он бы магией изгнал и изничтожил захватчиков. Или же он сам мог отправиться в другую страну ради участия в войне. …Подробностей не знаю, но, кажется, такое тоже бывало.

Более того, отец также был ведущим исследователем в области магии.

Как бы то ни было, я помню его как человека, полного талантов.

Я родился старшим сыном подобной личности.

Матушка была обычной женщиной с какими-никакими способностями к магии. Но у неё была ещё и благородная родословная.

Так называемой [дворянкой].

Отец был магом, коего высоко ценил король, так что в том, что моя мать была аристократкой, не было ничего странного. Вкратце, матушка была одной из наград, которые достались отцу.

Хоть отец и добился успеха в качестве мага и внёс свой вклад в развитие нашей страны, титула у него не было.

Чтобы восполнить этот его недостаток, ему была дарована матушка, …точнее, [родословная матушки].

Не знаю, был ли их брак политическим, или же просто договорным.

К сожалению, моя мать умерла, когда я был ещё ребёнком, потому подтвердить не представлялось возможным.

Однако следы матушки, то тут, то там сохранившиеся в нашем особняке, где родился и вырос, доказывали: отношения у моих родителей были вполне хорошими.

Шторы над громадным эркерным окном были украшены крупным цветочным узором, какой придётся по вкусу любой женщине. Хорошо помню его, поскольку дизайн был слишком уж роскошным, чтобы его выбрал мой бестактный отец. Я никогда ничего не спрашивал на этот счёт, но, полагаю, таковы были предпочтения моей матушки.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u042d\u0301\u0440\u043a\u0435\u0440 (\u043d\u0435\u043c. erker, \u00e4rker \u043e\u0442 \u0444\u043e\u0440\u043c\u044b \u043b\u0430\u0442\u0438\u043d\u0441\u043a\u043e\u0433\u043e \u00abarcora\u00bb \u2014 \u00ab\u0434\u0443\u0433\u0430, \u043b\u0443\u043a\u00bb) \u2014 \u0432\u044b\u0445\u043e\u0434\u044f\u0449\u0430\u044f \u0438\u0437 \u043f\u043b\u043e\u0441\u043a\u043e\u0441\u0442\u0438 \u0444\u0430\u0441\u0430\u0434\u0430 \u0447\u0430\u0441\u0442\u044c \u043f\u043e\u043c\u0435\u0449\u0435\u043d\u0438\u044f, \u0447\u0430\u0441\u0442\u0438\u0447\u043d\u043e \u0438\u043b\u0438 \u043f\u043e\u043b\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c\u044e \u043e\u0441\u0442\u0435\u043a\u043b\u0451\u043d\u043d\u0430\u044f, \u0443\u043b\u0443\u0447\u0448\u0430\u044e\u0449\u0430\u044f \u0435\u0433\u043e \u043e\u0441\u0432\u0435\u0449\u0451\u043d\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c \u0438 \u0438\u043d\u0441\u043e\u043b\u044f\u0446\u0438\u044e. \u041f\u043e\u0437\u0432\u043e\u043b\u044f\u0435\u0442 \u0443\u0432\u0435\u043b\u0438\u0447\u0438\u0442\u044c \u0432\u043d\u0443\u0442\u0440\u0435\u043d\u043d\u0435\u0435 \u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0440\u0430\u043d\u0441\u0442\u0432\u043e \u0436\u0438\u043b\u0438\u0449\u0430. \u0417\u0430\u0447\u0430\u0441\u0442\u0443\u044e \u044d\u0440\u043a\u0435\u0440 \u043e\u0441\u0442\u0435\u043a\u043b\u0451\u043d \u043f\u043e \u0432\u0441\u0435\u043c\u0443 \u043f\u0435\u0440\u0438\u043c\u0435\u0442\u0440\u0443."
}
]
}
]
}
]
}

То же и с одними часами. Часы с ажурной резьбой, через которую можно было видеть внутренний механизм, были явно не во вкусе отца.

Отец из принципа не держал рядом с собой того, что ему не нравилось. Знаю, порой он смотрел на них с ностальгией.

Вот почему я считаю, что он должен был дорожить и моей матерью.

Сказать по правде, уверен, мои предположения были верны.

Но кое в чём я ошибся.

То, что отец любил мою мать, вовсе не значило, что он любил и своего сына. Я бы назвал это так.

По глупости я этого совершенно не понимал.

…Это случилось неожиданно. Без какого-либо намёка или предупреждения.

Нет, дело не в этом. Возможно, просто я был слишком юн, чтобы хоть что-то заметить.

Если правильно помню, это случилось в год, когда я отмечал свой пятый день рождения. Мы с отцом посетили главный корпус Ассоциации магов.

Может, в связи с выходным днём, но здание, обычно кишащее людьми, было пустынно. У меня дыхание спёрло от звенящей в ушах тишины, я бесцельно озирался по сторонам. Здание было настолько гигантским, что я даже не мог сказать, где вообще нахожусь. Почему-то мне стало грустно.

Однако отец, коему король даровал почётное звание [главы Ассоциации магов], как будто не казался обеспокоенным происходящим, он неторопливо шёл вперёд. Наверное, здесь всегда так в выходные.

Размышляя так, я поднял глаза и увил профиль отца: похоже, он пребывал в хорошем настроении.

На его обычно хмуром лице играла слабая улыбка.

Отец держал меня за руку, хоть обычно этого и не делал.

Его большая ладонь была шершавой и грубой. Когда я смутно проследил кончиками пальцев его кожу, он поведал, что повредил себе руку во время магического эксперимента.

Казалось, он был чуть добрее обычного.

День не был каким-то особенным, но ощущался как-то по-другому. Может, поэтому? Я до сих пор не в силах его забыть.

Длинный коридор, по которому меня вёл отец. Видневшееся из окна безоблачное голубое небо. Поступь двух человек, стучавшая по серому полу. Пейзажи в поле моего зрения, звуки, эхом отдававшиеся у меня в ушах, температура воздуха, которую я чувствовал кожей.

Хоть всё это может показаться неважным, каждое из ощущений отпечаталось в моей памяти.

Солнце висело высоко, прямо над моей голове, и я щурился всю дорогу. Всё казалось ослепительным.

Погода в тот день была необычайно спокойной.

Быть может, именно это и зовётся затишьем перед бурей.

Всего за несколько минут… Нет, пожалуй, даже за несколько секунд. Мир переменился.

– Хотел бы я, чтобы мои исследования дали плоды до смерти этого. Но всё сложилось не настолько удачно, – сказал отец, идя чуть впереди меня.

Кажется, на этих словах профиль моего отца напрягся больше прежнего, отчего я склонил голову вбок. Он бормотал что-то чего я не понимал, и мне подумалось, не говорил ли он сам с собой. Или же он сейчас пояснит?

Я затаил дыхание и какое-то время хранил молчание, но единственным, что до меня донеслось, был лишь стук наших шагов.

– Почтенный отец? – несмело окликнул я, но ответа не было. Даже после того, как я потянул его за рукав, реакция всё так же отсутствовала.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0430\u043a \u0438 \u0432 \u0433\u043b\u0430\u0432\u0435 \u0432\u0442\u043e\u0440\u043e\u0433\u043e \u0442\u043e\u043c\u0430 \u043e \u0434\u0435\u0442\u044f\u0445 \u0421\u043e\u043b\u0435\u044f \u0438 \u0421\u0438\u043b\u044c\u0432\u0438\u0438, \u0437\u0434\u0435\u0441\u044c \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u043e\u0432\u0430\u043b\u043e\u0441\u044c \u0443\u0441\u0442\u0430\u0440\u0435\u0432\u0448\u0435\u0435 \u043e\u0431\u0440\u0430\u0449\u0435\u043d\u0438\u0435 \u7236\u4e0a, \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043f\u043e\u0447\u0442\u0435\u043d\u043d\u044b\u0439 \u043e\u0442\u0435\u0446\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

…Интересно, я ведь зову его, так почему он не замечает?

Его чёрные, в цвет моим, глаза смотрели вперёд, не удостоили меня кратким взглядом.

Отец был куда выше среднего.

Выдающаяся внешность отца всегда ставила его в центр внимания. Так было хоть во время прогулки в городе, хоть когда его приглашали на неведомые мне вечеринки.

Ходили слухи, что мой отец сумел прославиться как выдающийся маг лишь благодаря своей броской внешности. Но те, кто вёл с ним дела, понимали: это всего лишь слухи.

Любой, кто хоть раз видел магию отца, не осмелился бы ляпнуть подобное даже в шутку.

И всё же подобные россказни ходили. Потому что лишь немногие имели шанс пообщаться с отцом. Ещё в совсем юном детстве я знал: тот, кто не способен зваться талантливейшим магом, не смог бы даже лица отца увидеть.

Возможно, именно поэтому столько людей спекулировали. Я знал, что большая часть тех безответственных колкостей была не более чем завистью.

Однако моего отца, по-видимому, их злоба ничуть не волновала.

– … Почтенный отец, что Вы делаете?

Отец, неторопливо шагавший прямо передо мной, был мужчиной очень крупного телосложения, и его походка соответствовала его размерам. Пускай он тянул меня за руку, чувство было, будто бы меня бросили позади.

Не знаю, слышал меня отец, или же нет, но он по-прежнему молчал, а улыбка так и не сошла с его губ.

Царившая вокруг него атмосфера показалась мне странной. Я не мог сказать, что конкретно, но касавшийся моей кожи воздух явно отличался от того, что был раньше.

Был ли холод тем, что погнал по моему телу дрожь? Или же предчувствие чего-то?

Что бы там ни было, я был напуган.

– Делаю кое-что хорошее, – в конце концов отец остановился перед какой-то комнатой и дал мне краткий ответ.

А его чёрных глазах горело тёмное пламя. Я ясно его видел.

Я попытался убежать, но отец схватил меня за руку, с силой толкнул дверь и впихнул моё маленькое тельце внутрь.

Комната была занавешена чёрными шторами и едва освещена, и я не мог разобрать, где нахожусь, но ударившись в нос запах плесени навёл меня на мысль о кладовой или ещё чём-то схожем.

До сих пор. Я ещё мог толком думать.

Затем, после того как я моргнул раз или два, за спиной у меня закрылась дверь.

Я оглянулся, но отца было не видать, и так я понял, что меня заперли здесь.

Я было развернулся, пошатнувшись, как вдруг по ту сторону двери приглушённо донеслось зачитываемое заклинание.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u8e0f\u97b4\u3092\u8e0f\u3080 \u2013 \u0438\u0434\u0438\u043e\u043c\u0430, \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043d\u0430\u0441\u0442\u0443\u043f\u0438\u0442\u044c \u043d\u0430 \u043d\u043e\u0436\u043d\u044b\u0435 \u043c\u0435\u0445\u0438 (\u0442\u0430\u0442\u0430\u0440\u0430)\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u00ab\u043e\u0441\u0442\u0443\u043f\u0438\u0442\u044c\u0441\u044f \u043d\u0430 \u0448\u0430\u0433 \u0438\u043b\u0438 \u0434\u0432\u0430 \u0432\u043f\u0435\u0440\u0451\u0434\u00bb (\u043f\u0440\u0438 \u043f\u043e\u043f\u044b\u0442\u043a\u0435 \u043e\u0441\u0442\u0430\u043d\u043e\u0432\u0438\u0442\u044c\u0441\u044f), \u00ab\u043f\u0440\u043e\u0439\u0442\u0438 \u043c\u0438\u043c\u043e \u0446\u0435\u043b\u0438 \u0438 \u043e\u0441\u0442\u0443\u043f\u0438\u0442\u044c\u0441\u044f \u043d\u0430 \u0448\u0430\u0433 \u0438\u043b\u0438 \u0434\u0432\u0430 \u0432\u043f\u0435\u0440\u0451\u0434\u00bb, \u00ab\u043f\u043e\u0448\u0430\u0442\u043d\u0443\u0442\u044c\u0441\u044f\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

– … Почтенный отец! Почтенный отец!!!

Страх пополз у меня по ногам. Присмотревшись, я заметил, что в комнате не было ни одного стола, но всю её усеивали буквы и символы, без малейших промежутков. Пол, стены, потолок. Письмена заполнили пустую, схожую с пещерой комнату. И странными символами, высеченными там плотно друг к другу, как если бы даже малейшая пустота была недопустима.

Свет не горел, но, кажется, письмена всё равно как-то выделялись на фоне тьмы.

… Магический круг.

Я не знал, что именно отец изучал в своей лаборатории. Всю жизнь я прожил, ни о чём не ведая.

Уверен, матушка тоже не знала.

Ведь отец точно сказал следующее.

– Хотел бы я, чтобы мои исследования дали плоды до смерти этого.

Те его слова источали сожаление и глубокое сострадание, что невозможно было скрыть.

Если под [этим] он имел в виду мою мать.

То он не смог добиться желаемого в то время, пока матушка ещё была в живых.

– Почтенный отец! Пожалуйста, выпустите меня отсюда! Почтенный отец!

За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось сталкиваться с ситуацией, что вынудила бы меня кричать.

Я вырос в довольно привилегированной среде, так что с самого раннего возраста, даже если что-то меня не радовало, я не закатывал истерик.

Потому что рядом был кто-то, кто исправлял положение прежде, чем я разражусь слезами.

Это мог быть отец, слуга или знакомый по соседству. Мне не было нужды выпрашивать сладости или игрушки: даже если буду молчать, кто-то непременно их даст. Мне даже не было необходимо самоутверждаться. Незачем было повышать голос.

Вот почему я попросту не мог смириться с нынешним положением дел, когда всё шло наперекор моей воле.

Голос отца из-за двери не умолкал. Сколько бы я ни кричал, мой голос не достигал его. Или он всё-таки слышал, но игнорировал?

Я вновь и вновь звал отца. Но всё тщетно.

Пуф, – со спины на меня налетел порыв ветра.

И хотя окно должно было быть закрыто, сильный ветер всё же откуда-то дул. Моё сердце забилось как сумасшедшее от ощущения, как если бы незримая рука схватила меня за лодыжку.

Случилось так неожиданно, что я испустил слабый вскрик.

В ноги пришёлся толчок, и я упал.

У меня перехватило дыхание, когда почувствовал, как что-то навалилось мне на спину. Я был распят на полу как раздавленная лягушка.

Всякий раз, как пытался поднять голову, что-то с завидной регулярностью придавливало меня обратно. Нагрузка постепенно росла, и казалось, что мои руки и ноги вот-вот раздавит, размозжит на куски.

Пока я дрожал, стеная, мощный ветер вдруг утратил свою силу.

Ха-а, ха-а, – судорожно дыша, я огляделся, но так и остался лежать на полу, не в силах пошевелиться.

– П-почтенный отец, – голос, сорвавшийся с моих уст, был похож на плач. Я больше не слышал голос отца по ту сторону двери. Неужели меня бросили здесь? Решив так, я отчаянно задвигал руками.

Однако вышло не очень: только кончики пальцев и дёрнулись.

– Почтенный отец…! – помогите, – последнее слово затерялось у меня в горле, так и не озвученное.

В тот момент… Высеченный в комнате магический круг начал излучать свет.

Какая-то неведомая мне магия должна была вот-вот активироваться.

Хоть и не мог пошевелиться, инстинкты кричали мне спасаться от таинственной магии. Я отчаянно пытался отвернуть лицо. Но был не в силах пошевелить даже мускулом.

Боль пронзила всё моё тело, как если бы меня пронзили бесчисленные иглы.

Думаю, я должен был закричать, но не услышал собственного голоса. Свет был настолько ярким, что обжёг мне глаза, а сильная боль пробежала по всему моему телу.

Я не знал, что именно сделал отец, но отчётливо понимал: это точно не к добру. «Страшно», «спасите», «почтенный отец» – в голове у меня только и крутились эти слова.

В конце концов, то ли моё тело оказалось уже не в состоянии терпеть эту боль, то ли мой разум оказался на грани. Как бы то ни было, я потерял сознание.

Но, думаю, это было к лучшему.

Потому как, если бы всё так и продолжилось, я бы точно сломался.

Я столько раз молил о помощи, и несмотря на это отец даже не заглянул проведать меня.

Он был всего-то по ту сторону двери, но продолжал зачитывать заклинание, слушая отчаянные крики собственного сына. Я был безнадёжно опустошён сим фактом.

Проснувшись, я обнаружил себя на кровати в собственной комнате, такой же, как и всегда. Не знаю, когда меня успели вернуть в особняк.

Быть может, всё это мне просто приснилось. Признаться, я даже понадеялся на то, что и шага из комнаты не сделал вовсе. Вот только томительное чувство усталости, как и ощущение давления, до сих пор не оставившее мою спину, заставили меня осознать реальность.

В попытке встать я попытался пошевелить торсом, но в руках силы не было.

Я повернул голову посмотреть, гадая, что же не так… и заметил странные синяки на обеих руках.

Я судорожно дёрнул головой и заглянул под одеяло, поймав себя на мысли, что раньше ничего такого не было. На ногах, выглядывавших из-под ночной рубашки, тоже были выгравированы странные узоры, чем-то напоминающие буквы.

Казалось, я перестал дышать, а может просто вновь и вновь делал поверхностные вдохи. Странно, что я не закричал. Пот лился ручьём, чувство было, будто я страдал от неизлечимой болезни. Меня всё равно, что приговорили к смерти.

Я понимал, что что-то не так, но ничего не мог с этим поделать, лишь тонуть в отчаянии.

Я подумывал позвать отца. Родители – единственные, на кого можно положиться в такой ситуации. Так подсказывали мне инстинкты.

Но когда я открыл рот в попытке издать хоть звук, моё горло сдавило. Уверен, я выдавил «п», но остальной части слов произнести не смог.

Потому что с болью понимал, что звать на помощь бессмысленно.

– Спасите, – беспомощно прозвучавший в темноте голос казался слабым и ненадёжным, будто эхо моего собственного.

Я знал, что в этой комнате никого больше не было.

Вот почему я знал: если не повышу голос, он точно не выйдет за пределы спальни.

Но мог я разве что тихо шептать, не более.

В итоге слуга прибыл в комнату лишь спустя несколько часов. Всё это время я смотрел в потолок, не в силах пошевелиться.

Насколько же это было пугающе? Сможет ли хоть кто-то понять?

– Всё хорошо.

Когда я наконец сумел едва-едва пошевелить пальцами, меня осмотрел вызванный отцом врач. На вид ему было около двадцати, он с гордостью заявил, что порой работал помощником моего отца.

Он с улыбкой добавил, что является врачом, также сведущим в магии.

Вероятно, поведал с целью успокоить меня, выглядевшего откровенно встревоженным. Всё хорошо, – эти слова ничуть мне не помогли.

Ведь, хоть и прекрасно понимал, сколь это бессмысленно, я всё равно продолжал ждать прихода отца.

Я поражался: он не пожалел времени и сил на то, чтобы вызвать мне доктора, так почему до сих пор не показался сам?

Молодой врач продолжил, будто бы видя меня насквозь:

Ваш отец в настоящее время занят срочным делом и потому не может вернуться в особняк.

Слова о том, что отец не придёт, эхом отдавались в моих ушах.

Должен ли я быть разочарован?

Должен ли я излить оскорбления на человека, назвавшегося врачом и помощником отца? Или же, даже в его отсутствие, мне стоило бы разрыдаться и причитать, почему он так поступил? …Но я просто не мог выбрать, как лучше поступить.

Что же было на уме у незнакомого доктора, когда я в оцепенении произнёс: «Понятно»?

Как бы то ни было, больше я ни разу не повидался с отцом.

Отец погиб в другой стране, так ни разу мне и не показавшись.

По мере того, как моё тело постепенно обретало способность двигаться, как и предсказывал врач, узоры по всему моему телу начали исчезать. Затем, в день, когда они пропали окончательно и я наконец сумел встать с постели. Домой к нам прибыл военный и бесстрастно доложил о гибели моего отца.

До самого конца отец даже не принёс мне извинений.

Скажи он хотя бы «прости, что причинил тебе боль», и я бы, наверное, даровал ему прощение. Я бы не стал спрашивать его, почему он так поступил, не стал допытываться о произошедшем. Потому как для меня он был единственным кровным родственником, он был моим [отцом]. Одного лишь этого хватило бы, чтобы простить человека, заставившего меня страдать.

Но отец так и не дал мне никаких объяснений.