Начну с основного вывода.

Данте действительно был хорош во всём.

Я переоценивала уверенность Данте, а Данте понимал, что я переоцениваю его уверенность. Сейчас я понимаю, что он всё же констатировал факт.

Честно говоря, я даже хотела сделать ему комплимент. Думаю, прошли десятки лет с того момента, когда я последний раз смущалась от желания порадовать другого человека.

«Я никогда Вас не встречал. Вы – возлюбленный Мисс?»

Около двух недель назад Данте уверенно произнёс, что будет «вести себя естественно», потому у нас появился шанс вновь ненадолго без опасений посетить деревню. Всё потому, что я уже закончила работу, которую получила месяц назад, и мне необходимо было доставить её заказчику.

У меня было предостаточно денег благодаря Данте, потому, вы можете задаться вопросом, зачем мне вообще работать, так? На самом деле, дело не в том, что я нуждаюсь в деньгах. Моя работа для меня хобби, потому материальный аспект меня волнует меньше всего, главное – удовольствие.

Даже после того, как я сказала, что могу пойти в деревню одна, Данте настаивал на сопровождении и увязался за мной. И, конечно, ещё один поселенец заинтересовался в том, кто же он такой.

Ответь я что-то из разряда: «Да, это мой возлюбленный», думаю, Данте опять бы раскраснелся. Ну, правда, если тело действует только так, как пожелает человек, то человек ли это?

Но, казалось, Данте не человек.

«Мы вместе около двух месяцев».

Произнеся это, он уверенно приобнял меня за плечо, не выказывая никакой толики смущения.

На перепутье между жителями деревни, которые говорили, что рады были встретить нас, и Данте, который благодарил их за вежливость и добродушие, стояла я, пытавшаяся преодолеть смущение достаточно долгое время. Где же тот стеснительный мальчик, который переменился прямо на глазах?

И, увидев моё состояние, Данте, улыбнувшись, произнёс по пути домой.

«Я же говорил, что хорош во всём, разве нет?»

«Да, ты был неплох».

Я встречала достаточно малое количество людей, которые действительно могли бы похвастаться своими актёрскими навыками, потому произнесла я эти слова гордо и напыщенно, будто отдаю ему честь, в ответ на что он громко рассмеялся.

Но всё же, при взгляде на него, я заметила, что лицо его вновь приобретает красноватый оттенок, так что он, видимо, всё ещё смущался.

С того дня, как я признала, что Данте привлекателен, он начал становиться странным.

Честно говоря, если вы меня спросите, начал ли он странно себя вести с того дня, или это всё тянется из прошлого, я не смогу точно ответить. Я не наблюдала за ним так внимательно чтобы отследить, были ли уже какие-то намёки.

Однако верно будет отметить, что изменения в нём явно стали более заметными. Представьте человека, который заметил кирпичи, укладываемые им же друг на друга каждый день, только после того, как из них выросла огромная башня.

Вот это странно, и с ним происходило что-то похожее.

«Хочу прогуляться по лесу».

Казалось, его тело быстро восстанавливается, потому он уже мог спокойно выходить развеяться. Так как это лишь обыкновенная прогулка, надолго он не пропадал, ну, а если и пропадал, меня это не особо волновало, так что я просто отсалютовала ему в ответ.

«Конечно, иди, только возвращайся до рассвета».

Я помахала ему рукой, прощаясь, но Данте будто врос в землю. Он пристально посмотрел на меня.

Когда я спросила его, не забыл ли он что, он без толики смущения ответил.

«Мы не пойдём вместе?»

«?.. Почему мы должны пойти вместе?

После моего вопроса лицо его стало посерьёзнело.

«Что не так?»

«Не говори глупостей, а просто иди прогуляйся и возвращайся».

Ну что-то типа того. Данте задавал мне вопросы, которые сам понять был не в состоянии, но спрашивал у меня, зачем он делает те или иные вещи. Ты что, совсем не знаешь, чего ты хочешь и что держишь внутри себя? Это что, пубертатный период?

Но когда я предлагаю ему пойти куда-то вместе сама, он чуть ли не скачет от радости как маленький ребенок, которому наконец удалось с кем-то подружиться.

Ну я не сказала бы, что мы сильно близки.

«?..»

Так ведь? Или мы стали близки? Если я буду рассуждать на тему, какие в целом отношения можно назвать "близкими", и что вообще "близость" под собой подразумевает…

Учитывая, как Данте вёл себя как только попал ко мне, сейчас мы явно сблизились до определённого уровня. Меньше месяца назад он был ооочень грубым.

Помнится мне, как Данте мягко просил остаться пожить у меня дома, а после этого произошёл какой-то сдвиг, и он начал говорить более официозно, что ли, и это правда выглядело нелепо.

Затем он выглядел так, будто хочет покинуть мой дом, занятый своими мыслями – скорее всего, в голове его крутились догадки относительно того, преследуют ли его всё ещё те люди. Его раздражало ежедневное валяние в постели, и он отвечал мне односложно, создавая лишь впечатление человека, который не очень хочет разговаривать.

Его холодный тон воспринимался даже забавно в некоторых ситуациях.

[Время ужина. Хочешь что-то поесть?]

[… В этом нет нужды.]

[Что ж, но всё же лучше поесть, особенно если это предлагает человек, который заботится о тебе.]

[…]

Что ж, ну на мне такое не сработало.

Мне не нужно было много времени чтобы понять, что это "Нет нужды" значит "Я не хочу есть потому, что не ешь ты". Потому что в один момент Данте заговорил как человеческое существо! Похоже, колкий ответ возымел действие.

И, к тому времени, как мы оба привыкли к присутствию друг друга, Данте перестал точить зуб на меня и окружать себя колючками как ёжик, и стал более вежливым и понимающим.

Он всё такой же стеснительный, но при других людях держится очень хорошо.

Если отслеживать изменения в его состоянии по прямой линии… Наверное, можно сказать, что сначала была грубость, затем некое послушание и стеснительность, а потом он резко стал странным.

Я ничего не могла утверждать по поводу его точного настроения, так как выглядел он действительно диковато. Когда я спрашивала что-то типа: «Что происходит с тобой эти дни?», он отвечал мне что-то из разряда: «А что со мной происходит?»

Чем больше я говорю об этом, тем больше мне кажется, что Данте становится каким-то таинственным…

Когда я осознала, что моя рефлексия не приносит никаких плодов, я резко стала взвинченной. Даже если я приду к неким выводам, но буду сидеть сложа руки, то зачем мне попусту тратить своё время?

Прежде всего, ничего хорошего нет в том, что я постоянно думаю о состоянии Данте, когда подвернётся свободное время. Ни для меня, ни для Данте в том числе.

Я помотала головой, будто прогоняя навязчивые мысли, и сказала себе сконцентрироваться на чём-то другом и перестать думать о нем. Нельзя загонять себя ещё больше.

Момент, когда я всё же поняла, почему Данте начал себя так странно вести, настиг меня неожиданно.

***

Ночь тянулась долгая и нудная. Меня не привлекало чтение в одиночку, но и в постель было идти ещё рано.

Именно по этой причине я села поперёк кровати и выглянула за дверь.

Так как в моём небольшом доме была лишь одна кровать, Данте расположился на диване как только смог нормально передвигаться. Когда я была одна, я спокойно могла разлечься там и уместиться полностью, но когда это пытался сделать Данте, диван резко становился слишком тесным.

Кстати, как факт, Данте мог уснуть что лёжа, что сидя. Хоть это всё и было неудобно, моя кровать не позволяла вместить двух людей сразу, потому выбора не было.

Более того, Данте был недоволен. Наверное, это лишь для меня было непонятно – делить постель, даже несмотря на то, что мы уже стали достаточно близки.

Когда я открыла дверь и вышла в гостиную, я ожидала, что Данте уже спит. Даже учитывая, что Данте выглядел гораздо лучше, чем в нашу первую встречу, я не могла перестать воспринимать его как своего пациента.

Я оглядела комнату, думая, что он уже уснул, но вдруг я увидела Данте бодрого, не выказывающего никакого желания спать.

Данте повернул голову в ответ на звук открывающейся двери. Его фиолетовые серьги покачнулись при этом движении, а затем на них пал отсвет, и они заблестели в свете ламп.

Наверное потому, что на дворе уже стояла ночь, я увидела спокойное и несколько отрешённое лицо. Данте, книга, которую он держит в руках, и свет ламп, мерцавших вокруг него, бросали глубокие тени на пол.

То ли потому, что я никогда не видела Данте в сумеречном свете, то ли потому, что взгляд его стал серьёзнее, когда наши глаза встретились, я почувствовала себя в музее, первый раз увидевшая произведение искусства.

Разумеется, напротив меня был не экспонат, а живой человек.

После того, как я осознала этот факт и подавила новое для меня чувство, я попыталась скрыть своё изумление и захлопнула дверь.

Когда наши глаза вновь встретились, я начала приближаться к Данте, и при каждом моём шаге он, сомневаясь в чём-то, привставал.

Выглядело это всё так, будто он видит меня впервые, потому я взглянула на него с удивлением. Что его шокирует? Я – владелица этого дома.

Данте посмотрел на меня и промолчал, так что я заговорила первой.

«Ты не спишь? Уже довольно поздно».

«Тогда чего не спишь ты? Чем занималась?»

«Я в такое время ещё не сплю. А вот тебе стоит уже сон седьмой видеть, болячка».

«Я тоже… Нет, я лягу чуть позже».

«Мм».

Я на секунду замолчала и задумалась. Я думала, увидь он, сколько ещё страниц ему осталось прочитать, сразу ляжет спать, но… Мне было лень даже спокойной ночи ему пожелать.

Волнения по поводу того, что он ещё не спит, были беспочвенны. Я ведь не буду его просить меня с петухами будить.

Я попросила его подождать и вышла из комнаты с книгой под мышкой.

«Могу я сесть рядом, пока ты не спишь? Я могу уйти, если ты вдруг уже хочешь».

«Да…»

Я пыталась просчитать, сколько успею прочитать, взглянув на Данте, который спокойно уступил мне местечко рядом. Я ведь сказала, что пойду спать чуть позже, так что одну главу я успею, так?

[примечание от переводчика: все мы думаем, что остановимся на одной главе =)]

Но он ведь тоже сказал, что пока спать не собирается, и принялся вновь перелистывать страницы.

Ближе к концу книги, которую я читала, - это, кстати, был очень даже стоящий роман, - Данте вдруг заговорил.

«Я считаю тебя очень необычной».

«В каком смысле?»

Я просто тихонько читала книгу, так что в этом необычного? Когда я с любопытством взглянула на него, Данте, чьи глаза всё ещё были прикованы к книге, продолжил бормоча.

«Ты поздно ложишься спать и рано встаёшь».

«Правда? Разве так не многие делают?»

«Далеко не все».

Что не так, он не встречал таких людей? Я перевела взгляд на книгу и ответила: «Ааа». Думаю, я понимаю, что Данте подразумевал под "необычной".

В этом мире ещё не изобрели удобных способов освещения. Говорят, дворяне тратят множество денег на то, чтобы зажигать лампы с помощью магии, простолюдины же продолжают пользоваться свечами и фонарями. Когда сумерки берут своё, способов поддерживать свет маловато, так что логично, что многие люди ложатся под вечер.

Но я всё еще бодрствовала. Света хватало настолько, чтобы я видела стол перед собой и книгу в руках, потому спать не хотелось, хоть я и была немного уставшей.

Не создавалось ощущения, что ночью я занимаюсь чем-то полезным, потому Данте и счёл это странным, живя со мной.

Но что мне было поделать. После скачков по измерениям, где было достаточно темно, я не могла адаптироваться. Что делать, если ложиться поздно уже вошло в привычку? Привычка трёхлетнего ребёнка и то может покинуть его, когда ему исполнится 80 лет.

Даже прокручивая в голове эти мысли, я сидела с таким лицом, будто ничего не понимаю.

«Просто мне нравится ложиться поздно. Ночью тише, чем с утра».

«Это правда, что ночью тише, но ты же встаёшь рано утром».

«Это…»

Смущённый голос сбил меня с толку.

«Когда я становлюсь старше, мне всё меньше хочется спать».

«…»

Я заметила, что Данте после моих слов посмотрел на меня как на дурочку. Что не так?

«Ты ещё недостаточно стара, чтобы так говорить».

«Эй, ты что, знаешь сколько мне лет? Откуда ты знаешь, вдруг я старше, чем кажусь на первый взгляд?»

И я не соврала, сказав это, ведь я и вправду старше. Лет так на 100.

Стоп, и правда на 100? Не преувеличила ли я?

Голос Данте вывел меня из размышлений.

«Что ж, сколько тебе?»

После этого вопроса я внезапно пришла в чувства.

Я не ответила, а просто взглянула на Данте. Он притворялся, будто ему нелюбопытно услышать ответ на этот щекотливый вопрос, но его пальцы замерли, переворачивая страницу.

Если уж он так пытается скрыть свой интерес, стоит ли мне быть честной?

Даже не сознавая того, я улыбнулась.

«Тебе и правда интересно?»