Том 2. Если это и правда конец

12.

В своей нынешней жизни я не смогу узнать, что на самом деле пытался донести до меня друг Солея в [тот раз].

Уверена, что уже никогда не узнаю. Верно, надеюсь на это.

Я сыта по горло произошедшим тогда.

Супругу его друга бросили в тюрьму.

На первый взгляд событие, имевшее довольно близкое к нему отношение, но на деле скорее просто проблема постороннего человека.

И даже если бы он сумел принять во внимание печаль друга и посочувствовать ему, едва ли у него нашлась бы хоть капля сострадания к его брошенной в тюремную камеру жене, с коей он толком и не общался.

Более того, он скорей бы возненавидел её. Преступницу, ставшую причиной горя его друга.

И всё же он пришёл в то место.

Хотя мы были не более, чем просто знакомыми.

А может, он взаправду затаил на меня лишь ненависть и зло и просто пришёл самолично стать свидетелем моей жалкой смерти.

Верно, так я и думала.

Что он пришёл лишь с целью надо мной посмеяться.

… Но, вероятно, правда была иная.

Потому что он сам являлся аристократом.

Начнём с того, что знать не имела ничего общего с местами, подобными той тюрьме.

Не тем она была местом, куда полный незнакомец – чего не могу сказать о членах семьи – мог по прихоти забрести.

Окружающие сделали бы всё, чтобы его остановить. Сам факт того, что дворянин попал в далеко не чистое место, где невесть какая болезнь успела разойтись, попросту немыслим.

Кроме того, заключённые жестоки и агрессивны. Никогда не знаешь, что может произойти, даже если явиться с охраной.

Вот почему никто не станет посылать вельможу в подобное место.

Коли так, выходит, он пришёл в эту тюрьму по собственной воле.

Быть может, даже заплатил определённую сумму.

Ведь вряд ли стража ушла бы безнаказанной, вскройся тот факт, что они позволили войти сюда дворянину.

Он зашёл так далеко, чтобы меня навестить.

И со слезами на глазах принёс мне извинения.

Не знаю, почему он так поступил, но, кажется, он сокрушался о моей скорой смерти.

Как если бы сожалел о том, что не смог меня спасти. Если всё так.

– Знал ли он, что меня обвинили ложно…? – Даже если и так, что с того? – покачала головой я, придя к такому выводу.

Слишком поздно. Верно, было уже [слишком поздно] делать хоть что-нибудь.

Моё ложное обвинение возымело силу лишь после смерти Сильвии.

Кто-то, кто считал моё присутствие злом, воспользовался смертью Сильвии как предлогом, чтобы возложить на меня вину.

Иными словами, спусковым крючком для всего этого послужила гибель Сильвии, и пока Сильвия жива, ничего не случится.

Вот почему моя первостепенная задача – сохранить Сильвии жизнь.

В одной из своих жизней, сразу после чаепития, я бросила все силы на защиту Сильвии.

У меня даже хватило смелости нагло попросить мать Солея, маркизу, обеспечить Сильвии надёжный эскорт.

За кулисами я вела тщательную работу над выявлением той банды разбойников.

На тот момент я ещё оставалась ученицей Академии, потому не имела достаточно власти, но, поскольку я собиралась стать женой Солея, по крайней мере, у меня была поддержка дома маркиза.

Рано или поздно, но люди постепенно соберутся в надежде воспользоваться той великой силой, стоявшей за мной.

Я знала это.

Солей – высокородный потомственный аристократ, он очень бдителен и держит подле себя лишь тех, кому по-настоящему доверяет.

Было общеизвестным фактом то, что никто не станет углублять свою дружбу с незнакомцем, пока их не представит друг другу тот, кому он по-настоящему доверяет.

Возможно, именно поэтому вокруг меня собрались не только солидные личности, но и те, чьё происхождение было сомнительным.

Коли им не по силам подступиться к Солею, то, естественно, они обратятся к его невесте.

Также мне кажется, что они просто легкомысленно относились к женщинам. Такова была знать.

Обычно подобных людей не составило б труда удержать на расстоянии.

Всё потому, что стоит воспользоваться силой дома маркиза, что, как говорят, контролировал тёмную сторону этой страны, и отсечь их будет проще простого.

Однако мать Солея спокойно сказала:

– Раз уж кто-то всё равно намерен тебя использовать, ты должна не только обороняться, но и сама использовать других, – с весёлым смехом она поведала мне, чтобы я стала не тем человеком, которого используют, но тем, кто использует сам.

И я поверила в путь, который она мне указала, пошла по нему.

– …Я ходила кругами, – тихо пробормотала я, идя по пустынному коридору.

По ту сторону оконного стекла раскинулся внутренний двор. Некогда пребывавшие в полном цвету белые розы опали, но я всё ещё видела скамейку, где однажды Солей и Сильвия сидели так близко друг к другу.

Я чувствую, что что-то определённо изменилось, но не могу двинуться в нужном направлении.

Как будто действовала некая незримая сила. Меня постоянно лишали всего.

Я знала это, знала, что будет дальше, и вносила небольшие изменения, чтобы сделать будущее таким, каким желала его видеть.

В конце концов, дела усугубятся до того, что уже ничего нельзя будет сделать.

К примеру, будь я ни о чём не подозревающим человеком. Быть может, тогда бы моя жизнь была лучше.

Говоря о жизни, в которой не знаю будущего, не знаю о своём конце, разве на деле я не имею в виду жизнь, полную надежд?

В ней есть [возможность] выбрать между страданием и печалью или радостью с удовольствием, причём своими собственными руками.

Разве с одним лишь этим жизнь не будет благословенной?

Могу ли я правда сказать, что что-то выбираю?

Я взглянула на свои руки, что не назвать большими.

В моих руках всегда была пустота и иллюзии прошлого.

Когда в последний раз я пыталась бросить всё и уйти куда-нибудь ещё, подальше отсюда?

– … Миледи? Что-то случилось?

Ал не всегда бывал рядом со мной, ведь помогал моему отцу с работой.

Может показаться странным тот факт, что он, будучи моим эскортом, не всегда находится подле меня, но то лишь общее представление.

Здравый смысл, согласно которому эскорт обязан всегда быть рядом со своим объектом защиты, был применим не ко всем дворянам.

Во-первых, можно было сказать, что я – простой учащаяся Академии – вряд ли когда-нибудь отправилась бы в опасное место.

Когда покидаю территорию Академии, меня сопровождает камеристка или дворецкий, так что, во всяком случае, я не остаюсь одна и не то, чтобы не могу передвигаться без сопровождения.

Вдобавок, меры безопасности в Академии настолько всеобъемлющи и идеальны, что в особом эскорте просто нет никакой нужды.

Резервный рыцарский корпус, известный как Рыцари Академии, поочерёдно исполняют свои обязанности по защите.

Иными словами, человек вроде меня, кто только Академию с особняком и посещает, эскорт обычно не требуется.

Ал выступает моим личным рыцарем лишь по той причине, что я невеста Солея.

Пускай его нанимателем является моя семьи, часть жалования ему выплачивает в том числе и дом маркиза.

Можно сказать, что причиной смены объекта сопровождения Ала с меня на Сильвию в одной из моих жизней было пожелание дома маркиза.

Вероятно, на том же сильно настояли и мои родители.

Но, в конце концов, последнее слово было за домом маркиза.

В то время от меня отказались как родители, там и род маркиза.

Несмотря на то, что родители Солея по-прежнему отвечали за дом маркиза, Солей должен был иметь право принимать решения касательно меня лично…

Моей защите Солей предпочёл Сильвию.

– Миледи?

– … А-а, Ал. Прости. Немного задумалась.

– … Вы вернулись домой раньше положенного, Вам всё ещё нездоровится…?

После разговора с другом Солея я покинула Академию, совершенно потеряв голову.

Во время занятий запрещено было покидать пределы Академии, а если то было неизбежно, необходимо было заблаговременно получить разрешение.

Однако это не относится к чрезвычайным ситуациям.

Так бывает, если вдруг что-то случилось с членом семьи или родственником, если человек болен или получил травму.

В таких случаях можно было покинуть территорию Академии, подав на выходе с кампуса одно-единственное письменное заявление.

Хотя подобный способ брал в тщательное рассмотрение обычное поведение ученика.

До сих пор я никогда не подавала заявления такого рода, потому мне было легко получить разрешение.

Так что мне не пришлось ждать карету моего дома, я просто воспользовалась городским экипажем и добралась на нём.

– Верно, мне немного нехорошо. Решила, что стоит ещё немного отдохнуть… – сказала я, и Ал, забеспокоившийся куда сильнее, нежели я ожидала, со вздохом произнёс: «Миледи, Вы всегда слишком на себя давите».

– Прошу Вас, ложитесь сегодня спать пораньше, – сказал он, ведя меня в комнату, как бы подталкивая в спину.

– Ты… но твоя работа? – спросила его я, на что последовал ответ: «Ценю Вашу заботу, но Вам не стоит беспокоиться о моих делах».

По тому, как он это сказал, что я могла сказать, что он просто волнуется за меня.

Однако мне показалось, что его доброта как-то ранит.

Он верно сказал, до сих пор я трудилась на пределе своих сил, что неволей задаюсь вопросом, правда ли всё это сделала я сама.

В противном случае возникла бы стена, которую я никогда бы не смогла преодолеть.

Вот почему сейчас мне так стыдно за свои действия, по сути, сведшие на нет все мои усилия.

Пожалуй, такое со мной впервые.

– Не желаете чего-нибудь выпить перед сном? – поинтересовался он, пока мы шли по коридору; я утвердительно кивнула, и учтивый эскорт, способный без лишних слов угадать мои желания, казалось, легонько улыбнулся.

– Матушка?

– Вяжет в своей комнате.

На его краткий ответ я поневоле качнула головой.

– Она отдыхает?

Обычно большую часть времени она уединялась в кабинете отца. Часть документов, связанная с управлением поместья, оставлялась на личное попечение матери. Потому жене дворянина и не было дозволено быть необразованной.

– … Кажется, в последние дни она занимается делами неспешно, – то, как неоднозначно он это произнёс, вынудило меня замереть на месте.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u6b6f\u306b\u7269\u304c\u631f\u307e\u3063\u305f\u3088\u3046\u306a\u8a00\u3044\u65b9 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c \u0442\u0430\u043a, \u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u0447\u0442\u043e-\u0442\u043e \u0437\u0430\u0441\u0442\u0440\u044f\u043b\u043e \u0432 \u0437\u0443\u0431\u0430\u0445\u00bb. \u041f\u043e\u0445\u043e\u0436\u0435\u0435 \u0432\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435 (\u5965\u6b6f\u306b\u7269\u304c\u631f\u307e\u308b, \u00ab\u0437\u0430\u0441\u0442\u0440\u044f\u0442\u044c \u0432 \u043c\u043e\u043b\u044f\u0440\u0430\u0445\u00bb)\u00a0\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0445\u043e\u0434\u0438\u0442\u044c \u0432\u043e\u043a\u0440\u0443\u0433 \u0434\u0430 \u043e\u043a\u043e\u043b\u043e; \u043d\u0435 \u0433\u043e\u0432\u043e\u0440\u0438\u0442\u044c \u043e\u0442\u043a\u0440\u043e\u0432\u0435\u043d\u043d\u043e; \u0433\u043e\u0432\u043e\u0440\u0438\u0442\u044c \u043e\u043a\u043e\u043b\u044c\u043d\u044b\u043c\u0438 \u043f\u0443\u0442\u044f\u043c\u0438, \u043d\u043e \u0432 \u043e\u0440\u0438\u0433\u0438\u043d\u0430\u043b\u0435 \u043e\u0442\u0441\u0443\u0442\u0441\u0442\u0432\u043e\u0432\u0430\u043b \u043f\u0435\u0440\u0432\u044b\u0439 \u0438\u0435\u0440\u043e\u0433\u043b\u0438\u0444 (\u043e\u043d \u0443\u043a\u0430\u0437\u044b\u0432\u0430\u043b, \u0447\u0442\u043e \u044d\u0442\u043e \u043c\u043e\u043b\u044f\u0440\u044b), \u043f\u043e\u044d\u0442\u043e\u043c\u0443 \u043d\u0435 \u043f\u043e\u043b\u043d\u043e\u0441\u0442\u044c\u044e \u0443\u0432\u0435\u0440\u0435\u043d\u0430 \u0432 \u0442\u043e\u043c, \u0447\u0442\u043e \u0438\u043c\u0435\u043b\u043e\u0441\u044c \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0443 \u0438\u043c\u0435\u043d\u043d\u043e \u044d\u0442\u043e (\u0432\u0441\u0451-\u0442\u0430\u043a\u0438 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0446\u044b \u0449\u0435\u043f\u0435\u0442\u0438\u043b\u044c\u043d\u043e \u043e\u0442\u043d\u043e\u0441\u044f\u0442\u0441\u044f \u043a \u0434\u0435\u0442\u0430\u043b\u044f\u043c)."
}
]
}
]
}
]
}

Я обернулась, и стоявший по диагонали позади меня личный рыцарь также остановился, ни на шаг не сократив дистанцию.

Он как будто предвидел, что я остановлюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ровно то, что сказал.

Быть может, он действительно имел в виду именно это. Но коли так, то возникла небольшая проблема.

Ведь объём работы, что брала на себя моя мать, не мог вдруг одномоментно сократиться.

Когда Сильвия лежала в постели с болезнью, матушка присматривала за ней, но даже в этом случае она с должным усердием относилась к порученной ей работе. Я знаю, что она до поздней ночи работала с бумагами в надежде хоть немного облегчить ношу отца.

Сильвия и сегодня была в Академии, вот я и подумала, что она, разумеется, не станет сидеть без дела.

Иными словами, моя мать должна была сейчас заниматься своими обязанностями.

– … Отец что-нибудь говорил?

– Нет, – опять же, лаконичный ответ.

Раз отец молчит, можно предположить, что он всё знает и осознанно не вмешивается. Будь у него какие-то опасения, он бы поручил дворецкому или камергеру урегулировать ситуацию.

– … В таком случае и мне незачем что-либо делать.

Более того, есть вероятность, что ненужными действиями я навлеку на себя гнев отца.

Дела матери лучше оставить ему.

– Интересно, матушка устала?

– Да, полагаю, что так. – на сей раз его ответ не вызвал у меня чувства дискомфорта.

Признаться, работа матери – не то, чем можно заниматься на досуге. Если ошибиться в суждениях, жители территории вскоре окажутся в затруднительном положении.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u7247\u624b\u9593 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043e\u0434\u043d\u043e\u0439 \u0440\u0443\u043a\u043e\u0439\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0441\u0432\u043e\u0431\u043e\u0434\u043d\u043e\u0435 \u0432\u0440\u0435\u043c\u044f; \u0434\u043e\u0441\u0443\u0433."
}
]
}
]
}
]
}

Пускай она не принимает никаких важных решений, ей всё же делегировало большое число задач.

– Стоит ли позже повидаться с ней?

– … Этого не могу сказать. Она упоминала, что хочет побыть одна.

– Вот как…

Раз таковы слова матери, мне стоит подчиниться. Убеждая себя, что так лучше, я нарочито весело произнесла: «Верно, ты же предлагал мне попить. Я хотела бы выпить чаю, можешь кому-нибудь передать?».

Ал на миг широко распахнул глаза, но после кивнул и ответил:

– Как Вам будет угодно.

– А-а, верно. Я хотела бы выпить тот чай, которым со мной поделилась Сильвия.

Чайные листья, что матушка заваривала лично. Но я никогда не получала от неё чая в подарок.

Моя мать неоднократно общалась с садовником особняка, поскольку к завариваемому ею чаю были примешаны ароматические и лекарственные травы. Очевидно было, что она тщательно отобрала их с целью хоть немного улучшить здоровье Сильвии.

Другими словами, чай, что моя мать заваривала для Сильвии, был отнюдь не обычным.

– Интересно, каков он на вкус…?

Интересно, не прозвучали ль ненароком излившиеся чувства как обида?

Я, её биологическая дочь, была совершенно здорова. Ей не было нужды беспокоиться о том, что я ем или пью.

Поэтому матушка никогда не стала бы готовить мне чай.

Никогда не готовила и не будет готовить.

– … Ал, не стоит делать такое лицо, хорошо?

Мой эскорт нахмурил брови, глядя на меня так, словно хотел что-то сказать.

Но в итоге закрыл рот.

И уже после с лёгкой улыбкой произнёс: «… Один торговец, близкий друг моего дома, упоминал, что приобрёл редкие чайные листья. Я принесу Вам в следующий раз».

Под [своим домом] он, полагаю, имел в виду свой родительский дом.

– Вот как, это будет чудесно.

Каким бы редким ни был тот чай, мне не составит труда купить их напрямую. Стоит только обратиться к регулярно посещавшему нас торговцу, и он немедля мне его предоставит.

Но Ал прекрасно знал, что поступать так бессмысленно.

Лишь преподнесённым в качестве подарка он приобретёт значение.

Сильвия недовольно надула губы, жалуясь, что завариваемые матерью чайные листья горчат.

Такова привилегия дочери – иметь возможность жаловаться на деяния матери. В поведении этого дитя не было ничего плохого, её не за что винить.

В некотором смысле то была правильная реакция.

Дочери порой бунтуют против своих матерей.

Кроме того, это всего лишь чай, заваренный начинающим, так что в целом он ничего не стоил.

Но для меня эти чайные листья несли особый смысл и стоили многого.

Мне не померещилась та зависть, что я испытала, когда Сильвия вручила мне заготовленный матерью чай.

Я едва проглотила слово: «Завидую-ю».

Хоть матушка и выбрала для меня личную горничную, она никогда не прикладывала ради меня максимум сил.

Но была готова на всё ради Сильвии.

Вопреки своему плотному графику, она всё равно выкраивала время на заваривание чая.

Не слишком ли по-детски этому завидовать?

Равно как в детстве, когда я позавидовала той маленькой девочке, которую она обняла со словами: «Моя милая принцесса».

Как стыдно, что я ничуть не выросла с тех пор. Вот почему я притворилась, что всё в порядке.

– Сейчас же займусь приготовлениями, а до тех пор, пожалуйста, подождите в своей комнате, – Ал открыл дверь в мою комнату, и я кивнула ему. Вероятно, позовёт горничную.

Я выдохнула, наблюдая, как мягко закрылась дверь. Стоило остаться в одиночестве, и меня охватила усталость.

Я села на стул у туалетного столика и безучастно уставилась на своё лицо в зеркале.

Что, если бы эти глаза были фиолетовыми? Что, если бы эти волосы были серебристыми? Что, если бы это лицо было лицом Сильвии?

Полюбили бы тогда кто-нибудь и меня? – посещали меня подобные безнадёжные мысли.

Мне кажется, что нет смысла жить, если не будешь собой, но в то же время неспособна жить именно потому, что я та, кто я есть.

Ху-у, – я испустила глубокий вздох, и взгляд упал на маленькую баночку, подаренную мне Сильвией.

Она сверкала и переливалась в блёклом освещении комнаты.

Мне тут подумалось, а эту маленькую бутылочку тоже матушка подготовила?

Непохоже на обычную дешёвую тару для хранения чайных листьев.

Игравшее семью цветами на свету стекло указывало, что то был товар, подготовленный для по-настоящему особых случаев.

Взяв её в руки, я отметила, что она куда тяжелее, чем кажется.

Обёрнутая вокруг неё алая лента, вероятно, была повязана Сильвией в качестве украшения.

Мне стало грустно от мысли, что она повязала её с целью сделать мне подарок.

– Сильвия… не плохая.

Верно, это дитя не злое. Я вновь произнесла эти слова, будто заклятие.

Я должна была убедить себя в том, что моя младшая сестра ни в чём не виновата. Иначе…

Я подняла стеклянный сосуд и кое-как сняла крышку. Интересно, этот мягкий аромат источали лепестки цветов, примешанные к чайным листьям?

Я поднесла нос, гадая, что же это за цветок.

Нежный аромат с лёгкой кислинкой. Он излился в моё горло и омыл лёгкие свежестью.

Почему-то я испытала ностальгию.

… Тогда-то я и ощутила.

Поневоле отодвинулась от бутылочки, терзаемая странным предчувствием.

Кхо, – сам собой вырвался кашель. Я не остановилась, кашлянула ещё раз.

Похожий кашель порой издаёт спящий. Чувство было, что кашлял кто-то другой.

– ? – я бесцельно обвела глазами комнату.

Наверняка у него была причина. Я всмотрелась в воздух: не плавает ли в нём пыль?

А может, окно открыто, из него в комнату занесло частицы песка? – подумала я и оглянулась.

Но в комнате царила тишина, как обычно.

Склонив голову вбок, я снова опустила взгляд на маленькую баночку. Милый, невинный подарок моей младшей сестры, в нём не было ничего необычного.

Просто кашель. Не стоит так беспокоиться.

Я закрыла крышку, отложила её обратно на туалетный столик и выдохнула.

Скоро горничная привезёт сервировочную тележку.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u30c6\u30a3\u30fc\u30ef\u30b4\u30f3=tea\u00a0wagon, \u0441\u0435\u0440\u0432\u0438\u0440\u043e\u0432\u043e\u0447\u043d\u044b\u0439 \u0441\u0442\u043e\u043b\u0438\u043a \u043d\u0430 \u043a\u043e\u043b\u0451\u0441\u0438\u043a\u0430\u0445, \u043a\u0430\u043a \u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u043b\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0434\u043b\u044f \u043f\u043e\u0434\u0430\u0447\u0438 \u0447\u0430\u044f \u0438\u043b\u0438 \u043b\u0451\u0433\u043a\u0438\u0445 \u0437\u0430\u043a\u0443\u0441\u043e\u043a."
}
]
}
]
}
]
}

Единственным, что эхом разносилось по комнате, было тиканье часов да мерный свист моего дыхания.

Стоит только прислушаться к этим звукам, и возникает чувство, будто я одна во всём мире.

В мире, где нет никого кроме меня.

Возможно, так было бы гораздо лучше.

То будет мир, где никто не сможет причинить мне боль, где я не смогу навредить никому другому.

– … Место, где никого нет?

Иными словами, что-то вроде той маленькой комнатушки в борделе, где я провела одну из своих жизней.

Я перевела взгляд на кончики пальцев и вспомнила, как однажды заснулась, держась за руку с Вороном.

А-а, верно.

Я была не одна… едва на ум пришла эта мысль, как по ногам у меня пробежал холодок.

– Тот раз… лекарство.

Всё моё тело пробрал озноб.

Я бессознательно сделала судорожный вздох, и раздалось «хи».

Я будто чего-то испугалась.

Нет, неправда, – сказала себе я, снова взяв в руки бутылочку.

Почему-то казалось, будто она стала тяжелее прежнего.

Во время пребывания в борделе меня долгое время мучил сухой кашель. Но поскольку я оставила его без внимания, думая, что это не более чем простуда, в какой-то момент он обернулся серьёзным заболеванием.

Вскоре у меня поднялась высокая температура, и к концу месяца болезнь обострилась настолько, что уже ничего нельзя было поделать. В тех обстоятельствах было невозможно получить надлежащее лечение.

Начнём с того, что у меня не было денег на врача, так что выбора просто не было.

Мне только и оставалось, что подавлять пронизывавшую всё моё тело боль.

Такого рода лекарство и принёс мне Ворон.

Сильный препарат, что взамен на болеутоляющий эффект затуманивал разум.

– Ни в коем случае нельзя давать его тому, кто не страдает от этой болезни, – сказавшим это был врач с чёрного рынка, приглашённый хозяином борделя с одной лишь целью узнать, сколько мне осталось.

Готова ли к работе его проститутка – вот единственное, что его волновало.

Дело не в том, что он проявил ко мне сострадание.

Не знаю, поставил ли тот нелегальный доктор мне правильный диагноз, но я прекрасно знала, что умираю, так что это уже не имело значения.

Однако, похоже, доктор считал иначе.

Пускай он и не был известной фигурой в светских кругах, похоже, всё-таки имел совесть, от которой не смог отказаться окончательно.

С горьким выражением лица он отдал упаковку лекарств проститутке, коей только и оставалось ждать смерти в этой схожей с норой комнате.

– Хорошее лекарство для страдающего болезнью. Но препарат настолько сильный, что, если его примет здоровый человек, он вызовет реакцию отторжения, к примеру, сильное головокружение или судороги.

Вот почему его держат в секрете, – так сказал пожилой доктор.

Он не стал объяснять, каковы ингредиенты и как именно они действуют, поскольку я была проституткой и моё сознание полностью заволокло туманом.

Казалось, он старался донести всё простыми, понятными словами.

Некоторые из наших постоянных клиентов не переставали приходить ко мне даже на пороге смерти.

Наверное поэтому он решил предупредить меня, так, на всякий случай.

Помню жуткий цвет препарата в белой бумаге.

Яркий алый оттенок, как если бы его окропили свежей кровью.

И это лекарство источало характерный запах.

Если вспомнить, у него был резкий запах лекарственных трав, но вместе с тем с примесью лёгкой нотки сладости.

Нет, быть может, я и не забывала его вовсе.

Ведь я настолько ясно его узнала.