Нынешний глава рода Гаргадон, Альмонд Гаргадон слушал звук удаляющейся повозки. Совсем недавно перед ним сидел человек, который одним кивком головы мог полностью стереть весь род Гаргадонов из этой страны, и взгляд этого человека был весьма прохладным. Альмонд практически смирился с уничтожением его семьи.

—Пусть Граф очень талантливый феодал, но отец и муж вы не самый лучший, да?

—Б-благодарю за комплимент, Герцогиня Кулотт.

—Вы же один и единственный глава дома Гаргадон. А раз так, то почему вы не ведёте себя строже с вашими сыном и женой?

—М-мне стоило бы, но моя жена… Она ведь из рода Маркизов. У них более высокое положение, чем у моего рода… И поэтому, я бы сказал...

—А вот это и есть ваша основная ошибка. Не важно, из какого семьи пришла жена, после брака она обязана быть опорой и поддержкой мужу, любой ценой. Как её муж, не вы ли должны исправлять её ошибки?

В королевстве Ларгофили положение женщин в обществе не было выше положения мужчин. Женщины из знатных родов не наследовали фамилию своего рода. Даже если и были редкие случаи, когда жена некоторое время управляла родом, в большинстве случаев именно муж наследовал родовую фамилию жены и становился главой. Если не было другого выбора, кроме как передать женщине бразды правления родом, и она не могла выйти замуж, то её объявляли «фиктивной вдовой». Таким образом, она могла управлять вместо её «почившего мужа».

—И вообще, вам стоило быть гораздо строже с вашим сыном. Если он разрушает всё в своей комнате только потому, что был расстроен, то я не смогу в приличном обществе назвать его джентльменом.

—О-откуда вы об этом знаете, Герцогиня?..

Как и ожидалось, детское поведение взрослого мужчины, который в гневе разрушает всё вокруг, не самым лучшим способом отразится на его репутации. Поэтому эта привычка Лалайка была строжайшей тайной дома Гаргадон.

—Такие вещи… я могу узнать их столько, сколько захочу и тогда когда захочу. Пожалуйста, не недооценивайте меня.

—И-извините мою неучтивость… Это всё из-за дурного влияния его матери, мой сын не обращает никакого внимания на то, что я ему говорю...

—Вот поэтому я и говорю, что вы плохой отец!

Альмонд опустил плечи, когда Элиша внезапно накричала на него.

—Позже я поговорю с вашими женой и сыном, но… готовьтесь к худшему, — единственная фраза, которая звучала как смертный приговор. Оставив удрученного Альмонда, бывшая герцогиня вошла в карету с гербом герцогского рода и направилась обратно в Левантес. Постепенно, гигантское здание храма Саваива стало видно из окна кареты.

Комната дрожала от гневного голоса. Или всем так показалось из-за выпущенного Джузеппе гнева, который создал нечто вроде иллюзии. Шекрия столкнулась с этим гневом лицом к лицу. Она была так напугана, что упала с кресла и теперь, сидя на полу, не знала куда деться.

—Неужели вы, ублюдки, думаете, что меня можно купить? Неужели вы думаете, что я настолько прогнил, что продам свою любимую внучку за какие-то грязные монеты? Ведь я… Я Верховный Жрец храма Саваива. Не сравнивайте меня, Джузеппе Хризопраза, с такими отбросами человечества, как вы!!! Даже вы, пародии на людей, должны понимать, что у всего есть свои границы!!!

—Хиииииии!!!... — Испугавшись его гнева, Шекрия на четвереньках поползла в угол комнаты. Ей было всё равно, как она выглядит; на столько она была напугана.

Даже её слугу задело, он был недалеко от Джузеппе и дрожал от страха, а его лицо стало почти синим.

Джузеппе кинул на ползущую Шекрию взгляд полный презрения. В этот момент она была очень похожа на свинью. Джузеппе позвал рабочих храма, ожидающих снаружи комнаты.

—Я думаю пора, глупый сын этой свиноматки уже должен был попасть в ловушку Кэлси. Приведите его сюда! — Слушая шаги уходящего человека, Джузеппе повернулся к дрожащей в углу Шекрии.

—Извините, что назвал вас Свиноматкой.

Услышав неожиданное извинение от Джузеппе, Шекрия вздохнула с облегчением.

—Н...Н-нет, что вы, это мо...

Но извиняясь Джузеппе, поклонился не ей, а кому-то кого не было в этой комнате.

—Сравнить вас с кем-то подобным, это может обидеть благородный род свиней. Извините меня, милые свиньи, я от всего сердца прошу простить меня, Джузеппе Хризопраза, — Джузеппе говорил в пустоту. После он посмотрел на Шекрию ещё более холодным взглядом. Хоть к ней и отнеслись хуже, чем к свиньям, она ничего не могла поделать и лишь молча дрожала в углу.

Без предупреждения дверь гостевой комнаты открылась, и в неё забросили юношу. Юноша был связан, а изо рта у него торчала грязная тряпка — кляп. Глядя на жалкую фигуру юноши, что лежал на полу, Шекрия широко раскрыла глаза и подбежала к нему.

—Ла… Ла-Лала?! К-кто, дьявол его разбери, сделал что-то настолько ужасное с моим дорогим Лалой?! Я не п-п-п-п-прощу его!!! — И куда только делся весь её страх? С глазами пылающими гневом она обернулась к двери. Там она увидела стоящих рядом мужчину и женщину. Конечно же, это были Тацуми и Кальцедония. Джузеппе, увидев их, мягко улыбнулся.

—Отличная работа, просто замечательная. Я заставил вас немного попотеть. А теперь… — Он вновь холодно посмотрел на Лалайка, лежащего на полу. Его кляп достали, и Шекрия обнимала его, будто он маленький ребёнок. — Пока собрались не все актёры, я хотел бы спросить вас кое о чём. Сначала Лалайк, Я слышал от твоей матери, что твоя любовь к Кэлси взаимна… Мне интересно, когда она успела стать взаимной? Я ведь слуга Бога Браков. Я ни за что не совершу такой грубый поступок, как разлучение двух любящих друг друга людей. Так ответь мне, почему ты считаешь, что твоя любовь к Кэлси взаимна? — Джузеппе холодно смотрел на мать с ребёнком, сидящих на полу. Он говорил мягко, но это было обманчивое впечатление. Тацуми ещё раз понял, что положение Верховного Жреца было совсем не для показухи.

—Извините за прямоту, ваше святейшество. Но я уверен, что великий бог Саваив знает о нашей любви! Я люблю Кальцедонию настолько сильно, что не может такого быть, чтобы и она не полюбила меня в ответ… Так ведь, Леди Кальцедония?..

—Да, точно! Если мой Лала настолько сильно полюбил девушку, то не может такого быть, чтобы она его не полюбила! А теперь, госпожа Кальцедония, пожалуйста выразите четко свои чувства перед вашим дедом… Перед его святейшеством, скажите, что вы на самом деле любите Лалу! Если вы это скажете, то я с радостью приму вас, как часть семьи Гаргадон.(2)

Кальцедония мягко им улыбнулась.

—Да, я люблю его.

Лица Шекрии и Лалайка, будто Солнце на небе, сияли счастьем, но не надолго.

—Но, как я уже говорила ранее, тот кого я люблю не милорд Лалайк.

—Д-да что вы такое говорите, госпожа Кальцедония?! Что вам не нравится в моём Лале? — Шекрия нацепила на лицо удивлённое выражение, а Джузеппе с трудом подавил в себе желание прокричать: «Да что вообще может в нём нравиться?» А Кальцедония продолжила говорить дальше, полностью игнорируя застывшего Лалайка и кричащую, будто в припадке, Шекрию.

—Этот человек… Сколько я себя помню, он всегда был рядом со мной. Он кормил меня и давал мне воду, он растил меня с любовь. Когда я хотела отложить яйцо и не смогла, он посреди ночи отнёс меня к доктору. С того времени когда я была крошечным существом… и до сих пор, он был единственным, кого я всегда любила.(3,4)

—Эээ? Чего?.. Яйца?..

—О-о… о чём вы вообще… говорите?..

Кальцедония говорила, обнимая своё пылающее тело, будто дева в своих мечтах. Но Гаргадоны явно не понимали о чём она, они сидели с ошарашенными лицами. Тем, кто понимал и помнил всё, о чём говорила Кальцедония был Тацуми. В этот момент он подумал: «Ах! Точно, я помню это...» Это были такие ностальгические мысли. Все произошло тогда, когда Кальцедония… Нет, когда попугай Чиико жил вместе с Тацуми и его семьей. Одной ночью… После десяти часов вечера, Чиико попыталась отложить яйцо, но оно застряло и её матка выпала.

Люди хорошо относились к попугаям, поскольку они редко болели и легко размножались. Но иногда случается проблема под названием застревание яйца. И с Чиико такое однажды произошло. Это было не просто застревание яйца, вместе с яйцом наружу вышла её матка. Яйцо болталось снаружи в то время как её фаллопиевы трубы по-прежнему были в клоаке. Тацуми не теряя времени нашел телефоны и обзвонил ближайшие ветеринарные клиники. Но самые близкие из них специализировались на кошках или собаках и в основном были уже закрыты. Внимательно пройдясь ещё раз по телефонам, он и его семья нашли далёкую больницу, которая была открыта и занималась неотложными случаями. И Тацуми держал Чиико на руках, пока они ехали туда. Пусть и была ночь, но они сразу же поехали в больницу. Врачи были заранее предупреждены о состоянии Чиико, и не глядя на то что приближалась полночь, подготовились к приёму птицы. В итоге Чиико чудом удалось избежать серьезных последствий.

Позже ветеринар рассказал Тацуми, что если бы они не поспешили, то в таком состоянии Чиико вряд ли дожила бы до утра.(5)

Пока Тацуми погружался в воспоминания и ностальгировал, Кальцедония продолжала говорить.

—Разве я не говорила это милорду Лалайку? Тацуми Ямагата, что стоит перед вами — тот кого я люблю.

—Ч-что ты такое говоришь, Кальцедония!!! Даже если этот человек и жрец, он ведь обычный простолюдин!!! Почему ты выбираешь не меня, наследника могущественного рода Гаргадонов, а какого-то простолюдина?..

—В-вот именно!!! Как на это ни посмотри, но этот человек не может сравниться с моим Лалой!!! Так почему?.. —Похоже, что эффект препарата закончился, потому что Лалайк, будучи связанным, пытался встать. А Шекрия воодушевившись этим начала кричать. Они оба по-настоящему, от всего сердца верили, что Лалайк превосходит Тацуми по всем параметрам.

—Аха… Я понял! Как я и думал ты, ублюдок, ты обманул Кальцедонию, ведь так? Ты воспользовался её слабостью! Презренный ублюдок, грязный трус!!! Я освобожу Кальцедонию от твоих козней прямо сейчас!!! Если ты оставишь её в покое, я отдам тебе все деньги которые здесь есть. Забери их и проваливай сейчас же!!!

—Т-точно!!! Это ведь то, чего и стоит ожидать от простолюдина из другой страны!!! Что же, будь по-твоему. Назови свою цену. Мы заплатим. А потом исчезни из этого города… Нет! Покинь эту страну!!! Я, жена главы рода Гаргадон, приказываю тебе!!! Простолюдин не смеет нарушать мои приказы, ты понял?

—Тот поцелуй ранее… Ты ведь заставил её, не так ли?! Как же низко ты пал, урод!!!

По какой-то причине они оба стали вести себя так, будто выиграли. Обычный человек никогда не поймёт, как такая глупость могла прийти к ним в голову. У Тацуми от них начала болеть голова.

—Я никогда не обманывал или заставлял Кальцедонию. Я всегда думал о ней, как о самом дорогом для меня человеке, стряхнув головную боль, Тацуми ответил им.

Лицо стоящей рядом Кальцедонии зарделось со звуком *паааа!*, и она с восхищением смотрела на Тацуми. Даже сельский дурачок, глядя на них, понял бы, что её никто ни к чему не принуждал, но Шекрия и Лалайк Гаргадоны, были особым случаем.

—Хмф, языком трепать любой может! Это лишь слова. Но будь по-твоему. Если не покинешь этот город немедленно, я клянусь, я использую всю власть Рода Гаргадонов, чтобы стереть тебя с лица земли!!! Будь уверен — тебе больше не будет места в королевстве Ларгофили!!!

—Точно! Пойти против Дома Гаргадонов то же самое, что и пойти против всего королевства. Знай, что ты совершил преступление равное государственной измене!

Бесполезно. Слушая их, Тацуми ясно понял это. Они вдвоём жили в своём мире. У них не было сомнений, что этот мир крутиться вокруг них двоих. Не важно, что им скажет Тацуми или кто-нибудь ещё, они не поймут. Вернее они даже не станут пытаться понять. Стоя и слушая этих эгоцентричных мать и дитя, даже спокойный Тацуми начал выходить из себя.

—………Может вы уже заткнётесь? Почему вы такие эгоистичные? Какого чёрта вы думаете, что весь мир создан для вас? Разве так двое взрослых… Разве так аристократы, которые стоят над простыми людьми, должны вести себя?…… — Тацуми говорил так тихо, что казалось он был на грани смерти. В то же время вокруг его тела начал собираться золотой свет. Джузеппе и Кальцедония, которые могли ощущать потоки маны, поняли, насколько же он был зол, раз начал бессознательно использовать ману.

Но Горгодоны не могли ощутить этого, поэтому они не придали на его словам никакого значения.

—Б-боже! Обычный простолюдин! Обычный простолюдин разговаривает со знатью таким тоном…… Господин Хризопраз!!! Вы слышали, что сказал этот никудышный человек? Чтобы простолюдин противился аристократу! Это уже само по себе тяжкое преступление. А теперь, ваше святейшество. Пожалуйста, схватите этого глупца, сию же секунду!

—Вот именно! Твои слова это плевок в лицо всем Гаргадонам… Нет, всей стране Ларгофили!!! Тебя ждёт подходящее наказание!!! Ты обречён!

Мать и дитя ликовали. Неосторожное и грубое выражение о ком-то знатном считалось для простолюдинов преступлением.

—И что?.. Даже если мои чувства к Кальцедонии будут преступлением, я не отступлю… Не важно кто мой противник, аристократ или даже вся страна. Я ни на секунду не собираюсь отрекаться от своих чувств! Государственная измена? Да будет так! Пусть даже вся страна станет моим врагом! Я останусь верным своим чувствам!!! — Тацуми прямо и чётко заявил о своих намерениях.

Джузеппе, слушая его, несколько раз одобрительно кивнул, а по розовым от смущения щёчкам Кальцедонии потекли слёзы. Гаргадоны в свою очередь стояли и смотрели на Тацуми, забыв как дышать. Они просто не могли понять, как обычный простолюдин смеет настаивать на своём, даже когда это означает пойти против воли страны. Их «мудрости» никогда не хватит чтобы понять причины этого. И вдруг, дверь в комнату открылась, и вошла старая женщина, радостно хлопая в ладоши.

***

Примечания переводчика:

(1) Патриархат! :D

~Снова Kenas~

Здесь скорее всего не патриархат, по крайней мере из этого предложения однозначно нельзя говорить об этом, но пусть. Постараюсь больше не умничать😘

(2) Испанский стыд как он есть, мне не то что переводить это стыдно было, даже читать было как-то неловко.

(3) Примечание анлейтера: Что она хотела сделать?

(4) Не забываем, она была попугаем, а попугаи всё-таки птицы.

(5) Я перевёл этот фрагмент ударно пользуясь гуглом, потому что я связист и видеомонтажёр, если среди вас есть орнитологи или ветеринары, я с большим удовольствием приму ваши замечания.