Его лицо озарилось характерной улыбкой, но для Деатрис этот вопрос, казавшийся банальным, прозвучал словно тонкая и едва уловимая провокация.

— Если ты говоришь о тех шести годах, после того как мы расстались, то я была вполне счастлива, пока все не рассыпалось в одночасье.

— Я слышал, что твой жених умер.

Деатрис повернулась, и с трудом сдерживая дрожь в голосе, ответила прямо.

— Люди говорят об этом... Хотя его тело еще не нашли.

— Хорошо. Наверное, будет намного лучше, если тело найдут. Тяжело жить, цепляясь за ложную надежду... Очень жаль, что тебе пришлось перенести так много страданий.

Хотя его высказывание могло показаться вызывающим любому, кто бы услышал их разговор, но из-за его изящных манер и выражения лица, все произнесенное звучало скорее как утешение. Он всегда умело пользовался таким двусмысленным поведением, смущая и сбивая людей с толку. Неужели именно это заставило ее впервые заинтересоваться им?

Люциус был близким другом двоюродного брата Деатрис, Элвуда Мора, но она никогда близко не общалась со своим кузеном, следовательно, и с Люциусом тоже. Однако, когда они встречались на балах, то всегда обменивались вежливыми кивками в знак приветствия.

После утраты матери, Деатрис нашла поддержку в лице своей тети Виктории Мор, которая помогла дебютировать ей в высшем обществе, хотя в то же время ее отношения с кузеном были особенно напряженными. Это и привело Деатрис и Люциуса на бал.

Младшая сестра Элвуда, Чарли Мор, оказалась в еще более затруднительном положении, чем ее брат, дебютировав с одним сопровождающим в тот же сезон, что и Деатрис. Они должны были общаться и поддерживать дружеские отношения, но Чарли превратилась в олицетворение детской наивности и привязанности. Если кто-то однажды приглашал ее на танец, она сразу же влюблялась, не хотела отпускать своего избранника, искренне полагая, что любой танец с ней — это знак вечной любви.

И Элвуду, по поручению тети, пришлось взять на себя ответственность за сестру для разрешения подобных неприятных ситуаций.

— Пожалуйста, Энджел, — сказал Элвуд усталым голосом своему другу.

Человек, которого он называл ангелом, поднял голову и посмотрел на Элвуда. Люциус с его золотистыми волосами и глазами цвета рубина вполне мог сойти за ангела.

— Спаси мою сестру, пожалуйста. Чарли уже в четвертый раз танцует с Уиком. Кажется, она окончательно решила испортить себе репутацию, — взмолил Элвуд.

Такое замечание в адрес сестры прозвучало довольно резко, но Деатрис была уверена, что Люциус поддержит его, зная, как жестоко могут судить мужчины о девушке, не прекращающей танцевать только с одним партнером.

Однако Люциус лишь красиво улыбнулся, произнеся неоднозначную фразу:

— Она, должно быть, уже влюбилась.

Было трудно понять его отношение, что заставило окружающих задуматься, говорил ли он с сарказмом или это был деликатный намек Элвуду о том, чтобы тот обращался со своей сестрой помягче.

Элвуд, также озадаченный словами своего приятеля, в ответ лишь вздохнул, похлопывая его по плечу. Ради спасения друга и его сестры от насмешек общества, ангел все-таки пригласил Чарли Мор на один танец.

Вернувшись из своих мыслей, Деатрис вспомнила слова ангела.

“Наверное, будет намного лучше, если тело найдут. Тяжело жить, цепляясь за ложную надежду. Очень жаль, что тебе пришлось перенести так много страданий.”

Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Ее действия заставили Люциуса слегка улыбнуться перед тем, как он вновь отвернулся к цветам.

— Я понимаю твои чувства, но ты должна принять этот брак.

Глупо было бы спрашивать, как он догадался, что у нее на сердце.

— Я знаю, что не могу отказаться. Хотя ты, наверное, думаешь иначе.

— На самом деле, нет. К тому же этот брак довольно привлекателен для меня.

Император давно намеревался наделить меня титулом, однако мое происхождение стало камнем преткновения для консерваторов. Но твоя семья и знатная родословная могли бы оправдать предоставление мне титула.

— Так вот почему…

Люциус кивнул в ответ.

— Да. Я пришел сюда с предложением руки и сердца, хотя ты уже наверняка догадалась.

Такое предложение о браке было лишено всякой романтики, а сказанные им слова, будто выброшены на ветер.

Она изначально знала, что не сможет отказать ему, но думала, что Император приказал герцогу держать в тайне этот факт, вероятно, из опасений того, что Люциус откажется от сделки, и свадьба не состоится. Так или иначе, она была уверена, что он никогда бы не захотел иметь с ней ничего общего, не говоря уже о ее семье и герцоге.

Но когда Люциус спокойно высказал свои намерения, казалось, что он оставил прошлое позади.

“Как такое возможно?”

Деатрис вдруг вспомнила слова одного дворянина, чудом вернувшегося с войны живым. Он рассказывал, что во время войны мелкие межличностные проблемы перестают иметь значение, уступая место более сильным чувствам. Вероятно, с Люциусом произошло то же самое.

Однако Деатрис терзали сомнения, но она допускала мысль, что после всего пережитого на войне, он начал относиться к прошлому иначе. Ее поступки, потеря титула, земель и поместья, как будто все это для него было абсолютно ничтожно.

Если это так, то война — поистине величайшая сила на земле, способная кардинально менять чувства людей.

— Но есть одно условие, — прервал ее размышления Люциус.

— Император пожелал, чтобы наш брак был построен на любви.

— Что?

Сбитая с толку неожиданным заявлением, Деатрис выглядела крайне озадаченной, на что Люциус нежно улыбнулся, словно пытаясь успокоить ее.

— Видишь ли, с точки зрения Императора, он не хочет выглядеть так, будто заставил нас пожениться ради получения мной титула. Зная о нашем общем прошлом, он предложил сказать, что мы встретились, между нами вновь вспыхнули чувства, которые привели нас к алтарю. Только в таком случае не будет никаких проблем, чтобы даровать мне титул.

— Так вот почему ты и я… Но что мы должны…

Люциус прервал ее молчание и продолжил словами, которые она не смогла произнести.

— Притворяться… Вести себя перед окружающими так, будто мы снова влюблены.

Ошеломленная новостью, она еще некоторое время стояла в оцепенении и молча смотрела на Люциуса, который терпеливо ждал ее реакции.

Наконец, осознав всю ситуацию, Деатрис в смятении отступила назад, восклицая:

— Это безумие. Все видели, как у нас все закончилось. Как мы… Как я должна вести себя? Тем более не так много времени прошло, после случившегося с Фредди…

— Человеческие чувства изменчивы. Достаточно сказать, что я воспользовался моментом, когда твое сердце оказалось незащищенным и уязвимым. Разве это так сложно представить? Все вокруг добиваются желаемого именно так.

Люциус со скучающим видом наблюдал за ее напряженным выражением лица, будто ожидал такой реакции.

— К тому же… Все и так знают, что мы действительно любили друг друга, — продолжил он.

И вновь повисла тишина. Деатрис не ожидала, что он решится перелистывать страницы их общей истории под таким углом. Она могла выдержать заявление, о том, что у них обоих было общее прошлое, но сейчас слова о любви стали для нее чересчур мучительны.

Этот разговор всколыхнул в ее сердце что-то давно забытое.