— Не шутите так, мадам.

— Это лишь знак моей искренней дружбы. Прошу вас, герцогиня, будьте ко мне благосклонны.

Улыбка на её лице, игриво прищуренные глаза, насмешливый тон — всё это выглядело как откровенная и, возможно, даже злая шутка.

Но вдруг — к моему полному изумлению — она и впрямь вынула кошелёк и без тени колебания протянула мистеру Робу чек.

— Вы ведь точно записали мой заказ? Особенно важно, чтобы всё было исключительно наивысшего качества.

— Д-да… заказ я записал, но...

— Просто как владелица этого чека, я обязана это подчеркнуть. Вам непременно следует выбрать лучшее из возможного.

— Но...

Мистер Роб с явным замешательством переводил взгляд с неё на меня, не зная, что и думать. Тогда графиня Дюбон с некоторым артистизмом встряхнула чек, словно намеренно привлекая к нему внимание.

— Вот, примите оплату. Это — плата за подарок любви для нашей несравненной герцогини Вэйривер.

— Х-хаха...

— Кстати, интересно, видела ли когда-нибудь наша герцогиня чистый чек?

— Что вы делаете, графиня? Это уже слишком!

Чувствуя, что она зашла слишком далеко, я поспешно полезла в кошелёк, намереваясь самой оплатить заказ и попросить упростить его — насколько возможно.

Но графиня Дюбон и не думала уступать. Она буквально преградила путь между мной и мистером Робом, встав передо мной как щит.

— Любимая всеми герцогиня, не душно ли вам в этой лавке? Мне прямо-таки хочется обмахивать вас веером.

Она с ленивым изяществом помахивала чеком перед моим лицом — медленно, вкрадчиво, словно дразня или испытывая. Вот он — чистый чек. До этого момента я ни разу не видела такой.

Невольно я опустила взгляд — и тут же заметила знакомые буквы.

Каган Стейнвей.

На строке для подписи красовалось имя, выведенное собственноручно владельцем. А чуть поодаль — герб семьи Стейнвей, который теперь принадлежал и мне.

— А...

Я онемела. С открытым ртом, не в силах двинуться с места, я смотрела, как чек исчезает из поля зрения — словно графиня сочла, что достигла нужного эффекта.

И только теперь, когда она удостоверилась в моём замешательстве, чек окончательно исчез.

— Хо-хо. Раз уж наша драгоценная герцогиня больше не страдает от жары… самое время приступить к оплате. Хо-хо-хо-хо.

Я лишь молча провожала взглядом затылок графини Дюбон, которая всё так же смеясь, извинялась перед мистером Робом за свою "шутку" и принималась оплачивать заказ.

Графиня Дюбон.

Нет… Лауга…

— Эм... Лауга?

— Хо-хо-хо.

Она совершенно проигнорировала мой голос и продолжила весело болтать с мистером Робом. Видимо, ей всё же стало немного неловко за розыгрыш, поэтому она объявила, что приобретёт ещё несколько комплектов украшений — не из любви к драгоценностям, а исключительно как знак извинения за своё поведение.

Мистер Роб, поняв суть происходящего, взглянул на меня с тёплой, сочувствующей улыбкой.

— Я выпишу вам чек, герцогиня Вэйривер.

***

— Ну кто вообще творит такие безумства?

— Безумства — это точно. На вашем месте я бы уже жалела. Надо было скупать всё ещё активнее!

Даже выйдя из лавки, графиня Дюбон не могла насмотреться на новую покупку. Она рассматривала браслет с неподдельным восторгом, то надевая его на левую руку, то на правую. Хотела ещё заглянуть в несколько бутиков, но времени не осталось — нужно было спешить в экипаж, чтобы не опоздать к обеду.

— Когда же Каган успел подписать этот чек?.. — пробормотала я.

Ах.

— Это секрет. Хо-хо-хо.

Вот оно как.

Появление чека с подписью моего мужа ошеломило меня настолько, что разум попросту отказался работать. Но теперь, когда я начала связывать факты, всё стало на свои места. Я непроизвольно выдохнула — лёгкий смешок, очень похожий на добродушный смех мистера Роба.

— Прошу вас, герцогиня, садитесь первой. Сегодня я временно исполняю обязанности герцога, так что сопровождать вас должна именно я.

Выходит, прошлой ночью…

Каган специально пришёл к графине Дюбон поздним вечером, чтобы передать ей чек. Узнав о моей предстоящей поездке, он, видимо, немного подумал, как может меня порадовать… А потом просто поднялся к себе, подписал чистый чек — и, несмотря на поздний час, отправился вручать его лично.

Как он вообще мог поступить так легкомысленно? Он ведь вполне мог передать чек утром через слугу, приложив краткую записку с объяснением.

Хотя… нет. Объяснить слуге, что к чему, и попросить его отдать незаполненный чек другой даме — это, пожалуй, ещё большая головная боль.

— Кстати, можно я возьму квитанцию? Мне придётся показать её герцогу — в доказательство, что поручение выполнено. Мы ведь договорились, что герцогиня ничего не узнает.

Я смирилась и лишь молча кивнула. Достала квитанцию, выданную мистером Робом, и протянула ей. В конце концов, сам чек, покрывший все расходы, вышел из её, нагло ухмыляющегося, кошелька.

— Герцогиня Вэйривер…

Графиня Дюбон наклонилась ко мне так близко, словно в карете, кроме нас, кто-то ещё мог услышать, и прошептала с таинственной улыбкой:

— Вы бы видели, как у меня забилось сердце, когда вчера вечером ко мне пришёл такой высокий, красивый мужчина! Ах, герцог…

У меня не осталось даже сил закатить глаза.

— О, я даже подумала, вдруг… вдруг я получу пощёчину от герцогини Вэйривер за то, что её муж оказался у меня в комнате! Сердце колотилось, как у девчонки.

— Почему вы тогда мне сразу не сказали?

Я с упрёком надула губы, но графиня лишь гордо выпрямилась и округлила глаза с невинной выразительностью.

— Вы же сами жаловались, что герцог слишком часто вам дарит украшения! Ай-ай-ай!

— Ну… у него просто слегка притуплённое чувство меры, когда дело касается денег.

— Да у него такие доходы, что хоть каждый день скупай лавку — и всё равно не обеднеет.

— И всё же…

— Знаете, что герцог сказал мне, когда отдавал этот чек?

То, что она рассказала дальше, превзошло все мои ожидания.

«Графиня Дюбон, у меня к вам просьба. Моя жена не любит, когда я дарю ей украшения. Могли бы вы сказать, что это подарок от вас и расплатиться этим чеком от моего имени? Я был бы признателен, если бы вы помогли ей выбрать самое лучшее.»

Кто вообще в такое поверит? Притвориться, что подарок — от другой, лишь бы вручить его любимой?

— Он просто невозможный…

Я раскраснелась от лба до шеи и поспешно достала веер, чтобы прикрыть пылающее лицо.

— Впервые вижу такого искреннего романтика, — рассмеялась графиня, словно с души у неё упал груз.

— Конечно, герцог, наверное, и сам понимает, что моя дружба с вами весьма необычна. Но если бы я вдруг решила подарить вам дорогое украшение — меня бы приняли за эксцентричную чудачку. А кто тогда оценит трогательность его чувства? Лучше уж пусть правда выйдет наружу, а я останусь в памяти как посланница любви.

— Да уж, лето пришло. Вдруг так жарко стало…

— Лето и правда пришло, — подхватила она. — И правда, жара как с неба свалилась!

Я обмахивалась веером и покачала головой. А она, как будто её и не касалась никакая жара, продолжала болтать без устали.

— Честно говоря, раньше у меня не было случая поговорить с герцогом лично. Поэтому, полагаясь только на слухи, я представляла себе кого-то… страшного. А оказалось — он даже немного простодушен. Я прямо удивилась.

— С чего бы это Каган страшный? — я усмехнулась. — Он ведь на самом деле добрейший человек. Пусть временами и немного… нелепый.

— Ну, раньше-то ходили слухи! Будто «монстр, охотящийся на чудовищ», стал сыном герцогского дома Вэйривер. Весь высший свет только об этом и судачил.

— Монстр, говорите… — протянула я с иронией.

Для воспитанных в тепличных условиях аристократов, выросших в утончённости и роскоши, образ воина, сражающегося с чудовищами, действительно мог показаться пугающим.

— Это были просто пересуды, — добавила я. — Но если уж говорить о монстрах… Почему бы не в хорошем смысле? Например: «О, прошлой ночью мой муж в постели был настоящим монстром! Кья!» — вот такой монстр, хи-хи.

— Ох… — графиня округлила глаза. — А я-то думала, что в столице все знатные дамы говорят исключительно благородно.

— А давайте признаем: в груди у каждой женщины живёт дикая натура. Тем более мы уже с вами на такой стадии близости, что выкупили друг для друга чуть ли не целую виллу!

Я расхохоталась от её шутки, но в следующую секунду пришла в себя, словно кто-то окатил меня холодной водой.

Подождите… виллу?

— Вы хотите сказать, на изготовление этого ожерелья ушла такая сумма?

Почему я этого не заметила? Вся суматоха с чеком, конечно, сбила меня с толку, и я не особенно вслушивалась в слова мистера Роба… Но вроде бы сумма показалась тогда разумной. Я даже не придала ей значения.

— Это была шутка, ха-ха!

Графиня Дюбон снова достала квитанцию и развернула её передо мной.

— Вот, смотрите. Основной камень вы принесли сами, так что всё обошлось по весьма разумной цене. Ах! Давайте-ка выйдем и съедим по мороженому. В этот раз угощаю я. Добро пожаловать в Пайон!

Я обмахивалась веером и качала головой так энергично, что у меня закружилась голова. Но, когда графиня первой вышла из экипажа и, как джентльмен, протянула мне руку, я, как настоящая дама, приняла её с благодарной улыбкой.

***

В квинтет, состоявший из музыкантов, которых поддерживала леди Пайон, входил и её четырнадцатилетний младший сын. Хозяева дома нередко демонстрировали музыкальные таланты своих детей перед гостями, это считалось нормой. Но как только началось выступление, любые мысли вроде «домашнего представления» или «девичьего утренника» напрочь вылетели у меня из головы.

Это было, без преувеличения, лучшее исполнение на скрипке из всех, что я когда-либо слышала. Даже я — человек, совершенно не разбирающийся в музыке, — сразу почувствовала, насколько разительное было превосходство этой игры.

Я даже не заметила, как бокал шампанского передо мной снова наполнился — не могла отвести глаз от музыкантов.

— Глава Императорского оркестра признал его настоящим гением. Когда он дебютирует на светской сцене в следующем году, страна просто заговорит о нём. Хотя уже сейчас, в его-то возрасте, он выступает в зале Грэнтел, — с гордостью поделилась графиня Дюбон.

Я могла её прекрасно понять. Если бы моя Диана обладала таким талантом к фортепиано, я бы бегала за ней и умоляла забыть мечты о карьере модельера или солдата.

Даже у меня, совершенно лишённой способностей к игре на инструментах, всё равно есть возможность наслаждаться музыкой — и это такое счастье.

— Слушать такую музыку — настоящее благословение…

Выражение моей признательности за услышанное звучало как фраза десятилетней девочки, впервые попавшей на бал и услышавшей оркестр. Но даже такие наивные слова не вызвали у графини насмешки — она с нежной улыбкой кивнула, одобрительно глядя на меня.

— Я тоже так думаю. Как же здорово — делить утро музыки вместе с герцогиней Вэйривер.

— Всё-таки у меня есть только Лауга, — ответила я.

Когда я допила бокал лёгкого шампанского и доела тарелку салата с белой рыбой, завершилась первая пьеса. Юный глава квинтета из дома Пайон опустил скрипку с плеча и заговорил.

— Э-э, я хотел бы немного рассказать о следующем произведении.

Его щёки моментально окрасились в цвет спелого помидора, и голос прозвучал совсем тихо, но от этого ещё трогательнее. Дамы, пойманные этим очарованием, смотрели на него с теплыми улыбками.

— Эта пьеса называется «Возлюбленная чудовища». Это народная песня с севера, а мы сегодня исполним её в виде сонаты-дуэта для фортепиано и скрипки. И… на самом деле…

Мальчик, заметно смутившись, продолжил:

— Эта пьеса выбрана специально для герцогини Вэйривер. Моя мама попросила меня подготовить произведение в честь её первого визита в Пайон. Надеюсь, вам понравится.

Среди дам пронёсся лёгкий, оживлённый ропот.

Для меня? Я с удивлением и лёгкой радостью повернулась к леди Пайон.

А она в это время, приложив ладонь ко лбу, прятала смущённую улыбку.

Ах да… пьеса ведь называлась «Возлюбленная чудовища».

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!